Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

Perdez

Пикабушник
Строгали дуб на полати, а сколотили гроб тати.
2 970 рейтинг
2319 комментариев
19 постов
0 в "горячем"
Показать полную информацию

Поэт. Фронтовик. Михаил Дудин. 1916 - 1993

Perdez

Прощайте! Уходим с порога.

Над старой судьбой не вольны.

Кончается наша дорога –

Дорога пришедших с войны.

Прощайте! Со временем вместе

Накатом последней волны

Уходим дорогою чести,

Дорогой пришедших с войны.

Уходим... Над хлебом насущным –

Великой Победы венец.

Идём, салютуя живущим

Разрывами наших сердец.

Поэт. Фронтовик. Михаил Дудин. 1916 - 1993 Михаил Дудин, Война, Стихи, Воспоминания, Длиннопост

На тихих клумбах Трептов-парка

Могил в торжественном покое

Давно горят светло и ярко

Пионы, астры и левкои.


И за судьбу земли спокоен;

Ее простор обозревая,

Стоит под солнцем русский воин,

Ребенка к сердцу прижимая.


Он родом из Орла иль Вятки,

А вся земля его тревожит.

Его в России ждут солдатки,

А он с поста сойти не может.

Поэт. Фронтовик. Михаил Дудин. 1916 - 1993 Михаил Дудин, Война, Стихи, Воспоминания, Длиннопост

…Потом я увидал под Лугой

На летней даче

Детский сад.

Сад пятилетних инвалидов,

Игру смеющихся калек…

Не дай вам бог такое видеть,

Такое вынести

Вовек.

Я с осторожностью напрасной,

К тому привыкнув на войне,

Хожу

По менее опасной

При артобстреле стороне.

Привычка.

Жду, на все готовый,

Что вот минутой,

наугад,

Четырехсотмиллиметровый

В жизнь

С визгом врежется снаряд.

Поэт. Фронтовик. Михаил Дудин. 1916 - 1993 Михаил Дудин, Война, Стихи, Воспоминания, Длиннопост

Воздух неподвижен. Мороз сух и резок. Мы идём Невским и по Суворовскому. На Суворовском нагоняем женщину. Она тащит по снегу, перекинув верёвку через плечо, лист фанеры. На фанере свёрток, очертанием напоминающий тело подростка, фанера скрипит пронзительно. Женщина останавливается через каждые два шага. Мы, не сговариваясь, подходим к ней с двух сторон и берёмся за верёвку. Она молчит. Мы сворачиваем около Смольного, укрытого, как паутиной, маскировочной сетью, к Охтинскому мосту и у моста присаживаемся на сугроб. Боря вынимает наши запасы, и мы делим их на троих.

— Дочка это,— говорит женщина.— Нина. Яблока перед смертью просила всё…

Мы снова впрягаемся и помогаем женщине, а миновав Охтинский мост, прощаемся, и женщина, остановившись, смотрит на нас ласково и пронзительно. Мы сворачиваем направо не оглядываясь. Сколько раз потом я вспоминал эту женщину и её ласково-пронзительный взгляд из-под опущенного на белый лоб платка. Я видел эти глаза в шахтёрском посёлке Лота на берегу Тихого океана, в Чили. Я видел их в негритянском квартале Дакара в Африке. Они смотрели на меня на площади Пигаль в Париже. Они возникли передо мной у входа в метро в Глазго, и ещё я вспомнил о них на пристани Верхневартинска, когда один сукин сын выбросил в Обь целый каравай белого пшеничного хлеба. Я увидел тогда глаза этой женщины…

Мы с Борей Волковым связаны с этой женщиной до конца дней своих, потому что она благословила нас взглядом своим быть ленинградцами навсегда и где бы мы ни были. Лет пять тому назад, когда я зимой пришёл на Пискарёвское кладбище, я увидел, кажется, её склонённой около первой, налево от фигуры Матери-Родины, могилы. Я не окликнул её и не стал рассматривать, чтобы не мешать ей в её печали, святой и вечной. А когда спустя минуты три оглянулся в её сторону, её уже не было, а на краю братской могилы в ослепительно белом снегу лежало, горело, цвело ослепительно алое яблоко.

Показать полностью 2

Забытый за суетой.

Perdez

Переведи, переводчик, слова на язык ночи,

На диалект тучи или травы на лугу.

Ну что же ты, переводчик?

В глазах твоих многоточье…

Ты этому не обучен, не можешь. А я могу.


Многие вспомнят сегодня этого славного актёра. Он всегда играл на нерве, даже самые легкомысленные роли. А мне он запал в память этой песенкой такой тихой, печальной как он сам. С возрастом он становится мне понятней и ближе.

Смерть Франческо Ченчи. (Без рифмы).

Perdez

- Я ангелом её увидел. - Старик кивает за окно.

Ступает лёгкими шагами по двору девица,

Ни простота одежды, ни манер не могут скрыть

Возвышенности черт прелестного лица и

Твёрдости в осанке. Она мельком лишь

Бросила мне взгляд и сразу отвернулась.

- Вот, видишь! - Старик противно заскрипел,

- Она мне пламенные весточки кидает!

Восторгу старика предела нет.

Но быстры перемены настроений

И вот уж снова мрачный тон беседы:

- Тебя я, знаешь, для чего призвал в Петреллу?

Мне не даёт покоя сын - Джакомо

Он отравить меня задумал, и с тем

Мне яд в вино подсыпал. Кому?!

Отцу!!! Вот порожденье бездны!

Он - первенец моей жены Эрциллы.

Наследник мой и рода продолжатель.

Не знает он что в ядах искушён его родитель

И опий мне не причинил страданий.

Донёс один доверенный слуга,

Что кроме яда он мне сталь готовит -

Нанял какого-то ублюдка из Кастильи.

Тот шило в ухо мне вонзить принужден

За мои же деньги! А после сбросить

Из этого проёма на камни галереи.

Мой сын - щенок в делах измены

Я с лёгкостью его переиграю

И изумлю, представив тело жалкого убийцы.

Ты мне для этого лишь нужен - ты мой меч.

Убийца, говорят, из сбиров - жесток и хитроумен.

Но ты, я слышал, - жёстче и хитрее.

Так распознай убийцу и казни, а тело мне представь

Но так, чтоб не узнала Беатриче.

Она - мой ангел, и измены грех, её души

Не должен потревожить. А с сыном?

Я лишу его наследства. И отошлю

В Толедо - там назревает недовольство Папой

И скоро выльется оно в войну,

В которой сгинет глупое отродье.

А состояние - и золото и земли

Я отпишу в наследство Беатриче.

Она чиста душой и верой, и разумна.

