Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу
langovoy  
Пикабушник 10 месяцев 2 недели 5 дней
  • 82517
    рейтинг
  • 2050
    комментариев
  • 315
    новостей
  • 156
    в "горячем"
  • Поставил 50 плюсов и 0 минусов
  • Отредактировал 0 постов
  • Проголосовал за 0 редактирований
  • более 1000 подписчиков

Про инновации.

Так, всё, сегодня будем делать ингаляцию, ставить горчичники и банки.(с) Мама.


У меня простуда или грипп. Мне и так херово. Нет... лечение всегда невкусное. Все лекарства горькие. Тяжело в учёбе, легко в бою - искромётно сыпала метафорами мама.

У меня и так температура повышенная. Нет, картошка в мундирах уже сварена, самое большое полотенце подготовлено, чтоб не дай бог, нигде не сифонило.


Стулка уютно расположилась у кровати, а значит "гестапо" уже на подходе. Мама с видом Христа Спасителя входит быстрым шагом в комнату, боясь растерять драгоценный пар. Я поднимаю тяжёлую голову с подушки, а вместе с ней и страдальческое лицо. Но, помощь уже подоспела и я и без того потный, наклоняю голову над кастрюлей. Пар у картошки не вечный, поэтому мама накрывает мою чугунную голову вафельным полотенцем так, чтобы весь пар попал внутрь меня и плевать если задохнусь. Главное - без соплей на тот свет. Некогда детское, местами ещё розовое личико, становится похоже на хорошо запечённое яблоко, к поту собственному добавился картофельный, со свисающими крахмальными каплями, а это значит - процесс выздоровления уже начался. Мама отпускает руки и я, снимая с головы полотенце, глубоко вдыхаю воздух.


Но, простуда так просто не отпустит и успех нужно закрепить. Именно по этой причине я креплюсь и ложусь на спину. Горчичники за 15 лет в шкафу настоялись, но мама подбавляет туда чёрного перцу щедро, так мол, бабушка делала, чтоб проняло, наверняка. Сначала неприятно оттого что мокро. Но через минутку, когда капли стекли с груди, вполне себе ничего. Горчицу для этой приспособы брали не дижонскую, поэтому прихода долго ждать не приходится. На щуплой груди пылает костёр и организм выделят слёзы для тушения локального возгорания. Мама, видя как мне херово, приговаривает - вот, хорошо, я аж чувствую как бациллы дохнут. При этом маму совершенно не интересовало, дохну ли я. Нечего в преисподней делать с кашлем. Когда начинает стрелять в ушах и покалывать в районе лопаток, действие достигло своего апогея. Для уверенности мама хлопает меня по груди, как бы проверяя, не осталось ли чего полезного в горчичниках? Если я ору негромко, значит основная часть горчицы достигла адресата.


И вот, когда рожа уже помятая и грудь спалена до красна, в комнате запахло спиртом и палёной ватой, а это значит, что бациллам будет нанесён сокрушительный удар со спины. С моей. Мама с очень творческим лицом засовывает факел в банку и эта единственная возможность увидеть процесс. Когда первая банка займёт свою место на моей спине и втянет в себя несколько сантиметров кожи, вертеть головой будет больно, а дышать противопоказано, в принципе, ибо банка может отскочить и всё по новой. А картошки дома - завались. Я уже молчу про свежие горчичники. И вот банки заняли своё привычно место на спине и ты гордой птицей, выгнутый как лист жести, ждёшь когда они начнут отскакивать. А там ещё чешется в банках так, что слёзы начинают капать внутрь головы.


А психологически позитивный момент важен и мама начинает шутить, мол давай поставим банку на попу. И ты сквозь кашель, слёзы, сопли, помятое лицо, горящую грудь и зуд на спине, начинаешь смеяться как дед, который курит последние 70 лет. А это знак, что инновационные методы все уже опробованы и можно засунуть мне в рот таблетку, которую я рефлекторно разгрызу и будет так противно, что все процедуры покажутся мелкой шалостью.


Иногда мне кажется, что вирусы из меня уходили чисто из сочувствия и сопереживания.


P.S. Хорошо что мамы нет на фейсбуке. Если б она это прочла, отказалась бы от меня в письменном виде.

Про инновации. Простуда, Лечение, Муки, Детство, Длиннопост
Показать полностью 1
  •  
  • 111
  •  

Палатка.

Как-то на "Лиго". Он же "Иванов день", "Ивана Купала", "Яану пяэв" в общем, каждое 23-24 июня.


В Латвии, в эти дни принято пить пиво, прыгать через костёр и искать цветы папоротника. Так как папоротник не цветёт вообще, значительная часть людей в нашей стране рождаются через 9 месяцев после этого знаменательного события.


Прибыли мы в чудо кемпинг, а там, понятное дело, ворота закрыты. Нет, не потому, что выходной день, просто машины ставить было некуда. А я человек старой закалки, поэтому, если что-то организовываю не я, то беру с собой на всякий случай палатку. Не стал исключением и этот день. А так как я ещё и человек доброты необыкновенной, я взял десятиместную.


Не заладилось с самого начала. Но, пиво разливанное, медленно, но уверенно делало своё дело, и от настроения траурного мы перешли к просто печальному. Праздник предполагает веселье всю ночь, а дров на заправке мы взяли на час максимум. А у нас там всяческие сосиски, хлеба, и прочая костровая романтика под кетчуп. Так как мы находились и в без того элитном участке кемпинга настроение было так себе, а тут ещё дрова кончились.


А публика то у нас сплошь интеллигентная, а как выпьет так устанешь на комплименты отвечать. Человек 300 примерно было в кемпинге и сплошные аристократы. По этой причине, случайно, в дом хозяина приехал отметить этот чудесный праздник экипаж муниципальной полиции. В трепетном порыве вселенского человеколюбия, я поинтересовался у хозяина, где дрова. Он тут же сконфузился, мол, силь ву пле, мон синьёр, дрова находятся в ветхом строении типа "сарай" за околицей. Я сразу же пал в глубокий книксен и в этой же позе проследовал по указанному адресу. Проходя мимо хозяина с охапкой дров, я трижды кланялся, теряя при этом как дрова, так и всяческое достоинство. Не много ли я себе позволил топлива древесного, учтиво поинтересовался я. Нет, нет, что вы долларов на 20 не больше, резюмировал он и пригласил на поклон экипаж муниципалов.


Пока я шёл к нам за фешенебельный овраг, успел прикинуть, что костерок на ночь, нам обойдётся сотни в четыре, отчего на душе становилось и тепло и радостно. Когда я сообщил эту новость своим компаньонам, раздались бурные аплодисменты и в сторону домика хозяина летели "Бис", "Браво". Очень интеллигентные орали "шарман" нарочито грассируя.


