Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу

Блокада Ленинграда

добавить тег
Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом

поиск...

”Таллин” на Неве. Как крейсер, носивший название столицы Эстонии, помогал прорвать блокаду Ленинграда.

”Таллин” на Неве. Как крейсер, носивший название столицы Эстонии, помогал прорвать блокаду Ленинграда. Оборона ленинграда, Блокада Ленинграда, Третий РЕЙХ, СССР, Балтийский флот, Крейсер, Адмирал Хиппер, Лютцов, Длиннопост

27 января исполнилось 75 лет со дня полного снятия блокады Ленинграда, продолжавшейся почти 900 дней. Прямое отношение к этому событию имеет и крейсер, в 1944 году получивший название ”Таллин”. Оригинальное название корабля — Lützow. Он относится к семейству пяти немецких крейсеров типа Admiral Hipper.

Показать полностью 8
  •  
  • 48
  •  

Отношение к жертвам блокады .

Был приятно удивлён, наткнувшись в соседнем дворе.
Тронут, что и у на в далёком от России Ашдоде чтут память блокадников.

Отношение к жертвам блокады . Израиль, Блокада Ленинграда, Евреи, Вторая мировая война, Великая Отечественная война
  •  
  • 1190
  •  

Переживший блокаду петербуржец завел блог и рассказывает как жили в Ленинграде во время ВОВ

На видеоблог Сергея Владимировича Березовского подписаны более 4700 человек. В своих видео он вспоминает истории из жизни, где он был, когда началась война, чем питался во время блокады.

Моя блокада. Часть 1.

Показать полностью 1
  •  
  • 27
  •  

Как из-за одного химика немцы полгода не могли бомбить Ленинград

в
Как из-за одного химика немцы полгода не могли бомбить Ленинград Вторая мировая война, Ленинград, Блокада Ленинграда, Химики, Бензин

Пока патруль его арестовывал собралась толпа зевак, в которой затесался знаменитый советский химик-органик, ученик великого Фаворского, Александр Дмитриевич Петров. Из пробитых баков самолета стекало топливо и профессор заинтересовался, на чем летают самолёты люфтваффе. Петров подставил под струю пустую бутылку и с полученной пробой в лаборатории поставил ряд опытов в своей лаборатории в опустевших корпусах Ленинградского Краснознамённого химико-технологического института, персонал которого к тому времени был уже эвакуирован в Казань, в то время как Петров был оставлен следить за ещё не вывезенным имуществом.


В ходе исследований Петров обнаружил, что температура замерзания трофейного авиационного бензина была минус 14ºC, против минус 60ºC у нашего. Вот почему, понял он, немецкие самолёты не забираются на большие высоты. А как же они будут взлететь, когда температура воздуха в ленинградской области опустится ниже минус пятнадцати?


Химик оказался настырным и добился аудиенции у заместителя командующего ВВС Северо-Западного фронта. И так сразу с порога в лоб сообщил тому, что знает способ уничтожения всех вражеских флюгцойгов. У генерала возникли некоторого рода опасения, хотел даже людей в белых халатах вызвать. Но выслушав человека науки, он проявил к полученной информации интерес. Для полноты картины химику доставили образцы с аналогично приземленного Ю-87, потом еще разведчики из-за фронта притащили с аэродромов. В общих чертах результаты совпадали. Тут уж военные в обстановке строй секретности приготовили немцам уберрашунг и как рыбаки стали ждать с моря погоды. Все начальники, кто были в курсе дела, по несколько раз на дню задавались вопросом: «Вы не подскажете сколько сейчас градусов ниже нуля?» Ждали, ждали и наконец дождались: 30 октября на стол в штабе ВВС фронта легли дешифрованные воздушные фотоснимки аэродромов в Гатчине и Сиверской.


Разведчики только в Сиверской обнаружили 40 Ю-88, 31 истребитель и четыре транспортных самолета. Утром 6 ноября в воздух поднялся 125-й бомбардировочный авиаполк майора Сандалова. С высоты 2550 метров наши Пе-2 обрушились на вражеские флюгплацы. Штурман ведущего бомбардировщика капитан В.Н.Михайлов сбросил бомбы точно на самолетную стоянку противника. Вражеские зенитчики свирепствовали, но ни одного истребителя в воздух немцы поднять не могли – мороз был ниже двадцати градусов. Через 15 минут Пешки сменила шестерка штурмовиков 174 шап, ведомая старшим лейтенантом Смышляевым. В это же время группа из девяти И-153 подавляла зенитную артиллерию, а затем пулеметным огнем обстреляла стоянки вражеских самолетов. Через два с половиной часа семерка бомбардировщиков 125 бап, ведомая капитаном Резвых, нанесла второй удар по аэродрому. Всего в налёте участвовало 14 бомбардировщиков, 6 штурмовиков и 33 истребителя.


За этим налётом последовали налёты и на другие аэродромы, в результате которых с немецкий 1-й воздушный флот генерал-полковника Альфреда Келлера понёс существенные потери и на некоторое время фактически потерял боеспособность. Конечно, немцы вскоре доставили своим авиаторам более качественный авиационный бензин, который выдерживал хотя и не 60-градусный мороз, но позволял запускать авиамоторы при минус 20 градусах. Однако способность наносить массированные бомбовые удары по Ленинграду флот восстановил лишь к апрелю 1942 года. Петров вскоре был эвакуирован в Москву, а в 1947 году возглавил там лабораторию института органической химии АН СССР. Дожил он до 1964 года.


Источник: https://www.nationaljournal.ru/articles/2017-02-16/3264/

Взяла отсюда.

Показать полностью
  •  
  • 771
  •  

Про котиков

27 января в Питере помпезно и с парадом отметили 75-летие полного снятия фашистской блокады города. Радует, конечно, что не забыли. Моя мама не дожила ... В начале 1941 года девушке Нине было 16 годков, жила она в Ленинграде на улице Шкапина, заканчивала учебу в школе и готовилась к поступлению в Педагогический институт. Но, грянула война, началась блокада. Мама рассказывала мне, что поначалу не было большого страха, все верили в скорую победу Красной Армии. Голода никто не ожидал, да и кольцо блокады сомкнулось не сразу. Но потом немцы плотно окружили город, начались массированные бомбежки и артобстрелы, люди начали тысячами погибать в своих домах и на улицах. Но, оказалось, что это не самое страшное ... Страшное началось после того, как фашисты разбомбили Бадаевские склады - главный стратегический запас продовольствия Ленинграда. Склады горели много дней, после этого в Ленинграде наступил голод. Моя мама и многие ленинградцы еще долго ходили на пепелище, выискивая там съестное. Мама приносила домой землю, пропитанную сгоревшим сахарным песком, эту землю вымачивали и пили вместо чая. В квартире на улице Шкапина у мамы жил любимый котик, звали его Ластик. Ласковый и очень добрый был кот. Ему тоже было тяжело, он тоже голодал - мышей и крыс съедали люди ... И вот однажды бабушка сказала моей маме: "Сегодня у нас праздник - супчик из кролика!". Мама была поражена, но от супчика не отказалась. Может быть, этот супчик спас ее жизнь ... А потом дом на улице Шкапина фашисты разбомбили (к счастью мама и бабушка были в бомбоубежище). Мама пережила эту ужасную блокаду, и я благодарен ей за это своим рождением. Вот только котика жалко ... Каждый год 27 января я вспоминаю свою маму (тем более, что в этот светлый день у нее именины), а также поминаю миллионы ленинградцев, погибших от голода и холода в блокадном городе.  Вечная память! 

Про котиков Война, Блокада Ленинграда, Кот, Великая Отечественная война, Ленинград, Блокада, Текст
  •  
  • 203
  •  

Кто завез мобильники в психушку?

Кто завез мобильники в психушку? Политика, Блокада Ленинграда, Великая Отечественная война, Twitter, Длиннопост, Мат

И вот, моё "любимое"

Кто завез мобильники в психушку? Политика, Блокада Ленинграда, Великая Отечественная война, Twitter, Длиннопост, Мат

Кто хочет высказаться.. Или поржать охренеть над комментариями, велком

https://mobile.twitter.com/Yergalieva


Люди подобные существа либо не понимают от недалёкости, либо целенаправленно глумятся над Памятью - пытаясь рассуждать и философствовать. Я думаю, этому нельзя попустительствовать

  •  
  • 158
  •  

Плакатик

Плакатик Советские плакаты, Фашизм, Блокада Ленинграда, РЖД

В СПб на Финляндском вокзале.
Небольшая выставка, посвященная 75й годовщине снятия блокады Ленинграда заслугам Октябрьской ЖД.
Плакат такой раньше не видел. Показался интересным, решил поделиться.

  •  
  • 26
  •  

Записи из дневника Клары Петровны Никитиной о своем блокадном детстве

"22 июня 1941 года. Солнечное утро не предвещало ничего плохого. Настроение было хорошее. Впереди целый день без осадков (так вещало радио накануне). Я взяла рукоделие и голубую табуретку, которую для меня сделал сосед дядя Паша, и пошла во двор. Села под окно и стала вышивать. Из окна высунулась Зоря и стала мне кричать, но так как она шепелявила, я не сразу поняла, о чем. Но потом сообразила, что это война, напали немцы и бомбили Киев…"


"— Люди простаивали в магазинных очередях с 8 утра до 8 вечера 12 часов в надежде хоть что-нибудь получить по карточкам. Но продуктов не было, и вечером расходились все по домам. Но не все могли вернуться домой. Несколько трупов остались лежать, так как они уже мертвые стояли в очереди, зажатые живыми, и не могли упасть — так плотно был забит магазин людьми, ожидавшими продукты. Мертвых оттаскивали на край панели и оставляли их до того, как бригада на санях не вывезет их на братское кладбище, которое образовалось на месте бывших огородов на правой стороне реки Смоленка на острове Декабристов."


"— Мамочке становилось все хуже и хуже. Продукты, которые получили в конце декабря, съели, и в доме не осталось ни крошки. И не то что продукты, хлеб перестали выдавать. Вот тут пошла поголовная смертность. Мой сосед Женя Турманов позвал меня на Смоленское кладбище. Там были кусты малины. Мы пошли в лютый мороз наломать веток, чтобы их заварить кипятком и пить, как чай. Жене было 14 лет. Это был высокий мальчик, и если ему снег был выше колен, то мне по пояс. Я брела за ним по его следам, так как не было ни тропинки, ни дорожки. Падала, он меня вытаскивал из снега. Было ему нелегко, так как он тоже был истощен голодом. Замерзшие, все в снегу, мы добрели до малины, наломали веток. Обратный путь домой был трудный. Я без конца падала, а он меня тащил едва ли не на себе. Пришли домой, от мороза рот не открывался, руки были как крюки, нос побелел, так как я его отморозила. Мама, как могла, меня растерла. Поставили кофейник и старыми книгами вскипятили воду. Туда положили ветки малины, и чай был готов. Сестричка пришла из магазина. Она там простояла 12 часов, не имея крошки во рту, ожидая, что выдадут по карточкам хлеб, но напрасно, хлеба не было уже два дня. Какой вкусный и ароматный был чай. Розовый, и нам казался очень сладким. Потом мы жевали ветки малины. Они тоже нам показались божественными…"


"— Хлеба не выдали и на третий день. Зато на четвертый мы получили тройную порцию. Многие съедали его на выходе из магазина, а придя домой, ложились и умирали от заворота кишок. С нами могло бы случиться то же самое, но мы догадались покрошить его в тарелку и залить кипятком. Получился «суп». Вот поэтому такой беды и не случилось с нами…"



"…Дошел слух, что в столовой выдают суп по крупяным талонам. Я взяла бидончик и пошла. Давка стояла ужасная. Кто за кем, было непонятно. Руки было не вытащить, так как меня сжимали со всех сторон. Супа не хватило многим, в том числе и мне. А суп был вода, заболтанная с мукой. Передо мной вышла женщина с бидоном и поскользнулась. Бидон выпал из ее рук, и суп вылился на снег. Женщина закричала диким голосом, потом упала и стала грызть снег, на который вылилось содержимое бидона."


