Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

garik23

garik23

Пикабушник
340 740 рейтинг
2520 комментариев
1892 поста
809 в "горячем"
Показать полную информацию
более 1000 подписчиков

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1.

garik23

В рассекреченных архивах КГБ Украины нашлись материалы, которые прямо свидетельствуют, что формально дружественный Москве режим КНДР активно занимался шпионажем на территории страны-союзника: вербовал агентов и пытался завладеть военными тайнами.
Статья основана на двух делах (оперативном и уголовном), хранящихся в архиве Службы безопасности Украины. Материалы общим объемом в тринадцать томов посвящены жителю Киева, приговоренному к 10 годам колонии и умершему в заключении.

— Я решил: пусть сын закончит десять классов, потом посмотрю, что делать со всем этим.
Подсудимый объяснял в суде, почему не пришел в КГБ с повинной. Дело слушалось в трибунале Киевского военного округа. Шел июль 1981 года.
Мужчину звали Станислав Пушкарь. Ему вменяли первую часть статьи 56 Уголовного кодекса «Измена Родине в форме шпионажа». Подсудимый своей вины не отрицал, каялся и просил лишь о снисхождении.
Судья назначил подсудимому десять лет строгого режима. Мы не знаем, какие эмоции испытывал Пушкарь, услышав приговор. Может быть, это было отчаяние — в том числе потому, что на долгие годы без родителей оставался несовершеннолетний сын. Но не исключено, что он вздохнул с облегчением: ему дали минимальный срок, а максимальным возможным наказанием был расстрел.
Процесс проходил за закрытыми дверями, о нем не написала ни одна газета. Вероятно, «режим тишины» был связан с тем, на кого именно работал подсудимый. Это была разведка формально дружественного социалистического государства — Корейской народно-демократической республики.


ГРУППА ЦОЯ

Началась эта история десятью годами ранее, в конце 1970-го, в киевской войсковой части 61809, она же — 2-й арсенал ГРАУ МО СССР. Жителям города это место было известно как режимный завод «Арсенал-2», занимавшийся ремонтом военной техники (сейчас там находится художественный музей «Мыстецкий арсенал»).
На закрытый объект прибыли стажироваться трое иностранцев: офицеры северокорейской армии и по совместительству курсанты одного из киевских военных училищ. Их звали Ким Зе Хан, Цой Тхе Ли и Дим Сун Киль. На заводе корейцев знали лишь по фамилиям. Ким лучше всех говорил по-русски и выполнял роль переводчика.

Слева направо: Ким, Цой, Дим. Фото из материалов уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Стажеров должны были научить обслуживанию боевых машин с противотанковыми ракетными комплексами, которые КНДР получала от Советского Союза.
В цехах в это время стояла и секретная техника, видеть которую гостям не следовало. Ее временно прикрыли брезентовыми чехлами. Иногда у работников «Арсенала» возникало впечатление, что стажеры пытаются обойти запреты и подсмотреть то, что в программу обучения не входит.
Заниматься с корейцами обычно поручали настройщику радиоаппаратуры Станиславу Пушкарю. Он и еще несколько сотрудников быстро сдружились с Цоем, Кимом и Димом. Иностранцы приглашали киевлян на застолья в ресторан, вместе смотрели северокорейские фильмы в актовом зале своего училища.
«Фильмы об их песнях и танцах и вообще о современной Корее», — вспоминал потом Пушкарь.
Станиславу Авксентьевичу Пушкарю тогда было 32 года. Родился в Горьком (теперь Нижний Новгород), но большую часть жизни провел в Киеве. Разведен. Жил с родителями и маленьким сыном на Березняках — спальном районе украинской столицы. Учился в Киевском политехе, но на четвертом курсе бросил. На «Арсенале-2» работал с 1969 года. Хобби: фотография (на общественных началах выполнял на заводе функции фотографа) и рыбалка (не раз штрафовали за браконьерство).
Через месяц-два после знакомства стажеры стали захаживать к Пушкарю домой. Гости являлись без приглашения и даже предупреждения, но мужчина радушно встречал их, познакомил с родителями.
Иностранцы приходили не с пустыми руками: с собой у них было то вино, то экзотический напиток с родины — водка, настоянная на корне женьшеня. Станислав очень любил выпить. Его матери презентовали целебный экстракт этого же корня — она уже не первый год болела.
В феврале 1971-го после рабочего дня корейцы устроили у Пушкаря прощальные посиделки в честь завершения стажировки и скорого отъезда домой.
«За столом Цой подарил мне ручки с золотым пером и бутылку водки с корнем женьшеня. Давая эти подарки, он сказал, что дарит за хорошее отношение к нему на стажировке», — рассказывал позже инженер «Арсенала».

Фото Пушкаря из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

ПРОТИВОТАНКОВАЯ «ФАЛАНГА» И КАМЕРА ШПИОНА

Когда вся компания, уже изрядно выпив, курила на кухне, Цой с Кимом попросили хозяина квартиры помочь им. Стажировка прошла слишком быстро, и они не все успели, объясняли курсанты. Поэтому гости будут благодарны Славе, если тот перечертит для них кое-какие схемы вооружений из литературы в заводской библиотеке.
Корейцы назвали изделия, которые их интересовали: 2П32 и 3М11. Это, соответственно, пусковое устройство «Фаланга» для противотанковых ракет и сами ракеты. Обе разработки были совершенно секретными и стажировка точно их не касалась.
Как долго корейцы обрабатывали своего знакомого в тот вечер? Колебался ли он, услышав просьбу? Понимал ли, что вообще значит такая просьба? Этого мы не знаем. Но в итоге Пушкарь дал согласие и, может быть, сам того не понимая, стал агентом военной разведки Северной Кореи. Шпиону присвоили кличку «Земляк» (на корейском — «Тонхянъин», в транскрипции КГБ — «Дон Хян»), хотя сам он об этом не знал.
Почему выбрали именно Пушкаря? С одной стороны, это был грамотный специалист, мастер своего дела. С другой — почти все коллеги отзывались о нем как о «рваче», любителе легкой наживы и дефицитных импортных вещей. «Неразборчив в связях, в общественной жизни цеха участия не принимает», — значится в подшитых к делу характеристиках. Безусловно, сыграла свою роль и страсть к спиртному. Судя по материалам дела, Станислав пил чуть ли не каждый день, в том числе и в рабочее время. Почти все серьезные разговоры корейцы начинали, предварительно напоив «Земляка».
— Зачем что-то чертить, если можно сфотографировать эти схемы? — предложил новоиспеченный шпион.
Тем более речь уже шла не только о схемах, а о почти полном техническом описании.
Цой сказал Пушкарю, что задание лучше выполнять не с обычным фотоаппаратом, а со специальным, маленьким. Вскоре при встрече ему дали миниатюрную швейцарскую камеру «Тессина». В те годы такую использовали спецслужбы разных стран, включая ЦРУ.

Фотоаппарат «Тессина», переданный Пушкарю Цоем. Снимок из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

«Слава, сильно торопиться не нужно, главное — сделать все незаметно, — инструктировал Цой. — Скорее всего, ты не успеешь отснять до того, как мы уедем. Тогда тебе нужно будет поехать в Москву и отдать нашим людям. Запомни этот номер: 143-90-52, это телефон корейского посольства. Когда приедешь в Москву, набери его, скажи, что ты Слава из Киева и попроси позвать Николая. Это пароль — там поймут, кто звонит».
Цой заверил, что о пленке никто не узнает: ее отправят в КНДР дипломатической почтой, которую не досматривают. Напоследок он оставил киевлянину 25 рублей на дорогу в Москву.


