Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

swordmed

swordmed

Пикабушник
6 750 рейтинг
88 комментариев
52 поста
8 в "горячем"
Показать полную информацию

Генерал-адъютант Драгомиров и кларнетист Братанов

swordmed
Генерал-адъютант Драгомиров и кларнетист Братанов История, Российская империя, Офицеры, Солдаты, Длиннопост

Михаил Иванович Драгомиров, ставший национальным героем России в годы Русско-турецкой войны 1877-1888 гг., в своё время начинал службу прапорщиком в рядах лейб-гвардии Семёновского полка.


Будучи в 80-е годы начальником Николаевской академии Генерального штаба, Михаил Иванович на правах старого семёновца (и отца двух семёновцев – в полку в то время служили два его сына) любил посещать офицерское собрание этого старейшего полка русской гвардии. Боевой генерал, герой обороны Шипки и форсирования Дуная, тяжело раненный в бою, кавалер Георгия 3-й степени (за 148 лет существования всего 650 награждений) и вместе с тем блестящий военный учёный и теоретик, писатель, автор оригинальной системы воинского воспитания, известный во всём мире, и особенно среди военных специалистов, Михаил Иванович был охотно встречаем своими однополчанами.


Генералом гордились, сажали на самые почётные места, и во время пребывания его в собрании офицеры старательно за ним ухаживали, подливая постоянно вина в опустевшие стаканы. Особенно молодёжь старалась ловить каждое его слово: Драгомиров славился «словечками», в том числе и тостами, которые всегда были неожиданными, не рутинными, непохожими на то, что говорили другие.


Однажды, произнеся тост (говорил о русском солдате), генерал взял два серебряных стакана, наполнил их шампанским и пошёл к музыкантам. Полковой оркестр по традиции сопровождал особо торжественные застолья в офицерском собрании (не бесплатно: подобные мероприятия считались чем-то вроде сверхурочных работ и оплачивались господами офицерами из собственного кармана каждому оркестранту).


В семёновском полковом оркестре многие годы кларнетистом состоял старший унтер-офицер Братанов – бодрый старик лет шестидесяти, с огромной белой бородой; в годы, когда Драгомиров начинал в полку молодым прапорщиком, этот старик был молодым музыкантом. Человек идеальный и отличный солдат, он был всю жизнь предан полку, служил в нём, казалось, бесконечное число лет, безропотно при всякой погоде месил грязь по петербургским мостовым, дуя в свой кларнет.


Сын кларнетиста закончил военное училище, прослужил несколько лет в 35-м Брянском пехотном полку, позже поступил и окончил по 1-му разряду Николаевскую академию Генерального штаба, был капитаном, потом подполковником Генерального штаба. Братанов, казалось, мог теперь смело оставить полк, жить с сыном, хорошо зарабатывать в каком-нибудь частном оркестре, но он семёновцев не оставил, продолжал исправно дуть в свой кларнет и неукоснительно отдавать честь подпоручикам, которые ему годились во внуки.


Михаил Иванович подошёл к Братанову, подал ему один из стаканов, сказал несколько тёплых сердечных слов, пожал руку, чокнулся, выпив и обнявши, поцеловал. Многие офицеры после этого встали и пошли чокаться с Братановым. Нашлись, правда, такие, кто отрицательно отнеслись к поступку Драгомирова, считая, что генерал паясничает, говорили: «Какое недостойное заигрывание перед солдатами… что же теперь… прикажете каждый обед всему полку ходить и чокаться с Братановым?»


И всё же большинство сошлось на том, что Драгомиров, в отличие от многих генералов, которые в разные годы сиживали в полку на различных обедах, сумел заметить многолетнюю, незаметную, но благородную службу Братанова. Заметил и воздал ему должное. Ну а то, что сцену возвеличения идеального солдата он разыграл умело и красиво, так артистизм Михаилу Ивановичу был присущ всю жизнь. Но сделал он это искренне, и на глазах обоих стариков были слёзы. Наверняка, ведь друг на друга глядя как в зеркало, оба и молодость вспомнили, и всё прошедшее.

Показать полностью 1

Жребий

swordmed
Жребий Офицеры, Русская армия, Российская Империя, Русские, История, Военная история, Длиннопост

В январе 1904 года началась Русско-Японская война. В Императорской Николаевской Военной академии вызвали тридцать добровольцев променять столичный Петербург на воюющую Маньчжурию. Вызвались все до единого. Руководство вышло из положения просто: на войну отправили 30 первых по успеваемости.