И применение деньгам найдёт

В делах богоугодных. Себе же

От неё я попрошу молитву во искупление

Своих проступков страшных и безбожных.

Мне в уши Сатана шептал, когда искал я

Развлечений и запретных знаний.

Жизнь уже в закате - я обманут, пуст.

Теперь надежда лишь на то, что Бог

Из уст её прошенье за меня услышит.

И простит. Она ведь - ангел.


Старик опять смягчился взглядом -

Под окнами гуляла Беатриче.

Он, третий год уже как, в замке её держит

Не отпускает от себя и в свет.

Прекрасна ликом и добра душой,

Она цветёт в саду закрытом.

Старик хранит лишь для себя

Её, и щедрость, и любовь.

Он пьёт из глаз её прощенье,

И услаждает видом взор.

И искренне считает, что

Лишь под его эгидой,

Счастье Беартиче обретёт.

Я к старику неслышно подошел

И, оглядев весь двор и галерею,

Препятствий для себя не обнаружил.

Тогда, заученным движением, спицу

Прямо в ухо, без замаха вдвинул.

Он только дёрнулся и на пол повалился.

Совсем немного весил для аристократа.

Через перила ограждения легко перевалился.

И был таков.

Мне ж нелёгкий грех с души снимать

Постом и самоистязаньем.

Простит ли мне Создатель?

И слово Папы разве в том поможет?



Вскоре всё семейство Ченчи было арестовано и подвергнуто пыткам. Беатриче была обвинена в смерти отца и казнена вместе со своим братом Джакомо и мачехой Лукрецией. Во время допросов была тверда в показаниях - виновной себя не считала, в отличие от братьев и мачехи, под пытками подписавшими признательные показания. Всё состояние семьи Ченчи, в основном состоявшее из украденных в казне Церкви дедом Беатриче - казначеем Пия пятого, вернулось в обратно в сокровищницы Ватикана. Политика Папы Климента восьмого по приращению состояния и славы Церкви, давала свои плоды. До сих пор романисты всерьёз принимают версию суда - Беатриче задумала и осуществила убийство своего отца. А спустя год запылает костёр на Площади Цветов...

Показать полностью

Посвящение Питеру Чейни.

Perdez

Холодный ветер бросал в лицо мелкую дождевую пыль, упрямо загоняя прохожих в тёплые помещения. Я стоял перед дверьми маленького ресторанчика на тридцать второй, и вовсе не стремился в его тепло. Но выбора у меня, похоже, не было. Бросив на мокрый тротуар окурок, я толкнул скрипнувшие двери. Мало сказать, что воздух который меня встретил, был тёплым - он был затхлым, горячим, вонючим, вобщем каким угодно, но не гостеприимным. Отдав пальто и шляпу старухе, что дежурила в гардеробе, я прошёл в зал. Доносившаяся оттуда музыка, сделала бы честь оркестру воспитанников приюта для глухих. Однако музыка, это было последнее, что привлекало внимание местных завсегдатаев. Прямо у входа топил лицо в тарелке с салатом какой-то волосатый субъект. Хоть я и сказал "какой-то", меня не удивило если бы это оказалась женщина - атмосфера заведения располагала к полной деградации. Пройдя чуть дальше я увидел небольшую сцену в глубине которой, не слушая нестройную игру музыкантов, что-то рычал в микрофон, в стельку пьяный певец. Хотя, может его просто тошнило. На скрипящих досках подиума, похрустывая суставами, пожилая шлюха исполняла стриптиз, или то, что она таковым считала. Прямо напротив сцены, не отрывая глаз от происходящего сидела троица мелких шкетов. Наверняка, они ещё не достигли того возраста который позволил бы им посещать подобные заведения, но кто за этим будет следить в такой то дыре? Когда я проходил мимо, никто из троих на меня даже не посмотрел. Впрочем, оставлю нравы этих недорослей, на совести их родителей - мне нужен был лишь один из посетителей. Чек-крыса - так его зовут. Крыса сидел за круглым столиком, уставленном в основном ёмкостями с жидкостями различной степени веселья. В очередной раз залив в глотку что-то похожее на виски, Чек неаккуратно принялся закусывать, роняя на стол куски рыбы и листики салата. Я с сочувствием смотрел на это подобие человека, шумно жующее неаппетитно выглядевшую пищу. Неужели мир состоит из таких вот животных, гордо именующих себя людьми? Я попытался представить себе Чека-крысу, обнимающего женщину, или читающего ей стихи... получалось плохо. Вернее сказать не получалось вовсе. То, что характеризует этого индивидуума наилучшим образом, он не замедлил продемонстрировать - шумно рыгнул, при этом пустив ветры. Откидываясь на спинку стула он, наконец, заметил меня, стоявшего прямо напротив его столика. Его отвратительная физиономия исказилась гримасой отвращения, будто я мог вызвать у него гадливость большую, нежели он испытывал к себе самому. Мигом покрасневшее его лицо стало похоже на синьора-помидора из детского мультика. Невольно улыбнувшись возникшему сравнению, я сел напротив Чека и миролюбиво произнёс:

- Не стоит так напрягаться, а не то сосуд в мозгу лопнет. Станешь тогда похож на тыкву - такой же тупой и неразговорчивый...

- Ах, ты... Крыса федеральная!.. Ты мне ещё... Я тебе...

- Э! Да ты похоже уже успел стыквица - и слов двух связать не можешь.

- Ты что же, крыса, считаешь, что тебе всё сойдёт с рук?! - Чек низко наклонился опершись на стол своим пузом, и придвинув ко мне своё лицо вплотную. Его глазки пристально искали в моих глазницах хоть какие то признаки страха. Без толку. Всё, чего я боялся, находилось не снаружи меня, а внутри. Я не спеша поднял руку, поднёс её к горлу Чека, и сжал ладонь на воротнике его рубашки. Слегка повернув сжатый кулак, я стал с интересом наблюдать за тем, как багровое лицо бандита постепенно приобретает синеватый оттенок. Он вцепился своими пальцами в рукав моего пиджака, но с таким же успехом он мог бы схватить стальную рельсу. Синьор-помидор постепенно превращался в разноцветный мяч, которым я любил играть в детстве - больше всего синего, немного зелёного, жёлтого и малинового. Его и без того несимпатичное лицо стало ещё более отвратительным. Когда он уже начал пускать слюни, я его отпустил и оттолкнул, иначе пришлось бы отстирывать рукав. Пока Крыса приходил в себя, сипло всасывая воздух, я оглядел ресторан. Если кто и заметил непорядок, внимания на это не обратил - видимо здесь такие разговоры не редкость. Сам я поэтому позволил себе расслабиться, за что тут же чуть было не поплатился. Очень уж резво для своих полутора центнеров, Крыса вскочил на ноги и занёс над головой бутылку. Видимо, захотел в знак дружбы угостить меня своим виски, не вынимая его из бутылки. Ожидать дальнейшего было бы глупо - я знал, что такой способ употребления спиртного хоть и щадит печень, но очень сильно бьёт в голову. Поэтому я задвинул прямо в пузо отвратительному гангстеру разделявший нас столик. Бутылка прогудела мимо так и не встретившись с моей головой. Чек сложился, с размаху хлопнувшись мордой в свой обед. Я накрутил его жидкие волосы на палец и приподнял голову из блюда с рыбой. Да. В конкурсе на самую гнусную физиономию, Чек-Крыса взял приз зрительских симпатий. И я ему вручил его. С левой. Со стороны столика с малолетними любителями "Экзотических танцев" раздались жидкие аплодисменты.