СОВЕТСКИЕ СЕКРЕТЫ В ОБМЕН НА ВОДКУ

— Что-то я твоих книг в упор не вижу. Давай ты сам поищешь, а потом подойдешь и распишешься?
Секретчица (работница, ответственная за секретную документацию) заводской спецбиблиотеки Валя нарушала инструкцию, пустив посетителя к стеллажам. Но что может случиться? Настройщика Пушкаря она хорошо знала — тот работал на предприятии уже года два.
Ничего об интересующей корейцев пусковой установке ему найти не удалось. Зато была брошюра под грифом «Совершенно секретно» с техническим описанием управляемой ракеты 3М11, которую мужчина и взял. Он понимал, что фотографировать прямо на территории «Арсенала-2» — занятие крайне рискованное. Брать нужную литературу в цех работникам разрешалось, но выносить за пределы завода — строжайше запрещено.
Станислав принадлежал к когорте «несунов» — людей, ворующих детали или материалы на работе для продажи или использования в быту. В общем, опыт был. Спрятать брошюру под пиджак и выйти с ней на улицу во время обеденного перерыва не составило никакого труда.
Успешно миновав проходную, Пушкарь взял такси и поехал домой. На балконе он быстро отснял нужные главы на свой «Зенит». «Тессиной» пользоваться не стал: во-первых, боялся по неопытности нажать что-то не то, во-вторых, в швейцарском аппарате стояла пленка всего на 12 кадров. Да и зачем мини-камера в квартире, где никто не видит?
Двадцать пять щелчков затвора фотоаппарата (в каждом кадре — по две страницы) — и обратно на работу. Как раз к концу обеда Пушкарь был на заводе. Никто ничего не заметил.

Обложка отснятой Пушкарем брошюры. Виден гриф «Совершенно секретно». Фото из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Пленка пролежала у шпиона дома почти год. В ноябре 1971-го к Пушкарю домой пришли двое незнакомых корейцев.


Они представились как Пак Ен Хва и Хон Сен Чер, назвались сослуживцами Кима с Цоем, показав рекомендательное письмо от последнего. Снова не обошлось без выпивки и подарков.

Пак и Хон. Фото из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

На первую встречу с агентом новые посланники КНДР принесли и деньги — 500 рублей. Это немалая по тем временам сумма: зарплата Пушкаря была хорошей, 300 рублей, его брат-шофер получал всего 80.
Двести рублей корейцы дали на проезд в Москву, триста — «подарок». По просьбе корейцев Пушкарь написал расписку о получении трехсот рублей — как объяснили, для отчета перед посольством. Мужчине напомнили о просьбе Цоя и попросили не затягивать с передачей пленки.
Вскоре Станислав, как и договаривались, полетел в Москву. Прямо в аэропорту его на черной «Волге» встретил старый знакомый — Ким. Пленку не забрал, лишь отвез Пушкаря к родственнику, у которого тот должен был переночевать.
Наутро киевлянин, как и было условлено, позвонил в посольство. Ему назначили встречу в центральном универмаге «Военторга» на проспекте Калинина (сейчас — улица Воздвиженка). На месте незнакомый кореец забрал пленку, передав еще немного денег и водки. Вечером шпион вернулся в Киев. Первое задание спецслужб КНДР было выполнено.

План местности, где проходили встречи Пушкаря и корейцев. Из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

ЛЕКАРСТВО ОТ ВСЕХ БОЛЕЗНЕЙ: КУЛЬТ ЖЕНЬШЕНЯ В СССР

Из показаний Станислава Пушкаря о первой встрече с Паком и Хоном: «Они принесли мне 0,7 литра экстракта корня женьшеня на меду, три бутылки по 0,5 литра женьшеневой водки, коробку с пятью натуральными корнями женьшеня, картину пейзажного содержания, книги, изданные в КНДР (на другом допросе Пушкарь уточнил, что это были за книги: «Мать Ким Ир Сена» и сборник речей лидера Северной Кореи — НВ), и настенный календарь».

Подаренная Пушкарю картина. На заднем плане изображена гора Пэктусан — один из символов КНДР. Фото из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Лекарства и алкоголь на основе женьшеня упоминаются в материалах дела десятки, если не сотни раз. Такие подарки корейцы приносили почти на каждую встречу с «Земляком» на протяжении многих лет. Экстрактом он делился с родителями и сыном, водкой — с ближайшими друзьями, которых просил никому об этом не рассказывать.


Матери Пушкаря, у которой болело сердце, в те годы стало легче — сам он был уверен, что благодаря корейскому экстракту. Складывается впечатление, что корень и продукты из него в качестве вознаграждения за выполнение заданий были для шпиона важнее денег.

Бутылки из-под подаренных корейцами женьшеневой водки и экстракта. Фото из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

«В Советском Союзе был культ женьшеня, — вспоминает кореевед, профессор сеульского университета Кунмин Андрей Ланьков. — Он воспринимался как некое удивительное чудо-лекарство, которое лечит все и сразу. С точки зрения нашего персонажа, это была панацея, которая обеспечит ему жизнь, — если не вечную, то хотя бы лет до ста.
Среди разных темных дел, в которых было задействовано северокорейское посольство в 80-е годы, была спекуляция всяческими женьшеневыми препаратами. Граждане Северной Кореи, находящиеся на территории СССР, получали определенное количество препаратов и задачу их реализовывать по совершенно несуразным ценам и большую часть выручки сдавать в посольство».
Одну коробку сухого корня «Земляк» просил у Пака, чтобы подкупить ректора Киевского политехнического института. Пропустив два года учебы, мужчина хотел восстановиться.

Инструкция от экстракта женьшеня, переданного корейцами Пушкарю. Из уголовного дела.

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Один раз корейцы презентовали другую экзотическую водку — с заспиртованной змеей. Но Пушкарю и его друзьям, участвовавшим в дегустации, она не понравилась.
В деле упоминаются и другие подарки из КНДР: женские халаты, платки, кофейный сервиз, острый соус для мяса.


ВЕРБОВКА НА БАЛКОНЕ И В ВАННОЙ

Сотрудничество только начиналось. В феврале 1972 года снова пришли Хон и Пак. Теперь их интересовал комплекс управления зенитками — мобильный радар РПК-1 «Ваза». Доступа к такой технике Пушкарь не имел – «Вазы» обслуживали в других цехах «Арсенала-2».
— А кто бы мог нам помочь? — не отставал Пак.
— Есть у меня один приятель на заводе. В ОТК (отдел технического контроля — НВ) работает, у него доступ в каждый цех, и в библиотеке ему что угодно дадут. Можно с ним попробовать поговорить, — предложил Пушкарь.
Вскоре он пригласил Геннадия Наумова — так звали коллегу — к себе домой. Подошли Пак и Хон, познакомились с гостем. После нескольких рюмок водки перешли к сути.
Процесс вербовки совсем не походил на сцены из книг и фильмов про шпионов. В тесной квартире Пушкаря в это время находились его родители и сын, потом пришли брат и друг детства. Выпроводить их всех, чтобы спокойно пообщаться, никак не удавалось. Поэтому корейцам приходилось уединяться с кандидатом на вербовку то в ванной, то на балконе, то на кухне.
Как и раньше с Пушкарем, гости зашли издалека: «Стажеры не все успели записать». Дальше — примерно по той же схеме. Вербовка нового агента шла нелегко. Предложение он не отверг, но и не принял — попросил время подумать.
Через пару дней Наумов встретился с Пушкарем тет-а-тет — посоветоваться. Идея казалась ему заманчивой, но в то же время пугала. Станислав успокаивал приятеля и предлагал сделать все вместе: Наумов достает документы, Пушкарь выносит их с завода и снимает.
— С них, дураков, можно за эту ерунду сорвать большую сумму, — добавил он.
Хон и Пак, похоже, проигнорировали колебания Наумова. Для выполнения задания ему передали «Тессину», которую перед этим забрали у Пушкаря. Взамен «Земляк» получил портативную японскую «Минолту».
Новый агент все же выполнил просьбу, впоследствии снял еще кое-какие документы. Они с Пушкарем «работали» поодиночке, далеко не все рассказывая друг другу. Корейцам с Наумовым было трудно: мужчина постоянно тянул время и обижался из-за мелочей. А еще хотел больше денег, а не женьшеня — а с советской наличностью у Пака с Хоном, похоже, было непросто.
И самим корейцам, и Пушкарю Наумов часто задавал один и тот же вопрос: если Северная Корея — друг СССР, строит социализм и получает технику от «старшего брата», почему бы не обратиться за нужной информацией официально? Вразумительного ответа от Пака и Хона он не услышал.