Мы уже писали, какую огромную роль в жизни русского народа на протяжении столетий играл жребий. Нам, современным, и не понять. Жребием крестьяне общины каждые несколько лет делили между собой участки земли. Жребием же призывники отбирали тех, кому идти на службу, а кому оставаться дома. Процедура жеребьёвки со временем была закреплена законодательно и расписана до мельчайших деталей. Причем, жеребьёвка происходила открыто, на неё собирались все молодые люди, подлежащие призыву, их родители, попечители, выборные от общества и другие лица.


Любопытно, что урна для жеребьёвки, согласно законодательству, изготавливалась из прозрачного стекла, должна была иметь форму круга и стоять или висеть так, чтобы все могли её видеть. Так что наши современные изобретатели, которые несколько лет назад хвастались, что внедрили на избирательных участках прозрачные урны и круглосуточное видеонаблюдение, на самом деле ничего нового не изобрели, а всего лишь использовали то, что использовали наши предки со второй половины XIX века.


При вытягивании жребия каждый призывник должен был обнажить свою руку по локоть и предварительно показать «всем присутствующим распростёртую и так, чтобы каждый мог удостовериться, что нет никакого поползновения к подлогу».


Летом 1904 года в действующую армию в Маньчжурию прибыла большая группа вышеупомянутых выпускников Военной академии. Вначале они осели при штабе Наместника Дальнего Востока в Мукдене, но вскоре в связи с реорганизацией армии возникла необходимость раскидать их по разным штабам. А штабы на Театре военных действий были разные, можно было попасть в действующую армию, в самую гущу событий, а можно было загреметь во Владивосток, в невоюющий медвежий угол той войны.


Как решить кому куда?


Решили по-русски.


Блестящие выпускники Академии, подобно крестьянам любой захудалой деревеньки, точно также тянули жребий.


Правда, при желании можно было поменяться.


Так, один из этих генштабистов штабс-капитан Геруа пришёл в ужас, увидев на злосчастной бумажке приговор «Владивосток». Однако, на его счастье, нашёлся желающий, которому выпал воюющий «Мукден», поменяться жребием.


Любопытно, что отец штабс-капитана старый генерал Геруа поступок сына не одобрил и отчитал его в первом же письме. Старое солдатское поверье гласило: «На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся». И то, что указал жребий, по мнению генерала, надо было принять, а не дёргать судьбу за хвост.


Что там отбор людей! На войне наши предки вполне могли выбрать роты, которым первым идти в бой, по жребию. И никого это не удивляло: ни начальство, ни тех, кому идти в огонь. Такие вот понятия о справедливости были когда-то в нашей стране. Жребий воспринимался как воля Божья, а ей и подчиниться не зазорно.

Показать полностью

Гласность в эпоху императора Николая II

swordmed

Наше поколение связывает слово «гласность» исключительно с неудачными начинаниями М. С. Горбачёва, благодаря чему даже само это понятие оказалось в нашем сознании навеки скомпрометировано.


Всего Сибирский комитет собирался за годы своего существования 42 раза. И после каждого заседания журналы оного печатались для всеобщего, как тогда говорили, сведения. Это было единственное в то время высшее учреждение подобного уровня, журналы заседаний которого печатались целиком. Иногда подобная открытость приводила к неожиданным и весьма значительным результатам.


В опубликованном после 15-го заседания журнале были отражены дебаты членов Комитета о необходимости сооружения школ и церквей как вдоль дороги, так и в переселенческих районах. Известный на всю Россию священник Иоанн Кронштадтский, как оказалось, читал эти журналы и воспринял опубликованное за призыв к пожертвованию на добрые дела. Вскоре, к немалому своему удивлению, председатель Комитета Сибирской железной дороги и по совместительству Управляющий делами Комитета министров А. Н. Куломзин получил по почте 200 рублей от отца Иоанна.


Как вспоминал впоследствии Анатолий Николаевич, это, по сути недоразумение, натолкнуло его на мысль опубликовать сообщение об этом пожертвовании, так как нельзя было серьезно думать, чтобы казна нашла большие средства для удовлетворения столь громадной по своим размерам потребности. Задумка удалась: вслед за опубликованием о скромном даре отца Иоанна со всех концов России в адрес Комитета всё расширяющимся потоком полились добровольные пожертвования. Примерно в это время скончался император Александр III, и составившемуся на эти пожертвования капиталу было присвоено имя чтимого в народе царя-миротворца, и вот эти два имени привлекли на это дело свыше 2 млн. рублей.