"Утром в 6 часов я взяла хлебные карточки и пошла в булочную за хлебом. Карточки у меня были мамина и моя на 375 грамм хлеба. Сестричка взяла свою карточку на 125 грамм хлеба и пошла в магазин дежурить (может, выдадут продукты). Мама ей сказала, чтобы она его выкупила и съела в магазине, так как там стоять надо было двенадцать часов.


Я выкупила хлеб, и только вышла из булочной, как какой-то парень вырвал у меня хлеб и убежал. Я кричала погромче той женщины, что пролила суп. Я орала так, что слышно было по всему Васильевскому острову. Люди ахали, охали, но помочь мне никто не смог. Парень убежал и, наверное, на ходу этот хлеб съел.


Я бежала домой по 17-й линии и орала не своим голосом, и на Камской улице, и в парадной, и не закрывала рот. Влетев в квартиру, я своим криком разбудила всех соседей. Все выскочили в коридор с вопросом: «Карточки украли? — Нет, хлеб. Слава Богу!»


Мы с мамочкой ждали мою сестричку. Она пришла вечером и вытащила из кармана свою порцию хлеба. Видимо, ей кто-то сказал в магазине, что у меня вырвали хлеб. Она не съела его. Она принесла его домой, и мы разделили эту порцию на три части."


"Еще в сентябре в нашей школе образовали госпиталь. И мы, бывшие ученики 11 школы 3А класса, договорились шефствовать над ранеными бойцами. До войны мы посмотрели фильм «Тимур и его команда», тимуровское движение нас всех захватило. Ну что ж, и мы так сможем, — подумали мы. Договорились между собой и пошли в школу. Никто не возражал, что мы будем приходить и помогать раненым, но только в ту палату, где мы учились — это был наш класс, и учительницей до войны была Насевич Валентина Александровна, старая, но очень нами любимая. Я, Люба Раскуратова, Лида Иванова, Шура Федорова, Надя Артемьева, Виктор Горшков, Алик Скалецкий, Слава Петров.


Мы писали письма по просьбе раненых, читали им книги, читали стихи, просто сидели и разговаривали. Многие умирали. Во дворе был сарай, куда их выносили. А когда сарай набился полный, их вывозили машинами на братское кладбище и хоронили в общих могилах. Постепенно наша группа редела. Первым умер Витя Горшков. Было уже очень холодно, и его мама не смогла его похоронить, так как земля была очень твердая. И его труп поставили в угол комнаты. Так он и простоял до тепла в комнате. Живые зимовали вместе с мертвым.


До войны мы с Витей сидели за одной партой. Это был хороший, жизнерадостный мальчик, озорной. Мы с ним часто ссорились. Я его выгоняла со своей парты, он послушно брал портфель и шел на «галерку». Но когда наша учительница входила в класс и видела его не на своем месте, то командовала: «Горшков, марш на свое место». Он так же послушно брел, взяв портфель, на свое место. Так и просидели мы с ним за одной партой три года. И, возможно, до десятого класса просидели бы, если бы не пришла к нам война."



Вот этот момент - совершенно меня перекрыл.


"В нашей квартире жил дядя Павел со своей женой. Он работал грузчиком. Они не голодали. Дядя Павел воровал муку, а его жена пекла хлеб в печке. У них и дрова были. Когда она пекла хлеб, то запах стоял по всей квартире, а у нас судороги сводили рот. И вот однажды жена дяди Павла тетя Настя дала нам с сестренкой заказ — связать ей скатерть. Мы вязали эту скатерть при коптилке, замерзшими руками, день и ночь. Все гадали, сколько нам даст тетя Настя хлеба за работу. А когда работа была окончена, скатерть получилась полтора на полтора метра, то мы получили 200 грамм хлеба. Тетя Настя пекла хлеб, а дядя Павел продавал его на рынке, то есть, менял на золото. Сотрудники ОБХС его «застукали», сделали обыск, конфисковали продукты и посадили. Больше мы его не видели. А тетя Настя опасливо прожила всю войну, но ни в чем не нуждалась."


"Моя сестричка часто падала в обмороки, и мама совсем не вставала с постели. У нас распухли ноги и болело сердце. Врачи ходили по квартирам, такие же голодные и слабые, как мы. Всем подряд выписывали белладонну, которая никому не помогала.


И вот, в ночь с 31 января на 1 февраля мама попросила сестренку позвать бабушку, которая жила в этой же квартире. Бабушка пришла. Маме было очень плохо. Она только и успела сказать бабушке: «Мама, не оставь детей» и умерла.


Плакала бабушка. Плакали мы с сестрой. Нет больше нашей мамочки. Не увидим мы ее большие ласковые глаза. Не погладят нас ее заботливые руки. И что мы скажем папе, когда он вернется? Писем от него все не было. А мы писали и писали ему.


…Сосед сколотил из фанеры гроб. Бабушка маму обмыла, причесала. И надо было нести ее хоронить на новое братское кладбище за рекой Смоленка. Могильщики запросили, чтобы вырыть могилу, 1 кг 600 грамм хлеба, 10 пачек папирос или 1000 рублей денег. Бабушка влезла в долги и уплатила.


2 февраля 1942 года похороны. В ночь с 1 на 2 февраля сестра отправила меня спать к бабушке, а сама всю ночь простояла у маминого гроба. Ей было только 35 лет, моей мамочке. Я проплакала всю ночь."


"Бабушка с тетей стали над нами шефствовать, а потом тетя стала нашим опекуном. Жить стали без мамы. Нужны были деньги, чтобы выкупать продукты, а их не было.


10 февраля сестре исполнилось 16 лет, и сосед дядя Миша Турманов пообещал устроить ее на завод Калинина, где работал сам. Через некоторое время сестра устроилась на работу, а я осталась дома за хозяйку.


Сестра проработала один месяц на заводе, а потом там всем поголовно сделали уколы от дизентерии. Очень много рабочих завода сразу же заболели, в том числе, и моя сестра. Открылся понос. Это была погибель для истощенного организма.


Вызвали на дом врача. Врач сказала, что организм не перенес прививку. Возможно, это было вредительство, чтобы убить много людей, которые работали для фронта на военном заводе.


Заболел после укола и дядя Миша Турманов. Мы думали, что он умер где-нибудь на улице, но оказалось, что его прямо с работы отвезли в больницу. Он очень долго там лежал и все-таки остался жив. И после войны еще долго работал на этом заводе, до самой пенсии."


https://www.facebook.com/alonsokexano/posts/1021351796317160...

Показать полностью
  •  
  • 191
  •  

Владимир Путин об осознании чувства трагедии блокады Ленинграда

«Хорошо известно, что моя семья была в Ленинграде блокадном, мама, отец воевал здесь, на фронте. Здесь они ребенка потеряли. Вы знаете, вот о чем думаю, я родился в 52-м году и я не осознавал, несмотря на то, что времени после окончания войны прошло не так много, ну 52-й год, 45-й — семь лет всего. Вот, но я не осознавал, для меня война была что-то такое, совсем историческое. Я не чувствовал ни трагедии, ни связи своей с этим. Родители редко мне говорили об этих тяжелых годах. И только позднее, кстати говоря, из средств массовой информации, прежде всего из школы, из фильмов, из кино начало приходить сознание того, через что прошло люди, которые здесь жили, какие тяжелые испытания выпали на их долю. Только позднее сам стал осознавать, а что же было, что же переживали матери, когда хоронили своих детей, и что переживали дети, которые сидели рядом с умершими родителями. Вот это такое острое чувство трагедии, оно пришло гораздо позже.


И вот в этой связи, что хотел бы сказать, что наш безусловный долг — сделать так, чтобы это никогда не забывалось. Чтобы люди понимали, через что пришлось пройти нашим бабушкам, дедушкам, отцам, матерям. И вот это острое чувство сопричастности, чтобы оно нас сопровождало и, и чтобы это было мощным фактором для того, чтобы ничего подобного в будущем не произошло с нашей страной прежде всего. Вот, конечно, надо смотреть в будущее, надо будущим жить, но забывать про эти трагедии нельзя», — сказал Владимир Путин.



Источник:


https://www.1tv.ru/news/2019-01-28/359423-v_sankt_peterburge...

Показать полностью
  •  
  • 68
  •  

125 г. Хлеба

Вот такой символ блокадного Ленинграда мне сегодня вручили...

125 г. Хлеба Блокада Ленинграда, Хлеб, Длиннопост, Великая Отечественная война
125 г. Хлеба Блокада Ленинграда, Хлеб, Длиннопост, Великая Отечественная война

Вечная память погибшим и вечная Слава защитникам

Показать полностью 2
  •  
  • 4482
  •  

Фильм "Жила-была девочка".

Само это соединение - ребенок и блокада - настолько вопиющее, что уже одна лишь мысль о нем больно ударяет в сердце. И кажется: любые художественные изыски здесь будут опасны, слишком вероятен переход за грань меры - в сторону неуместной патетики или столь же неуместной сентиментальности.


Впрочем, само название "Жила-была девочка" вселяет некоторое спокойствие своей традиционно-сказовой нейтральностью, сдержанностью - без хватания зрителя за рукав, без плакатной пафосности, хотя это могло быть извинительно в 1944, военном году. Спокойный повествовательный тон сохранится и на протяжении всего фильма, вопреки надрывающему душу материалу. Не оттого ли, что автор сценария Владимир Недоброво сам пережил блокаду в Ленинграде и для него была исключена какая-либо спекуляция на теме?