«КАЖДЫЙ САМ ЗА СЕБЯ»

Чаще всего мы слышим о провалах — или, напротив, успешных операциях — разведок «потенциальных противников». Но многие спецслужбы активно работают и против дружественных стран.
Отношения СССР и Северной Кореи охладились почти сразу после становления режима Кимов. В 1950-х годах КНДР в значительной мере вышла из-под советского контроля, в то же время не доводя дело до открытого конфликта и продолжая получать помощь от северного соседа.
Советский Союз поставлял в КНДР оружие. Но далеко не все, что ей было нужно.
По словам корееведа Андрея Ланькова, разведывательную деятельность на территории Советского Союза КНДР активно вела еще с конца 1950-х. Декларируемая дружба между государствами не была для этого помехой. В 1980-х и начале 1990-х годов прошлого века истории, подобные делу Пушкаря, были нередки. Киевлянин явно был не первым и не последним советским гражданином, осужденным за шпионаж на Северную Корею. Но видеть документальное свидетельство разоблачения агента КНДР Ланькову не доводилось.
«С точки зрения Северной Кореи, весь мир враждебен, каждый сам за себя, — объясняет эксперт. — Международные отношения для нее — «игра с нулевой суммой». В этой игре, по их мнению, не существует запрещенных приемов. Если какие-то приемы запрещены — это для слабых, а слабыми они себя никогда не считали. У них не было союзников — то есть союзники были лишь ситуативные. Сегодня они могли блокироваться с Советским Союзом против Китая, завтра — с Китаем против Советского Союза. Линия эта сохраняется и сейчас: в Северной Корее всерьез говорят о возможном союзе с США против Китая. Подход совершенно прагматичный, в некотором смысле циничный, в некотором смысле здравый и реалистичный».
Северокорейский режим интересовали, в частности, советские разработки в сферах черной металлургии и горнодобывающей промышленности. Но самое большое внимание уделялось военным технологиям. Список вооружений, переданный Пушкарю, Ланьков называет «типичным».
«Их интересовали все виды ракетных систем, противотанковые системы, а также системы наведения. С этим у них были проблемы. Северокорейские разведчики, которые «вели» агента, не зря получали свои ордена», — поясняет эксперт.


СПИННИНГ ИЗ УПРАВЛЯЕМОЙ РАКЕТЫ

Летом 1972 года Хон и Пак собрались уезжать, и Пушкарю представили новых связных — Син Хан Бона и Нам Ге Ука. По легенде они учились в аспирантуре одного из ленинградских вузов. На самом деле оба были офицерами, помощниками военного атташе посольства КНДР. На момент знакомства с «Земляком» Син был майором, но за последующие годы дослужился до полковника.

Син и Нам. Фото из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Отрывок из диалога киевских шпионов:
Пушкарь: Ну тот, как его, Сун, Сон или Син, и с ним еще один.
Наумов: Да кто их упомнит, кажется, Сон.
Пушкарь: Да, кто их знает, они все на одно лицо.
Для конспирации Пушкарь иногда называл Сина Колей.


Письмо Сина-«Коли» Станиславу Пушкарю с требованием приехать в Москву. Из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

«Земляк» продолжал регулярно видеться с корейцами и выполнять их просьбы. Нужды ходить в библиотеку и делать фотографии уже не возникало. Например, устройство противотанкового ракетного комплекса «Малютка» он прекрасно знал — и с ходу изобразил на листе устройство схем, которыми интересовались корейцы.
Как-то шпион решил: если в Северной Корее не хватает специалистов по настройке, то почему бы ему не поехать туда и не поработать? Он просил Сина оформить ему официальный вызов в КНДР, убеждая, что там он принесет куда больше пользы. «Коля» обещал помочь, но ничего не сделал.
Один раз, летом 1973-го, «Земляк» сам решил поехать в Москву и встретиться с корейцами. Мать мужчины серьезно болела, ей прописали аймалин — препарат для сердца. Достать дефицитное лекарство не удавалось ни в Киеве, ни через московского родственника (хотя тот был со связями — работал в милиции). Пушкарь надеялся, что помогут друзья в посольстве. Но и там ничего не смогли сделать, лишь принесли на встречу все тот же экстракт женьшеня. На следующий год мать Пушкаря умерла.
В московские «командировки» шпион брал уже не пленки, а детали советского вооружения. Началось с того, что корейцы заметили дома у Пушкаря катушку с проводом от ракеты 3М6, используемой в ПТРК «Шмель». Инженер вынес ее с завода не для корейцев, а для себя. Проволоку-«стальку» он использовал вместо лески для спиннинга (настоящую оду «стальке» можно прочесть в блоге киевского рыболова Семена Олда).
Гости попросили достать такие же катушки, что вскоре было сделано. Дальше — больше: настройщик получил внушительный список: от триодов до оптического визира для «Малютки». Кое-что из перечня свободно продавалось в магазинах — и Пушкарь купил это, получив от Сина деньги. Но большую часть он украл с «Арсенала-2».
Боялся ли «Земляк» разоблачения? Конечно. Сотрудники и знакомые стали замечать, что он в эти годы стал нервным, подавленным, говорил о каких-то дурных предчувствиях, ничего не объясняя.
Годы спустя герой этой статьи заявит, что его преступление состояло из двух частей: дурости и трусости. Дурость заключалась в том, что дал себя завербовать, а трусость — в нежелании прийти в КГБ с повинной.
В беседах с Наумовым Пушкарь не раз говорил, что пора «послать подальше» корейцев и не иметь с ними никаких дел.
Но слова оставались словами. В январе 1975 года Пушкарь в который раз отправился в Москву — передать заказанные и собранные детали. На этот раз он взял с собой десятилетнего сына. Наумов тоже должен был лететь со своим «заказом», но остался дома — сказал, что не пустила жена.
Ту поездку «Земляк» будет вспоминать еще долго.