Когда у меня плохое настроение, я очень быстро накидываюсь и засыпаю. Как я накидывался помню. Как засыпал... увы. Уже с утра, я узнал, что мои товарищи имели несколько душещипательных бесед с полицейскими, и выигравшие были с обеих сторон.


Но больше всего мне запомнилось как я умер. Жуткое похмелье и природная впечатлительность, сделали своё дело и я таки открыл глаза. Было так плохо, что глаза открылись со звуком. Всё вокруг было белое и я решил, что попал таки в рай, по ошибке. Головой шевелить было больно, но пришлось. И очень зря. В раю со мной было ещё человек 15 и я всех их где-то видел. В отличии от остальных, я лежал ногами вверх, что увеличивало и без того немаленькое давление. Как мы ставили мою палатку я тоже не помню, но она была белая, парусиновая, и огромная, что означало, что я жив, но в аду. Дальше кадр из фильма "Зловещие мертвецы". Оказалось, что палатку поставили на пригорке. А так как я пошёл спать первый, видимо, я лёг с краешку. Ночью шёл дождь.


Как я поднимал голову надо было снимать на камеру. Голова моя почти по уши лежала в воде, а ноги там наверху, где спали остальные. Я приподнялся на локтях и с моей головы потекла вода. Лицо полностью соответствовало эпизоду и единственный человек, кто видел этот кошмар, тут же выбежал из палатки. Я встал на карачки и пополз к выходу. Кожу от воды съёжило и вода продолжала капать. Я поднял лицо и сделал это зря. Людям и без того было плохо.


Пива не было ни капли, как и воды. Это был первый и последний раз в жизни, когда я пил из озера. Нет, там не было стаканчика на берегу и я так, губами с колен. Как олени в беловежской пуще.


Единственный счастливый момент в этой истории, был кем-то запечатлён. Я точно помню, что мы орали песню "Малина" Иванушек интернэшнл.

Палатка. Море, Ирландия, 1992, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
  •  
  • 25
  •  

Один день.

Помню, стояли у берегов Ирландии на рейде. По-моему, городок назывался Кэстлтаунбере (Castletownbere). Всё было как обычно, на первый взгляд. В Атлантике штормило и весь британский флот вернулся в порты. А это значило, что у нас были примерно сутки свободного времени. Рейс уже подходил к концу и кэп разрешил поехать в Корк. Но в машинном отделении и в рубке, вахты никто не отменял, поэтому в город поехали только матросы. Боцман спустил шлюпку на воду и мы медленно пошли в сторону берега.


Шлюпка наша напоминала бутылку. Так как было достаточно ветрено, створчатые двери были закрыты и внутри почти ничего не было видно. Единственным источником света было окошко старпома, который и управлял нашей лодкой. Идти до берега было минут 40, а морской юмор никто не отменял. Голова старшего помощника была наверху, а вот ноги у нас в салоне, если это так можно назвать. Я не знаю кто это сделал, но было очень смешно. Мы плавно подошли к причалу и коснулись резиновых фендеров. Фендер - эта такая резиновая сосиска с воздухом внутри. Служила она отбойником. И лодки целы в итоге и причал не побит. Они довольно противно скрипят когда лодка плотно прижата, поэтому все старались побыстрее покинуть оранжевую посудину. Последним, как и полагается, покинуть шлюпку должен был штурман. Вместо обычного объявления времени сбора, он вдруг выглянул из своего окошка и спросил: - Какая сука привязала мои шнурки?!


Хохот стоял на весь причал. Дело в том, что сам он их развязать не мог, так как горловина была узкая и надо было хотя бы одну ногу опустить на палубу. Но привязаны были обе. Кто-то из матросов сжалился и полез отвязывать второго по важности человека на судне. Я буквально вскользь заметил, что швартовый конец оставили непривычно длинный. С другой стороны, какая разница. Была бы лодка привязана.


Мы уселись в автобус и поехали, как тогда говорили, "затариваться". Я уселся на переднее сидение и проклял всё на свете. Они же едут не в ту сторону. Я отмахивался от кустов и деревьев, которые бились в окна с неправильной стороны на узких улочках и рефлекторно жал на воображаемую педаль тормоза, когда нам в лоб неслась машина. Всё у них не как у нормальных людей, сетовал я.


Прибыли и разбрелись кто куда. Как человеку советскому, мне сразу запомнился разврат. Среди нормальных людей я тут же заметил сильно пьющего человека, который размахивал бутылкой вина и что-то пел сиплым голосом. Так же не обошла меня стороной повидавшая на своём веку проститутка с неполным набором зубов. Как минимум два человека загнивали, а значит в программе "Время" не врали.


Я был товарищем предприимчивым и предварительно позвонил домой. Выяснилось, что мелкие долларовые банкноты у нас в обменниках стоят дороже. Фунты были очень красивые, но их пришлось менять на много мелких долларов, по этой причине. Я выдал свой секрет старому матросу (трепло) и он попёрся в банк со мной.


Так как в море он ходил много лет, то покупки уже делал на автомате. Знал где у маклаков дешёвые джинсы, какие-то платья и кофточки, непременные гигиенические тампоны жене, и целую сумку ярких игрушек детям. У него дома их целый полк. Три пацана и маленькая дочка.


Материл меня на чём свет стоит за мои "Вранглеры" за 45 фунтов, мол с ума сошёл, за эти деньги можно купить 5 обычных.


С английским у меня было так себе, но я справился при помощи пальцев и богатой мимики. Мне выдали несколько пачек по одному доллару, чему работники банка были одновременно и удивлены и рады, ибо они никому там не были нужны. Все деньги у них стоили одинаково. За мной к кассе подошёл коллега и я тем же методом попросил обменять оставшиеся купюры и ему. С пачками денег в карманах мы чувствовали себя состоятельными людьми и много шутили по этому поводу.


В оговоренное время мы собрались на автостанции и уселись в обратный автобус. На этот раз сели на задние сидения и мой коллега вспомнил о прихваченной бутылочке местного Гиннесса. Он как-то резко ко мне обернулся и зловещим шёпотом произнёс - "сумки оставил".


Дорога назад была очень тяжёлой. Он работал четыре месяца в этом чёртовом трюме, в бесконечную качку и всё коту под хвост. Плюс, жена ни за что не поверит, что он вот так взял и оставил сумки с покупками в банке. Но, судно никого ждать не будет. На месте нужно было быть в заранее согласованное время. Мы возвращались обратно в бухту в абсолютной тишине.