Что такое два миллиона в 1894 году? Для сравнения, весь годовой бюджет империи в тот год согласно Общей Государственной Росписи доходов и расходов составлял 1083601526 рублей (главной статьёй государственного дохода были поступления от продажи спиртного - питейный доход – 268 млн., вся таможня дала в казну 129 млн., выкупные платежи крестьян за землю принесли 82 млн., а казённые железные дороги 105 млн. - это мы перечислили практически все крупнейшие статьи государственного дохода в тот год. Согласно расходной части, к примеру, Ведомство Священного Синода истратило 12 млн. 606 тыс., из них на строительство и содержание зданий чуть более полумиллиона, Министерство иностранных дел обошлось 5-ю миллионами на всё, Министерство Народного Просвещения - 22-мя млн., Министерство Путей

Сообщений израсходовало 105 млн., это не считая 35 млн., выделенных на постройку Сибирской железной дороги, которая учитывалась отдельной строкой в Чрезвычайных расходах; ну, а больше всего ушло, естественно, на армию - 275 миллионов). Из этих цифр читатель сам может представить, что такое 2 миллиона в 1894 году, просто собранные людьми в пущенную по кругу шапку.


В результате, на собранные деньги были построены 225 церквей и 189 школ. Причём, государство тоже профинансировало это строительство, пусть и косвенным образом. На строительство церквей и школ, по предложению члена Комитета и управляющего министерством государственных имуществ Алексея Сергеевича Ермолова, бесплатно отпускался казённый лес.


Также Куломзин отмечал, что притоку пожертвований, безусловно, способствовало то, что Комитет всё время давал гласный отчёт о расходовании поступавших денег, а для сооружения каждого храма открывался местный строительный комитет, в который обязательно, помимо чиновников, входили местные прихожане и священник. Но! ... при этом на местах был организован постоянный надзор, осуществляемый, ни много ни мало, аж через чинов канцелярии Комитета министров, а руководил всем делом и оказывал ему деятельную помощь Государственный контроль. Можно представить, какое впечатление на местных чиновников и население оказывало участие таких высоких органов!


Кстати, подавляющее большинство из этих крупных пожертвований остались навеки безымянными – люди жертвовали деньги совершенно бескорыстно. Когда через некоторое время поток крупных пожертвований естественным образом схлынул, к делу попытались примазаться различные дельцы, предлагавшие привлечь пожертвования путем обещания жертвователям наград (в общем-то, распространённый обычай вознаграждать отличившихся в благотворительности орденами и знаками отличия), но Комитет все их отклонял. Некоторые награды, как исключение, были даны в тех случаях, когда сооружение церкви, на которую делалось пожертвование, совершалось при личном участии жертвователя.

Показать полностью

Похороны Шпака

swordmed
Похороны Шпака Байки, История, История России, Российская Империя, Русские, Длиннопост

Среди многочисленных и свято соблюдаемых в военно-учебных заведениях империи обычаев выделяется, конечно, традиция устраивать торжественные… похороны. В кадетских корпусах хоронили арифметику, в морском корпусе была очень интересная традиция похорон Nautical Almanac (морской астрономический ежегодник); понятно, для будущих судоводителей арифметика - пустяк и большого отчуждения не вызывала.


Не отставали, конечно, и юнкера. В Алексеевском училище, что в Москве, куда традиционно поступало много желающих «со стороны» (то есть штатских, не из кадетских корпусов, не из военных семей, не вольноопределяющихся), существовала своя традиция - «похороны Шпака».


Начиналась с того, что в один из дней, накануне присяги, на вечерней проверке, во время которой как бы случайно не присутствовал ни один офицер, ротный фельдфебель читал особый приказ «по курилке» (естественно, приказ этот сочинялся самими юнкерами и никакого отношения к официальным приказам не имел). В оном объявлялось об обязательном участии всех молодых «козерогов» в предстоящей этой ночью церемонии «похорон Шпака».


Церемония эта символизировала собой отрешения от всего прошлого «статского» и указывала на то, что со следующего дня, после присяги, все станут настоящими военными, которым нет уже возврата в прежнее положение «шпака», то есть штатского человека. Понятно, что об этой традиции все знали заранее, с нетерпением её ждали и тщательно к ней готовились, придумывая и готовя для себя соответствующий костюм.


В ночь накануне присяги весь лагерь только делал вид, что спит. На самом деле, лежа под одеялом в своей койке, каждый с нетерпением ждал сигнала для начала парада.