СЕРЬЕЗНЫЕ ЛЮДИ И ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ТИПЫ

Вылет самолета в Москву из киевского Борисполя почему-то задерживался. Потом к трапу подъехали две «Чайки», из которых вышли солидного вида мужчины — по определению Пушкаря, «какие-то тузы». Они зашли в салон и сели на свободные места. Тут один из пассажиров «Чайки» подозвал стюардессу и что-то ей сказал, после чего пассажиров попросили выйти из самолета.
Двадцать минут спустя всех запустили обратно. За это время персонал навел порядок в салоне — помыл пол, заменил чехлы на сиденьях, разложил всюду салфетки — видимо, по требованию того самого «туза». Все это возмутило Пушкаря, который, стоит отметить, успел немного выпить в аэропорту.
— Что, не могли для этих чинуш дать отдельный самолет, раз они такие шишки, что из-за них задерживают рейс? Я из-за них на целый час в Москву опаздываю! — выкрикнул он на весь салон.
Во Внукове Станислав обратил внимание на водителя припаркованной черной «Волги», который пристально смотрел в его сторону. Ту же машину он разглядел недалеко от дома московского друга, к которому приехал из аэропорта. Заподозрив неладное, Пушкарь вышел из квартиры и и столкнулся в подъезде со странным «типом в пыжиковой шапке и коротких брюках».
На следующий день в разных частях Москвы он обнаруживал того же мужчину и черную «Волгу» (позже его сменили другие, а вместо черной машины появилась серая). У шпиона, читавшего детективные романы, не оставалось сомнений: за ним следят. Но причина была неясна — то ли из-за связи с корейцами, то ли все дело лишь в «бунтарском» выкрике в самолете.
Алкоголь притуплял чувство страха, и Пушкарь поймал кураж: «играл» с преследователями, давал понять, что разоблачил их, говорил о слежке сыну и друзьям. Незадолго до вылета обратно в Киев «дядю, который за нами ездит», заметил и ребенок. Пушкарь взял салфетку (дело было в ресторане), нарисовал на ней «фигу» и написал: «Лучше в Киеве за мной побегайте, там теплее, чем в Москве» (январь в столице СССР выдался очень холодным). Он хотел попросить сына передать послание неизвестным, но передумал и оставил салфетку в аэропорту. Вскоре один из преследователей подошел и забрал ее.
Из-за слежки передавать корейцам детали Пушкарь не рискнул. Он оставил «посылку» дома у знакомого — спрятал под ванной. Позвонив в посольство, он сообщил, где забрать детали. На том конце провода в этот раз почему-то молчали — было слышно лишь чье-то дыхание. В московском аэропорту шпион увидел Нама.
«Я кивнул ему головой, чтобы он не подходил ко мне. Он понял, прошел мимо меня и пошел к выходу», — рассказывал Пушкарь годы спустя.

«ШАКАЛ» И «ИВАНОВ»

Опасения по поводу слежки не были напрасными. Комитет госбезопасности заинтересовался Пушкарем еще в 1971 году — то есть примерно тогда, когда шпион выполнял первое задание.
КГБ наблюдал за группой северокорейских курсантов в Киеве — их подозревали в шпионаже. В комнатах общежития, где жили корейцы (всего их было пятеро), провели негласный обыск. Среди документов одного из курсантов, уже знакомого нам Хон Сен Чера, нашли фотографию мужчины славянской внешности. Там же была бумажка с именами и адресами двоих мужчин — Станислава Пушкаря и Владимира Бовкуна. На фото был как раз Пушкарь. Бовкун — еще один работник «Арсенала-2», который интересовал корейцев. Удалось ли его завербовать — неизвестно. Кроме того, Хон хранил записку на корейском с краткой характеристикой Пушкаря и его прозвищем — «Земляк».

Записка, найденная у Хона. Из уголовного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Через несколько месяцев в Киеве получили сигнал от коллег из Пензы. Там тоже разрабатывали курсантов из КНДР. Один из корейцев рассказал агенту «Красновой», что инженер киевского режимного завода помогает их разведке собирать секретную информацию.
Наведя справки и поговорив с агентами из числа сотрудников «Арсенала-2», в КГБ поняли, что речь идет о том самом Пушкаре.
На мужчину завели дело оперативной разработки. Ему присвоили кличку «Шакал». Хон Сен Чер проходит в документах КГБ как «Питон», а вся группа корейских курсантов из Киева — как «Хамелеоны».
За Пушкарем установили слежку, изучили его окружение, попробовали завербовать знающих его заводчан в качестве агентов.

Составленная КГБ схема связей Пушкаря. Из оперативного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Сводки наружного наблюдения за Пушкарем (в них он обозначен другим псевдонимом — «Паук») в основном состоят из описаний повседневной жизни заводчанина. В нерабочее время он обычно пил с друзьями, гулял с сыном, ходил в чебуречную на первом этаже своего дома.

Пушкарь с приятелями. Фото КГБ, сделанные скрытой камерой. Из оперативного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Попадались на глаза сотрудникам наружки и корейцы, приезжавшие к шпиону домой или назначавшие ему встречи в центре города.

Пак, Хон, Син и Нам во время встреч с Пушкарем. Фото КГБ, сделанные скрытой камерой. Из оперативного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Сотрудничать с КГБ по делу «Шакала» согласились несколько коллег Пушкаря — в том числе начальник цеха, в котором тот работал. Самым ценным агентом оказался «Иванов» из отдела технического контроля. Его настоящее имя — Геннадий Наумов. Тот самый Наумов, на которого вывел корейцев Пушкарь. КГБ завербовал его в декабре 1971 года — за пару месяцев до того, как «Шакал» решил познакомить его с Паком и Хоном.

Чекисты рассчитывали, что спецслужбы КНДР попытаются сотрудничать с «Ивановым»-Наумовым и, как видим, это сработало. У Наумова еще до первой беседы с КГБ возникали подозрения насчет Пушкаря: как-то раз тот не выдержал и похвастался «Тессиной», которую корейские стажеры ему якобы подарили. Внимание коллег привлекло и то, что у Славки, как называли его на заводе, неожиданно появились деньги.
Уклончиво отвечать на предложения иностранных разведчиков, демонстрировать свою обиду на них, торговаться за вознаграждение, тянуть время — все это рекомендовали «Иванову» кгбшники. Каждая встреча и передача материалов проходила под их контролем.
КГБ выдал «Иванову» портфель с подслушивающим устройством, в котором он приносил выпивку и закуску.
Позже сотрудники спецслужбы установили прослушку непосредственно в квартире «Шакала».


ИСТИННЫЕ ЦЕННОСТИ СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА

Расшифровки прослушки и агентурные сообщения из дела Пушкаря содержат не только обсуждение шпионских тем, но и бытовые разговоры — так было положено. Многие фразы, произносимые подозреваемым и его окружением, служат иллюстрациями повседневной жизни в СССР в 1970-х.
«СА (Станислав Авксентьевич, то есть Пушкарь — НВ) сообщает, что он едет завтра как начальник группы получать костюмы, сапоги, боты. М (мужской голос, собеседник Пушкаря — НВ) советует украсть пару сапог».
«В квартире Об[ъект] и двое мужчин ужинают, обсуждают, где лучше достать пыжиковую шапку». Пыжиковая шапка — писк моды застойных времен, атрибут партийной элиты и мечта миллионов простых граждан.
«Разговор о том, что сегодня трудно достать пиво, все выпили. СА говорит, что поедет за пивом на Печерск (то есть в центр Киева, на другой берег Днепра — НВ)».
«Пушкарь неоднократно посещал рыбзавод, где якобы пытался через свои связи достать красной рыбы».
«Затем Пак спрашивает Пушкаря: "Мясо купить?", он ответил: "Пойди купи, когда его нет, найди его». Источник (Наумов — НВ) сказал: "Славка, ты не прав. Если рядом с вашим домом нет, это не значит, что нет в городе. Пожалуйста, около меня есть"».
«Затем источник на это сказал, что не пьет ничего, кроме кофе, и, как бы вспомнив, что Пушкарь бывает в Москве, попросил его привезти из Москвы бразильского кофе».

Пушкарь с коллегой возле проходной «Арсенала-2». Фото КГБ, сделанное скрытой камерой. Из оперативного дела

Шпион на женьшеневой водке. Как инженер советского завода продавал секреты Северной Корее.Ч.1. Северная Корея, СССР, Усср, Шпионаж, Предательство, Длиннопост

Конец первой части ...

Показать полностью 16

"Бешеный сапер".Ч.4.

garik23
"Бешеный сапер".Ч.4. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост

Мост.

По приезду в роту, обжигаясь чифирем, Китаец подвел итог: - Водка дрянь, вернее - синька чмо, и, вообще, пить лучше дома. - Иди ты, Женя… - лениво говорил Фрол. - Мы живы, остальное – херня. Лис, музыку.

Я ставлю кассету с группой «Ногу свело», и под хрипы «Хара-мамбуру» все, как по команде, стали выгребать из загашников всяческие прибамбасы. Не прошло и получаса, как поступила команда «строится».