За нами пришла шлюпка, всё с тем же старпомом и ждала нас там же, правда сильно ниже. В это было невозможно поверить, но вода отступила примерно на 3 метра. Не в длину, а в высоту. По опустевшему берегу к воде торопливо, бочком лезли ракообразные, которые не успели за отливом. Скорее всего я бы не придал этому явлению такого значения, если бы не шлюпка с другого парохода.


Тут то я и вспомнил про необычно длинный конец оставленный старпомом при швартовке. Ребята с соседнего судна этой мелочи не учли и их шлюпка висела носом вниз, даже не касаясь воды. Так-то ничего страшного, но часика четыре им пришлось подождать, пока вода вернётся.


Не всё учли и мы. Причина по которой у нас была возможность съездить в город, накрыла нас на пути к судну. А шторм в океане это не в ванной пузырики пускать. Нас не просто качало, нас перебрасывало с волны на волну. И это было полбеды. Нам нужно было не просто подойти к судну, но и подняться на него. Нас так било о борт, что было непонятно выдержит ли 30-летняя шлюпка. Несколько человек укачало в хлам и с них толку не было никакого. С меня толку не было ибо я и в хорошую погоду никогда не крепил шлюпку к приёмным гакам.


Валдис один из самых опытных матросов сумел прицепить нос шлюпки, а корму поймать не удалось. Теперь нас начало ещё и неуправляемо швырять из стороны в сторону и бить о волну не зафиксированной стороной. Всё тот же Валдис рванул на корму по телам сослуживцев. Каким-то чудом он закрепил и корму и нас с горем пополам подняли. Как выяснилось уже на борту, старому морскому волку крюком оторвало палец. Он даже не всхлипнул и продолжил крепить лодку. Заорал уже наверху.


Команда у нас была далека от идеала, но в такой ситуации мужики поступили как настоящие мужики. Любой мог оказаться в такой ситуации с сумками. Кто-то отдал свои джинсы, кто-то куклу для мелкой, кто-то что-то отдал купленное для своей жены, кто-то какие-то деньги. С миру по нитке укомплектовали бедолагу. Палец Валдису вернуть не было никакой возможности, но он шутил на эту тему типичными морскими шуточками, требуя достойную замену. Это был один день из жизни на нашем судне. В общей сложности их у меня было более тысячи.

Один день. Море, Ирландия, 1992, Длиннопост
Один день. Море, Ирландия, 1992, Длиннопост
Показать полностью 2
  •  
  • 162
  •  

Лыжи в моей жизни присутствовали несколько раз...

Два раза, как частная собственность, ну и в школе. Зимы тогда были - не то что сейчас. С ноября по март всё стояло колом.


Так как мы жили на самой границе, у нас в городе были все возможные военные части. Прямо рядом с нами была танковая часть. Как-то сейчас даже странно было бы увидеть танк. А тогда не просто увидеть можно было, мы убегали с уроков во время учений, чтобы посмотреть как они носятся по песочным холмам меж сосен и стреляют холостыми. Если повезло залечь в засаде именно там где будет выстрел - пару часиков потом нифига не слышишь. В том же самом лесу мы бегали на лыжах. На солдатских. Наша родная часть снабдила школу лыжами и на уроке физкультуры, мы скользили по лыжне длинной ровно в километр. Удовольствие было сомнительное, ибо почти никто не любил бегать, вообще, да и сидеть потом в классе взмыленному с мокрыми ногами, было неприятно. Но мне нравилось. Лыжи, правда были тяжеленные.


И вот, как-то, после очередного чемпионата мира по телевизору, я выдвинул маме требования - повысить снегопроходимость нашей семьи, путём приобретения лыж. Мне, естественно, не нужны были какие попало, я хотел такие же как у Прокуророва. Неожиданно в маме проснулось меценатство, одновременно с благотворительностью и из магазина "Турист" я вышел с комплектом лыж, креплений, палок и специальных восковых смазок. Без смазок я отказывался от всего, ибо - как можно гонять на сухую - возмущался я. Не с первого раза, но мы вписались в автобус и по дороге я уже прикидывал как приладить крепления и куда.


Я всегда с какой-то завистью смотрел на семейные походы на лыжах. Папаша, как паровоз прокладывал лыжню. Маман, вся обмотанная с ног до головы свитерами и шарфами, всё ради срочного похудения и сзади дети, смешно спотыкаясь и падая. Но, в нашей семье лыжню прокладывать было некому, а мама на роль паровоза у меня категорически не подходила при её то 45 килограммах веса.


Какая-никакая, но у нас была гора. Метров 15, наверное. Называлась она "Узгора". Не бог весть какая, но всё таки. Переться туда с санками было лень, а вот поднос из столовки можно было прихватить по дороге и на нём скатываться с горки было даже интереснее. Я всегда возвращал поднос, что никак не отменяло недовольство посудомойки. Но, мне уже было 14 - какие санки?! Не солидно.


Так вот, в коридоре стоял ящик для обуви и в нём была коробка с инструментом. Я развернул инструкцию и начал изучать "Как установить крепления". В общем, в этот день покататься на лыжах мне не удалось, что-то у меня там не складывалось. Но, я настырный, не люблю останавливаться на полпути и на следующий день, неожиданно вышедший из запоя сосед дядя Коля, морщил лоб как от похмелья, так и от мудрёности схемы. Общими усилиями, а это мной, соседом и матом, мы прикрутили крепления. Дальше было очень интересно, так как в комплекте были разноцветные бруски смазок и я не намерен был идти на лыжах с неподобающими ходо-техническими характеристиками. В газете был найден прогноз погоды с процентом влажности воздуха и давлением куда-то там ртутного столба. Температуру мне подсказал градусник за окном. Я сопоставил все параметры и намазал лыжи нужной смазкой. В принципе, к чемпионату мира я был готов полностью. Но мне же надо было кого-то побеждать, а значит, мне нужен был слабый соперник. А Гришка подходил на эту роль как никто. Ну мы же друзья. Я то знаю. Лыжи у него были те самые солдатские и шансов у него не было никаких.


Мы созвонились, договорились о времени и месте. Я пулей долетел до его дома. Крепления впились в пятку так, что сильно хотелось плакать, но главное в этом виде спорта - чтоб лыжи не спадали и я это обеспечил. Он не проявил никакого интереса к моим лыжам, воткнул ноги в свои и мы пошли. Что-то на физ-ре он не был таким прытким, ворчал про себя я и с трудом держал его темп. Как это бывает у не очень хороших танцоров, пока мы шли к горе, я проклинал не ту смазку, газету с неправильной погодой, переменчивый климат и ртутный столб, хоть и не представлял себе что это.