Наконец, сигнал дан; юнкера быстро вскакивали, поспешно надевали свои придуманные костюмы и быстро строились перед бараками своих рот. Конечно, выбор у юнкера невелик, не светский бал-маскарад, приходилось пользоваться тем, что под рукой остриженного почти наголо новобранца, но всё же фантазия у ребят работала. Кто-то пользовался своим штатским платьем, кто-то брал у ротного каптенармуса кивера и мундиры: короче, в строю стояли, в основном, в одних кальсонах, но в мундирах и киверах, некоторые – в шляпах или в статских фуражках, кепках и мундирах, в бескозырках задом наперед, в студенческих тужурках или пиджаках, одним словом, в самых невообразимых для военного человека диких комбинациях статского с военным, но все, без исключения – без штанов! И все с винтовками, винтовки в царское время не запирали от личного состава в оружейных комнатах за решётками и печатями. Винтовки несли на правом плече и прикладом вверх.

Из подвижных на колёсах стоек для колки чучел была сооружена погребальная колесница, которую везли десять совершенно голых юнкеров. На колеснице – чучело шпака, которое и собирались хоронить.


Впереди процессии двигался импровизированный оркестр из самых необычных инструментов в виде медных тазов, чайников и сковород, за ним волокли колесницу, окружённую голыми юнкерами с факелами в руках, дико скакавшими и кривлявшимися под звуки оркестра. Шествие двигалось через весь лагерь, а потом отправлялось на небольшой плац, к саперному городку, где и проходила сама церемония похорон, по всем правилам: с надгробными речами о необходимости забвения всего статского, и все это – под дикий визг, вой и плач присутствующих.


Затем проводился церемониальный марш, которым командовал ротный фельдфебель, а принимал парад фельдфебель роты Его Высочества, первой роты по счёту, в мундире и кивере, но без штанов, увешенный массой различных орденов и лент.


При всём при этом военная дисциплина соблюдалась: сразу после марша роты разводились по баракам, и буквально две минуты казалось, что ничто решительно не происходило, и лагерь давно спит крепким сном. Тут как из-под земли появлялся дежурный офицер, как будто в воду канувший во время церемонии, появлялись и другие офицеры. Найдя всё в порядке, они спокойно удалялись.


Только позже, много позже, юнкера узнавали, что на самом деле «похороны» издали наблюдали не только эти офицеры, но и их семьи, и, более того, на церемонию традиционно собиралась масса дачников и дачниц со всех окрестностей и любовались на представление из ближайшего к лагерю леса. В темноте ночного леса они не были заметны, юнкера же, освещённые со всех сторон горящими факелами, представляли собой довольно весёлое зрелище.


А днём была присяга, первое увольнение (отпуск, как тогда говорили), а со следующего дня юнкеров, уже полноправных военнослужащих, брали в жёсткий оборот курсовые офицеры – время было военное, и за четыре месяца этим мальчишкам надо было пройти двухгодичный курс мирного времени (из которого были исключены все невоенные предметы). Через четыре месяца новоиспечённых прапорщиков Российской императорской армии ждал фронт.

Похороны Шпака Байки, История, История России, Российская Империя, Русские, Длиннопост
Показать полностью 1

Суд Линча по-русски

swordmed

Летом 1907 года рота 42 пехотной дивизии квартировала в поселении Шостка Черниговской губернии. Время было беспокойное, и пусть революция явно была на спаде, начальство опасалось революционных выступлений.


В Шостке размещался пороховой завод, один из трёх в империи, и хотя на заводе работали, в основном, в большинстве женщины, чьи хрупкие пальчики лучше справлялись с тонкой работой, сам район, населённый в основном фабричными, требовал внимания.


Ротного весьма беспокоила перспектива принимать участие в усмирении беспорядков, ибо в этом случае при неуспехе предварительных уговоров и предупреждений рота должна была стрелять.


К счастью, обошлось. За всё лето ничего не случилось, а все попытки непонятных личностей вести агитацию в казармах успеха не имели: солдаты сами представляли начальству подкидываемые прокламации и задерживали агитаторов.


Пользуясь спокойствием в вверенном районе, ротный даже умудрился не забросить боевую подготовку, ежедневно выводя половину роты на полевые занятия в поле. Во время одного из таких занятий и обнаружили во ржи около межи труп молодого крестьянского парня, с головой, явно разбитой палочными ударами.


Оказалось, что это известный в окрестностях конокрад, и что у крестьян в обычае расправляться с конокрадами таким быстрым и упрощённым способом.


Виновного подстерегали несколько человек и избивали палками до смерти.


А главное, полиция и суд смотрели на подобные случаи сквозь пальцы, ограничиваясь составлением протокола. «Всё равно крестьяне ни за что не выдадут виновных», - объяснили полицейские удивлённому ротному.