- Объяснять ничего не надо, - говорил НИС. – Чечен Аул знаете, там мост, как бы лучше выразиться – недодорван. Расхерачить его надо к хуям. Вовк, солярку не всю продал?

- Хватит и еще останется. - У Мишки вид был - сама невинность, хотя только сегодня утром они вместе с техником Левченко продали на рынке почти полтонны ГСМ – горюче-смазочных материалов.

- Едем в ночь, едем сами и, наконец, настройте рации, мне ваша «Европа плюс» задолбала. - Продолжает Фарада. – Доктор, промедол получи у меня в кунге.

- Понял, - говорю. - Не понял, а есть! - Орет НИС. - Есть на жопе шерсть! - В ответ так же ору я. - Тьфу, выезд через десять минут.

Вскоре на броне места мало, едем мы, плюс ротный, взводный и сверху закидали ящика четыре тротила. Сценарий прежней ночи: зеленка, Чикатило на месте механа, Вовк и Черных с нами. Пять ящиков тротила надо бы расфасовать, ну, да ладно, тащим так. В головном ушли взводный Женька Усов и Мишаня. Замираем в полукилометре от моста.

И тут появляется Чикатило, сбивчивым шепотом докладывает: - Чехи, блядь, сколько хуй знает, я бегом и до вас.

В общем, пока БТР стоял в зеленке, Чикатило вылез поссать, и его счастье, что была ночь. Ситуация глупее некуда, на мосту наши, связи нет, а к ним напрямую рулят местные самообороновцы, что, в принципе, те же боевики.

- Вперед!.. - Команда НИСа подстегнула нас. Мы, не скрываясь, бежим в сторону моста. Трое вооруженных местных обалдели от нашего хамства, когда одному обеими ногами в спину прислал привет Генчик. Двое других ничего не успевают, прикладом в лицо Вовк выносит самого укомплектованного чеха, второй пытался поднять руки, но тоже лег рядом познакомившись с прикладом Китайца.

- Так, парни, быстро работаем. Оцепление ставим. Доктор, рвешь ты. БТР сюда. И уже пофигу, без маскировки, без всякого стеснения, с матом и шумом, устанавливаем заряды. Я подготовил в темпе вальса шнуры и наблюдал, как Фрол с Китайцем, разоружив боевиков, заматывали им руки полевым проводом.

- Тащи сюда! - Ору им в полный голос. - И снимай оцепенение. - Чичас.

Парни подтаскивают чехов, после чего также скручивают ноги, те пока ничего не могут понять, лишь тупо смотрят и пытаются сказать, но нам не до них.

- Сейчас они нам расскажут, Лис, что они мирные и у них дети, семьи и они пацифисты. - Китаец стоял и курил в кулак. - Подождем?

А то я смотрел, как мимо меня пробегали наши ребята, - Бегом парни, - говорю, - теперь наш выход.

- Вторая часть марлезонского балета, - подхватил Фрол, зажигая факела. В «Чечен Ауле» стал загорается свет.

- Сейчас появятся, суки, - продолжил Колян.

- Ждем, господа, - сказал я, выжидая момент, прикинув расстояние и время горения шнура. Зажигаю, аккуратно укладываю шнур и неспешно покидаю мост, парни уже ждут на броне. Чикатило газует, и мы катимся далее вниз.

- А где пленные? - Спрашивает Турыгин у нас. - Отпустили, на хер!.. Нешто мы звери какие? - Орет Фрол.

У моста уже мигают фары. И в это время рвануло, ночь будто разорвало пополам вспышкой, грохот, с неба падают какие-то ошметки, и тут до ротного доходит, что пленных никто и никуда не отпускал. Квадратными глазами он смотрит на меня и на Фрола, пытаясь что-то сказать. - Не было никого! Понятно? - Кричит НИС, - И нас не было, и моста не было, забыли все. А если кто спросит, посылать ко мне.

Не доезжая до блока поста, мы увидели, как взлетели три подряд ракеты, причем красные. - Долбоебы!.. - Орет Фарада. – Доктор, зеленую!..

Я в суете выпускаю зеленую ракету, она, взлетев метров на пять, шлепается на землю и попрыгала, хрен поймешь куда. Запускаю вторую, подполковник наш тормозит БТР и, почти бегом, спешит в сторону блок поста, мат стоит жуткий, уши вянут. Танк, врытый в капонире, стволом смотрит в нашу сторону. Ощущение говенное, прыгать нельзя, не ясно, что привидится нашим бронелобым. Все, вроде обошлось, танк чуть отводит ствол, мы тоже переводим дух, НИС вне себя от ярости.

- Гандоны штабные, - говорит Фарада, прикуривая у меня сигарету. – Прикинь, доктор, как водку им, так помнят, а как мабуту предупредить, так хуй.

- Бывает, - говорю, - живы и нормально.

- Сейчас на базу, завтра пойду на ЦБУ, а может и не пойду, ну их... - НИС докурил, плюнул, вытащил из моей пачки еще одну «Кэмел». - Поехали с песнями, парни.

До расположения добрались нормально, но с утра началось..

https://vk.com/bratishka_journal

Показать полностью

"Бешеный сапер".Ч.3.

garik23
"Бешеный сапер".Ч.3. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост

Находка.

На следующее утро, не успев проспаться, мы стояли возле НИСа, подальше от роты.
- Так, парни, где вы были или что делали, забыть к херам и все. Ничего не было, все поняли? - Да поняли… - ответил Фрол. - И часто такая байда будет?

- Будет, - как-то мрачно пообещал НИС.

Буквально через час мы увидели, как Фарада пошагал в сторону ЦБУ. В роте все знали о наших ночных похождениях, но обходили эту тему стороной. Практически каждую ночь мы стояли на парах.

- От сука, - приговаривал Китаец, - лавры Судоплатова не дают покоя, а нас точно ушатает. Мне лично это нравилось, воспринималась как игра что ли, и я был по-своему горд, что принадлежу к числу неких избранных.

В конце июля мои иллюзии стали пропадать. Как-то вечером подъехали к заброшенной ферме на любимую рекогносцировку. Обойдя все вокруг и осмотрев все, что можно, решили рвануть стоящую вдалеке водонапорную башню.

- Охуеть!.. - Услышали крик Китайца, бегом туда.

Картина: стоит Китаец на краю силосной ямы курит. Из-под прогнившей ямы виднеется сапог, запах сладковато тошный.
- Хули стали, вилы ищите, лопаты, доктор кошки давай. - Голос Фарады отрезвил. – Черных – связь, Вовк – пулемет. - НИС четко и грамотно расставляет задачи, будто труп в силосной яме — это каждодневная работа.

Спустя время подъехали четыре БМП с пехотой, и на БТРе сам папа - то есть комбриг. Через минуту после со стороны села показалась вереница машин, в основном шестерки и нивы все с белыми флагами.

- Накрыть бы их - размечтался я. - Хрен дадут, вот поверь, скоро им жопы лизать заставят, но ничего ночью отыграемся. - Фрола просто трясло.

Комбриг с одним лишь снайпером Андрюхой Боровым что-то объяснял представителям села. Минут через пять начали копать силос. Картина предстала печальная: перерезанное горло, выколотые глаза, перебитые кости, и запах…. Запах смерти, причем в худшем проявлении. - Где второй, я спрашиваю, где? - Уже на повышенных тонах начал комбриг. – В общем так, вам десять минут, и я кладу хуй на вас и на перемирие.

Вдалеке раздался гул моторов и, метров двести от нас, стали останавливаться в линию восьмидесятки танкового бата.

- Время пошло, саперы к бою!.. - Приказал НИС.

Сейчас ничего уже не было кроме пустоты и злости. И ненависть, только ненависть к этому с виду благообразному стаду, что шептало толи суры из Корана, то ли проклятье.

- У нас нет, это не мы… - Как мантру шептал один, видимо, из старейшин. - Начали! - Рявкнул комбриг по рации.