Гриня пришёл к горе бодреньким, я же был взмыленным, но наигранно улыбался, делая вид, что устал за ним так медленно плестись.


Мы походили по проложенным лесным трассам пару часиков и когда у меня силы иссякли,я предложил другу заняться горнолыжным спортом уже. Гора была отшлифована детьми до блеска и с двух самых высоких точек пролегали колеи для любителей скоростного спуска. Один спуск был для начинающих, второй был с трамплином. Так как Гришка пристроился к спуску без экстрима, мне ничего не оставалось, как встать в летящую позу у горы с трамплином. На счёт три, мы рванули вниз. Уступать в этом виде многоборья я был совершенно не намерен и активно помогал себе палками. Активность выбросила меня с лыжни и я пронёсся мимо трамплина. А лес же кругом. Ничего удивительного в том, что там встречаются деревья.


Плакал, помню, когда шёл домой. Лыжа ровно по самое крепление сломалась. Я прикидывал, мол, будет ли держать изолента, но понимал что я себя обманываю.


Видя крушение спортивных амбиций и надежд сына, а точнее слыша их, мама приняла эпохальное решение - купить ещё одни. Я нёс их домой с такой осторожностью, чтоб не дай бог. Неосторожно павшие на поверхность снежинки мгновенно удалялись. Снова дядя Коля, демонтаж и установка креплений на новые лыжи, газета, смазки, ртутный столб.


Я нёсся в этот раз к горе так, что Гришка пришёл только минут через пять. От меня в разные стороны летел снег, как от снегоуборочной машины. А я же настырный. Меня угнетал, так и не покорившийся мне трамплин.


Врут, когда говорят в что снаряд, мол, в одну и ту же воронку не падает. Я гулял с полутора лыжами в руках до темноты, боясь сообщить маме, что от очередных 17 рублей, осталась максимум десятка. Да, можно было из, оставшихся целыми, двух лыж сделать комплект, но, я как-то осознал что больших достижений в лыжном спорте мне не видать и больше никогда в жизни не вставал на лыжи.


Как и у каждого уважающего себя человека, у меня на балконе до сих пор стоит одна из них, как напоминание о том, что в жизни надо ставить перед собой реальные цели и никогда не полагаться на прогноз погоды.

Лыжи в моей жизни присутствовали несколько раз... Зима, Спорт, Лыжня, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
  •  
  • 52
  •  

Этот Новый Год был особым.

Когда тебе пять, ты всё ещё искренне веришь в чудеса, но уже с хитрым прищуром улавливаешь какие-то несостыковочки во взрослой жизни. Именно тогда, на утреннике в садике, я увидел подозрительно знакомые женские туфли у Деда Мороза и стих рассказывал, пристально всматриваясь в промежуток между ватными бровями и бородой из мочалки. Поэзией, конечно, осчастливил всех - на кону стоял подарок с "Мишкой на севере" и мандарином - но явка провалилась и Ирина Борисовна была рассекречена. Врать она никогда не умела, да и это хорошо для воспитателя детского сада, но когда я у неё поинтересовался, почему Дед Мороз на утреннике был в ейных туфлях, она засмущалась, что-то там пробормотала... В общем, спалилась с потрохами.


Именно в тот год, на мою маму неожиданно, думаю и для неё, напал творческий порыв и квартира была украшена как никогда до, да и после. Крохотная однокомнатная квартира, была похожа на сказочный терем. Ёлка была богатая. Такая крепенькая, с густыми лапастыми ветками и толстой уверенной ножкой. Знаете, как у боровика ножка такая коренастая. На ёлке висели старенькие игрушки и некоторые из них были мамины ровесники. Ещё из Владивостока. Я помню их на ощупь. Они были шершавые такие, с налипшей белой крошкой. Но главной игрушкой была огромная сосулька, которая надевалась на остриё ёлки. Она была похожа на космический корабль и хоть и тускло, но переливалась блёклым перламутром. Мне даже кажется у них был какой-то особый запах, у этих игрушек. От них веяло какой-то неизвестностью, чем-то таким, чего уже никогда не будет. Справедливости ради, надо сказать, что мама не разрешала мне доставать эти игрушки, чтоб не гахнул. Она не знает, естественно, но они были мной проинспектированы и изучены до мельчайших подробностей. А сейчас они были на своём законном месте и создавали в комнате ту самую атмосферу, когда дышишь и в груди всё сжимается от восторга и предвкушения праздника.


Морозы тогда стояли трескучие. Окна были в этих причудливых узорах из серебристых завитушек. На подоконнике лежали кусочки ваты, что и придавало тепла в доме, и дополняло зимнюю сказочную композицию. Со шкафа свисала пышная сосновая ветка с огромными шишками.


Музыканты у нас в семье все, кроме меня, а вот художника ни одного. Но в маму, совершенно временно, вселился художник декоратор, и двери в комнату и на кухню были раскрашены моей гуашью. Не абы что, а вполне себе ёлочка и снеговик. Я, помню, ходил по комнате как по музею и поражался неожиданным преобразованиям. Под ёлкой стоял Дед Мороз, но что-то с пустыми руками, на что я не просто обратил внимание, а тщательно проверил.


Нахождение дома чего-нибудь, хотя бы с минимальным содержанием сахара, мной распознавалось на телепатическом уровне и я безошибочно, с первого раза, находил тщательно прятаемое. Я сразу просканировал холодильник и там во глубине, за банкой сметаны, синела заветная банка сгущёнки. А в шкафу, за сопкой простыней, лежал полиэтиленовый пакет с конфетами "Коровка".


Вообще, с диатезом мы были знакомы не понаслышке. Больше скажу - мы с ним дружили. Я, наверное, ни с кем в жизни так не дружил как с этим чудесным недугом. Но, тогда, оно того стоило. Незаметно стырить ложечку сгущёнки из закрытой банки не было никакой возможности, я проверял, а вот умыкнуть конфетку из пакетика - это да. Оно же, когда уже на столе, неинтересно. А вот встать на стул, тихонечко, без скрипа, открыть дверь шкафа, залезть туда с головой и в темноте нащупать там пакетик - это ж целое приключение, пусть и с печально предсказуемыми последствиями.


Из кухни доносилась целая палитра звуков и запахов, от зелёного горошка, тёртой свеклы, и селёдки, до такого тягучего, густого воздуха от пирогов и периодического скрипа двери духовки. В плане присутствия в доме праздника, предвкушения, осязания чуда, тот Новый год останется в моей памяти навсегда. Но самое главное было впереди.