- Чего тебе надо?.. - спросил униженный бандит.

- Вот это - совсем другое дело! - бодро поддержал я его. - Таким бы тоном сразу начал, не поимел бы проблем. Прежде чем сказать сейчас мне что-нибудь, хорошенько обдумай свои слова. Перец! Мне нужно всё знать про этого ублюдка. Говори!

Чек ещё раз дёрнулся, и когда до него дошёл смысл моего вопроса, замер выпучив на меня свои маленькие глазёнки. Поняв, что я серьёзен, он вдруг расхохотался мне в лицо:

-Ты, чокнутый сукин сын! Тебе и впрямь мозги вышибли!

Такой тон меня тоже не устраивал, но прежде чем начать учить хорошим манерам отпетого бандита, я должен был узнать то, что было известно ему. Не отпуская его волос, я несколько раз с силой макнул его харю в каждое блюдо стоявшее на столе. Когда очередь дошла до остывшего супа, он забулькал:

- Да подожди же ты! Дай мне сказать!

Отпустив его, я терпеливо дождался, когда Чек переведёт дух, и услышал:

- Ходили слухи, что парочка ребят из Синдиката разнесли твою башку и, поверь, не один я перекрестился. Но ты, как видимо, живучий сукин сын. Но хоть голова твоя цела, а вот мозгов там, похоже совсем не осталось!

- Хватит лирики! Я что - должен знать этого урода?

- Урода? Да! - Крыса опять затрясся в приступе гадкого смеха. - Этот урод тебе, и правда, хорошо знаком! Ведь Перец - это ты! Ахха!

Что ж... Опять всё усложнялось. Я встал и, извинив Крысе издевательский хохот за моей спиной, пошёл к выходу. Принимая из рук старухи-гардеробщицы пальто и шляпу, я всё ещё слышал смех Чека-Крысы. Видимо он считал происходящее хорошей шуткой. Я вышел на улицу. Дождь прекратился и по тротуарам спешили поздние прохожие. Пока я нашаривал пачку "Лакиз" в кармане, на меня наткнулась группа девушек-подростков.

- Счастливого Рождества!! Счастливого Рождества! - Их весёлые лица вселили в меня надежду. Нет. Мир состоит не только из подонков вроде Крысы.

- Счастливого Рождества, - вполголоса произнёс я вслед спешащим девушкам. Чёртово Рождество! Счастье мне бы не помешало. Поправив шляпу я зашагал вверх по тридцать второй. Ночь только начиналась, а у меня ещё много дел.

Показать полностью

Немного о ЗОЖ.

Perdez

Позволю себе процитировать академика А.Н. Крылова, который писал о сеченовском крае и его обитателях. Лично я теперь понял секрет Кибальчиша..

Невольно вспоминается образ жизни Андрея Михайловича Сеченова, продолжавшийся неизменно около 50 лет до самой его смерти в 1895 г. Вставал он рано, часов в шесть, и начинал что-нибудь делать в мастерской, занимавшей две комнаты во втором этаже сеченовского дома. Каждые пять минут он прерывал работу и подходил

к висящему на стене шкафчику, в который для него ставился еще с вечера пузатый графин водки, маленькая рюмочка и блюдечко с мелкими черными сухариками; выпивал рюмочку, крякал и закусывал сухариком. К вечеру графин был пуст, Андрей Михайлович весел, выпивал за ужином еще три или четыре больших рюмки из общего графина и шел спать.

Порция, которая ему ставилась в шкафчик, составляла три ведра (36 литров) в месяц; этого режима он неуклонно придерживался с 1845 по 1895 г, когда он умер, имея от роду под 80 лет.

Известно, что Иван Михайлович Сеченов по окончании курса Инженерного училища, прослужив недолго в саперах, вышел в отставку и поступил на медицинский факультет Московского университета. Здесь он сблизился и подружился с С.П. Боткиным. О чем была докторская диссертация Боткина, я не знаю, но диссертация Ивана Михайловича была на тему: "О влиянии алкоголя на температуру тела человека". Не знаю, служил ли ему его родной братец объектом наблюдений, но только через много лет, в конце 80-х годов, Иван Михайлович передавал такой рассказ С.П. Боткина.

- Вот, Иван Михайлович, был у меня сегодня интересный пациент, ваш земляк; записался заранее, принимаю, здоровается, садится в кресло и начинает сам повествовать:

- Надо вам сказать, профессор, что живу я давно почти безвыездно в деревне, чувствую себя пока здоровым и жизнь веду очень правильную, но все-таки, попав в Петербург, решил с вами посоветоваться. Скажем, летом встаю я в четыре часа и выпиваю стакан (чайный) водки; мне подают дрожки, я объезжаю поля. Приеду домой около 6 1/2 часов, выпью стакан водки и иду обходить усадьбу скотный двор, конный двор и прочее. Вернусь домой часов в 8, выпью стакан водки, подзакушу и лягу отдохнуть. Встану часов в 11, выпью стакан водки, займусь до 12 со старостой, бурмистром. В 12 часов выпью стакан водки, пообедаю и после обеда прилягу отдохнуть. Встану в 3 часа, выпью стакан водки... и т.д.

- Позвольте вас спросить, давно ли вы ведете столь правильный образ жизни?

- Я вышел в отставку после взятия Варшавы (Паскевичем в 1831 г) и поселился в имении, так вот с тех пор; а то, знаете, в полку, я в кавалерии служил, трудно было соблюдать правильный образ жизни, особенно тогда: только что кончили воевать с турками, как поляки забунтовали. Так вот, профессор, скажите, какого мне режима придерживаться?

- Продолжайте вести ваш правильный образ жизни, он вам, видимо, на пользу. Вы, Иван Михайлович, не знаете этого чудака?