Как сдавали квартиры в Российской Империи. Генералам

swordmed
Как сдавали квартиры в Российской Империи. Генералам Россия, История России, Русские, Длиннопост

Такое ощущение, что история прямо из нашей жизни. В сообществе по сдаче комнат-квартир в Москве постоянно такое вижу. )) Ничего не изменилось.


Как один русский мужик генерала...


Нет, не прокормил. Это вам не Салтыков-Щедрин, не литература. Это реальная Россия и реальный русский мужик, а не страдания интеллигенции по маленькому человеку.


В своё время жилищный вопрос стоял перед русскими офицерами точно так же, как и перед их наследниками, офицерами советскими. Особенно в отдалённых окраинах державы.


Город Никольск-Уссурийский в начале последнего десятилетия позапрошлого века представлял из себя огромную деревню в самом полном смысле этого слова. Оно и понятно: городом село Никольское было объявлено только в 1898 году, несмотря на то, что местные жители подавали запросы на признание их селения городом, начиная с 1881 года, но речь не об этом.


В общем, настоящих городских домов то ли в селе Никольское, то ли в городе Никольске-Уссурийском было очень мало; в основном, вдоль улиц тянулись обыкновенные деревенские избы, да и среди них более-менее обустроенные дома – чтобы с застеклёнными верандами, с крылечками, с крашеными полами и стенами с обоями али побеленными и с хорошей железной печкой - были наперечёт.


Квартирная плата в таких домах была очень высока, и всё равно они были нарасхват, и была на них очередь. Большинство же домов в городе были с маленькими оконцами, трясущимися полами и черными потолками, и в таких по недостатку жилой площади приходилось квартировать даже таким высокопоставленным чинам, как генерал-майору Топорнину, командиру Восточно-Сибирской артиллерийской бригады.


Справедливости ради, в оправдание Никольских домовладельцев, скажем, что большинство из них продолжали заниматься крестьянским хозяйством, и многие круглый год жили на зимовках, а на городские свои дома смотрели просто как на источник дарового побочного дохода. К таким относился и сдававший генералу жилплощадь домовладелец.


Однажды Топорнин решил, что не по чину целому генералу проживать в таких неподходящих условиях и занялся ремонтом своего, точнее не своего, жилья. Постелил хороший пол, оклеил стены обоями, снаружи обшил тесом. Получилось хорошо. И наказание последовало скоро.


В первый же приезд со своей дальней зимовки, увидевший нежданное улучшение своей избы хозяин спасибо не сказал, а, ничуть не смущаясь, сразу заявил генералу, что за такое хорошее помещение нельзя платить по-старому, и накинул сотню рублей сверху на квартирную плату.


Времена менялись быстро. И десяти лет не прошло, как подобные истории ушли в прошлое. Дальняя окраина империи обживалась скоро, Никольская артиллерийская бригада обустроилась отличными офицерским квартирами; построенные на хозяйственные суммы командирские дома представляли собой маленькие помещичьи усадьбы с надворными постройками, погребами и садами. Вдобавок к старым полковым домам, выстроенным собственными силами артиллеристов, началась постройка казенных артиллерийских квартир.


Расположенный у железнодорожного вокзала в собственном поселке железнодорожный батальон был обставлен ещё лучше, ибо содержался частично на кредиты Министерства Финансов и Путей Сообщения, квартировал в отличных казармах, офицеры проживали в отличных казённых домах и считались чем-то вроде местной аристократии.


Жизнь в эти годы в Никольске была очень дешёвая; город был единственным крупным центром для сбыта продуктов для всей Приханкайской котловины, усеянной обширными старожильческими деревнями, очень богатыми и обильными производством всякой снеди.


В базарный день торговая площадь Никольска была покрыта длинными рядами крестьянских телег, с которых торговали сезонными продуктами, овощами, битой птицей, маслом, творогом, сметаной, медом, свининой, различной дичью – дикие козы, кабаны, фазаны, рябчики и т. п.


Ничто в мире не бывает идеально. Весной и летом улицы города делались совершенно непроезжими. И если по деревянным тротуарам, содержавшимся достаточно исправно, ещё можно было ходить, то завязшие в грязи на улице и брошенные до наступления сухого времени телеги были для города обыденным явлением.


Так и жили.

Показать полностью

Как правильно признать свою ошибку перед лицом начальства

swordmed
Как правильно признать свою ошибку перед лицом начальства Русские, История, Российская империя, История России, Российский флот, Длиннопост

Готовя флот к войне, адмирал Эссен подобрал в свой штаб и решительно двинул по служебной лестнице целую плеяду молодых и талантливых офицеров. Большинство выпестованных им птенцов проявили себя более чем ярко в годы Первой мировой, оставив свой след в военной истории России.