Как и положено, ещё до всяких курантов, мы обожрались и меня начало нещадно морить. И это я ещё тогда не пил. Как это обычно бывает у детей, я, видимо, прилёг. Процесс раздевания меня и укладывания в кровать не сохранился в моей памяти даже в усечённой форме, ибо в этот момент я спал. Проснулся я, всё ещё плотно поевшим, с этим нелепо выпирающим детским животом. Но это было не единственным неудобством. Подушка лежала как-то неестественно, чего уж говорить о моей голове. Я рефлекторно засунул руку под подушку, а там была коробка. Я абсолютно точно помню те свои эмоции, но передать словами их, наверное, невозможно. Это был какой-то неописуемый восторг, с опасной близостью выделения слёз и улыбкой до ушей. Это когда пытаешься что-то сказать, а не получается, потому что всё свободное место занято эмоциями. Это был трактор на резиновых гусеницах на дистанционном управлении. Я сидел на кровати с открытым ртом и поочерёдно переводил взгляд с коробки на трактор, потом на маму, потом на ёлку и на Деда Мороза. Я тогда, помню подумал, наверное, всё таки настоящий Дед Мороз приходил, а я всё проспал.


Переизбыток эмоций для русского человека, пусть даже маленького, всегда оборачивается пением. Что и увековечил мой брат на этой фотографии.

"Из полей, доносится печаль" - как щас помню.

Этот Новый Год был особым. Сказка, Быль, Намек, Длиннопост, Новый Год
Показать полностью 1
  •  
  • 417
  •  

Когда уже 40 лет мечтаешь побыть королём, а твоя мамаша всё никак не помрёт.

Когда уже 40 лет мечтаешь побыть королём, а твоя мамаша всё никак не помрёт.
  •  
  • 2575
  •  

Лёгкий ужин в непринуждённой обстановке.

Давно не было слюноотделительной странички, и это не значит что я тут не ем. Не надо так радоваться. Я тут у этих извращенцев, кто делает фрикасе из ресничек кузнечика в шафрановых пельменях, подслушал, что мясо хорошо мариновать в киви. Фома неверующий, по-сравнению со мной -православный активист, но это чёртово любопытство... Так-то, кислоты в нём, очевидно, что в достатке и я полгода назад решил попробовать. Маринанул корейку. Она из всех мяс, самая привередливая. Ненадолго, на пару часиков, буквально. Под гнётом.


И я должен признать... Коленочки утренней канарейки - не моё, а вот киви, как маринатор, я взял на вооружение.


И вот сегодня у меня случился острый приступ кулинарии головного мозга и я начал ваять. Сразу нарезал три кивины почти в пыль, ибо надо чтоб весь сок пошёл в дело. Нарезал килограмм куриной груди по 2,5 см параллелепипедиками. Уложил в глубокую миску всё это дело и щедро окропил святой кивиной. Ну соли столовая ложка, перца не жадно так, чёрного, укропа и базилика чтоб чувствовалось, а не эти вот хилые наброски акварэлью. Накрыл тарелкой и спрятал. Курица не свинина, ей долго не надо. Почистил картохи, нарезал шампиков, достал из холодильника сливки. Надо чтобы были комнатной температуры, а то перепады всю маринацию сведут в гроб. Я человек высокохудожественной морали, поэтому куру жарил в два подхода, чтоб и корочка была, но и чтобы все куски прожарились равномерно. А то вот это знаменитое, кусочек подошвы и для баланса куриная жвачка - не мой вариант. По две минуты с каждой стороны, буквально и вон из сковороды. На второй сковороде вялой блёклостью доходят шампиньоны. Они должны усесться в два раза, не больше, ибо им ещё тушиться с курицей. А от высушенных грибов не останется вкуса, а он при тушке и нужен и важен, как акцент.


Картоха, тем временем, сварилась до нужной пюрешной кондиции. Я молоко не пью, но у меня есть сосед, поэтому сегодня пюре. Из морозилки, ради такого случая, было торжественно достано сливочное масло, а пюре без масла - это мятая картошка. Ах да, когда я варю картошку, для придания ей заветной жёлтости, всегда добавляю щепотку куркумы. Но совсем чуток, чтобы не доминировала. Ага, ну и масла туда в картофан граммов 50-70 смело жахнуть. Во время готовки, все эти диетические осторожности - лютые враги. Не надо стесняться. В свою же харю всё это будете затачивать. И 50 граммов (миллилитров для буквонациков) соседского молока туда. Пюре таки блюдо не для ленивых. Взбить его надо как положено, а это, блин, и не просто и долго. Так-то я по лени на лидирующих позициях на нашей планете, но на кухне я нудный и на мне пахать можно. Пюре должно дышать, должно быть лёгким и воздушным. И не в коем случае не накрывать его в кастрюле, а то сконденсируется вода, стечёт и получится месиво.


Кура и грибы уже в томном ожидании, а значит пришла сливочная пора. Загружаем курицу с грибами в глубокую сковороду и заливаем сливками в объёме 250 мл. На ультра-медленный огонь, накрыть крышкой и не кантовать полчасика.


Да, несколько человек грозили мне страшной казнью за выливание сливок, но после томления они становятся коричневыми, к тому же они забирают на себя горчинку от грибов, посему лёгким движением руки - в раковину, как отработанное топливо.


У Дижонской горчицы, таки, есть один плюс, хоть она и никакая. На её основе можно сделать соус. Если его сделать на нашей, то ночью от рези в глазах можно будет наволочку порвать в лохмотья. Вот этой их детской горчицы три столовые ложки, две ложки сметаны, совсем чуток соли, осторожно красного перца и мелкопорубленного укропа. Мало что укроп этими своими ворсинками сделает красиво, так ещё и добавит соусу пряности.


Зелень я люблю свежую, в смысле термо не обработанную, посему беру набор всяких капусточек и салатиков. В этом плане голландцы молодцы, выбор зелени у них богатый.


Тарелочку побольше и двигаем к столу. Для тех, кто хочет узнать что же получилось в итоге и написана эта инструкция. Приятных сновидений мои хорошие.

Лёгкий ужин в непринуждённой обстановке. Понедельник, Вечер, Кухня, Ужин, Длиннопост
Лёгкий ужин в непринуждённой обстановке. Понедельник, Вечер, Кухня, Ужин, Длиннопост
Показать полностью 2
  •  
  • 69
  •  

И даже пауки тут не такие.

Праздники только усиливают впечатления. Разница то, по сути, всего ничего. Каких-то полторы тысячи километров. Но как же тут всё по другому.