Фильм "Жила-была девочка". Великая Отечественная война, Блокада Ленинграда, Длиннопост
Показать полностью 5
  •  
  • 139
  •  

Мунечка. (История из Блокады)

Она жила в нашем дворе, около площади Труда, в каморке между дворовых домов. Все называли ее Муня или Мунечка. Старуха, лет восьмидесяти, тонкая, сухая и хрупкая. Каждое утро она выпивала стакан водки залпом, рисовала лицо широкими мазками и, зажав в тонких губах неизменную беломорину, садилась на лавочке во дворе, пытаясь поймать редкие лучики Ленинградского солнца во дворе-колодце. С собой она всегда брала большой коробок спичек и чашку с голубым узором. Короб со спичками валялся на лавочке, а с чашкой она уходила в свою каморку за крепким лекарством раз в сорок пять минут. Так она проводила свой день. Практически каждый свой день.

Мама мне категорически не разрешала с ней общаться в детстве, поэтому я, как воспитанный мальчик, кивал ей, каждый раз возвращаясь из школы, и прыгал в свой сырой подъезд.

Мне было, наверное, лет 18, когда мы наконец на лавочке разговорились. Дальше были длинные разговоры, я жалею что не записывал. Но примерные тезисы воткнулись в мой мозг навсегда….


- Я Воровка. Именно так, с большой буквы. Родителей расстреляли, меня в детдом, выпустилась, а потом война….


- Воровала с детдома, красивая была, гуляла как могла, но блюла себя честно….

- В блокаду не смогла уехать, осталась тут, только не в той каморке, где живу, а на втором этаже (взмах на окна), там профессорша жила с мужем, люстра хрустальная висела, царская, как она ее берегла, даже в эвакуацию повезла, валяется теперь на дне Ладоги со своей люстрой в обнимку…


- Воровала я, щипала, ширмовала – моя работа была. Как жила так жила, не скучала, не жалела….


- В блокаду на Сенной стоял Никита, здоровый такой, с ним огольцов человек пять, рис на цацки менял, ему кольцо или сережки, а он тебе отсыпает, сколько в ладони влезет. Жадный был, все его знали, а сделать ничего не могли. По полмешка золота с серебром в день уносил. Шлепнул его летчик один в 42-м зимой, без ноги к своим приехал, узнал, что мать его кольцо отдала, а он ее обманул, так прям из нагана и шлепнул. А его на месте огольцы евонные и забили насмерть.


- Я по квартирам шастала по разбитым, че найду, то обменяю. Да подворовывала. Буханку за день наменяешь, сюда во двор зайдешь, а тут уже детвора стоит. Дранку со стен обдерешь, шкеты обои драные принесут, их на клейстер клеили, двоих на Неву за водой пошлешь, а то один обычно помирал, хоть и идти 30 метров, кипятку согреешь, буханку накрошишь всю и каждому как галчатам в рот по ложке. Я тут пол-Красной выкормила (улица тогда называлась Красной).


- Мужик один раз прибежал, ведро отнять хотел. Плеснула ему в рожу. Всю тюрю выплеснула, так у него морда обожженная, со снегом жрал, а детишки смотрели. Сдох через три дня, на канале валялся долго.


- К попам ходила в Николочку, думала, может дадут чего. Дали три просфорки, крошечные. Пока несла по каналу, поп догоняет, говорит, «пойдем, может, соберем детей, у нас обогреются». Поговорил, пошли пятеро, через час вернулись, мол упал тот поп на Театральной и умер с голодухи, а нам боязно дальше идти…


- На шестой Васильевского, Рыжий с бандой промышлял. Детей ловили и на тушенку их. Банками продавали, жрали от пуза. Нашли их тогда, там, на Смоленке, и расстреляли. А двоих из банды наши шлепнули, на Нарвской…


Знатная старуха была. Иногда уже в девяностые заезжали черные машины, оттуда выходили братки, с пакетами с едой и выпивкой и заносили в ее карморку. Ушла она тихо, просто в одно утро не вышла на лавочку. Говорят, что кто-то пробил похороны на Смоленском Кладбище, я там не был, не видел. Но тетю Валю, деда Юру и дядю Костю – тех самых бывших галчат, которых выкормила в те блокадные зимы фартовая воровка Мунечка, я знал лично.

Показать полностью
  •  
  • 620
  •  

«Умирают больше флегматики и, даже вернее, безвольные или слабовольные люди». Дневники ученого в блокадном Ленинграде

В коптилке, сделанной из перечницы, горит машинное масло. Мужчина 37 лет в тусклом свете пишет в дневник.. На нем шапка, пальто и перчатки. Он не снимал их дома уже более месяца. Из запасов еды остался только овес. Писать при свете коптилки неудобно, читать книги - еще сложнее. Но Анатолий Забелин, ученый-физик и преподаватель университета ЛИТМО, пытался до последнего сохранить в себе интеллигентного человека. Даже в условиях блокадного Ленинграда.

«Умирают больше флегматики и, даже вернее, безвольные или слабовольные люди». Дневники ученого в блокадном Ленинграде Длиннопост, История, Блокада Ленинграда

I


Впервые с начала лета стояла такая хорошая погода. Анатолий проснулся около 6 часов утра и провалялся в постели до 11. Собирался съездить в парк, позагорать. Ведь сегодня выходной - воскресенье, 22 июня.


По радио объявили: « В 12.15 будет чрезвычайное сообщение товарища Молотова». Настроение Анатолия, хорошее до этого момента, сразу упало. В голове мелькнуло: «Война. Неужели с Германией?»


Когда Молотов произнес первые слова, сразу стало все ясно. Сразу почувствовалось, что эта война куда серьезнее, чем Финская. Через два часа в гости к Забелину пришел приятель Антоныч. Хороший и честный парень. Вынул из кармана авоську и сказал:


«Вот мой стыд и позор. Будь прокляты эти бабы. Как только сообщили о войне, побежал в магазин закупить продукты, и когда увидел, что там толпа таких же дураков, как я, сразу стало стыдно, и я пошел к вам, Забелин»


Приятели выпили много, но настроение не изменилось. Чувствовалось, что надвигается что-то тяжелое, мрачное. Что произошел какой-то важный перелом в жизни, но еще не совсем понятно, какой именно.


Ночью около 2-х была тревога. Анатолий проснулся от зениток, но не встал (был очень пьян и решил, что на все наплевать). Заснул, не дождавшись конца тревоги. В 6 утра проснулся и слушал сводку. Когда прослушал, сказал: «Что ж, это, Антоныч, наших бьют». Обоим стало тяжело на душе. Антоныч только вздохнул.


II


Новость об Отечественной войне ленинградцы приняли стойко. Не было слышно шапкозакидательства, никто не кричал о легкой победе. В трамваях прекратилась обычная ругань. Все разговоры были об одной теме. С лиц не сходило выражение напряженности и тревоги. Больше всего боялись бомбежек.


В первые дни войны прошел слух, что немцы высаживают своих диверсантов в форме советской милиции. На стражей порядка стали косо смотреть. Говорили, что в один день были задержаны около тысячи подозрительных. Например, в трамвае задержали милиционера, который вошел с задней площадки и заплатил за проезд.


В октябре Анатолий шел по Гражданской и увидел, как женщина бегала по мостику и кричала. Она жила во 2-м этаже. Ушла стоять в очереди. Там ее и застала тревога. После бомбежки она прибежала и увидела свой разрушенный дом. Там оставался ее ребенок.


Вся стена отвалилась от 6-го до 2-го этажа. Ее будто срезало. На четвертом этаже около стены лежал больной старик. Он остался невредим, но не мог сам ходить. Старик кричал: «Сходите в ЖАКТ, скажите, чтоб меня сняли». А ЖАКТа уже и не было, от него осталась только куча мусора и щебня.


III


Голод наступил в середине ноября. Стали давать в день по 250 гр. хлеба и 125 гр. муки. Забелин со своим приятелем Робертом начали охотиться на кошек. На вкус они оказались приятными. Кошачье мясо напоминало кролика. Но с каждым днем достать их становилось труднее. Почти всех съели. Роберт решил перейти на собак. Анатолий согласился есть все, кроме головы и зубов.


C приходом зимы электричество стали давать все меньше. В домах становилось все холоднее. Соседи Забелина ходили греться в цех или в столовую. В самых теплых комнатах было +8. Однажды Анатолий до того замерз, что не смог подписать резолюцию на заявлении. Удалось только после того, как нагрел руки на чайнике.


9 декабря, в свой день рождения, Анатолий впервые попробовал собаку. Собачьи мозги оказались неплохими на вкус, не хуже телячьих. Было только жаль, что на улицах животных уже почти не оставалось.


Работа в университете постепенно двигалась. В декабре была защита дипломных проектов, Забелин был одним из рецензентов. Даже те из студентов, кто были очень слабы, продолжали работу и не роптали. Жизнь шла своим чередом, хотя уже более месяца в городе никто не спал без пальто и перчаток.


« Удивительно то, что умирают больше флегматики и, даже вернее, пожалуй, безвольные или слабовольные люди. Нет борьбы за жизнь. Нет жажды жизни»


IV


До войны Анатолий никогда не придавал большого значения еде. Считал это лишь обязанностью. Теперь, пересчитывая каждый вечер талоны, он не мог избавиться от мыслей о голоде.


«Ведь это очень страшно, что я, человек интеллекта, все время говорю о еде. Но, честное слово, это стало idée fix. Что делать, если я сегодня занимался только тем, чтобы в столовой получить редьку»


Получить продукты было очень трудно. Стоять в очереди приходилось от открытия до закрытия столовых. В первую очередь выдавали семейным, у кого дети. Одиночкам, к каким относился Забелин, получить еду было почти невозможно.


Основным местом добычи продуктов стал рынок. Здесь съестное можно было получить через обмен. Отрез на костюм стоил полтора килограмма муки. Продавец отреза очень боялся, как бы владелец муки не отказался от покупки.


Однажды утром пожарная охрана начала звонить по телефонам в цеха, где спали рабочие. Их будили радостной новостью: в норму прибавили хлеба. Теперь вместо 250 грамм, можно было получать 350. Александр Михайлович, коллега Забелина, говорил, что видел, как в очереди плакали от радости женщины.


V


Новый год Анатолий привык встречать в кругу семьи и друзей. Но в этот раз близких эвакуировали, и 31 декабря 1941 года он сидел в комнате один. На душе было тоскливо. Пришел Роберт, позвал к себе погреться и поесть.


У Роберта собралась небольшая компания. В 8 часов начался сильный обстрел. Одна из девушек говорила, что проходила по Гороховой и видела следы падений снарядов в виде рук, ног, галошей. Никто не удивился.


Затопили буржуйку. Когда все смогли снять пальто, шапки и перчатки, настроение стало совсем другое. На душе было легко, Роберт смог раздобыть немного еды и вина.