Башни танков зашевелились и словно на выдохе плюнули в сторону села. - Мало вам, суки, мало… – шептал Китаец, держа меня за плечо.

С ближайших домов посносило крыши, танкисты свое дело знали. Из поселка на скорости вылетел ЗИЛ с белым флагом и, поднимая пыль, рванул к нам. Танки дали еще залп.

- Прекратить огонь. - Распорядился комбриг ЗИЛ остановился, из кабины вылез старик нохча и залепетал что-то непонятное.

- Громче, сука! - Рявкнул комбриг . - Это не мы... Это они... Они пришли... Мы не виноваты...

Постепенно картина стала проясняться. Пользуясь перемирием, пехота с блокпоста зачастила в поселок за водкой, в итоге двое не вернулось. Вернее, вернулись, но в разобранном виде. Труп второго лежал в кузове ЗИЛа кастрированный, без глаз, без ушей и с перерезанным горлом. Ко всему прочему он еще был в говне, так как тело скинули в выгребную яму. Местные погрузили тела на одну из БМП и БэХа, помчалась в расположение части, местные тоже уехали в поселок, танкисты ждали, а комбриг позвал НИСа, они отошли в сторону и беседовали.

- Заменят комбрига, танков ему не простят. - Говорил Фрол, лежа на земле. – Их, сук, резать надо, а мы их в десны сосем.

- Ниче, скоро ночь, - сказал я, больше обеспокоенный тем, что опять не высплюсь. - Заебло все, хоть бы новеньких дали. - Дебилов нема, - заявил Фрол. - Хотя их на тысячу лет припасено .

https://vk.com/wall-95108777?own=1&offset=0

Показать полностью

Памятник в честь героев битвы на Кошаре.

garik23

Битва на Кошаре- Косово и Метохия-1999 год. Работа символизирует разные поколения сербского воинства, начиная со средних веков Первой мировой и заканчивая 1999 годом, когда многострадальному сербскому народу снова пришлось воевать и защищать себя.

Памятник в честь героев битвы на Кошаре. Сербия, Памятник

Первый антарктический рейс китобоя "Слава-3".Ч.2.

garik23

Начало :https://m.pikabu.ru/story/pervyiy_antarkticheskiy_reyskitobo...

Первый антарктический рейс китобоя "Слава-3".Ч.2. Китобой, СССР, Флотилия Слава, Первый рейс, Длиннопост

Первый кит

27 января радиолокатор «Славы» отметил далеко на горизонте приближение первою айсберга. Айсберги — эта гигантские льды, обламывающиеся у крутых побережий Антарктиды.
Они, постепенно устремляясь по радиальным линиям от южного полюса в теплые воды, способствуют образованию местных течений и являются вестниками вступления в Антарктику — суровую область, прилегающую к собственно Южному полюсу — Антарктиде — материку размером в 14 миллионов кв. километров.
Материк вечно закрыт гигантским ледником толщиной до 2—3-х километров.
С течением времени кромка их обламывается у океанов, образуя плавающие айсберги. К Антарктиде прилегают Тихий, Атлантический и Индийский океаны. Лето в Антарктике суровое.

Она открыта со всех сторон для ветров, заставляющих ее гигантскую акваторию постоянно пениться в океанских штормах. Даже в летнее время температура здесь не превышает нуля.

Итак, температура значительно понизилась. На палубах судов люди уже были не в трусиках, а в морских теплых робах. С южной стороны к нам пришли прохладные ветры. И хотя декабрь, январь и февраль в Антарктике — самые теплые летние месяцы, мы ощущали такое «лето», которое можно сравнить с суровой осенью в Финском заливе.

Команды теперь жили в судовых помещениях, кое-кто облачился даже в ватные костюмы. 28 января на горизонте показалось много гигантских плавучих льдов — айсбергов. Появилась масса пернатых Антарктики: голубей, чаек, на кромках айсбергов восседали жирные пингвины. Далеко на горизонте вооруженному глазу уже виднелись, хотя и еще редкие, но большие фонтаны водяных столбов — верная примета китовых стай.

В этот день китобоец «Слава-5» на 58 градусе южной широты и 11 градусе западной долготы обнаружил и удачно убил первого кита финвала, весом в 130 тонн. По сему поводу состоялись торжественные радиопередачи, митинги, выпущен специальный номер печатной газеты, получены поздравительные телеграммы и взяты новые социалистические обязательства на весь период китобойного промысла.

Прохладные ветры, штормовая погода, наличие плавающих айсбергов, появление то тут, то там целого леса водяных фонтанов — Все это становилось теперь обычным и не вызывало особого удивления. С Антарктикой экипажи осваивались быстро.
Приняв запасы горючего и продовольствия, а также соответствующие указания со «Славы», китобойцы вышли на промысел, рассредоточившись на 100—200 миль друг от друга. База «Слава» держала постоянную связь с китобойцами и лежала в дрейфе.

В Антарктике стояло лето южного полюса,29 января на рассвете, на большом расстоянии от китобойцев, показалось значительное количество фонтанов. По величине их можно было судить о размерах китов. Отдельные из них достигали высоты до 12—15 метров.

В 8 часов утра китобоец «Слава-3» вышел в преследование китовой стаи. Он настиг ее и стал преследовать, включив машины на полные обороты. Машинисты-стахановцы Ляпин и Гузеев в течение всего преследования кита держали пар строго на марке. О начавшемся преследовании китов капитан решил немедленно сообщить на матку «Слава».

Тут произошло недоразумение, насмешившее всех. Мартинсен, узнав о намерении капитана, немедленно выбежал ему навстречу и начал уговаривать «не делать неразумного шага...»

— Мы убьем больше китов, будет больше прибыли, а китобои получат больше крон. Из опыта знаю, не делайте этого, нам лучше будет, - настаивал он.
На палубе раздался хохот. Наблюдатель Лустов, громко смеясь, подбежал к норвежцу.— Эх ты, конкуренция, какие кроны, какие прибыли... Ведь у нас нет компаний, говорили же тебе, ну и непонятливый.

Затем все снова, стали рассказывать норвежцу, почему все советские китобои заинтересованы в том, чтобы убить больше китов.

Скорость китобойца доходила до 14,5 узлов. Такая скорость судна удерживалась в течение всех полутора часов преследования стаи. Сперва судно отставало, так как кит, выбранный экипажем как цель, развивал скорость 19 миль в час.
Но затем кит начал уставать и судно все приближалось к гигантскому животному, то погружавшемуся в воду, то всплывавшему, чтобы вдохнуть воздух. Животное обнаруживало себя огромными столбами фонтанирующей воды.

Перед китобойцем возникли три огромных кита. Заметив опасность, они также стали часто нырять, меняя направления своего бегства. Мы переключились на них. Наблюдатель, находившийся на мачте все время, указывал путь преследования. Погоня продолжалась долго. Наконец, нам удалось приблизиться к стае китов на расстояние 120 метров. Но и сейчас все три кита держались стадности, не покидая друг друга. Стадность их — единственное средство защиты от страшной для них касатки...

Киты, видно, сильно устали. Они чаще стали фонтанировать и значительно сбавили ход. При скорости 15 узлов нам, наконец, удалось на курсовом углу левого борта подойти к одному из китов на расстояние 45 метров. Вся команда была на своих местах, и четко несла вахту Старый, опытный гарпунер находился у своей пушки, готовый при первом же появлении животного на поверхности океана, послать в него смертоносный гарпун.

Стрельба из гарпунной пушки — большое искусство. О сложности работы стрелка-гарпунера говорят простые факты: только на четыре-пять секунд появлялся кит на поверхности океана, чтобы вдохнуть свежего воздуха, затем снова уйти на глубину, спасаясь от опасности.Как только кит показал свою гигантскую спину, гарпунер дал выстрел, и огромный гарпун, за которым потянулся длинный хамплин, через мгновенье врезался в правый бок, животного...

