Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу

Замечательные люди

добавить тег
Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом

поиск...

Тоже про географию

Географию у нас в школе вела странноватая училка.

Никто вроде ничего против нее не имел, но была она какая-то негативная, неприятная. Изначально излучала неприязнь, которая задавала тон, в ее восприятии нами.

Через какое-то время это привело к потере уважения к ней, со стороны класса.

Наш класс не был излишне хулиганистым.

Мы не вредничали, не пакостили, но сами эти уроки мы просто терпели или тупо прогуливали.

К географии все быстро потеряли интерес.

И вот....

Пришла в школу практикантка!

Молодая географичка. С шикарной фигурой, и доброй улыбкой.

Она сразу располагала к себе, общалась с нами как с коллегами.

Рассказывала материал умно, интересно. Подача была последовательной и логичной.

Все пацаны в нее влюбились и смотрели как на богиню. Иначе было бы и невозможно, с ее обаянием и доброй энергетикой.

Причем никто не пошлил, как это обычно происходило при обсуждениях других училок. Ее как-то сразу уважали все.

Посещаемость стала стопроцентной. Уроки проходили живо, интересно. Мы задавали вопросы, она беседовала с нами. И никто не хотел уходить после звонка. Нередко дискуссии продолжались и после окончания урока. Она задавала направление и с интересом сама включалась и участвовала. В том числе и по житейским темам.

Всякий раз мы с предвкушением и эйфорией шли на ее уроки, как на праздник. Их не пропускал никто!


И вот однажды, прибежав в кабинет географии....

Мы обнаружили там ту старую грымзу. Со злобными глазами и скрипучим раздраженным голосом.


Это был такой шок для всех!!!

Конечно все хором стали спрашивать - а где же Мария Витальевна???

Ещё надеясь, что она наверно просто опаздывает или немного приболела... Хотя предчувствия были у каждого.

Но эта тётка (именно так она и заслуживала) как-то даже злорадно сообщила, что Мария Витальевна закончила практику и была здесь всего лишь временно, на время отпуска этой грымзы.

Шок не отпускал нас весь урок. И ещё пару месяцев. Все отказались верить, что больше не будет тех уроков, которых все так ждали.

Сама школа стала пасмурной что ли.


Марина Витальевна как-то пришла нас навестить. В классе стоял просто рев радости! Уж как мы ее уговаривали вернуться к нам, но она сказала, что никак не может, хотя очень хотела бы.

Просила нас не забрасывать предмет. Говорила, что все равно все зависит от нас самих. А когда уходила, она немного прослезилась. Девчонки наши тоже плакали.


Через год-полтора мы узнали, что нашу замечательную учительницу убили.

Какой-то уголовник, которому она отказала, ее долго преследовал и в итоге произошла трагедия. Заступится за неё было некому. Ее отец был инвалидом. Из-за него она и не смогла тогда остаться с нами, в нашем городке.

Непонимание такой чудовищной несправедливости, нашу подавленность и горе, в то время, наверно не получится описать. Мы не могли поверить, что мир мог допустить такое.


Ей было всего 23 года. Этой светлой солнечной девчонке. Настоящему Человеку и настоящему Педагогу.


Она была с нами всего-то полтора-два месяца.

Но оставила в нас такой глубокий след, что каждый раз, при встрече класса, мы первым делом вспоминаем ее, поднимаем первый тост за нее и немного молчим.

Трудно думать о том, какой светлый полет был оборван на самом старте.

Каких детей могла бы дать Мария Витальевна миру, с таким ее большим сердцем и большим умом.


Прошло почти 40 лет, как мы закончили школу.

Я не помню многих моих учителей по имени-отчеству, хотя провел с ними многие годы.

Но ярко помню НАШУ Марию Витальевну!

Которая нам всем дала понять, что мир состоит, в том числе, и из чудесных замечательных людей. Настоящих ангелов.

Говорю за всех нас - мы будем помнить Вас всегда!

Низкий поклон и благодарность тебе, наш большой, неповторимый чудесный Ангел!

Показать полностью
  •  
  • 4810
  •  

Человек, открывший Антарктиду.

20 (9) сентября 1778 года, 240 лет назад, родился Фаддей Беллинсгаузен – один из самых выдающихся русских мореплавателей и флотоводцев, адмирал русского флота. В историю не только России, но и мира Фаддей Беллинсгаузен вошел как первооткрыватель Антарктиды – огромного южного континента, покрытого льдами. Но в жизни Беллинсгаузена нашлось место не только далеким морским путешествиям и географическим открытиям, но и воинским подвигам. Действующий морской офицер, он участвовал во многих походах русского императорского флота, в боевых действиях против Османской империи. 

Человек, открывший Антарктиду. Военная история, Военный флот, История России, Замечательные люди, Путешественник, Длиннопост, Флотоводцы
Показать полностью 3
  •  
  • 85
  •  

Железный огонь.