- Кто же его в нашей местности не знает, это Николай Васильевич Приклонский.

Однако едва ли Иван Михайлович (рассказал своему другу С.П. Боткину про не менее "правильный" образ жизни своего брата Андрея.

Показать полностью

Первый подвиг Алёши Поповича.

Perdez

Пока Чурила Плёнкович добывает славу князю своему, да русскому воинству, вспомним о первом его подвиге для земли своей. В добрых делах, как известно, приумножение не только земель, но и люда их населяющего. Свет наш Плёнкович преуспел во втором особенно, а начал путь сей с подарка княжице Ярославе, о чём сам и не подозревал. Рос Алёша быстро и целеустремленно, как и подобает отпрыску богатырскому. Характер имел живой и непоседливый, а так же склонность к шуткам и розыгрышам. То корову соседскую на крышу двора затащит, да без шуму, пока хозяева почивают, то кузнецу все ломы в косички заплетёт. А то и просто в дому верёвочки натянет в сенях, так, что всяк входящий непременно нос себе расшибёт. И не было бы с ним сладу, но аккурат к его трёхлетию, пришла в дом странница - добрая телом и трубная голосом. Назвалась по учёному, исследовательницей по имени Всеслава. И не спрашивайте меня каким это стало образом, ибо я лишь рассказываю историю, которую услышал от человека, который говорил, что разговаривал с одной бабой, которая зналась с товаркой, какая жила с мужичком, который был всему свидетелем. Итак, некогда почившая, а ныне вполне себе бодрая Всеслава, взяла в обучение маленького шалопая Алёшу, да спуску ему, по своему обыкновению, не давала. Молодёжь ведь учёных авторитетов не признаёт, и своеволия на благо не употребляет, потому и слушает, открыв рот, того, кто и руку к науке приложить может. А Всеслава могла. И тяжесть её саечки, даже богатырский сын оценил, и старался воспитательницу свою не расстраивать. Напомнить надо, что супруг Ярославы, первосвященник порусский, считал Алёшеньку своим сыном, но любви особенной к нему не питал, потому как многажды уже бывал жертвою каверз маленького шалуна, что считал поруганием своего высокого сана, да и опасался его, имев опыт сломанной конечности, желая наградить хулигана отеческим пинком. Да и внешность мальчик имел вовсе не отражающую своего породителя, что со временем возбуждало всё большие подозрения. Алёша же и не искал отцовского расположения, довольствуясь материнской ласкою, да Всеславою наукой. Годы образования и усердных тренировок не поменяли озорного нрава мальчика, и он всё чаще зарабатывал хулу от мужа Ярославы, которого знал как своего отца. И дело не в злобности Алёши, а в надменном и напыщенном образе первосвященника, который просто напрашивался на очередную каверзу. Терпение супруга Ярославы лопнуло, едва достиг молодой витязь тринадцати лет от роду. Причиной стала борода первосвященника насмерть приклеенная внутри статуи, вещавшей людям за умеренную плату пророчества, во время праздников. Забиравшийся внутрь священник, не заметил заботливо намазанные изнутри липким варом стенки статуи и в конце дня с треском лишился своей бороды и авторитета. Собирая изгнанного сына в дорогу, матушка по секрету открыла ему имя истинного отца его, а Велеслава подарила потрёпанный журнал и набор счётных дубинок, которые в любом деле сгодятся. Узнав волнительную весть о родителе своём тотчас решил Алёша отправиться в Киев к батюшке. Да и князю в услужение не позор устроиться. И пошёл он на Русь.

Сие была лишь присказка, а сейчас пойдёт сказ о первом подвиге юного витязя, некоторым образом сродном первому подвигу его отца - Чурилы Плёнковича.

Шёл Алёша по землям литовским, населяемым в те дни аланами - воинственным и благородным народом. Случилось ему встретить ночь в дороге и приметил он слабый огонёк меркавший невдалеке в поле. Подошед, обнаружил он шатёр походный, и у костерка дремлет невольник со связанными руками, стерегущий вход. Подкравшись, Алёша разбудил невольника и жестом приказал ему не поднимать шума, после чего отвёл того в сторону и начал вопрошать:

- Ты кто?

- Я? Русский!

- Ты дурак! - тихим голосом ответствовал молодой витязь.

- Нет - возразил невольник. - Я тысяцкий у киевского князя.

- О, это не препятствие твоей глупости. Отчего ты стережёшь того, кто тебя пленил? Ноги то у тебя не связаны.

- Каким образом мне бежать? Знаешь ли ты, что в сим шатре опочивает Царь-девица. Богатыри не выдерживают ударов её, а обычных людей она словно спички ломает. Пришла в земли русские да навела безобразия, а старшие богатыри наши Добрыня Никитич, да Чурила Плёнкович случились в отсутствии. Рассудил князь, что хоть и нет богатырей, да тысяча воинов всяко с бабой справятся, и послал меня с моей тысячей. В один час от моей тысячи только я живой и остался. Взяла меня себе прислуживать. В первый же день покусился я на побег, но сия догнала меня и вновь пленила, да устрашила лишением мужества.

- Беги же теперь! Я вместо тебя останусь. - Развязал Алёша руки невольнику, стянутые шемаханским шнурком. Тысяцкому дважды повторять не пришлось и вскоре исчез он из видимости. Витязь подошед к коню и насыпал ему проса в мешок, отчего тот сделался ласковым и шума поднимать не стал. После вкрался Алёша в шатёр с намерением отомстить за поругание земли, коей защитником и славой его отец. Увидев же Царь-девицу воочию понял, что спасать надо не землю русскую, сколько своё горячее сердце. Богиня любви Лада, о коей говорила Всеслава, не имела столь прелести и неги. Желание совокупить свою страсть к её красе овладело юным витязем и если бы он знал как к этому приступить, лишилась бы богатырка свего девства в эту ночь. Целомудренно оберегаемый наставницей от "излишнего" богатырю знания, смотрел Алеша на соблазнительно раскинувшуюся во сне деву и перебирал возможные  варианты действий. Наконец, решившись, с осторожностью привязал руки и ноги богатырки к кроватным столбам и учинил приступ. Видеть её всю и покрыть поцелуями было необходимо. Описать словами чувства проснувшийся девицы не хватает возможности. Она ругалась, плевалась, рычала и рвалась, пытаясь порвать верёвки, её пленившие. Но молодой витязь, препятствовал, оседлав девицу и покрывая жаркими поцелуями её обнажаемое тело. Она же грозилась ему неизмыслимыми карами и страшными муками. Вот когда сказалась наука богатырская - в плену страсти, ошеломлённый женской гибкостью и негой, вспомнил витязь о долге воинском. Играя с прелестями Царь-девицы, зарекал он её ходить на Русь, смеялся её угрозам и подавлял своим мужеством. На что девица вынуждена была признаться побеждённой, а Алёша собрал её дорогой доспех и оседлал её коня. Оставляя шатёр, молодой воин чувствовал незавершённость своих действий, но спросить что да как было не у кого, а у девицы интересоваться - стыдно. Так совершился первый подвиг молодого Алёши Поповича, в результате коего приобрёл он себе коня, доспех и смутную жажду в душе которую, как он понял, утоляют страстные игрища со связанными девицами.