В полночь начался обстрел. Первый в 12 ровно, остальные с интервалом 3-5 минут. Звуки раздавались издалека. Опасаться было нечего. Анатолий смог немного забыться:


«Ура! Ура! Ура! Начался 1942 год. Пусть он будет счастливым и лучше, чем конец 1941 года. Остальное завтра. Я сравнительно сыт и немного пьян. И поэтому хочу счастья в 1942 году»

«Умирают больше флегматики и, даже вернее, безвольные или слабовольные люди». Дневники ученого в блокадном Ленинграде Длиннопост, История, Блокада Ленинграда

Забелин Анатолий Алексеевич (1905 - 1984) - физик, изобрататель. С 1938 по 1942 гг. работал в ЛИТМО в качестве преподавателя, заместителя декана и декана факультета, помощника директора по научно-исследовательской работе. Во время войны - начальник сборочного цеха и главный инженер военно-ремонтной базы ЛИТМО, а затем инженер-исследователь на заводе № 69 в Новосибирске
Дневники взяты с сайта http://prozhito.org/

Показать полностью 1
  •  
  • 376
  •  

Владимир Путин поздравил ветеранов с 75-летием полного освобождения Ленинграда от блокады!

Спектакль-концерт по случаю 75-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады

Владимир Путин посетил торжественный спектакль-концерт «Слушай, страна, говорит Ленинград» в Большом концертном зале «Октябрьский».


В.Путин: Уважаемые ветераны, друзья, дорогие земляки!


Поздравляю вас с 75-летием полного освобождения Ленинграда от блокады!


Это событие навсегда останется великим для ленинградцев, для России, для всего мира, как навсегда останутся в нашей памяти и 872 дня страшных, нечеловеческих испытаний, через которые прошли жители города. Их страдания, их жертвы ничем не измерить.


Да, конечно, жить нужно сегодняшним днём, настоящим и будущим, но и забыть того, что было в Ленинграде, нельзя. Никогда.


Нет и не будет прощения нацистам, решившим сломить неприступный город циничным измором, целенаправленным, осознанным истреблением сотен тысяч мирных граждан. Это и называется преступлением против человечности.


По плану врага, Ленинград вообще должен был исчезнуть с лица земли. Но ему не дано было понять, что ленинградцев невозможно покорить, что свой родной город, своё Отечество они никогда не сдадут. И эта высота подвига жителей осаждённого города, тех, кто выстоял на ленинградских рубежах, их духовная сила – величайший пример преданности Родине.


В кольце блокады, в адских условиях голода и холода ленинградцы трудились и сражались на передовой, в народном ополчении, в заводских цехах и госпиталях. Под оглушительный грохот бомбёжек и под тихий, изнурительный стук метронома. Они жили надеждой, верили в победу и думали о будущих поколениях, о нас, они думали о своих детях и о своих внуках, сохранили для них культурные ценности и уникальные памятники.


Наш долг – передать дальше, правнукам победителей, всю героическую правду о блокадном Ленинграде, чувства восхищения честью и достоинством ленинградцев и нашу боль о сотнях тысяч жертв, о тех, кто покоится на Пискарёвском, Смоленском, десятках других кладбищ и в братских могилах.


Мы, как и наши потомки, должны сделать всё возможное, чтобы такие трагедии никогда не повторялись, должны твёрдо стоять на защите памяти каждого, кто приближал Победу, памяти, которой завещано объединять народы, призывать людей к миру и справедливости. И поэтому даты, подобные сегодняшней, никогда не будут для нас проходными, никогда не будут дежурными.


Низкий поклон жителям блокадного Ленинграда, нашим отцам и матерям, нашим дедам и бабушкам, всем, кто отстоял, защитил, спас этот прекрасный город, разорвал блокаду и погнал врага вспять, кто с оружием в руках и в тылу сражался с нацизмом и побеждал. Долгих лет жизни ветеранам Великой Отечественной войны.


С праздником вас! С днём полного освобождения непокорённого Ленинграда от вражеской блокады! Поздравляю вас!



Источник:


http://kremlin.ru/events/president/transcripts/59738

Показать полностью
  •  
  • 39
  •  

Город-Герой Ленинград!

Город-Герой Ленинград!
  •  
  • 67
  •  

Была поставлена задача: вещать на всю страну.

Сегодня 75-ти летие снятия блокады Ленинграда. Представляю вашему вниманию одну интересную статью...

Была поставлена задача: вещать на всю страну. Ленинград, Блокада, Блокада Ленинграда, Вещание, Радио, Радиостанция, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост
Показать полностью 4
  •  
  • 264
  •  

Шесть мифов о блокаде Ленинграда

Историк Юрий Никифоров рассказал, что не так в версиях современных «мифотворцев» об этой трагедии в истории Великой Отечественной


75 годовщина полного окончания блокады Ленинграда начала отмечаться в России задолго до самой исторической даты – 27 января. И говорить об этом знаменательном событии продолжат и после этого дня. Наверное, потому что в истории человечества, всех его войн не было истории подобной той, как выстоял Ленинград в жутких нечеловеческих условиях. Однако в последние годы появилась масса различного рода спекуляций о Блокаде, которые специально запускают разного рода «мифотворцы».

Их вымыслы на Радио «Комсомольская правда» разоблачил видный историк, глава научного отдела РВИО, доцент МПГУ Юрий Никифоров.

МИФ ПЕРВЫЙ: СДАЛИ БЫ ГОРОД, НЕ БЫЛО БЫ ЖЕРТВ


- Юрий Александрович, помните, на одном ресурсе устроили опрос, что надо было «сдать» Ленинград немцам, и тогда бы не было таких жертв. Вы как к такому варианту относитесь?


- Я считаю, что так рассуждать или подумать об этом может только тот человек, кто не знает, что такое Великая Отечественная война. Не знает о существовании плана «Ост», не знаком с документами Второй мировой войны. Невозможно представить, что Ленинград могла бы ждать участь Парижа, объявленного открытым городом. Уничтожение Ленинграда было запланировано не в силу ситуативных распоряжений и приказов осени 41-го года, когда Гитлер с генералами обсуждал, продолжать штурмовать Ленинград или блокировать, забрав подвижные соединения и авиацию группы армий «Север» для организации наступления на Москву, а изначально. Общая стратегия экономического ограбления нашей страны – отнять продовольствие и отправить в рейх - означала, что крупные города СССР будут лишены продовольствия. И везде, на всех уровнях, в выступлениях заправил Третьего рейха все время звучало, что нужно создать условия для того, чтобы население советских городов бежало на восток, - или пусть умирают от голода. Снабжать их продовольствием за счет ограничения поставок в рейх нацисты не собирались. Люди были обречены на голод, эпидемии. Так что для ленинградцев выбор был предопределен – или погибнуть, или победить.


- А что ждало сам город?


- У немцев с финнами было согласовано, что граница между будущей «Великой Германией» и будущей «Великой Финляндией» пройдет по Неве, где существование крупного города не нужно ни тем, ни другим. Гитлеровцы прекрасно знали, какие культурные ценности им достанутся в городе. У них были планы по вывозу культурных и исторических ценностей. И планировали разграбить Ленинград по максимуму. А потом уничтожить. Так что нацисты не оставили нашим гражданам выбора – надо сдавать или не надо. Но при этом не стоит интерпретировать эту историю так, будто ленинградцы оказались пассивными заложниками событий и не могли повлиять на свою судьбу. Решение продолжать борьбу за жизнь, не покориться врагу было вполне осознанным выбором сотен тысяч людей. Уже в наше время проводились опросы среди выживших блокадников на тему - стоило ли тогда сдать город ради спасения своих жизней. 98% опрошенных ответили однозначно, что нет. Категорически нет. Для большинства ленинградцев это был сознательный выбор, высшее проявление гражданского патриотического чувства. Отдельные люди падали духом. Но это не было массовым явлением. Поэтому мы, говоря о битве за Ленинград, всегда вспоминаем эти события как коллективный подвиг ленинградцев.



МИФ ВТОРОЙ: БЛОКАДА - ПРЕСТУПЛЕНИЕ ТОЛЬКО НЕМЦЕВ


- А относительно того, что только немцы держали Ленинград в блокаде? Разве не было там других, финнов тех же, эстонцев?


- Пытались говорить, что Маннергейм чуть ли не отдал приказ не переходить старую границу СССР. На самом деле финны эту границу перешли. И они перешли бы еще дальше. Когда осенью 41-го года они лезли через реку Свирь для соединения с немцами, взявшими Тихвин, чтобы сделать второе кольцо блокады вокруг Ленинграда, вообще отрезать Красную армию от Ладожского озера – сложилась настолько критическая ситуация для защитников города, что в Кремле рассматривались варианты, что делать, если город все-таки будет сдан. Где мины заложить, какие диверсионные группы создать. Как уничтожить Балтийский флот, чтобы он не достался врагу. Так что в восприятии руководителей страны ситуация выглядела донельзя критической и трагической.


Финны прямо способствовали созданию этой ситуации – массовой гибели людей от голода. Финляндия, как соучастник агрессии, несет одинаковую ответственность с Гитлером за это военное преступление.


- Но, кроме финнов, были ведь еще и эстонцы!


- Помимо прочего, там испанская «Голубая дивизия» была. Кто хулиганил в Царском селе? Жарил там непонятно что на паркете восемнадцатого века? И грабил кто?


Что касается финнов, то бытует мнение, что они не обстреливали город из артиллерии, как это делали немцы. Да, но лишь по одной причине. У них просто не было артиллерии, способной бить по Ленинграду с занимаемых ими позиций. Здесь в каком-то смысле вопрос нашего везения, что Гитлер не посчитал нужным перекинуть им морем артиллерию для этого. А немцы не просто обстреливали, а старались стрелять по всем системам жизнеобеспечения города. Разрушить электростанции, больницы, водопровод. У них были подробные карты города.



МИФ ТРЕТИЙ: ПАССИВНАЯ ВОЙНА


- А относительно того, что блокада была просто таким сидением в окопах, без больших сражений и т.д. Пассивной обороной.


- Вот это мне не нравится больше всего. То, что битву за Ленинград стараются свести только лишь к блокаде, причем, зачастую это происходит как-то само собой даже со стороны патриотически настроенных людей. Трагедия гражданского населения и проблема выживания – это отдельная и большая сложная тема. И мы отдаем дань уважения памяти блокадников и всем, кто пережил блокаду. Но на фронте шла грандиозная битва. Обратите внимание, мы начинаем битву за Ленинград в 41-м с 10 июля, а заканчиваем в августе 44-го. Была ли во время Великой Отечественной другая столь продолжительная битва? Ленинградский фронт (фронт - самое крупное в Красной армии оперативное объединение войск) существовал почти всю войну, если просто взять формальные сроки. 1300 с лишним дней войны! Был ли еще какой-то фронт, столь долго существовавший? В битве за Ленинград в разные периоды были задействованы войска и других объединений – Северо-Западный фронт, Волховский фронт, 54-я отдельная армия, и другие. Наши постоянные попытки прорыва блокады сразу после ее установления. Сентябрь-октябрь 41-го. Да, неудачные. Потом - сражение за Тихвин. Это прямое отношение имеет к борьбе за Ленинград. Если бы не удалось отбить у немцев Тихвин, то там сразу вставала бы страшная проблема: а как подвозить грузы к Ладоге? Очень сложно было бы построить и запустить Дорогу жизни в те сроки, в которые она была создана. В декабре начинается подготовка очередной операции – Любаньская операция. Она закончилась неудачей. Было приложено много усилий, понесено жертв, чтобы деблокировать Вторую ударную армию и вывести ее из котла. Это не удалось сделать.