Железный огонь. Исторические личности, Дзержинский, Замечательные люди, История России, Длиннопост
Показать полностью 4
  •  
  • 30
  •  

Старый парикмахер

Мы жили в одной комнате коммуналки на углу Комсомольской и Чкалова. На втором этаже, прямо над садиком "Юный космонавт". В сталинках была хорошая звукоизоляция, но днем было тихонько слышно блямканье расстроенного садиковского пианино и хоровое юнокосмонавтское колоратурное меццо-сопрано.

Когда мне стукнуло три, я пошел в этот же садик. Для этого не надо было даже выходить из парадной. Мы с бабушкой спускались на один этаж, она стучала в дверь кухни - и я нырял в густое благоухание творожной запеканки, пригорелой кашки-малашки и других шедевров детсадовской кулинарии.

Вращение в этих высоких сферах потребовало, чтобы во мне все было прекрасно, - как завещал Чехов, - и меня впервые в жизни повели в парикмахерскую.

Вот тут-то, в маленькой парикмахерской на Чкалова и Советской Армии, я и познакомился со Степаном Израйлевичем.

Точнее, это он познакомился со мной.

В зале было три парикмахера. Все были заняты, и еще пара человек ждали своей очереди.

Я никогда еще не стригся, был совершенно уверен, что как минимум с меня снимут скальп, поэтому ревел, а бабушка пыталась меня взять на слабо, сочиняя совершенно неправдоподобные истории о моем бесстрашии в былые времена:

- А вот когда ты был маленьким...

Степан Израйлевич - высокий, тощий старик - отпустил клиента, подошел ко мне, взял обеими руками за голову и начал задумчиво вертеть ее в разные стороны, что-то бормоча про себя. Потом он удовлетворенно хмыкнул и сказал:

- Я этому молодому человеку буду делать голову!

От удивления я заткнулся и дал усадить себя в кресло.

Кто-то из ожидающих начал возмущаться, что пришел раньше.

Степан Израйлевич небрежно отмахнулся:

- Ой, я вас умоляю! Или вы пришли лично ко мне? Или я вас звал? Вы меня видели, чтобы я бегал по всей Молдаванке или с откуда вы там себя взяли, и зазывал вас к себе в кресло?

Опешившего скандалиста обслужил какой-то другой парикмахер. Степан Израйлевич не принимал очередь. Он выбирал клиентов сам. Он не стриг. Он - делал голову.

- Идите сюда, я буду делать вам голову. Идите сюда, я вам говорю. Или вы хочете ходить с несделанной головой?!

- А вам я голову делать не буду. Я не вижу, чтобы у вас была голова. Раечка! Раечка! Этот к тебе: ему просто постричься.

Степан Израйлевич подолгу клацал ножницами в воздухе, елозил расческой, срезал по пять микрон - и говорил, говорил не переставая.

Все детство я проходил к нему.

Стриг он меня точно так же, как все другие парикмахеры стригли почти всех одесских мальчишек: "под канадку".

Но он был не "другой парикмахер", а Степан Израйлевич. Он колдовал. Он священнодействовал. Он делал мне голову.

- Или вы хочете так и ходить с несделанной головой? - спрашивал он с ужасом, случайно встретив меня на улице. И по его лицу было видно, что он и представить не может такой запредельный кошмар.

Ежеминутно со смешным присвистом продувал металлическую расческу - будто играл на губной гармошке. Звонко клацал ножницами, потом брякал ими об стол и хватал бритву - подбрить виски и шею.

У Степана Израйлевича была дочка Сонечка, примерно моя ровесница, которую он любил без памяти, всеми потрохами. И сколько раз меня ни стриг - рассказывал о ней без умолка, взахлеб, брызгая слюной от волнения, от желания выговориться до дна, без остатка.

И сколько у нее конопушек: ее даже показывали врачу. И как она удивительно смеется, закидывая голову. И как она немного шепелявит, потому что сломала зуб, когда каталась во дворе на велике. И как здорово она поет. И какие замечательные у нее глаза. И какой замечательный у нее нос. И какие замечательные у нее волосы (а я таки немножко разбираюсь в волосах, молодой человек!).

А еще - какой у Сонечки характер.

Степан Израйлевич восхищался ей не зря. Она и правда была очень необычной девочкой, судя по его рассказам. Доброй, веселой, умной, честной, отважной. А главное - она имела талант постоянно влипать в самые невероятные истории. В истории, которые моментально превращались в анекдоты и пересказывались потом годами всей Одессой.

Это она на хвастливый вопрос соседки, как сонечкиной маме нравятся длиннющие холеные соседкины ногти, закричала, опередив маму: "Еще как нравятся! Наверно, по деревьям лазить хорошо!".

Это она в трамвае на вопрос какой-то тетки с детским горшком в руках: "Девочка, ты тут не сходишь?" ответила: "Нет, я до дома потерплю", а на просьбу: "Передай на билет кондуктору" - удивилась: "Так он же бесплатно ездит!".

Это она на вопрос учительницы: "Как звали няню Пушкина?" ответила: "Голубка Дряхлая Моя".