Самым известным из этих выдвиженцев Николая Оттовича был, наверное, Колчак, будущий адмирал и командующий Черноморским флотом, а вот другой, тоже будущий адмирал и тоже комфлота, только Балтийского, Адриан Иванович Непенин известен, пожалуй, только любителям военно-морской истории. Хотя человек был не менее яркий и талантами одарённый. В 1914 году он занимал пост начальника Службы связи и наблюдения Балтфлота.


В ночь с 12 на 13 августа 1914 года на Балтийском море произошло событие, без преувеличения оказавшее влияние на ход всей Первой мировой войны.


Краса и гордость германского флота крейсер «Магдебург» в результате навигационной ошибки выскочил на камни острова Оденсхольм (ныне Осмуссаар), что на входе в Финский залив. Попытки сняться со скал успеха не принесли, а располагавшийся на острове русский наблюдательный пост сработал чётко – своевременно доложил в штаб флота о происшествии. Наутро к месту катастрофы подошли русские крейсера, и для немцев всё было кончено. Командира и часть экипажа взяли в плен, а крейсер обыскали от трюма до клотика, даже прислали водолазов, которые обшарили дно моря вокруг. Старались не зря: водолазы обнаружили труп унтер-офицера, оставшегося верным долгу и так и ушедшему на дно с зажатой в руках книгой сигналов.


Это была вторая, первую нашли ещё в первый день, просто на столе в радиорубке. Это был успех, по сравнению с которым потеря самого крейсера была просто сопутствующей мелочью, не стоящей большого внимания.


Теперь русские могли, и действительно всю войну читали немецкие радиосообщения в реальном режиме времени; русские штабы ориентировались в действиях немецких кораблей не хуже штабов немецких.


Более того, второй экземпляр найденной сигнальной книги отправили в Лондон, английскому адмиралтейству. Между русской и британской разведками было установлено тесное сотрудничество, в частности, шло даже негласное соревнование, чьи дешифровщики первыми вскроют новый порядок перекодирования немцев и сообщат результаты союзнику. Немцы за всю войну так и не поняли, отчего противник – что русские на востоке, что британцы на западе - предугадывает каждый их шаг.


Днем 13 августа Адриан Иванович, конечно, не мог знать в деталях, какую выдающуюся роль сыграет сегодняшняя находка, но, будучи офицером грамотным и талантливым, он, конечно, вполне представлял себе значение произошедшего. И оттого, наверное, переполненный радостью не сдержался, совершил ошибку, чуть не ставшую роковой.

Эссен лично вышел утром к месту крушения немца на крейсере «Рюрик». Увидев флагмана под адмиральским флагом, Непенин, видимо, на волне эмоций выдал в эфир открытым текстом: «На крейсере Магдебург поднял русский флаг; взял сигнальную книгу, сдались в плен командир, два офицера, 54 нижних чина. С крейсера можно снять шесть пушек. Начальник службы связи».


Можно представить себе гнев адмирала. Возможности радиоперехвата в то время были уже всем известны и – чёрт с ними, с пушками, но оповещать немцев о взятой сигнальной книге! Оповещать на той самой волне, на которой немцы ведут свои радиопереговоры. И кто это делает? Лично начальник связи! Тот, кто сам активно занимался радиоперехватом немецких сообщений.


Уже вечером Непенину был устроен заслуженный разнос. Эссен отчитывал жёстко. Непенин не оправдывался, понимал – виноват. Как вспоминал очевидец: «Адриан Иванович стоял, понурив голову, пока адмирал пыхтел, кряхтел и кипятился, и, наконец, обезоружил начальство ответом, который едва ли кто другой сумел бы найти: «Прос…рал, Ваше превосходительство!»


Эссен простил.


В сентябре 1916 году Непенин заслуженно сел в его кресло, заняв должность командующего Балтийским флотом. К сожалению, долго командовать флотом ему не пришлось. Адмирал Адриан Иванович Непенин был убит в Гельсингфорсе революционными матросами 4 марта 1917: неизвестный из толпы матросов выстрелил ему в спину. Известно, что тело адмирала убийцы воткнули в сугроб, в рот воткнули папироску.