Показать полностью

Правда и кривда. (Правдивая история).

Perdez

В детстве обожал я слушать всякие истории, сказки и мифы. С возрастом эта любовь не иссякла, и я выискиваю среди случайных знакомых  рассказчиков, желающих поделиться очередной историей. Мои друзья, зная мою страсть, из своих странствий привозят мне одну-две сказки, а я записываю их, ибо память моя несовершенна, и перечитывая порой старые записи, восторгаюсь как в первый раз. Эта история из Нигера, страны на западе Африки.

Жили-были в божьей обители сёстры Фан-кривда и Дег-правда. Фан-кривда очень была сообразительной и красивой, а Дег-правда исполнительной и страшноватой. Но Бог любил больше правду, и кривда обижалась и чувствовала себя обездоленной. Послал как-то Бог Фан-кривду с поручением на землю в мир людей, а та упросила пойти с собой Дег-правду:

- Раз Бог тебя любит, то и люди тоже, поэтому ты с ними и будешь говорить, а то меня, коли узнают, побьют палками.

Согласилась правда и пошли они вместе. Долго шли они, солнце уж в зените, а они всё не встретили никого. Наконец показалась впереди деревня. Завернули спутницы в первый с края дом и попросила Дег-правда умыться с дороги, да воды попить. Хозяйка прохожих неласково встретила - кто они такие, отдыхать мешают? Кинула им старую рванину  лицо утереть, да подала калебас с тухлой водой - поймут, что им не рады, скорей уйдут. Чтож, умылись путницы, пить воду не стали, а сели во дворе в тени раскидистого дерева, вытянули натруженные ноги - вечера дожидаются. Кормить гостей, видимо никто не собирался - пошла хозяйка к соседке сплетнями делиться, хоть и стоял в очаге большой горшок с кашей. К вечеру пришёл с работы мужчина, увидел гостей, обрадовался позвал их за стол. Хозяйка скривилась, но мужу перечить не осмелилась - угостила Фан-кривду и Дег-правду, но наложила им совсем на донышко и воды подала снова несвежей. После ужина потёк разговор, поинтересовался мужчина, как гостям нравится в здешних краях, на что Дег-правда пожаловалась на плохое обращение. Мужчина разозлился, стал жену свою бранить, да ругать - мужчины-то завсегда к Богу, да его закону ближе, а закон все знают - путника накорми, напои, да отдохнуть постели, ибо путником этим может сам Бог оказаться, который среди своих детей любит бродить. А женщина молчать не стала, говорит: если так тебе дороги эти оборванки, то пускай они с тобой и живут. И стала собираться в отцов дом. Мужчина перепугался, этож позор на всю деревню - жену ублажить не сумел, значит плохой муж. Выпроводил спутниц за порог и стал жену свою успокаивать, да уговаривать. Усмехнулась кривда, но промолчала и пошли они дальше. На другой день подошли они к следующей деревне. На околице молодые люди делили быка которого только-что закололи. Пошли Фан и Дег к дому вождя, надеясь на хороший приём, и стали свидетелями того, как дети принесли вождю голову и ноги быка и сказали: "Вот твоя доля!" Дег возмутились: "С незапамятных времён вождь решает кому какой кусок достанется, а себе всегда лучший берёт, иначе не он вождь, а тот кто делит!" Закон такой Бог положил людям - всяк должен своё место знать и тогда будет порядок, но люди изменились, стали молодые и сильные гордо спрашивать: "Кто мне указ? Я сильный, умелый раз я мясо добыл, я его и делить буду. Себе получше куски, а старикам, что останется - всё равно от них никакой пользы, кроме пустых разговоров." И стала мудрость ненужна, и стали все только о себе думать а об остальных не забывали только по привычке. Слова Дег-правды горько ранили вождя, хоть и были истиной. Не стерпел он их и закричал: "Проваливайте, если вам жизнь дорога!" Отправились дальше Дег и Фан голодные и уставшие. Подумала Фан-кривда и говорит своей спутнице: "Вот какой день идём, а успехи наши не очень впечатляют. Давай теперь я буду с людьми говорить." Пришли  они к большой, богатой деревне, а на околице слышно плачь и стоны многих людей. Подошли они к колодцу освежиться да новости спросить. Остановили молодую заплаканную рабыню, та им и говорит: "Умерла наша царица, самая молодая жена царя. Добрая была и нежная, все любили её, а царь хочет покончить с собой и последовать за своей милой на тот свет." Фан-кривда изобразила удивление: "И по такой малости вой стоит? Ступай тотчас к царю своему и скажи, что на околице отдыхает известная волшебница, которая даже давно умерших обратно к жизни призывает".

Ушла рабыня, а Дег-правда возмутились: " Что же ты говоришь такое, сестра?! Ведь ни ты, ни я ничего такого делать не умеем!" На что Фан-кривда сказала: "По твоему было уже, давай теперь по моему будет!" И добилась от правды обещания не вмешиваться. Спустя некоторое время показался царь - бежит, торопится. Отвели путниц в лучшие покои, подали лучшие яства, приготовили им ванну с благовониями. Ждут, что им Фан скажет. А Фан-кривда не торопится - хорошенько отдыхает, да отъедается. Три дня приходил царь в покои спутниц, и три дня говорила Фан, что не готова ещё, ибо предстояло серьёзное дело - покойницу воскресить, дорого для самой волшебницы встанет. Предложил тогда царь золота, весом с царицу, что Фан-кривда воскресить собирается. Но Фан сказала, что этого мало.

- Сколько же ты хочешь!? - закричал доведённый ожиданием до безумства вдовец.

- Половину твоих богатств! - заявила кривда.

- Согласен! - не раздумывая согласился царь.