Шесть мифов о блокаде Ленинграда Великая Отечественная война, Ленинград, Подвиг, Люди, Правда, Блокада Ленинграда, Длиннопост

В конце августа начинается вторая Синявинская операция. Так совпало, что наши наступающие части столкнулись с переброшенной из Крыма армией Манштейна. Гитлер решил его бросить на захват Ленинграда. В результате вместо штурма Ленинграда немецким войскам пришлось отражать советское наступление.


- Для меня несостоятельность таких домыслов очевидна. Ведь тот же «Невский пятачок» стал таким же символом героизма, как, например, Брестская крепость, Малахов курган, Малая Земля, дом Павлова и т.д.


- Да. Но масштабы сражений под Ленинградом были гигантские. Безвозвратные потери наших войск в наиболее крупных операциях в битве за Ленинград близки к цифре 700 тысяч человек (убитыми, умершими в госпиталях, пропавшими без вести и попавшими в плен). Если считать раненых, то получится в три-четыре раза больше.


Сражения под Ленинградом имели судьбоносное значение для всего хода войны. Трудно себе представить, что бы было, если бы в 41-м, например, немцам удалось бы заставить Ленинград капитулировать. Образовалась бы огромная брешь в построении советских войск. С огромным напряжением сил собранные к декабрю 41-го резервы пошли на контрнаступление под Москвой. А ведь пришлось бы их бросить залатывать эту дыру в случае взятия Ленинграда немцами. А там от Ленинграда враг мог распространяться и в сторону Вологды, Мурманска. Под угрозой оказался бы Северный морской путь, поставки по ленд-лизу – это 20% ленд-лиза. Последствия могли быть необратимыми.


Или армия Манштейна. Мало кто задумывается, что было бы, если бы Гитлер отправил ее не под Лениград, а на Кавказ, или под Сталинград. И тут началось наше наступление, на отражение которого пришлось Манштейна задействовать. Ленинград все время сковывал значительную немецкую группировку. И сыграл значительную роль, вообще, в нашей победе в войне. Подвиг ленинградцев, солдат и офицеров, кто оборонял Ленинград, принизить никому не удастся.



МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: В ЛЕНИНГРАДЦАХ НЕ ОСТАЛОСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО


- А что вы скажете в ответ на утверждение, что люди просто «тупо выживали», процветал каннибализм, доминировало право сильного, закон стаи? Что в ленинградцах не осталось ничего человеческого из-за блокады.


- Это неправда. Были случаи каннибализма, когда отдельные люди сходили с ума от голода. А подавляющее большинство, безусловно, старались выжить, но при этом отдавали все силы труду и обороне. И как-то принизить их труд – вот это бесчеловечно. Если что и доминировало в общественном настроении, так это стремление к взаимовыручке, взаимопомощь. Обессиленные и изможденные, когда каждое усилие давалось с большим трудом, люди создали зимой 41-42-гг. добровольческие бригады, которые провели обследования более 100 тысяч квартир. Искали одиноких и беспомощных, детей и стариков, кому нужна была госпитализация и помощь. Брали шефство, транспортировали в лечебные учреждения. Сама по себе эта подвижническая деятельность в самую трудную и голодную пору блокады вызывает восхищение. Они не могли охватить всех, но и так делали больше, чем могли. Меня потрясли воспоминания о том, как рабочие одного из металлургических заводов решили, что на елку в их детском саду должен быть дан свет, - напомню, электричества в городе не было. Они смогли это сделать 8 января, на Рождество, и елочка на короткое время зажглась. А ведь отношение к детям – это самый важный показатель. То, что детские сады ни на один день не прекращали работы в Ленинграде, любой ребенок, оставшийся без попечения, немедленно доставлялся в соответствующее учреждение под присмотр взрослых и врачей, детей и подростков эвакуировали в первую очередь – все это говорит о том, что в городе была сохранена здоровая атмосфера.


Усилия ученых Ленинграда были направлены на немедленную помощь фронту. Люди не хотели просто сидеть и ждать, когда смерть придет за ними. Они спешили сделать что-то полезное для победы, для своих сограждан. Огромную силу давало то, что на фронте, а линия фронта вокруг была на удалении от 2 до 30 километров от города, были большинство ленинградцев-мужчин. И очень тесная, установившаяся между городом и тылом связь, когда солдаты знали, что они защищают свои семьи, придавала людям дополнительные силы.


Тысячи фактов самопожертвования, помощи, благородства, борьба с мародерством самих горожан и городских властей – разве все это могло быть в обществе, где действовал закон силы и принцип «умри ты сегодня, а я завтра»?

Шесть мифов о блокаде Ленинграда Великая Отечественная война, Ленинград, Подвиг, Люди, Правда, Блокада Ленинграда, Длиннопост

МИФ ПЯТЫЙ: ГОРОДСКАЯ ВЕРХУШКА ОБЖИРАЛАСЬ В ЦАРСТВЕ ГОЛОДА


- Город и горожане совершали подвиги, умирая от истощения, а в это время партийно-советская верхушка обжиралась деликатесами. Жданов жрал пирожные и так далее. Как вам такой постулат?


- Дискредитировать подвиг солдат Красной армии или простых ленинградцев невозможно, здесь наше общество демонстрирует иммунитет. Нападки на руководство –мол, партийцы-коммунисты не разделили общую судьбу ленинградцев – для клеветников и фальсификаторов гораздо более перспективная тема. И начинают голосить то про ром-бабы для Жданова, то про спецстоловые и спецпайки… Откуда берутся эти разговоры? Когда благодаря бесперебойной работе Дороги жизни были увеличены были нормы снабжения, накоплены определенные запасы, появилась возможность создать так называемые стационары - центры реабилитации, куда могли направить на пару недель человека с каждого завода, учреждения, ученого, деятеля культуры. И подкормить. Человек отдыхал, питался по повышенным нормам, потребляя даже некоторые деликатесы. По понятиям блокады деликатесы, - например, обычное сливочное масло. Это был праздник для человека, что он оказался там, его оценили. Нельзя было всех людей пропустить через эти санатории. Поэтому существовала разнарядка, старались направить туда наиболее ценных работников, кто был нужен на каком-то участке работы.


Мы почему-то считаем, что при Сталине идеалом была уравниловка. А в реальности та же карточная система в годы войны развивалась в обратную сторону. Она все более усложнялась, чтобы создать для людей материальное стимулирование. Даже по инициативе руководителей отдельных. На каком-то предприятии, не в Ленинграде, а в Сибири, директор передовикам производства ничего не мог дать, но у него был запас банок с вареньем. И когда человек перевыполнял норму, директор строил коллектив и вручал ему банку. Система стимулов создавалась государством в виде повышения продуктовых и иных норм. И не только в тылу. Летчикам давали тысячу рублей за одномоторный сбитый самолет и две тысячи за двухмоторный. Полагались и денежные поощрения бойцам и командирам, подбивавшим немецкие танки. Медсестрам, выносившим раненых. Не только на ордена и почетные грамоты делалась ставка. И в условиях крайне голодного существования огромного числа граждан СССР, эта система помогала, в том числе, выжить наиболее достойным, выполняющим свой долг людям. А не трусам дезертирам. Она справедлива.


Когда представляют Сталина и его наркомов как людей, которые готовы переть напролом, ломая жизни через колено ради какой-то схемы, это неправильно. Во главе угла был результат. Ты, главное, дай нам штурмовики Ил-2. Не по одному в день. А по десять. При этом очень многое отдавалось целиком в сферу ответственности руководителей на местах. В этом смысле военное время привело к раскрепощению творческого потенциала, инициативы людей. И это одна из причин и стойкости Ленинграда и нашей победы в целом.


- Но Жданов-то?


- Сохранились свидетельства тех, кто работал со Ждановым. Работники столовой Военного Совета, - официантка оставила свидетельство. В Смольном работал на узле связи человек. Они уже в наше время свидетельствовали, что Жданов был в высшей степени щепетилен в материальных вопросах, никаких излишеств себе не позволял. Никаких банкетов они не видели никогда. Был случай в ноябре 41-го, когда райком партии одного из районов Ленинграда перешел некую грань, отмечая годовщину Октябрьской революции. И сразу последовали оргвыводы. И НКВД, прокуратура получали от того же Жданова указания не смотреть на занимаемую должность, когда расследуют дела о преступлениях, о хищениях, нарушениях, о спекулянтах. С этих людей спрашивали даже строже, чем с рядовых, вынужденных крошки прятать.


Да, установленные для руководства города нормы снабжения были несколько выше. Сколько их было? Военный Совет фронта, горком и обком партии, руководство Совета депутатов Ленинграда. Несколько сотен человек максимум. Допустим, созданы условия, при которых эти люди не получают дополнительного питания и начинают вымирать зимой с той же скоростью. Последствия - паралич власти, всех организованных форм сопротивления. И хаос. Это то, чего гитлеровцы добивались, когда сбрасывали с самолета фальшивые карточки на хлеб, чтобы дезорганизовать централизованное распределение скудных ресурсов, чтобы люди убивали друг друга в хлебных очередях. Сама постановка вопроса кажется глуповатой. В любом случае командование берегут, потому что понимают, что от успешных действий начальника зависит больше, с него и спрос выше. А что касается той фотографии с ром-бабами, то это рекламное фото не для ленинградцев, а пропаганда вовне, в том числе для других стран. Чтобы показать всему миру: думаете, Гитлер нас на колени поставил? Нет, даже кондитерские изделия в Ленинграде продолжают выпекать!



МИФ ШЕСТОЙ: ЛЕНИНГРАД ВЫСТОЯЛ ВОПРЕКИ ВОЛЕ СТАЛИНА


- А слышали мнение, что Сталин не любил Ленинград и поэтому бросил его произвол судьбы? Потому, мол, и блокада такая долгая получилась и жестокая.


- Это смешно. Почитайте, как раздраженно Сталин разговаривает с Военным Советом Ленинградского фронта в сентябре-октябре 41-го, когда решался вопрос, будет ли город захвачен или удастся остановить немцев. Ведь он послал туда Маленкова во главе Комиссии ГОКО, потом Жукова. Жданов – это был его человек, а не случайный персонаж со стороны. Когда нужно было с этой стороны пробивать блокаду, он лично курировал и выделял дивизии. 54-й отдельной армией, созданной для прорыва блокады, Сталин назначил командовать не какого-нибудь случайно подвернувшегося под руку генерала обычного, а маршала, члена ЦК ВКП(б) на тот момент, заместителя Наркома обороны Г.И. Кулика. Но объективные обстоятельства на тот момент были сильнее. Недостаток сил и средств, - это главная, на мой взгляд, причина, почему блокада Ленинграда не была прорвана раньше. Сколько снарядов наши могли в 42-м выпустить на врага, а сколько получали в ответ? Несоизмеримо.