Глухой отдаленный гул, судорожные рывки троса и огромное животное уходит на глубину, натягивая удерживающий его трос, животное напрягает все усилия, чтобы вырваться, но это оказывается уже невозможным. Мощные стальные лапы гарпуна после взрыва снаряда удерживали его изнутри, причиняя страшную боль. Кит натягивает трос с такой силой, что даже буксирует за собой судно, но, однако, ему не удается вырваться.

Китобои в этот момент травят свой трос на расстоянии 500—600 метров, а судно, с помощью «буксирной тяги» — кита и собственных винтов медленно идет за смертельно раненым животным.

Но вот наблюдатель с мачты показал, что кит нырнул влево. Еще через несколько минут слева по борту показались огромные кровяные столбы — раненое животное выдыхало кровяной столб высотой до 10 метров.
Теперь не уйдет! — кричал гарпунер. Не уйдет! — вторили голоса на палубе.

Моряки начали выбирать хамплинь, видя усталость раненого животного. Кит делает все чаще кровяные фонтаны, но все медленнее натягивает крепкий хамплинь. Снова рывок, судорожное натяжение хамплиня, и снова киту дают возможность «уйти», кажется, в последний раз на расстояние 100—150 метров.

В сознании опасности животное бросается в последнее бегство. Кит ныряет в глубину, при появлении на поверхности старается ударом хвоста оборвать хамплинь, ныряет под судно, но оборвать, удерживающие его «вожжи» ему не удается. Усталость смертельно раненого кита все явственнее — теперь кровяные фонтаны показываются все чаще и чаще, они встают над океаном, как красные гейзеры.

Измученное и обессиленное животное теряло последние силы. Сейчас оно было от китобойца на расстоянии 20 метров. Так как первый выстрел был не совсем удачным, гарпунер делает следующий, последний выстрел. Огромный финвал выбрасывается на поверхность океана, а затем с перевернутой вверх брюшиной недвижно плюхается в воду.

Кит мертв.
Его буксируют к борту, в хвостовой части прорезают два отверстия и берут на стропы. Обрезаются части хвоста и выбрасываются за борт — дань морю.

Теперь морское животное у борта китобойца. Моряки пробивают огромным пустотелым копьем тело кита и с помощью судового компрессора накачивают его воздухом. Туловище кита теперь совсем поднялось из воды, оно похоже на бочку. Его берут на стальные тросы и буксируют к базе «Слава», которая примет кита на борт. Здесь начнется обработка туши, из которой китобои натопят много тонн пищевого жира, выработают высококачественные консервы, из костей кита изготовят кормовую муку, будет также извлечен ценный китовый ус.

Богат и почти неиссякаем район Антарктики этим высокопродуктивным океанским животным. Китовые стаи приходят в прохладные воды Антарктики в летний период — с декабря по март. Влечет сюда китов из умеренных поясов наличие богатейшего планктона — основного питания китов. Планктон в Антарктике — это концентрированная масса мелких океанских мягкотелых рачков, длиною в 2—3 сантиметра.

Огромные площади океана усеяны планктоном, заставляющим светло-голубые воды океана менять даже свой цвет. Если зачерпнуть обыкновенной кружкой забортной воды, то в ней оказывается таких рачков до 10 штук — так много их здесь. Вот киты и приходят сюда, как говорится, на кормежку.

Кит — древний житель морей и океанов. Он является сейчас самым большим животным на нашей планете.
Распространение влияния человека и перемена в миллионолетиях геологической карты мира заставили этого исполина перебазироваться в Антарктику и районы, прилегающие к Северному Ледовитому океану.

В доисторические времена киты водились там, где сейчас тянутся Кавказские горы, долины и равнины благодатного края, где зреют виноградники, фруктовые сады, раскинулись бескрайние пшеничные поля. Пятнадцать миллионов лет назад здесь бушевали штормы безбрежного Сарматского моря. В его водах жили бесчисленные китовые стаи, которым тогда не угрожала гарпунная пушка.

Недавно советские геологи в Кабристанской низменности на Кавказе обнаружили в отложениях Сарматского моря близ горного селения Кабулы полный скелет ископаемого кита.Прошли миллионы лет. Изменился мир, изменилась и жизнь китов.
Теперь на китовый промысел китобои ходят в высокие широты южного полюса и в районы, прилегающие к Ледовитому океану.

Интересна жизнь кита. Она уже достаточно изучена китобоями Европы и Америки. Норвежские китобои рассказывают, что им удалось проследить период рождения молодых китов.

В теплых водах Австралии, когда самка рожает детеныша, китенок, уже будучи в воде, находится еще «связанным» с матерью через пуповину, питавшую его в утробе матери. Простой обрыв ее мог бы привести к болезни и даже к смерти молодого животного, поскольку внутрь немедленно попала бы соленая океанская вода. Но природа наделила животное защитительными качествами: самка обучает «малютку» сложному плаванию и заставляет ее сделать «петлю» в воде таким образом, чтобы при последующем натяжении «жизненной артерии» образовался бы крепко затянутый узел. Тогда кит-самец своим плавником перерезает нить и китенок начинает самостоятельное существование. Родившийся «китенок» имеет длину до 12 метров, а вес до 7 тонн.

Как известно, кит млекопитающееся животное. Китобои до сих пор расходятся во мнениях о способах кормления самкой своего ребенка. Одни говорят, что самка кормит детеныша во время своего плавания. В таком состоянии «китенок» прицепляется своей пастью к соскам и тянется за матерью. Другие отвергают это и утверждают, что китиха во время кормления своего детеныша лежит спокойно на воде, приподняв над поверхностью воды всю хвостовую часть своего туловища. В таком положении китенок под водой сосет грудь матери.

Все китобои подтверждают необычайно нежную заботливость самки о своем детеныше. В этот период китиха пренебрегает всеми опасностями ради жизни своего детеныша.

Самка рожает один раз в два года и кормит детеныша молоком 8—10 месяцев. За это время он достигает большой величины, так как растет очень быстро.

Китобойный промысел — давняя профессия многих народов, проживающих у берегов морей и океанов. Баскам (народность, проживающая на севере Испании) приписывается честь первого промысла, который произошел в XIV столетии.

В океанах и морях водятся множество различных пород китов. В настоящее время количество их намного сократилось, и они обитают, главным образом, в холодных и умеренных поясах.В районах Антарктики водятся самые продуктивные виды.
В числе их — блювал или голубой кит и финвал. Киты бывают здесь длиною до 40 метров и весом до 200 тонн. Из такого кита добывается до 25 тонн высококачественного жира. О размерах морского животного говорят такие данные.
Размер его хвоста в поперечнике доходит до шести — семи метров, а в пасти одного из китов, убитого нашим китобойцем, свободно разместились 15 человек.

Кроме всех своих продуктивных качеств, организм кита выделяет густую, воскообразную массу, приятного, после обработки, запаха, так называемую амбру. Китобои говорят, что в болезненном состоянии кит отправляется в еще мало изученные места океанов и питается там глубинными водорослями.
В организме животного при этой болезни, как говорят китобои, происходят процессы, подобные явлениям рака При долгом питании водорослями, кит начинает выздоравливать и с выделением выбрасывает амбру на поверхность океана. Иногда кит выделяет амбры от 10 до 100 килограммов.

Амбра имеет исключительную ценность и один килограмм ее стоит десятки тысяч рублей золотом. Амбра применяется, главным образом, как исключительно стойкое вещество при производстве высоких сортов духов, в медицине, а в восточных странах — в душистых курениях.Наша охота в Антарктике, несмотря на позднее открытие промысла, продолжалась успешно. Первые дни база «Слава» принимала до четырех китов в сутки. Но потом темпы боя кита и обработка китовых туш возросли.