Сонины остроты и приключения расходились так стремительно, что я даже частенько сначала узнавал про них в виде анекдота от друзей, а потом уже от парикмахера.

Я так и не познакомился с Соней, но обязательно узнал бы ее, встреть на улице - до того смачными и точными были рассказы мастера.

Потом детство кончилось, я вырос, сходил в армию, мы переехали, я учился, работал, завертелся, растерял многих старых знакомых - и Степана Израйлевича тоже.

А лет через десять вдруг встретил снова. Он был уже совсем дряхлым стариком, за восемьдесят. По-прежнему работал. Только в другой парикмахерской - на Тираспольской площади, прямо над "Золотым теленком".

Как ни странно, он отлично помнил меня.

Я снова стал заходить к старику. Он так же торжественно и колдунски "делал мне голову". Потом мы спускались в "Золотой теленок" и он разрешал угостить себя коньячком.

И пока он меня стриг, и пока мы с ним выпивали - болтал без умолку, брызгая слюнями. О Злате - родившейся у Сонечки дочке.

Степан Израйлевич ее просто боготворил. Он называл ее золотком и золотинкой. Он блаженно закатывал глаза. Хлопал себя по ляжкам. А иногда даже начинал раскачиваться, как на еврейской молитве.

Потом мы расходились. На прощанье Степан Израйлевич обязательно предупреждал, чтобы я не забыл приехать снова:

- Подумайте себе, или вы хочете ходить с несделанной головой?!

Больше всего Злата, по словам Степана Израйлевича, любила ириски. Но был самый разгар проклятых девяностых, в магазинах было шаром покати, почему-то начисто пропали и они.

Совершенно случайно я увидел ириски в Ужгороде - и торжественно вручил их Степану Израйлевичу, сидя с уже сделанной головой в "Золотом теленке".

- Для вашей Златы. Ее любимые.

Отреагировал он совершенно дико. Вцепился в кулек с конфетами, прижал его к себе и вдруг заплакал. По-настоящему заплакал. Прозрачными стариковскими слезами.

- Злата… золотинка…

И убежал - даже не попрощавшись.

А вечером позвонил мне из автомата (у него давно был мой телефон), и долго извинялся, благодарил и восхищенно рассказывал, как обрадовалась Злата этому немудрящему гостинцу.

Когда я в следующий раз пришел делать голову, девочки-парикмахерши сказали, что Степан Израйлевич пару дней назад умер.

Долго вызванивали заведующего. Наконец, он продиктовал домашний адрес старого мастера, и я поехал туда.

Жил он на Мельницах, где-то около Парашютной. Нашел я в полуразвалившемся дворе только в хлам нажравшегося дворника.

Выяснилось, что на поминки я опоздал: они были вчера. Родственники Степана Израйлевича не объявлялись (я подумал, что с Соней и Златой тоже могло случиться что-то плохое, надо скорей их найти).

Соседи затеяли поминки в почему-то не опечатанной комнате парикмахера. Помянули. Передрались. Танцевали под "Маяк". Снова передрались. И растащили весь небогатый скарб старика.

Дворник успел от греха припрятать у себя хотя бы портфель, набитый документами и письмами.

Я дал ему на бутылку, портфель отобрал и привез домой: наверняка, в нем окажется адрес Сони.

Там оказались адреса всех.

Отец Степана Израйлевича прошел всю войну, но был убит нацистом в самом начале 1946 года на Западной Украине при зачистке бандеровской погани, которая расползлась по схронам после нашей победы над их немецкими хозяевами.

Мать была расстреляна в оккупированной Одессе румынами, еще за пять лет до гибели отца: в октябре 1941 года. Вместе с ней были убиты двое из троих ее детей: София (Сонечка) и Голда (Злата).

Никаких других родственников у Степана Израйлевича нет и не было.

Я долго смотрел на выцветшие справки и выписки. Потом налил до краев стакан. Выпил. Посидел с закрытыми глазами, чувствуя, как паленая водка продирает себе путь.

И только сейчас осознал: умер единственный человек, кто умел делать голову.

В последний раз он со смешным присвистом продул расческу. Брякнул на стол ножницы. И ушел домой, прихватив с собой большой шмат Одессы. Ушел к своим сестрам: озорной конопатой Сонечке и трогательной стеснительной Злате-Золотинке.

А мы, - все, кто пока остался тут, - так и будем теперь до конца жизни ходить с несделанной головой.

Или мы этого хочем?

Показать полностью
  •  
  • 907
  •  

Вот это реально крутой дядя!

Булдаков Алексей Иванович 1951 года рождения. Заслуженный артист РСФСР, Народный артист Российской Федерации. Герой детства.На его счету десятки ролей, озвучка игр, мультиков. В 2015 году врачи обнаружили опухоль головного мозга, провели курсы химиотерапии и поставили мужика на ноги.

Вот это реально крутой дядя! Актеры, Замечательные люди, Россия, Советские актеры, Мужики
Показать полностью 2
  •  
  • 38
  •