А Дорога жизни? Это же не только снабжение города и его защитников. Через нее была организована эвакуация ленинградцев. Уже осенью 41-го был налажен воздушный мост, по которому самолетами эвакуировали более 30 тысяч ленинградцев. А как построили Дорогу жизни, то к концу весны 1942-го на машинах (с началом навигации - на баржах) эвакуировали свыше полумиллиона человек, не занятых на производстве. И город разгрузили, и эти люди были спасены.


Питерские историки создали мощнейшую школу изучения истории блокады. Я бы порекомендовал почитать книги М. М. Фролова, А.Р.Дзенискевича, Г.Л.Соболева, если по гуманитарной проблеме, то Н.А.Ломагина – крупнейшего на сегодня специалиста в этой области. Историки свидетельствуют: у руководства города, у Ставки ВГК, командования фронтов были ошибки, были просчеты. Но их старались исправить или не допустить. Ленинград старались спасти всей страной.


Другой такой масштабной трагедии и столь чудовищного преступления в голову не приходит. Сейчас наиболее обоснованным считается, что умерло от голода примерно 800 тысяч ленинградцев. Это чудовищная цифра, и она не вмещается в сознание. Да, в истории Второй мировой войны был Холокост, всемирный день памяти жертв которого отмечается также в этот день 27 января. Но, думаю, в высшей степени символично, что между этими двумя памятными событиями, между двумя памятными датами существует какая-то внутренняя ментальная перекличка.


Мир не знал ни до того, ни после такой трагедии. Но мир не знал и столь масштабного коллективного проявления мужества, стойкости, величия духа. Сохранившийся и доступный не только историкам, но и обществу огромный массив исторических свидетельств, все время пополняемый материалами государственных и ведомственных архивов, а также семейных, частных коллекций убеждает в правоте восприятия совершенного нашими предками, отстоявшими Ленинград, как удивительного, беспримерного подвига.


https://www.kp.ru/daily/26934.7/3984685/

Показать полностью 2
  •  
  • 464
  •  

Не бойся, я с тобой. Артиллерия КБФ сдерживает кольцо блокады Ленинграда

Не бойся, я с тобой. Артиллерия КБФ сдерживает кольцо блокады Ленинграда Блокада Ленинграда, Балтийский флот, Длиннопост

Корабли меняли позиции, "Киров", "Октябрьская революция", эсминцы стреляли иногда прямо из центра города, отшвартовавшись у Шмидта или у Адмиралтейства.

Показать полностью 6
  •  
  • 45
  •  

День полного снятия блокады

День полного снятия блокады
  •  
  • 328
  •  

«Беспримерные герои — и мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было» Академик Лихачев — о подвигах и ужасах блокадного Ленинграда

27 января страна отметит 75-летие полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Это день не только воинской славы, но и горькой памяти об одной из самых страшных страниц Великой войны. Предлагаем вашему вниманию фрагменты воспоминаний академика Дмитрия Лихачева, вместе с семьей пережившего кошмарную зиму 1941-42 годов (впоследствии Лихачева как бывшего политзаключенного, неблагонадежного перевели в Казань). В этих мемуарах — вся палитра человеческих характеров: от непревзойденного мужества и благородства до бездонной низости.



Когда мы вернулись на свою дачу, нам рассказали: началась война. К вечеру в саду дома отдыха мы слушали радио. Громкоговоритель висел где-то высоко на столбе, и на площадке перед ним стояло много народу. Люди были очень мрачны и молчаливы. Наутро я уехал в город. В городе меня поразила тоже мрачность и молчание. После молниеносных успехов Гитлера в Европе никто не ожидал ничего хорошего. Всех удивляло то, что буквально за несколько дней до войны в Финляндию было отправлено очень много хлеба, о чем сообщалось в газетах.


***


Магазины постепенно пустели. Продуктов, продававшихся по карточкам, становилось все меньше: исчезали консервы, дорогая еда. Но хлеба первое время по карточкам выдавали много. Мы его не съедали весь, так как дети ели хлеба совсем мало. Зина (супруга Дмитрия Лихачева — прим. ред.) хотела даже не выкупать весь хлеб, но я настаивал: становилось ясно, что будет голод. Неразбериха все усиливалась. Поэтому мы сушили хлеб на подоконниках на солнце. К осени у нас оказалась большая наволочка черных сухарей. Мы ее подвесили на стенку от мышей. Впоследствии, зимой, мыши вымерли с голоду. В мороз, утром в тишине, когда мы уже по большей части лежали в своих постелях, мы слышали, как умиравшая мышь конвульсивно скакала где-то у окна и потом подыхала: ни одной крошки не могла она найти в нашей комнате. Пока же, в июле и августе, я твердил: будет голод, будет голод! И мы делали все, чтобы собрать небольшие запасы на зиму.


Как я вспоминал потом эти недели, когда мы делали свои запасы! Зимой, лежа в постели и мучимый страшным внутренним раздражением, я до головной боли думал все одно и то же: ведь вот, на полках магазинов еще были рыбные консервы — почему я не купил их! Почему я купил в апреле только 11 бутылок рыбьего жира и постеснялся зайти в аптеку в пятый раз, чтобы взять еще три! Почему я не купил еще несколько плиток глюкозы с витамином С! Эти «почему» были страшно мучительны. Я думал о каждой недоеденной тарелке супа, о каждой выброшенной корке хлеба или о картофельной шелухе — с таким раскаянием, с таким отчаянием, точно я был убийцей своих детей. Но все-таки мы сделали максимум того, что могли сделать, не веря ни в какие успокаивающие заявления по радио.


***


8 сентября мы шли из нашей поликлиники на Каменноостровском. Был вечер, и над городом поднялось замечательной красоты облако. Оно было белое-белое, поднималось густыми, какими-то особенно «крепкими» клубами, как хорошо взбитые сливки. Оно росло, постепенно розовело в лучах заката и, наконец, приобрело гигантские, зловещие размеры. Впоследствии мы узнали: в один из первых же налетов немцы разбомбили Бадаевские продовольственные склады. Облако это было дымом горевшего масла. Немцы усиленно бомбили все продовольственные склады. Уже тогда они готовились к блокаде. А между тем из Ленинграда ускоренно вывозилось продовольствие и не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это сделали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа.


Ленинград готовили к сдаче и по-другому: жгли архивы. По улицам летал пепел. Бумажный пепел как-то особенно легок. Однажды, когда в ясный осенний день я шел из Пушкинского Дома, на Большом [проспекте] меня застал целый дождь бумажного пепла. На этот раз горели книги: немцы разбомбили книжный склад Печатного Двора. Пепел заслонял солнце, стало пасмурно. И этот пепел, как и белый дым, поднявшийся зловещим облаком над городом, казались знамениями грядущих бедствий.



Были отданы приказы об эвакуации детей. Набирали женщин, которые должны были сопровождать их. Так как выезд из города по личной инициативе был запрещен, то к детским эшелонам пристраивались все, кто хотел бежать… Мы решили детей не отправлять и не разлучаться с ними. Было ясно, что отправка детей совершается в полнейшем беспорядке. И, действительно, позднее мы узнали, что множество детей было отправлено под Новгород — навстречу немцам. Рассказывали, как в Любани сопровождавшие «дамы», похватав своих собственных детей, бежали, покинув детей чужих. Дети бродили голодные, плакали. Маленькие дети не могли назвать своих фамилий, когда их кое-как собрали, и навеки потеряли родителей. Впоследствии, в 1945 году, многие несчастные родители открыто требовали судить эвакуаторов — в их числе и «отцов города».


***


Город между тем наполнялся людьми: в него бежали жители пригородов, бежали крестьяне. Ленинград был окружен кольцом из крестьянских телег. Их не пускали в Ленинград. Крестьяне стояли таборами со скотом, плачущими детьми, начинавшими мерзнуть в холодные ночи. Первое время к ним ездили из Ленинграда за молоком и мясом: скот резали. К концу 1941 года все эти крестьянские обозы вымерзли. Бежавшие из пригородов и других городов, те, кто не мог получать карточек, голодали. Беженцы жили вповалку на полу вокзалов и школ, они-то и вымерзали, умирали первыми. Помню одно такое переполненное людьми здание на Лиговке. Наверное, сейчас никто из работающих в нем не знает, сколько людей погибло здесь. Наконец, в первую очередь вымирали и те, которые подвергались «внутренней эвакуации» из южных районов города: они тоже были без вещей, без запасов. Глядя на них, становились ясными все ужасы эвакуации.



Уже в июле началась запись в добровольцы. Записались все мужчины. Их поочередно приглашали в директорский кабинет, и здесь Плоткин с секретарем парторганизации Перепеч «наседали». Впоследствии в Казани мы слышали об этих записях в добровольцы. Многие научные сотрудники бессмысленно погибли в Кировской добровольной дивизии, необученной и безоружной. А Плоткин, записывавший всех, добился своего освобождения по состоянию здоровья и зимой бежал из Ленинграда на самолете, зачислив за несколько часов до своего выезда в штат Института свою «хорошую знакомую» — преподавательницу английского языка и устроив ее также в свой самолет по броне Института.


Самое страшное было постепенное увольнение сотрудников. По приказу Президиума по подсказке нашего директора — Лебедева-Полянского, жившего в Москве и совсем не представлявшего, что делается в Ленинграде, происходило «сокращение штатов»… Увольнение было равносильно смертному приговору: увольняемый лишался карточек, поступить на работу было нельзя… Вымерли все этнографы. Сильно пострадали библиотекари, умерло много математиков — молодых и талантливых. Но зоологи сохранились: многие умели охотиться.


***


Директор Пушкинского Дома не спускался вниз. Его семья эвакуировалась, он переехал жить в Институт и то и дело требовал к себе в кабинет то тарелку супа, то порцию каши. В конце концов он захворал желудком, расспрашивал у меня о признаках язвы и попросил вызвать доктора. Доктор пришел из университетской поликлиники, вошел в комнату, где он лежал с раздутым животом, потянул носом отвратительный воздух в комнате и поморщился; уходя, доктор возмущался и бранился: голодающий врач был вызван к пережравшемуся директору!

Жители блокадного Ленинграда: женщина везет ослабевшего от голода мужа на санках


Жители блокадного Ленинграда: женщина везет ослабевшего от голода мужа на санках


***


В академической столовой около Музея антропологии и этнографии АН кормили по специальным карточкам. Многие сотрудники карточек не получали и приходили… лизать тарелки. Лизал тарелки и милый старик, переводчик с французского и на французский Яков Максимович Каплан. Он официально нигде не работал, брал переводы в Издательстве, и карточки ему не давали. Первое время добился карточки в академическую столовую [литературовед] Комарович, но потом, в октябре, ему отказали. Он уже опух от голода к тому времени. Помню, как он, получив отказ, подошел ко мне (я ел за столиком, где горела коптилка) и почти закричал на меня со страшным раздражением: «Дмитрий Сергеевич, дайте мне хлеба — я не дойду до дому!» Я дал свою порцию.