Приказала тогда построить хижину над могилой молодой царицы Фан-кривда и принести ей мотыгу. Оставила она Дег-правду в покоях дожидаться а сама пошла в хижину и застучала мотыгой. Собрались люди, рабы, вельможи - всем любопытно. А из хижины то стук мотыги, то голоса громкие и тихие, будто несколько человек разговаривают. Надо сказать Фан мастерица была голосам всяким подражать, и не только человеческим. Однако за дверью и вовсе скандал разыгрался - разные голоса требуют что-то, сердятся. Выскочила Фан-кривда из хижины, да к двери прислонилась - вроде как сдерживает:

- Вот оно как дело то повернулось! Только разбудила я твою жену как её за ноги схватил твой отец и говорит, мол, зачем тебе она? Возьми меня и я дам тебе все богатства своего сына. А того за ноги хватает твой дед и говорит, что если я воскрешу его, то он отдаст мне все твои богатства и половину богатств твоего отца. А того схватил за ноги дед твоего отца... И теперь все твои предки собрались у выхода могилы твоей жены.

Царь ошеломлённо посмотрел на своих приближённых. Те ошарашенно смотрели друг на друга и на царя. Фан-кривда выжидающе смотрела на них, делая вид, что кто-то ломится с той стороны двери.

- Вижу я ты, верно, не знаешь кого из родни выбрать, ну да я тебе помогу скажи, только жену или отца?

- Жену! - ответил царь. Папочку своего он побаивался, да и помер тот не своей смертью, как поговаривали люди.

- Так то оно так, но дело в том, что отец твой обещает мне в два раза больше чем ты...

Приближённые в ожидании смотрели на царя, а тот накрепко задумался. Из страха перед местью отца, которого он, в своё время отравил, царь готов был отдать все свои богатства, но вот останется ли он после этого царём? Вот вопрос. И когда додумался он до этого, Фан-кривда сказала:

- Я могу оставить всё как есть за ту плату, что ты мне уже предложил.

Тут все приближённые радостно заголосили, это и вправду был лучший выход. Царь с лёгким сердцем согласился. Фан-кривда получила половину богатств царства, а повелитель вскоре утешился в объятьях новой жены.

Кривда поняла, что людям она нравится гораздо больше своей сестры-правды и осталась жить среди них. А правда так и осталась любимой дочерью Бога.

Показать полностью

Чурила Плёнкович (продолжение).

Perdez

Вот и продолжение истории про богатыря Чурилу. Старше поколение жителей города Турова помнят ещё сказки, про злого колдуна, что полонил весь город и проезжих обижал, да про отважного богатыря что укорот ему дал.

- А и ехал то дорогой нехоженой славный русский вой – Чурила Плёнкович. Да не просто так в седле сидел, а кручинился. Сердце рвёт тоска, да скука чёрная. На семь вёрст вокруг ни сопутника, ни стоялища. – примерно так декламировал здоровенный парень в дорожном платье, сидевший в седле могучего коня серой масти. В общем, так - вторую неделю уже плетётся верный конь чурилин – Саврас, да тащит на себе неподъёмную тушу своего товарища. Саврас изнемогает от непоседливого богатыря, то и дело привстающего в стременах, да крутящего всем своим дородным телом (в отсутствие шеи у богатырей, её функции частично брал на себя торс). А Чурила, свет, Плёнкович изнывал от скуки, вот и вертелся в седле, выискивая хоть мало-мальское приключение. Дорога, как назло, легла под копыта нехоженая, да пустынная – ни перемолвиться с кем, ни поозорничать. До города Чернигова ещё с триста вёрст, хоть и малый путь в сравнении с проделанным, но и тот не по силу молодцу, снедаемому жаждой поделиться с кем-нибудь своей радостью. А поделиться было чем – Чурила ехал на родину с конкурса красоты среди добрых молодцев всего Старого Света (про Новый пока не ведал никто). И не просто так ехал, а с победой! Никто из жюри, а тем более зрителей, не смог устоять перед чурилиным одеянием, выкроил и сшил которое себе сам наш герой. Не пропали даром уроки наставницы Велеславы! И вот шуршит притороченный к седлу кусок чинского шёлка – первый приз конкурса. И вот вертится в седле беспокойный богатырь – порадовать хочет хоть кого-нибудь вестью, что не только силою, но и статью наши витязи самопервые. И тут из кустов придорожных высунулась пятерня громадных размеров – такая и коня обычного заграбастать в охапку может. Чурила было обрадовался – есть, есть с кем поделиться! Да пятерня нечеловеческих размеров, словно на червя громадного воздвигнута была – всё лезла и лезла из кустов в сторону путника.

-Эй, слышь! Добрый человек! Ты мне брось эти фокусы! Я и не такого в загранице видывал. – зычно гаркнул свет, Плёнкович и осадил Савраса немного назад. Пятерня ускорилась и вскоре уже деловито ощупывала бока боевого коня, не обращая внимания на справедливое возмущение нашего героя. Совсем уж было собравшись садануть палицей по наглой конечности, Чурила вспомнил виденного однажды слепца – тот так же щупал всё до чего мог дотянуться. Это вроде как вместо вежд пальцы мир видят. Немного успокоившись, богатырь позволил пятерне ощупать и своего коня, и себя, что было немного щекотно, но что ж не сделаешь, чтобы угодить убогому? Однако, невесть чья рука на этом не успокоилась, нащупав мягкий и нежный шёлк, пятерня схватила его, и дёрнулась было восвояси, но богатырь всегда начеку. Тем более, когда дело касается его собственных вещей. Чурила схватил руку за руку и грозно потребовал вернуть приз обратно. Чудная рука дёрнулась сильнее. Молодой витязь, в свою очередь, тоже дёрнул. Рука скривилась, но шёлка не выпустила. Тогда богатырь, придерживая вороватую конечность одной рукой, другой потянулся за верной саблею. На что пятерня вдруг разжалась, и бесценный чиньский материал полетел в дорожную пыль. Добрый молодец выпустил ненужную уже руку и потянулся схватить свой выигрыш, но хитроумная конечность тут же рванулась к мотку шёлка, и была такова уже с добычей. Ошарашенный вероломством неведомого калеки, Чурила Плёнковичь поморгал глазами, похлопал ушами и позевал варежкой, после чего пришпорил Савраса и пустился вдогон своему выигрышу. Рука стремительно удалялась, ломая кусты и натыкаясь на небольшие деревья. Саврас изо всех сил молотил копытами по гулкой лесной земле и мечтал стать обычной сельской клячей. Отсутствие приключений вдруг обернулось неожиданным и вовсе неприятным дорожным происшествием. Чурила решил - во что бы то ни стало догнать неведомого грабителя и примерно наказать. Безобразие! Среди бела дня грабить красу и гордость русского воинства! Вот уж и лесок редеет – стремительно втягивается рука в ворота небольшого городка, стоящего прямо на пути любого путника идущего этой дорогой. Саврас подрысил к воротам как раз под стук засова, с обратной стороны вложенного в стальные петли. Богатырь долбанул по воротине от всей души кулаком. Крепкое дерево отозвалось низким гулом.