Я тут заново испытал это чувство предновогоднее, детское. Ну когда ты уже несёшь подарок домой. А он хрустит, там эти заветные конфеты. Сверху мандаринка. И волнение такое трепетное трепетное, что аж пульс телом ощущается.


Как ни странно, меня этим детским набором чувств накрыло здесь.

Наверное, всему виной вся обстановка тут.

Она очень праздничная. Если и в обычный день тут угрюмых не сыскать, то сейчас и подавно. Но главным фактором, вишенкой на торте стала парочка стариков.


Вообще, о стариках. Всё остальное ещё куда ни шло, но старики тут точно не такие. Они не старики вовсе. Они тут выглядят лучше других. Они проделали долгий путь длинною в жизнь и теперь на пенсии. Молодёжь в школах и институтах, люди среднего возраста на работе, а эти то уже всё. Не сутулые они, не сгорбленные, как у нас.

Треть посетителей фитнес центров и спортивных залов именно они. Осанистые, спокойные, лощёные, умиротворённые. Никаких бигуди и тонн

косметики. Никаких самовязанных свитеров и оренбургских платков. Они тут натуральные. Да седые, да в морщинах, но не старые они. Не побитые жизнью и не в ожидании пенсии. У них всё уже есть для того чтобы достойно дожить свой век.


Так вот, стоял в супермаркете в очереди. А стоять просто - не интересно, я давай наблюдать. И вот мне попались они. Пришли в магазин медленно, под ручку. Он статный, под два метра. Ухоженный. Весь наглаженный до стрелок.


(Кстати, вы знали, что голландцы самые высокие в мире?)


Она уверенно держит его за руку. Копна седых волос аккуратно уложена и сзади подхвачена шпилькой. В чёрном пальто с еле заметной брошью на вороте.

Зашли.

Корзинку не взяли. Поэтому я на них и заострил внимание. Не за продуктами пришли, видать.

А там же подарочный отдел. Всё блестит, шелестит, манит и дурманит.

Подошли, и одновременно выдохнули. Она отпустила руку ненаглядного, сняла перчатку и начала ленточки на подарочной коробке поправлять.

Я никогда не понимал этих женских штучек. Ты ж через 20 минут дома порвёшь эти ленточки.

Нет. Поправила, чтоб было красивенько. Всё подровняла, руку одёрнула, чуть наклонилась назад, застыла.


Это был, видимо, тайный сигнал.


Он взял одну коробку, она другую и они медленно пошли к кассе. Вид у них был как у влюблённых подростков. Столько простоты, наивности и умиления во взгляде, что я аж растрогался. Они встали в очередь. Она стояла с лёгкой романтической улыбкой, прислонившись головой к плечу любимого, и смотрела куда-то в даль. Он оттуда сверху наклонился и поцеловал её седые пряди.


Вокруг шум, суета, дети носятся, а у них мир застыл на мгновенье. Они выглядели абсолютно счастливыми. Наверное, ради таких моментов и стоит жить.


Это я уже потом присмотрелся к коробкам и увидел, что там бытовые кухонные приборы. Ну, женщины всегда остаются женщинами и оба подарка предназначались ей, однозначно, но сказочности моменту это не поубавило.


Он уложил подарки на заднее сидение машины, галантно раскрыл дверь, усадил жену, и они медленно поскользили встречать Рождество.


Я хотел о них рассказать сразу, но как-то не сложилось. А сегодня в благодатную почву моих наблюдений добавил сказки маленький негритёнок, и я решил рассказать обо всём за один раз.

Ну лет 5 ему от силы. Я не знаю чем его поливает мамаша, но дреды у него были в половину его роста. Они, вообще, все похожи на реперов, или реперы на них.

В общем, зашёл он в магазин уверенной размашистой походкой и по всему было видно, что план им был разработан давно.

Тут в Голландии декабрь - месяц накладный для родителей, ибо пятого декабря сюда местный Санта приезжает, потом общемировой 24-го числа, ну и новый год никто не отменял.


Предыдущие подарки уже были явно благополучно забыты и этот целенаправленно шёл в отдел детских подарков. Он быстро добрался до цели, развернулся, сплёл руки на груди и сделал недовольный вид, мол, мама где ты там копаешься, я уже давно на месте.


Мама подошла с тележкой с продуктами и тут началось. Она ему взглядом, мол, ну, выбирай. А там коробок гора. И понятно, что он готов забрать все, но купят только один. Ох уж эти выборы. Он мелко сучил ножками и потирал ладошки от большого желания не прогадать. Поступил логично - выбрал самую большую коробку.


Я тоже так всегда делаю. Плевать что там, главное много.


Он вытащил большую коробку из горы и его аж качнуло в сторону. Мама попыталась ему помочь, но тот ни в какую, мол, я сам. Над ним потешались все в магазине. Коробка кряхтела, но уверенно двигалась в сторону кассы.


Дойдя, он положил коробку на пол, деловито откинул волосы назад и театрально смахнул пот со лба. Всё время, пока двигалась очередь он не спускал глаз с коробки и бережно подтаскивал её ближе. Как же много всего было в его глазах. И радость оттого что план сработал. И гордость за себя, что не посрамил мужскую честь и донёс коробку до кассы сам. Ну и, конечно, это предвкушение. У него глаза аж искрились от переизбытка чувств.


Коробку надо было водрузить на ленту идущую к кассе, а это ему было явно не под силу. Он позволил себе не заметить что мама подтолкнула заветный трофей, но глаз с него не спускал. Таможня.


Ощущение праздника тут витает везде. Может у себя дома в Латвии глаз уже замылился и подобных моментов я просто не замечаю, возможно. Но праздничную атмосферу создают люди. И чтобы там не говорили про дежурные улыбки, эти улыбки создают положительные фон вокруг. Здесь нет хамства. Оно может и есть, но мне не встречалось. Нет тут бардака на дорогах. Пешеходов все пропускают. Всегда. Если кто-то тебя задел, однозначно обернётся и попросит прощения. Как и в Каталонии, тут нет злых собак. Я бегаю и ни разу ни одна собака за мной не погналась. И да, тут нет брошенных животных. Ни одной собаки и кошки на улицах без хозяев тут нет.


Будь трижды эта доброта наиграна, это того стоит.


И даже пауки развесили свои новогодние гирлянды повсюду. Даже они тут праздничные и новогодние.


Всех с наступающим и пусть к вам в дом заглянет сказка. Как тогда, в детстве. Настоящая.

И даже пауки тут не такие. Настроение, Новый год, Рождество, Праздники, Длиннопост, Голландия
И даже пауки тут не такие. Настроение, Новый год, Рождество, Праздники, Длиннопост, Голландия
Показать полностью 2
  •  
  • 63
  •  

Зима, крестьянин торжествует...