***


Дуранда спасала ленинградцев от голода. Что такое дуранда — зайдите как-нибудь в фуражный магазин, где продают корм для скота. Впрочем, мы ели не только дуранду. Ели столярный клей. Варили его, добавляли пахучих специй, клали сухие коренья и делали студень, ели с уксусом и горчицей. Дедушке (моему отцу) этот студень очень нравился. Пока варили клей, запах был ужасающий…


…В Институте в это время я ел дрожжевой суп. Этого дрожжевого супа мы ждали более месяца. Слухи о нем подбадривали ленинградцев всю осень. Это было изобретение и в самом деле поддержавшее многих и многих. Делался он так: заставляли бродить массу воды с опилками. Получалась вонючая жидкость, но в ней были белки, спасительные для людей. Можно было съесть даже две тарелки этой вонючей жидкости. Две тарелки! Этой еды совсем не жалели.


(Продолжает Зинаида Лихачева)


Осенью приходил [историк античности] Каллистов. Шутя спрашивал, не продадим ли мы «собачки», нет ли у нас знакомых, которые хотели бы передать собачек «в надежные руки». Каллистовы уже ели собак, солили их мясо впрок. Резал Дмитрий Павлович не сам — это ему делали в Физиологическом институте. Впрочем, к тому времени, когда он приходил к нам, в городе не оставалось ни собак, ни кошек, ни голубей, ни воробьев. На Лахтинской улице было раньше много голубей. Мы видели, как их ловили. Павловские собаки в Физиологическом институте были тоже все съедены. Доставал их мясо и Дмитрий Павлович. Помню, как я его встретил, он нес собачку из Физиологического института. Шел быстро: собачье мясо, говорили, очень богато белками.

«Были мерзавцы, которые убивали людей, чтобы добыть их мясо для продажи»


Сцены бывали ужасные. Некоторые голодающие буквально приползали к столовой, других втаскивали по лестнице на второй этаж, где помещалась столовая, так как они сами подняться уже не могли. Третьи не могли закрыть рта, и из открытого рта у них сбегала слюна на одежду. Лица были у одних опухшие, налитые какой-то синеватой водой, бледные, у других — страшно худые и темные.


А одежды! Голодающих не столько мучил голод, как холод — холод, шедший откуда-то изнутри, непреодолимый, невероятно мучительный… Он пронизывал всего насквозь. Тело вырабатывало слишком мало тепла. Холод был ужаснее голода. Он вызывал внутреннее раздражение. Как будто бы тебя щекотали изнутри. Щекотка охватывала все тело… Поэтому кутались как только могли. Женщины ходили в брюках своих умерших мужей, сыновей, братьев (мужчины умирали первыми), обвязывались платками поверх пальто.


***


Развилось своеобразное блокадное воровство. Мальчишки, особенно страдавшие от голода (подросткам нужно больше пищи), бросались на хлеб и сразу начинали его есть. Они не пытались убежать: только бы съесть побольше, пока не отняли. Они заранее поднимали воротники, ожидая побоев, ложились на хлеб и ели, ели, ели. А на лестницах домов ожидали другие воры и у ослабевших отнимали продукты, карточки, паспорта. Особенно трудно было пожилым. Те, у которых были отняты карточки, не могли их восстановить. Достаточно было таким ослабевшим не поесть день или два, как они не могли ходить, а когда переставали действовать ноги — наступал конец.


Обычно семьи умирали не сразу. Пока в семье был хоть один, кто мог ходить и выкупать хлеб, остальные, лежавшие, были еще живы. Но достаточно было этому последнему перестать ходить или свалиться где-нибудь на улице, на лестнице (особенно тяжело было тем, кто жил на высоких этажах), как наступал конец всей семье.


***


По улицам лежали трупы. Их никто не подбирал. Кто были умершие? Может быть, у той женщины еще жив ребенок, который ее ждет в пустой холодной и темной квартире? Было очень много женщин, которые кормили своих детей, отнимая у себя необходимый им кусок. Матери эти умирали первыми, а ребенок оставался один. Так умерла наша сослуживица по издательству — Давидович. Она все отдавала ребенку. Ее нашли мертвой в своей комнате. Она лежала на постели. Ребенок был с ней под одеялом, теребил мать за нос, пытаясь ее «разбудить». А через несколько дней в комнату Давидович пришли ее «богатые» родственники, чтобы взять…, но не ребенка, а несколько оставшихся от нее колец и брошек. Ребенок умер позже в детском саду.


***


У валявшихся на улицах трупов обрезали мягкие части. Началось людоедство! Сперва трупы раздевали, потом обрезали до костей, мяса на них почти не было, обрезанные и голые трупы были страшны.


Людоедство это нельзя осуждать огульно. По большей части оно не было сознательным. Тот, кто обрезал труп, редко ел это мясо сам. Он либо продавал это мясо, обманывая покупателя, либо кормил им своих близких, чтобы сохранить им жизнь. Ведь самое важное в еде — белки. Добыть эти белки было неоткуда. Когда умирает ребенок и знаешь, что его может спасти только мясо, — отрежешь у трупа…


Но были и такие мерзавцы, которые убивали людей, чтобы добыть их мясо для продажи. В огромном красном доме бывшего Человеколюбивого общества обнаружили следующее. Кто-то якобы торговал картошкой. Покупателю предлагали заглянуть под диван, где лежала картошка, и, когда он наклонялся, следовал удар топором в затылок. Преступление было обнаружено каким-то покупателем, который заметил на полу несмытую кровь. Были найдены кости многих людей. Так съели одну из служащих Издательства АН СССР — Вавилову. Она пошла за мясом (ей сказали адрес, где можно было выменять вещи на мясо) и не вернулась. Погибла где-то около Сытного рынка. Она сравнительно хорошо выглядела. Мы боялись выводить детей на улицу даже днем.


Женщина (Зина ее знала) забирала к себе в комнату детей умерших путиловских рабочих (я писал уже, что дети часто умирали позднее родителей, так как родители отдавали им свой хлеб), получала на них карточки, но… не кормила. Детей она запирала. Обессиленные дети не могли встать с постелей; они лежали тихо и тихо умирали. Трупы их оставались тут же до начала следующего месяца, пока можно было на них получать еще карточки. Весной эта женщина уехала в Архангельск. Это была тоже форма людоедства, но людоедства самого страшного.

«Многие не могли дойти до дому, их вышвыривали умирать на тридцатиградусный мороз»


Помню смерть [переводчика] Ясинского. Это был высокий, худой и очень красивый старик, похожий на Дон Кихота. Он жил в библиотеке Пушкинского Дома… Рот у него не закрывался, изо рта текла слюна, лицо было черное, волосы совсем поседели, отросли и создавали жуткий контраст черному цвету лица. Кожа обтянула кости. Особенно страшна была эта кожа у рта. Она становилась тонкой-тонкой и не прикрывала зубов, которые торчали и придавали голове сходство с черепом. Через день или два наш заместитель директора по хозяйственной части Канайлов выгнал его из Пушкинского Дома. Канайлов (фамилия-то какая!) выгонял всех, кто пытался пристроиться и умереть в Пушкинском Доме: чтобы не надо было выносить труп. У нас умирали некоторые рабочие, дворники и уборщицы, которых перевели на казарменное положение, оторвали от семьи, а теперь, когда многие не могли дойти до дому, их вышвыривали умирать на тридцатиградусный мороз. Канайлов бдительно следил за всеми, кто ослабевал. Ни один человек не умер в Пушкинском Доме.


Раз я присутствовал при такой сцене. Одна из уборщиц была еще довольно сильна и отнимала карточки у умирающих для себя и Канайлова. Я был в кабинете у Канайлова. Входит умирающий рабочий (Канайлов и уборщица думали, что он не сможет уже подняться с постели), вид у него был страшный (изо рта бежала слюна, глаза вылезли, вылезли и зубы). Он появился в дверях кабинета Канайлова как привидение, как полуразложившийся труп и глухо говорил только одно слово: «Карточки, карточки!» Канайлов не сразу разобрал, что тот говорит, но когда понял, что он просит отдать ему карточки, страшно рассвирепел, ругал его и толкнул. Тот упал. Что произошло дальше, не помню. Должно быть, и его вытолкали на улицу.



В декабре (если не ошибаюсь) появились какие-то возможности эвакуации на машинах через Ладожское озеро. Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали ее наши писатели впоследствии). Немцы ее обстреливали, дорогу заносило снегом, машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает! У фольклористки Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было. Людей грабили, отнимали чемоданы у истощенных, а самих их спускали под лед. Грабежей было очень много. На каждом шагу подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность.


По этой дороге уехал и наш мерзавец Канайлов. Он принял в штат Института несколько еще здоровых мужчин и предложил им эвакуироваться вместе с ним, но поставил условие, чтобы они никаких своих вещей не брали, а везли его чемоданы. Чемоданы были, впрочем, не его, а онегинские — из онегинского имущества, которое поступило к нам по завещанию Онегина (незаконного сына Александра III — ценителя Пушкина и коллекционера). Онегинские чемоданы были кожаные, желтые. В эти чемоданы были погружены антикварные вещи Пушкинского Дома, в тюки увязаны замечательные ковры (например, был у нас французский ковер конца XVIII века — голубой). Поехал Канайлов вместе со своим помощником — Ехаловым. Это тоже первостепенный мерзавец. Был он сперва профсоюзным работником (профсоюзным вождем), выступал на собраниях, призывал, произносил «зажигательные» речи. Потом был у нас завхозом и крал. Вся компания благополучно перевалила через Ладожское озеро. А там на каком-то железнодорожном перекрестке Ехалов, подговорив рабочих, сел вместе с ними и всеми коврами на другой поезд (не на тот, на котором собирался ехать Канайлов) и, помахав ручкой Канайлову, уехал. Тот ничего не мог сделать.


Теперь Канайлов работает в Саратове, кажется, член горсовета, вообще — «занимает должность». А в Ленинград не решается вернуться. Но Ехалов решился. Он даже решился сразу после войны предложить свои услуги в Пушкинском Доме, но его вызвали в ЛАХУ и сказали, что его разыскивает уголовный розыск. Он исчез из Академии, но все-таки устроился раздавать квартиры, где-то на Васильевском острове. В качестве начальника по квартирам он получил себе несколько квартир, брал взятки и, в конце концов, был арестован. Явился он перед тем и в Казань; ходил в военной форме (в армии он никогда не служил), с палкой и изображал из себя инвалида войны.

«Люди писали дневники, философские сочинения, научные работы, мыслили»


Человеческий мозг умирал последним. Когда переставали действовать руки и ноги, пальцы не застегивали пуговицы, не было сил закрыть рот, кожа темнела и обтягивала зубы и на лице ясно проступал череп с обнажающимися, смеющимися зубами, мозг продолжал работать. Люди писали дневники, философские сочинения, научные работы, искренне, «от души» мыслили, проявляли необыкновенную твердость, не уступая давлению, не поддаваясь суете и тщеславию.