- ЭХЭЭЭЭЙ! А, НУ ОТВОРЯЙ, ТАТЬ БЕССТЫЖЫЙ! ТЫ НА КОГО ХАВЛО РАЗЗЯВИЛ! – блеснул знанием разбойной фени Чурила. Никакой реакции. Тогда молодой витязь отвёл в сторону своего верного друга Савраса и наклонившись к его уху жарко зашептал:


-Ты сейчас разбежишься и перемахнёшь через воротину, тут и росту в ней никакого – сажени три всего! Приземляйся в самую гущу татей, да топчи их, покамест я буду приз свой разыскивать. Уяснил? – Чурила для верности сжал холку Савраса. Боевой конь опустился на траву всеми возможными точками, показывая крайнюю степень утомления. Богатырь разочарованно развёл руками и пошёл к воротам пешим. Уже подходя, услышал знакомое шуршание – Ба! Да это ж пятерня собственной наглой персоной ползёт, прячась в траве, явно с недоброй целью, к нашему герою. И пока Плёнкович примерялся поудобнее ухватиться, его сжала за плечи вторая пятерня, ещё более незаметно подкравшаяся с другой стороны. Тут бы и конец пришёл богатырю, ежели бы не был он таковым. Богатырём, то есть. Две гигантские пятерни мяли доброго молодца, желая, видимо, почувствовать хруст молодых косточек, но Чурила только усмехнулся натужно, плечами повёл эдак разухабисто и сбросил с себя странные конечности. Руки в замешательстве опустились. Потом та, которая по сути своей была правой, озадаченно ткнула добра молодца пальцем. Больше подобного обхождения победитель конкурса красоты среди витязей терпеть был не намерен и схватив вытянутый палец, сломал его об крутое своё колено. За воротами взвыл визгливый голос:


- Уйя!!!


- Щас я тебе устрою «Уйя»! А ну отдавай взад мой шёлк! – гневно возопил оскорблённый и обокраденный витязь. Руки стремительно убрались из виду, но спустя несколько мгновений появились вновь, уже вооружённые огромными дубинами. Молодой богатырь не стал соревноваться в крепости с морёным деревом, а просто схватил пятерни за запястья и дёрнул, что было сил. А сил у него было много. Очень. Надо сказать, что богатыри вообще и Чурила, свет, Плёнкович в частности, обладали неизмеряемой физической мощью. Которую, то и дело, норовили к чему-нибудь, или кому-нибудь приложить. И чем больше они её прикладывали, тем больше её у них становилось. Такой вот парадокс. Впрочем, не забудем о нашей повести. Дёрнув руки, Чурила вовсе вырвал их из плеч супостата, и теперь задумчиво вертел в руках съёжившиеся конечности. Только сейчас до юного витязя стало доходить, что руки те были не простые, а волшебные. И стало быть дело имел он с колдуном или волшебником. Времена были и вовсе дремучие и с волшебниками старались не ссориться. Чурила прикидывал, сможет ли он извиниться перед колдуном, если прикрутит руки обратно? Однако вспомнился ему украденный чиньский шёлк, и богатырь откинул в сторону оторванные руки и подошёл к воротам.


- Открывай, негодяй! Покажи своё, наверняка, неприятное лицо! Я буду его бить, пока ты не вернёшь мне мой приз и не раскаешься в жизни своей неправедной!


- Убирайся, отважный и прекрасный воин! Ты и так мне все руки оторвал! Или я за себя не отвечаю! –  такой или примерно такой диалог происходил под стенами городка в ворота которого ломился добрый молодец. Некоторые эпитеты, которыми награждали друг друга соперники, могут показаться немного не соответствующими ситуации, но автор лишь дословно передаёт рассказ самого Чурилы.


- Сейчас я тебе твои руки волшебные в гнездо засуну! А ну, отдавай мой шёлк!


- Тебе меня не одолеть! Ворота моего города заговорённые – их ни одно оружие не берёт! А на крайний случай, у меня Несокрушимый Щит имеется – его ничем не проймёшь! Так что убирайся, благородный и неустрашимый витязь!


- Я тебе в гнездо не только руки твои бесстыжие, а ещё и щит твой запачканный засуну!


- Диаметр не тот!


- Порвём, где надо. – Мрачно пообещал Чурила и с силой пнул воротину правой пяткой. Створка прогнулась. Чурила ещё раз пнул воротину. Она треснула.


- Прекрати безобразничать! Рук-то у меня нет вовсе, как я тебе открою? – принялся давить на жалость с той стороны гнусный голос волшебника. Чурила методически обрабатывал толстую створку, правой пяткой. Наконец, дерево не выдержало, и облегчённо хрустнув, сломалось. Богатырь откинул в сторону обломки и вошёл в город. Город как город. Узкие улочки, невысокие дома, грязь под ногами – типичное поселение для этой дикой и мрачной эпохи. Жители только по домам сидят да смотрят в окна с испугом. Пошёл витязь к центральной площади города, разумея, что враг его, по всем законам жанра должен быть там. Центральную площадь украшала (или уродовала, смотря на чей вкус) блестящая выпуклость, нескольких сажень в диаметре. Это и был Несокрушимый Щит, которым похвалялся неведомый вор-волшебник. Чурила по привычке пнул Щит ногой и болезненно поморщился – отшиб ногу. Другой бы кто сломал, а Чурила отшиб только. Присев на корточки, постучал по гладкой поверхности.


- Эй, вылазь! Вернёшь шёлк, не сильно бить буду. – миролюбиво произнёс богатырь.


- Фигу! Ты меня не возьмёшь! И шёлк твой у меня. И ничего ты со мной не сделаешь. Думаешь ты один такой отважный и красивый?! Другие тоже пытались со мной справиться, даже через ворота проходили, но вот Щита моего никто не одолел! Погорюешь и дальше пойдёшь. Скажи «спасибо», что живой.


- Ты мне не папка, чтобы тебе спасибу говорить. Я тебя как хошь достану – я упрямый. – заключил богатырь и стал просовывать под край щита ноготь. Ноготь был красиво ухоженный и заботливо покрашенный отечественным лаком ХВ.