В таком виде его разыскал лейтенант Тирбах, обмыл и устроил похороны на православном кладбище Гельсингфорса, который сейчас Хельсинки. Непенин стал, таким образом, одной из первых жертв начинавшейся Гражданской войны. О его смерти ходили разные слухи: много позже, когда пришло время увлекательных историй, нашлись и претенденты на авторство смертельного выстрела, выдвигали даже версию, что на самом деле с адмиралом под видом революционеров расправились немецкие спецслужбы, отомстив тем самым за успехи на ниве тайной войны, хотя, на наш взгляд, всё это не доказано.

Показать полностью

Внушение власти

swordmed
Внушение власти Российская империя, Россия, История, История России

На Волковском кладбище в Петербурге до революции показывали один необычный памятник. Это была выполненная из бронзы, несомнено первокласным мастером, фигура молодого и красивого офицера в форме лейб-гвардии Семёновского полка, изображённого как бы спящим. Голова его покоилась на кивере эпохи Николая I, воротник был расстёгнут, тело покрыто декоративным плащом, спадающим на пол живописными, тяжёлыми складками.


Рассказывали историю этого памятника. Офицер, будучи в карауле Зимнего дворца, прилёг отдохнуть и расстегнул крючок стоячего воротника, резавшего шею. А это в ту эпоху строжайше запрещалось. Услышал во сне какой-то шум, открыл глаза и увидел над собой стоящего Государя!


Офицер так и не встал. Умер от разрыва сердца.


Это в либеральную эпоху императора Александра III караульным офицерам разрешили после вечерней зари, то есть после 8-ми вечера, снимать мундиры и надевать пальто. Теперь подпиравший шею твёрдый с шитьём жёсткий воротник и тесно стягивающий талию пояс не мешали отдыхать. Избаловались при последних императорах господа офицеры. Так страну до революции и довели!

Показать полностью

Не сообразил

swordmed
Не сообразил Российская империя, Русские, Николай II, Офицеры, Длиннопост

9 ноября 1896 года лейб-гвардии Егерский полк отмечал столетний юбилей своей истории. Накануне в Зимнем дворце состоялась прибивка нового знамени, а вечером в полковой церкви св. Мирона отслужили панихиду по всем бывшим егерям, павшим в боях и умершим.

Прибивка знамени были старой традицией и состояла в том, что все офицеры полка должны были ударить молотком по одному из золочёных гвоздей, которым знамя крепилось к древку. А первый гвоздь вбивал шеф полка – Государь, потом Императрица и лица императорской фамилии, затем все офицеры, начиная с командира полка.


На другой день был парад в Михайловском манеже, молебен и церемония пожалования полку нового знамени. Знамя командиру полка вручал Государь; командир, принимая святыню, как было принято, становился на одно колено. Старое знамя, от которого к этому времени, как правило, оставались одни лохмотья, после этого занимало почётное место в полковой церкви, на амвоне против алтаря.


Новое знамя, сделанное по новому образцу, было великолепно: на одной стороне образ святителя Мирона, написанный масляными красками (кстати, работы своего офицера - Н. Н. Бунина), на другой – шитый золотом вензель Императора Николая II. Края знамени тоже шиты золотом, древко увенчано массивным золотым орлом, под которым подвязаны ленты – голубая андреевская, юбилейная и георгиевская – награда полку за Бородино. Само полотнище шёлковое, тёмно-зеленого цвета (цвет четвёртого полка в дивизии) и очень тяжёлое; носить его было намного труднее, чем знамена старого образца, оттого в знаменщики выбирались из очень сильных и ловких людей.


После парада полк вернулся в казармы, где солдат ждало праздничное угощение, а офицеры и все старые егеря получили приглашение на завтрак в Зимнем дворце. Завтрак проходил по заведенному порядку: тосты, музыка, крики «ура», а после в соседнем небольшом зале Государь и Государыня обходили офицеров, с некоторыми разговаривали, как того требовал этикет.


Как известно, в подобных случаях Николай II немного смущался: играл кольцом, поглаживал усы, смотрел немного в сторону, думал что спросить, из-за чего возникали паузы между вопросами. Правда, современники, близко видевшие Государя в такие минуты, отмечали, что при этом Николай II отнюдь не был рассеянным человеком; не обладая должным искусством поддерживать светскую беседу, он всё же в такие минуты, будучи очень наблюдательным, всё замечал, хотя на людях этого не показывал.


Вообще же, искусство поддерживать светскую беседу прививается монархам с раннего детства, и большим трудом, и при этом подразумевает наличие должного собеседника, обладающего подобными навыками и воспитанием. В частности, собеседник должен уметь так строить свои ответы, что они сами должны задавать венценосной особе тему для следующего вопроса. Но в этот раз Государю не повезло. Его собеседником оказался командир полка Чекмарёв. Это был достойный представитель егерей, но отличался товарищами как натура тяжеловесная, медвежья. Не удивительно - беседа не клеилась. За короткими ответами командира следовали особенно долгие паузы неловкого молчания.