Художник Чупятов и его жена умерли от голода. Умирая, он рисовал, писал картины. Когда не хватило холста, он писал на фанере и на картоне. Нам передали два его наброска, написанные перед смертью: красноликий апокалипсический ангел, полный спокойного гнева на мерзость злых, и Спаситель — в его облике что-то от ленинградских большелобых дистрофиков. Лучшая его картина осталась у Аничковых: темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь; хотя жизнь, возможно, и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку. Над двором на фоне темного ночного неба — покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах — изображение древнерусского храма (может быть, это храм Покрова-на-Нерли — первый Покровский храм).


Надо, чтобы эта картина не пропала. Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было.


***


В Доме писателя готовили помещение для умиравших писателей. Диетической сестрой там должна была быть [литературовед] Томашевская. Открытие стационара откладывалось, а эшелон должен был уже отправляться дорогой смерти. И вот Жура (дочь) и Евгения Константиновна (жена) вынесли Василия Леонидовича Комаровича из квартиры, привязали к сидению финских санок и повезли через Неву на улицу Воинова. В стационаре они встретили Томашевскую и умоляли ее взять Василия Леонидовича. Она решительно отказалась: стационар должен был открыться через несколько дней, а чем кормить его эти несколько дней? И вот тогда жена и дочь подбросили Василия Леонидовича. Они оставили его внизу — в полуподвале, где сейчас гардероб, а сами ушли. Потом вернулись, украдкой смотрели на него, подглядывали за ним — брошенным на смерть. Что пережили они и что пережил он! Когда в открывшемся стационаре Василия Леонидовича навестила Таня Крюкова, он говорил ей: «Понимаешь, Таня, эти мерзавки подглядывали за мной, они прятались от меня!» Василия Леонидовича нашла Ирина Николаевна Томашевская. Она отрывала хлеб от своего мужа и сына, чтобы подкормить Василия Леонидовича, а когда в стационаре организовалось питание, делала все, чтобы спасти его жизнь, но у него была необратимая стадия дистрофии. Необратимая стадия — эта та стадия голодания, когда человеку уже не хочется есть, он и не может есть: его организм ест самого себя, съедает себя. Человек умирает от истощения, сколько бы его ни кормили. Василий Леонидович умер, когда ему уже было что есть.



Таня к нему заходила: он походил на глубокого старика, голос его был глух, он был совершенно сед. Но мозг умирает последним: он работал. Он работал над своей докторской диссертацией! С собой у него был портфель с черновиками. Одну из его глав (главу о Николе Заразском) я напечатал потом в Трудах Отдела древнерусской литературы (в V томе в 1947 года). Эта глава вполне «нормальная», никто не поверил бы, что она написана умирающим, у которого едва хватило сил держать в пальцах карандаш, умирающим от голода! Но он чувствовал смерть: каждая его заметка имеет дату! Он считал дни. И он видел Бога: его заметки отмечены не только числами, но и христианскими праздниками. Сейчас его бумаги в архиве Пушкинского Дома. Я передал их туда после того, как их передала мне Таня Крюкова, и я извлек из них главу о Николе Заразском. Крюкова приносила ему два раза мясо — мясо, которого так не хватало и ей самой, и ее мужу. Муж ее тоже умер впоследствии.


Что стало затем с Журой и с Евгенией Константиновной? Могли ли они жить после всего этого?.. Сперва они приехали не то в Самару, не то в Саратов. Говорили, они были на Северном Кавказе (не то в Пятигорске, не то в Кисловодске), их захватили немцы, и с немцами они уехали. Я был уверен, что их нет в живых. Но нет, они оказались живы. Живут в Нью-Йорке. Жура замужем за богачом, ездит по Европе, поет песни собственного сочинения под фамилией Комаро (русская фамилия Комарович ее стесняла). Угрызения совести, должно быть, незначительны.


Таких случаев, как с Василием Леонидовичем, было много. Модзалевские уехали из Ленинграда, бросив умиравшую дочурку в больнице. Этим они спасли жизнь других своих детей. Эйхенбаумы кормили одну из дочек, так как иначе умерли бы обе. Салтыковы весной, уезжая из Ленинграда, оставили на перроне Финляндского вокзала свою мать привязанной к саночкам, так как ее не пропустил саннадзор. Оставляли умирающих: матерей, отцов, жен, детей; переставали кормить тех, кого «бесполезно» было кормить; выбирали, кого из детей спасти; покидали в стационарах, в больницах, на перроне, в промерзших квартирах, чтобы спастись самим; обирали умерших — искали у них золотые вещи; выдирали золотые зубы; отрезали пальцы, чтобы снять обручальные кольца у умерших — мужа или жены; раздевали трупы на улице, чтобы забрать у них теплые вещи для живых; отрезали остатки иссохшей кожи на трупах, чтобы сварить из нее суп для детей; готовы были отрезать мясо у себя для детей; покидаемые — оставались безмолвно, писали дневники и записки, чтобы после хоть кто-нибудь узнал о том, как умирали миллионы…


… Я думаю, что подлинная жизнь — это голод, все остальное мираж. В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всяческой мишуры: одни оказались замечательные, беспримерные герои, другие — злодеи, мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было. Все было настоящее.


Зимой одолевали пожары. Дома горели неделями. Их нечем было тушить. Обессиленные люди не могли уследить за своими «буржуйками». В каждом доме были истощенные, которые не могли двигаться, и они сгорали живыми. Ужасный случай был в большом новом доме на Суворовском (дом этот и сейчас стоит — против окон Ахматовой). Дом этот был превращен в госпиталь, и в него попала бомба. Бомба была комбинированная — фугасно-зажигательная. Она пробила все этажи, уничтожив лестницу. Пожар начался снизу, и выйти из здания было нельзя. Раненые выбрасывались из окон: лучше разбиться насмерть, чем сгореть.


***


Как хоронить? Надо было отдать несколько буханок хлеба за могилу. Гробы не делали вообще, а могилами торговали. В промерзшей земле трудно было копать могилы для новых и новых трупов тысяч умиравших. И могильщики торговали могилами уже «использованными», хоронили в могиле, потом вырывали из нее покойника и хоронили второго, потом третьего, четвертого и т. д., а первых выбрасывали в общую могилу. Так похоронили дядю Васю (брата моего отца), а весною не нашли и той ямы, в которой он на день или на два нашел себе «вечное успокоение».


***


Я несколько раз видел, как проезжали по улицам машины с умершими. Эти машины, но уже с хлебом и пайковыми продуктами, были единственными машинами, которые ходили по нашему притихшему городу. Трупы грузили на машины «с верхом». Чтобы больше могло уместиться трупов, часть из них у бортов ставили стоймя: так грузили когда-то непиленные дрова. Машина, которую я запомнил, была нагружена трупами, оледеневшими в самых фантастических положениях. Они, казалось, застыли, когда ораторствовали, кричали, гримасничали, скакали. Поднятые руки, открытые стеклянные глаза. Некоторые из трупов голые. Мне запомнился труп женщины, она была голая, коричневая, худая, стояла стояком в машине, поддерживая другие трупы, не давая им скатиться с машины. Машина неслась полным ходом, и волосы женщины развевались на ветру, а трупы за ее спиной скакали, подпрыгивали на ухабах. Женщина ораторствовала, призывала, размахивала руками: ужасный, оскверненный труп с остекленевшими открытыми глазами!


***


[Археолога] Марию Александру Тиханову вызывали в Смольный и предложили ей организовать бригаду для скорейшего написания книги об обороне русских городов. Тиханова предложила меня в компаньоны. С ней вместе мы отправились в Смольный (это путешествие было для меня нелегким)… В Смольном густо пахло столовой. Люди имели сытый вид. Нас приняла женщина (я забыл ее фамилию). Она была полной, здоровой. А у меня дрожали ноги от подъема по лестнице. Книгу она заказала нам с каким-то феноменально быстрым сроком. Сказала, что писатели пишут на ту же тему, но у них работа идет медленно, а ей (!) хочется, чтобы она была сделана быстро. Мы согласились. И в мае наша книжка «Оборона древнерусских городов» была готова. Она вышла осенью 1942 года.


***


В мае мы уже ели лебеду и удивлялись, какая это вкусная трава. Лебеду испокон веку ела русская голодающая деревня, а наше положение было значительно хуже. Потому, видно, и лебеда нам нравилась. Люди выкапывали в скверах корни одуванчиков, сдирали дубовую кору, чтобы остановить кровь из десен (сколько погибло дубов в Ленинграде!), ели почки листьев, варили месиво из травы. Чего только не делали! Но удивительно — эпидемий весной не было. Были только дистрофические поносы, потрепавшие почти всех (мы убереглись).


***


Виктор Карамзин в статье «Кто сочтет… (Ленинград. Блокада. Дети)» утверждает: «Умерло в блокаду 632 253 ленинградца». Какая чушь! Сосчитать до одного человека! На основании каких документов и кто считал? Вот уж воистину «Кто сочтет…» — кто сочтет провалившихся под лед, подобранных на улицах и сразу отвезенных в морги и траншеи кладбищ? Кто сочтет сбежавшихся в Ленинград жителей пригородов, деревень Ленинградской области? А сколько было искавших спасения из Псковской, Новгородской областей? А всех прочих — бежавших часто без документов и погибавших без карточек в неотапливаемых помещениях, которые им были выделены, — в школах, высших учебных заведениях, техникумах, кинотеатрах?



Зачем преуменьшать, и явно — в таких гигантских размерах — в три, четыре раза. Жуков в первом издании своих «Воспоминаний» указывал около миллиона умерших от голода, а в последующих изданиях эту цифру исключили под влиянием бешеных требований бывшего начальника снабжения Ленинграда.


А в августе 1942 года во время совещания в горисполкоме, по словам профессора Петрова, присутствовавшего на нем, было сказано, что только по документам (принятым при регистрации) к августу 1942 погибло около 1 миллиона 200 тысяч…


Источник — сайт Сахаровского центра (г. Москва).

Показать полностью
  •  
  • 45
  •  

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле

Вместе с юзером по имени Николай, который уже 15 лет увлекается исторической реконструкцией, мы решили провести свои средневековые баттлы. Часть из них можно повторить в бета-версии игры Conqueror’s Blade. А остальные вы и сами придумаете, тем более до 8.00 18 февраля в игре открытые выходные: любой желающий может поиграть и протестить игру бесплатно.


Пара слов про баттлы. Чтобы было интереснее, мы присвоили персонажам реальные исторические личности. Правда, не все эти типы воинов есть в Conqueror’s Blade, но прототипы – да. В первом баттле сойдутся наездники. Второй между «железной стражей», а так как в игре воины сражаются на своих двоих, пришлось забрать у них лошадей. Ну и третий баттл между мушкетером и лучником. Предупреждаем: картинки не всегда могут совпадать с описанием воинов. Но мы старались :)


Баттл 1. Всадники – рыцарь-тамплиер VS кочевой лучник


Рыцарь-тамплиер Робер IV, сеньор де Сабле

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост
Показать полностью 8
  •  
  •