- Ковыряй, ковыряй! –злорадно посмеивался злодей, укрывшийся под эгидой щита. Плёнкович, в ответ, молча сопел и царапал ногтем поверхность Щита. Не получается. Витязь, в досаде, снова пнул ногой несокрушимую преграду. Никакого эффекта. Как же быть? Мало того, что без приза в его победу никто не поверит, так ещё и планы были у Чурилы на драгоценный отрез. Страстно желал прекрасный витязь, сшить себе шёлковую пижаму, какую видел на восточном вельможе, будучи с миссией от Князя в далёкой стране. Приз надо было вернуть, во что бы то ни стало. Чурила снова пнул Щит ногой, и снова отшиб ступню. И тогда обратился он за помощью к той, которая всему его и научила, которая была ему вместо матери, которая наставляла его в науках воинских и светских:


- О, Велеслава! Помоги мне мудрым советом! Как быть в такой щекотливой ситуации?!


Мы, люди современные, и мы прекрасно знаем, что разговаривать с умершими совершенно бесполезно – только воздух сотрясать. Но в те невежественные времена, люди этого не знали, и потому спокойно общались с умершими родственниками и друзьями. В воздухе соткался дебелый образ могучей волшебницы. Она строго взглянула на распустившего нюни своего ученика и потыкала указательным пальцем себе по лбу:


- Головой работай! Головой! – и напоследок указала глазами на огромный железный столб, торчавший посередине площади. В голове у современного молодого человека, сразу всплывут афоризмы Архимеда, но не таков наш Чурила. Он поняв жест своей учительницы в единственно правильном для него ключе, просветлённо хлопнул себя ладонью по лбу и радостно рассмеялся:


- Точно! Надо головой поработать! – после чего молодой витязь подошёл к железному столбу, развернулся к нему спиной и как следует оттолкнувшись от него пятками бросился вперёд головой…


Лоб Чурилы пришёлся как раз в самую кромку Щита. Щит, кувыркаясь, улетел за стену города, и с тех пор никто его не видел. Чурила встал на ноги, слегка пошатываясь, и подошёл к поверженному врагу. Голова молодого витязя немного кружилась, а его лоб украшался растущей прямо на глазах великолепной шишкой. На земле лежал, съёжившись, гадкого вида мужичонка с бородой и без рук. Тщедушным тельцем мужичонка прикрывал кусок драгоценного чиньского шёлка. Ннда. Советы мудрой учительницы хоть и оказывались частенько очень болезненными для исполнителя, но всегда были действенными. В очередной раз враг повержен. Занятый разглядыванием своего неудачливого противника молодой витязь не расслышал разочарованного вздоха донесшегося как-будто с небес. Верещащий и сучащий ножками колдун, вовсе не представлялся серьёзным врагом, и потому Чурила просто его отпустил, предварительно вырвав из зубов, зажатый ими свой драгоценный приз. Вдогон крикнув истерически рыдавшему противнику: «Отныне, все потомки твои Безруковыми будут! Чтобы не забывал народ, что их предку за воровство, да, за вздорный характер оторвали!»

Показать полностью

Безобразный Геб.

Perdez

Попросил я старика рассказать мне какую-нибудь весёлую историю, а то всё ужасы да ужасы. Старик смотрел на меня хитро щурясь и спросил меня, знаю ли я историю появления банана? Я ответил, что версии меринд-аним ещё не слышал. Тогда дед набил трубку и, со вкусом запалив её, начал:

- Однажды в местности Домандэ жил безобразный Геб. Каждый день ходил он к морю, ловить рыбу и от частого сидения в воде оброс он ракушечной оспой. Было бы это совсем плохо, но ракушки защищали Геба от термитов и прочей мерзости так, что он не очень-то и печалился. Но вот как-то раз пришли на берег моря девушки - набрать ракушек. Гебу стало стыдно, что он такой безобразный, и он спрятался в песок, но так как торопился очень, то присыпал себя не везде. И вот одна девушка подумала, что нашла особенную ракушку и хвать её. Но не тут-то было. Ракушка, хоть и поддавалась поначалу, но потом завсегда возвращалась обратно. Ты уже догадался, что это была не ракушка а то что, плохо присыпал Геб. И если бы это был нос, то ему пришлось бы плохо, а так очень даже хорошо ему пришлось. Подёргала подёргала девушка странную ракушку, которая даже в размерах вроде как увеличилась, да решила её зубами вытащить. Вот тут-то Гебу несладко показалось. Он выскочил из песка с криком, а девушки напугались и бегом в деревню. Мужчины посчитали, что Геб нарочно девушек подстерегал и поймали его, да начали палками и каменными топорами ракушки с него счищать. Он кричал и рвался, а они всё колотили, да колотили. Так и не выколотили. Не счистились ракушки, только рана большая у Геба на затылке образовалась. Оставили мужчины Геба и пошли ужинать, а наутро из раны вырос куст банана, да так быстро он рос, что ещё до завтрака заколосился плодами. Мужчины вытащили куст из затылка и пересадили его в землю, и с тех пор этот сорт бананов зовётся Бути - по местности из которой он произошёл. Но мужчины всё ещё хотели очистить Геба от ракушек и сделать его своим мальчиком для удовольствий, но тот решил сбежать от них, во что бы то ни стало. Пробовал через дверь - не получилось, разобрал крышу хижины, опять поймали. Тогда решил он закинуть свою голову на луну, снял её и стал раскручивать изо всех сил. В этот момент вошли в хижину мужчины и помешали Гебу. До луны голова не долетела. Упала где-то на другой стороне земного диска. А безголового Геба выгнали из деревни - кому он такой нужен? Вот и бродят по отдельности безобразный Геб и его голова - ищут друг друга.

А вы пользовались камерами видеонаблюдения?

specials спoнсорский пост
А вы пользовались камерами видеонаблюдения?

Всем привет.


На связи рекламный отдел Пикабу. Мы готовим большой пост на тему видеонаблюдения и просим вас поделиться своим личным опытом (передаем привет Лиге слаботочников!).


Если вы пользовались камерами видеонаблюдения, особенно дома, расскажите, пожалуйста: для чего именно, как они вам помогли и насколько это действительно полезная штука?


К видеонаблюдению до сих пор относятся с недоверием. И мы думаем, что зря! Сейчас это не только безопасность офиса на сотни человек или какого-то большого объекта, но еще вашей квартиры и дачи.


Камеры ставят:

– в детскую комнату вместо видеоняни (и «присматривают» за ребенком со смартфона);

– на дачу, чтобы спокойно уезжать в город и приглядывать за участком на расстоянии;

– на стройку, чтобы жильцы могли наблюдать за процессом;

– и много других ситуаций, о которых мы можем даже не знать.


Свои ответы присылайте на editorial@pikabu.ru, по желанию указывайте свой ник на Пикабу, чтобы мы могли вас упомянуть в посте, где соберем самые интересные истории. Обещаем прочитать и ответить на всё!


Будем ждать :)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!