Такова уж человеческая натура. Ещё три дня назад все гнусавили о том, что весна выдалась холодная. Сколько же это будет продолжаться, уже хочется тепла.


Ну, вот получили. Тепло. А ворчание никуда не делось. У меня солнечная сторона, мол, дома не продохнуть, да и телевизор из-за бликов не видно.


Почему-то, именно с приходом тепла, мне вспомнилась зима. Не такая как сейчас, а та, что была в детстве. В ноябре уже выпадал первый снег. Он периодически таял, но он был. В декабре уже крепчали морозы и начиналась настоящая зимняя сказка. Февраль был как правило вьюжным, но уже не таким холодным. Снег лежал и в марте, но самым главным признаком начала весны были сосульки. Сколько же их было съедено?!

Помню, идешь в садик в валенках, хрустишь снегом и ловишь ртом снежинки. Они такие большие, летят медленно. Поймаешь одну и она моментально тает на языке, но на долю секунды ты ощущаешь колкий холодок. Не знаю, кому как, а мне снежинки казались вкусными. Пока стоишь с открытым ртом, мама дёргает за руку и ты мелкими шажками догоняешь её. Потом снова ловишь и снова догоняешь. Так приходишь в группу уже как бы перекусимши по дороге. Первым всегда замерзал кончик носа, потом мороз брался за щёки и они покалывали и краснели. Изо рта валил пар и люди были похожи на паровозы. Где-то на пол пути замерзали пальцы в варежках и я сворачивал руку в кулачок. Варежка при этом оставалась пустой и было забавно выгибать её в другую сторону, чтобы напугать маму.


Заходишь в группу, а там полусонное царство. Родители разматывают своих отпрысков, снимая пальто, шубки, шарфы намотанные вокруг шеи, свитера, связанные бабушками, ну и конечно, варежки на резинке прячут в карманы. Некоторых привозили на санках, а так как санки были у всех одинаковые, их подписывали. Так что у нас около группы был паркинг с именными санками.


В помещении было тепло и постепенно розовые щеки отмерзали и принимали обычный вид. Окна от резкой разницы температур покрывались невероятными узорами. Подойдешь к окну, помню, подышишь тёплым воздухом и пальцем делаешь себе окошко. Глянешь туда, а там холодно, падают вкусные снежинки и наши родители уходят на работу. Чуть отвлечёшься, и окошко уже затянулось новым рисунком. После обеда была прогулка. Мы собирали снег с веранды и делали себе горку.


Наверное, многие через это прошли, а если и нет, то я да. У нас перила перед входом были железные. Я не знаю, что меня заставило их лизнуть, и эффект не заставил себя долго ждать. Язык моментально примёрз и было больно. Помню, на отсоединение меня от перил прибыло группа спасения. Там была и воспитательница, и нянечка, медсестра, естественно, директриса и даже повариха. Как меня разлучили с перилами я не помню, а вот то, что горячий чай было пить больно я запомнил на всю жизнь, и перила больше никогда не лизал. Для снежков у нас были слабые руки, потому эта забава началась уже в школе. Начиналась она с первым снегом, и выходя из школы можно было схлопотать снежком в лоб. В этой связи у выхода образовывалась пробка, не желающих принимать удар на себя. Рано, или поздно выходил физрук и скопившаяся толпа шла за ним из школы словно евреи за Моисеем.


Во дворах, помимо снежных баб разных полов, (это зависело от того, куда воткнули морковку), строились целые крепости. Мы делились на две команды и кидались снежками. В кого попали, тот убит. Из игры выбывает. Была у нас и гора неподалёку от дома, где можно было испытать все прелести зимнего, активного отдыха. Там была и ледяная горка, с которой съезжали и на санках, и на каких-то дощечках, а то и просто на штанах. Была там и лыжная трасса с хорошо укатанной лыжнёй. По ней наматывали круги взрослые, иногда семьями. Был там и трамплин, но его быстро разбивали. Народу было много.


Хоть было это и невероятно опасно, но в лютые морозы, когда замерзало море, мы ходили по льдинам, и порой заходили очень далеко. Было дело кто-то провалился и утонул. После этого покорение торосов резко пришлось прекратить, но ощущения того, что ты стоял на льду в метрах пятидесяти от берега надолго отложилось в памяти.


Конечно, особые ощущения зиме придавало предвкушение наступления нового года и подарки.

В течении декабря, я, периодически, заглядывал в клуб железнодорожников в комнатку, где каждый год выдавали подарки, в надежде, а вдруг в этом году пораньше. Но увы, мандаринки и конфеты всегда выдавали за день до наступления нового года. Ожидание было томительным, отчего подарок становился более ценным. Помню это чувство, когда идёшь домой с подарком, а сквозь целлофан были видны "Мишки на севере" с резным фантиком и мандарины. Было так волнительно, что сердце билось быстрее обычного.


Наверное, в детстве всё воспринимается по другому и кажется сказочным, незабываемым, каким-то особенным. Возможно, для взрослых, как и для меня сейчас - это была обычная зима, очередной новогодний стол с оливье, шубой, шампанским и курантами, но было во всём этом что-то такое, что безвозвратно ушло, ушло навсегда, с теми эмоциями, впечатлениями, наивностью и верой в сказку. Это было детство.

Май 2016.

Зима, крестьянин торжествует... 40 лет назад, Воспоминания, Зима, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
  •  
  • 35
  •  

Чо-то вспомнилось. Часть двенадцатая. Вентспилс.

Мы вышли из порта и до родных пенатов оставалось четыре дня ходу. К стиральной машине выстроилась длинная очередь. Бородачи стали постепенно сбривать полугодовые бороды и в этой связи на судне появлялись абсолютно незнакомые люди. Дело в том, что лицо меняется до неузнаваемости. Все прибирались у себя в каютах, а молодые матросы, в их числе и я, конечно, прибирались на палубе, ну тут уж ничего не поделаешь, лозунг "молодым у нас дорога" пользовался большим успехом на судне. Всё крепилось по-походному, как вдруг, стрела крана соскочив с тормоза рухнула на палубу. Счастье, что никого не прибило, все были заняты делами в каютах. Стрелу поставили на место, и воткнули кусок арматуры туда, где обломилась скоба, держащая лебёдку. Особого внимания на это никто не обратил - все знали, что это последний рейс судна, и судьба его давно была решена. В народе, это называлось "на гвозди". Боцман сразу всех предупредил, чтобы рынду не трогали, а то были у нас любители сдать цветной металл.