Наконец, Государь спросил:


- А я слышал, что у вас сегодня вечером состоится в полковом собрании ужин со старыми егерями?


Государь, конечно, знал, что такой ужин намечался на вечер, и на него были приглашены, кроме полковых офицеров и старых егерей, всё гвардейское начальство и командиры всех других гвардейских полков.


Чекмарев не нашёл ничего лучшего, как дать так называемый унтер-офицерский ответ:


- Так точно, Ваше Императорское Величество!


Ещё, пауза и, чуть-чуть улыбнувшись, Государь сказал:


- Ну, желаю вам весело провести время, - и отошёл к группе следующих офицеров.


Как потом в полку возмущались несветскостью Чекмарёва! Упустить возможность пригласить на ужин в честь столетнего юбилея полка собственного августейшего шефа надо было суметь.


Правда, отметим, что вообще же посещения Николаем II вечерних трапез гвардейских полков, особеннно после революции 1905-1907 годов, были если не частыми, то достаточно регулярными. При этом, принимая приглашение полка, Государь высказывал пожелание, чтобы на ужине не присутствовали никакие посторонние офицеры или вышестоящее начальство. Даже офицеры Генерального штаба, прикомандированные к полку для цензового командования ротой или батальоном, на такие ужины не приглашались. Характер таких вечеров был строго семейным – Государь в стане своего полка. Недаром до сих пор противники монархии, желая укорить Николая II, ставят ему в вину, что он по сути своей был гвардейский офицер. Хотя, что в этом плохого?

Показать полностью

О мордобое

swordmed

Не знаю, как сейчас, но в моё время любой советский человек знал, что в царской армии рукоприкладство было нормой, каждый офицер считал своим долгом чуть что - солдата по физиономии.


А вот что об этом в 1916 году писал в дневнике Яков Фёдорович Кравченко. Верить ему можно, ибо в симпатиях к «проклятому режиму» Яков Фёдорович замечен не был, год служил по мобилизации рядовым, потом был направлен в школу прапорщиков, произведён в офицеры в декабре 1915, скончался после ранения в августе 1916 года.


Жена Якова Федоровича Анна Григорьевна из семьи коллежского асессора, профессиональная революционерка, член РСДРП с 1907 года (с семнадцати лет от роду), после революции на партийной советской работе, прожила долгую жизнь (скончалась в 1984 году), награждена орденами Ленина, Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени.


Понятно, что при такой жене и муж мыслил соответствующе, тем интереснее следующие его заметки.


«При обучении солдата обучающий должен быть не ближе четырёх шагов от обучаемого. Чтобы в порыве педагогического усердия не вздумал «внушать» науку кулаками.


Строго воспрещается поправлять что-либо у солдата руками.


Одному старшему унтер-офицеру попытка поправить неправильно одетый солдатом подсумок стоила унтер-офицерского звания.


Дело было на смотру, в присутствии генерала Лаского.


Тот увидел, подошёл к унтеру и сказал: «Ты при мне позволяешь себе трогать солдат, значит, если меня нет, то ты их бьёшь. Ты не достоин быть унтер-офицером». И с этими словами сорвал с него нашивки».


Согласитесь, больше похоже на современные армии европейских демократических стран эпохи расцвета толерантности, чем на Империю Зла, какой её до сих пор изображают в революционной прессе.

Показать полностью

А вы уже проверили себя в Digital Диктанте?

promo спoнсорский пост

Сегодня и завтра, в честь 25-летия Рунета, на сайте цифровойдиктант.рф все желающие могут проверить свой уровень компьютерной грамотности. А вы что подумали? Нет, правильно писать слова и расставлять запятые — это другой диктант.


Знание современных технологий — одно из ключевых требований во многих профессиях, и с каждым годом эти знания становятся все более ценными. По мере прохождения Digital Диктанта вы сможете закрыть некоторые пробелы в знаниях (ну или узнать, что у вас их нет!).


Первая часть диктанта посвящена основам компьютерной грамотности: различным устройствам и знаниям базовых программ. Вторая — работе с интернетом, социальными сетями и онлайн-приложениями. Третья — защите персональных данных.


До окончания диктанта осталось не так много времени, так что не откладывайте в долгий ящик. А как пройдете, возвращайтесь в комментарии к этому посту и делитесь результатами.

Отличная работа, все прочитано!