Забегая немного вперёд, я помню как боцман, снимая рынду, уже в порту, как-то грустно так произнёс, что без моря он долго не проживёт. Не прошло и месяца, после этих слов, как его не стало. Он был настоящим морским волком, одноглазым и хромым, повидавшим в море, наверное, всё.


Он рассказывал историю о том, как бросил пить. В далёкие, махровые, советские времена, когда на каждом судне был первый помощник капитана, кадровый офицер КГБ, который следил за тем, что бы советские граждане не разлагались, находясь, порой, в самом логове капитализма. Так вот, однажды, боцман сильно перебрал где-то заграницей и не дойдя до судна, уснул в швартовых на берегу. Когда он проснулся, судна уже и след простыл, а его обвинили в измене родины, со всеми вытекающими из этого последствиями. Потом, конечно, разобрались, но в море он два года не ходил, как неблагонадёжный элемент. Вот с того момента и до последнего своего дня, он не брал в рот спиртного ни разу. Он потрясающе готовил рыбу, и даже однажды, делал шпроты на судне. Отбирал кильку лично, каждую руками, одного размера и жирности. Стоит ли говорить о том, что после этого, магазинные шпроты, называть шпротами язык не поворачивался. Но, он ушёл и оставил о себе большой шлейф из незабываемых воспоминаний...


Тем временем, мы подходили к проливу "Зунд", где в самом узком месте, было видно и Данию, с одной стороны и Швецию с другой. Ну и замок Шекспира, конечно, тоже был в зоне видимости. Но, для бывалых моряков, это место было "святым", отнюдь, не от близости к знаменитому замку и видимости скандинавских берегов. Тут в Копенгагене работал шипчандлер (агент дьюти фри), который поставлял заказы на борт прямо в проливе, без захода в порт, что было очень удобно.


Надо сказать, что наш заказ, как и заказы всех постсоветских экипажей, состоял на 99% из алкоголя, и большая часть из этого алкоголя, было не что иное, как знаменитые и очень популярные, в то время, пятилитровые канистры спирта "Royal". Можете себе представить, в каком состоянии прибывала команда в родной порт.


Я, посоветовавшись с знатоками, заказал домой бутылку "Амаретто", ну и всяких конфет, печений, сувениров на память для всех родственников. Пройдя пролив, мы повернули на северо-восток и прямым курсом направились к родным берегам. Время, конечно тянулось невероятно, особенно если учесть, что ты не был дома полгода. Многие, за это время успевали напиться, проспаться, неудачно опохмелиться и снова нажраться.


Этакий алкогольный калейдоскоп курсировал по всему судну. Естественно обнимались и радовались, ну и как без драки-то по-пьяни. Не обошлось и без классики. А началось всё в столовой команды, когда один из здорово поддавших, ляпнул, что как всегда, во всём виноваты русские. Массовой драки не получилось, ибо разум возобладал, но Дима, мой тёзка, парень крепкого телосложения, под два метра ростом, очень не любил когда поднимался этот вопрос. Он сразу встал, спросил есть ли ещё кто-нибудь, кто так думает и не услышав ответа, медленно пошёл к не любителю русских.


Нелюбитель навёл резкость и увидел приближающуюся опасность. Это последнее, что он видел в сознании. Дима несколько раз плотно прислонил кулак к его лицу и пошёл доедать. Доктор, будучи сам, в состоянии алкогольного перебора, пытался поставить нос пациенту в нужное положение, но это ему никак не удавалось, потому как в двойную качку сделать это было не просто. Качало и море и алкоголь. В итоге, не мудрствуя лукаво, он залепил пластырем нос в том положении, в котором его удалось зафиксировать, дал товарищу нюхнуть нашатыря и был таков.


На крики из лазарета никто не обращал внимания, потому что каждый рейс для этого матроса, заканчивался именно в лазарете. С той лишь разницей, что в этот раз нос, а в прошлый были зубы, точнее их не было.


Погода была хорошая и свет от города было видно задолго до того, как пароход причалил. Тянулись сначала часы, потом минуты, а потом уже и секунды, так как без разрешения пограничников выходить с судна не разрешалось. А они тоже были не дураки и не спешили уходить из каюты капитана, так как там тоже текла бескрайняя река из алкоголя и импортного продовольствия.


Наконец-то была дана отмашка и профессиональные жёны моряков, обгоняя друг друга, неслись инспектировать сумки с барахлом, привезенным их мужьями. Адекватные люди подождали и зашли на борт после них и значительно спокойнее. Несколько человек на судне ещё и понятия не имели, что уже находятся в родном порту, так как были в полной отключке. Не смотря на это, на судне царила атмосфера добра, позитива, алкоголя и долгожданных денег.


Да, так цинично это не только выглядело, но и было на самом деле. Меня никто встречать не пришёл, потому что было заранее известно, что на вахте у трапа должен остаться трезвый человек и им, естественно, был я. Часов пять я помогал родственникам распихивать долгожданных пап, мужей, отцов и детей по машинам, затем поднял трап, и завалился спать в будке крановщика. Утром я поискал оставшихся на судне и их оказалось два - это был огромный Дима, которого так и не сумели вытащить из каюты, и стармех, прибывавший в том же кататоническом состоянии.


Я обошёл всё судно с какой-то грустинкой на душе. Ведь больше я на нём никогда не появлюсь. Оно тоже, видимо, со мной прощалось, иногда, поскрипывая дверьми и посвистывая сквозняком. Я собрал свои пожитки, сложил их около трапа и стал дожидаться смены караула. С опозданием на три часа, но всё-таки пришла смена. Это был полупьяный матрос, которому так и не удалось выспаться, но это уже были не мои проблемы, я передал ему вахтенную повязку, и в последний раз спустился с трапа моего первого и как оказалось последнего парохода. Больше я в море, дальше 12 миль от берега, не ходил никогда.


P.S. Dzintarjura, вообще, знаковый пароход для Вентспилса. За 35 лет на нём, без всякого преувеличения, в море отходила половина всех, кто имел морские документы. Для многих он был первым и с него начиналась карьера многих и многих моряков нашего славного города.


А это - чудом сохранившаяся фотография нашей каюты. Лемох на стене, обломок зеркала, разносолы в виде Сникерсов и Баунти, Кока-Кола с родственниками, солёные орешки, чипсы... В общем, всё что по тем временам могли себе позволить солидные, чего скрывать - состоятельные люди.

Чо-то вспомнилось. Часть двенадцатая. Вентспилс. Море, Рейс, История, Финал, Длиннопост
Показать полностью 1
  •  
  • 85
  •