Здесь, в далекой Антарктике, сказались методы социалистического труда — соревнования. С двух-четырех китов экипажи довели обработку до 12 китов в сутки, а завод добился суточной выработки жира до 200 тонн.

Китобойная флотилия продолжала расширять район промысла. Впервые в истории советского государства наша китобойная флотилия во главе с базой «Слава» достигла района антарктических вод, отстоявшего от материка Южного полюса всего на 450 миль.

Квадрат Атлантического океана, в котором промышляли китобои, в феврале достиг размеров, значительно превышающих карту Черного моря. Почти открытый со всех сторон для ветров, район представлял здесь плавание рискованным и опасным.
Часто жестокие ветры, зарождавшиеся в верхних широтах Северного полушария, гнали мощные морские Валы от берегов Гренландии по 20 меридиану западной долготы до районов Антарктики. Огромные штормовые волны докатывались до широты плавания гигантских айсбергов и создавали серьезное препятствие для китобойных судов.

Китобои мужественно работали в новых и сложных метеорологических условиях, а когда охота на кита в шторм оказывалась невозможной, суда ложились в дрейф и искали временного укрытия под стенами айсбергов. Эти ледяные гиганты достигали высоты до 200 метров над уровнем океана.
Ветры и штормовые волны, приходившие, из районов экватора в Антарктику, расплавляли ледяные утесы айсбергов, придавая им самые причудливые формы. Отдельные из айсбергов рассвечивались на южном солнце как стеклянные дворцы, на которых оседали сотни и тысячи полярных пернатых.

Трудность работы экипажей китобойной флотилии заключалась еще и в том, что в районе промысла имелась большая глубина. В течение всего периода промысла не было случая, чтобы одно из судов китобойной флотилии могло стать на якорь. Но особую трудность испытывали наши штурманы. В результате исключительно сильных влияний у Южного полюса, магнитные компасы выходили из строя, и тогда мог действовать только гирокомпас, находившийся на базе «Слава», с которой китобойцы связывались при помощи радиопеленга.

К концу февраля китобойная флотилия добыла много десятков китов. Отдельные китобойцы успели к этому времени убить от 30 до 45 штук. При более раннем открытии китобойного промысла, флотилия, безусловно, могла бы добиться гораздо больших успехов.

Но и за этот период мы сделали много.
— Ваша соревновательная конкуренция приносит много большие результаты, чем наша конкуренция, — говорил Мартинсен. Он очень удивился, когда мы, давая наилучшую оценку тому или иному работнику, моряку, китобою, называли его стахановцем. И сколько он с трудом усваивал объяснения, что труженики в нашей стране окружены почетом и уважением, что труд у нас — дело чести, доблести и геройства.

— У нас трудятся потому, что нужны деньги, вот и все, а у вас, оказывается, не то, — говорил он.Почти неиссякаемые запасы китовых косяков нам представляли воды Антарктики, постоянно украшавшиеся на горизонте лесом гейзеров — водяных фонтанов.

В конце марта и в начале апреля Антарктика дышала приближением зимы Южного полюса. Температура наружного воздуха с каждым днем понижалась - на горизонте увеличивалось количество айсбергов и блинчатых льдов, а суда начали подвергаться быстрому обледенению. Экипажи китобойцев одевались в меховые одежды.

В отдельные дни площадь океана покрывалась сплошным полем плавающего льда, смерзавшегося в общую массу. Снег с холодным дождем опускались на палубы судов. Наступила суровая зима Антарктики. На горизонте стало все меньше китовых фонтанов. Основная масса китов направлялась теперь на свою родину — в теплые воды Австралии. Пора уходить, кончать промысел!

Задание Родины советские китобои выполнили с честью. Флотилия «Слава» одержала замечательные победы: убито 386 китов. В трюмах базы «Слава» и китобойных судов находилось 350 тысяч пудов кормовой муки, много китового уса.

О количестве и ценности добытой продукции можно судить по простым цифрам: чтобы перевезти ее по железной дороге, потребовалось бы свыше четырехсот вагонов. Флотилия добыла такое количество жира, Которое может дать убой хорошо откормленного стада крупного рогатого скота в количестве не менее 340.000 голов!

Моряки китобойной флотилии «Слава» дали возможность советским колхозникам — не производить такого убоя скота и продолжать увеличивать поголовье социалистического животноводства.

Замечательная экспедиция в далекие воды Антарктики, где когда-то побывал знаменитый русский мореплаватель Беллинсгаузен, закончилась победой советских китобоев.

Итак, мы уходили на Родину, чтобы рапортовать ей о своих успехах.


До следующей встречи, Антарктика!

С богатейшим уловом флотилия покидала Антарктику, беря курс на Аркнейские острова. Лишь на подступах к ним вся эскадра вышла из ледяного плена. Март и первые дни, апреля флотилия использовала на преследование и охоту за отдельными задержавшимися здесь китами.

26 апреля мы достигли острова Статен, отделенного огромным проливом от южной оконечности Огненной Земли.

Необитаемый остров, покрытый скудной тундровой растительностью, представлял собою фактически остров птиц, крик которых был слышен за много миль на подходе. После короткой стоянки и приемки горючего с базы мы направились к восточному входу Магелланова пролива, куда и прибыли 28 апреля. От Магелланова пролива флотилия повернула под прямым углом на восток, взяв курс на Фалклендские острова.

Еще будучи в пути к проливу Магеллана, мы установили двухстороннюю связь с советским танкером «Кремль», вышедшим навстречу возвращавшейся флотилии. Как было условленно, танкер «Кремль» должен был в районе Фалклендских островов встретить нас, снабдить горючим, продовольствием и почтой с Родины.

Фалклендские острова (или остров Мальвины) расположены в районе южной оконечности южно-американского материка. Острова носят на себе отпечаток суровой природы. Всюду виднеется типичная тундра, какую советский человек может видеть где-либо в районе Мурманска или моря Лаптевых. Здесь даже самые морозоустойчивые зерновые культуры не вызревают. Берега изрезаны фиордами.
Самая высокая гора Адама имеет высоту 700 метров над уровнем моря. Значительно здесь развито только скотоводство, зверобойство.

На острове растут обильные многолетние травы «тусок» — злак, являющийся основным кормом местного рогатого скота. Фалкленды — один из опорных пунктов британского империализма. Он сторожит морские проходы вокруг Южной Америки

Стратегическое значение островов очевидно. Сейчас между Англией и более мелкими хищниками Южной Америки происходит тяжба за владение этими островами.

В самый канун первомайских праздников 1947 года здесь состоялась незабываемая встреча с танкером «Кремль». На базе «Слава» состоялся митинг по случаю первомайского праздника. Все радиоприемники были настроены на московскую волну, откуда Родина нам посылала слова привета и лучших пожеланий.
Далекие Фалклендские острова впервые из рупоров на судах слышали народные мелодии из Великого Советского Союза, мелодии народного счастья, радости и свободного труда.

Участникам китобойного промысла были розданы письма от родных, газеты и журналы за декабрь 1946 года — это была самая «свежая» почта, но и ей мы были очень рады. Пополнив запасы и передохнув от постоянной морской качки, от которой сейчас нас спасал архипелаг Фалклендских островов, мы готовились к возвращению на Родину курсом восточного побережья Южной Америки.

Простившись с экипажем советского танкера «Кремль», флагман отдал приказание о снятии с якорей.

Перед началом экспедиции, когда флотилия стояла в Ливерпуле и мы принимали срочные меры по снабжению судов хамплинем — специальным тросом, к которому крепится гарпун, англичане подсунули нашей флотилии сотни метров недоброкачественного троса.

Это подлая проделка английских промышленников, которым мы честно платили деньги, имела свои пагубные последствия. Во время промысла в Антарктике мы имели свыше пятнадцати случаев обрыва гнилого хамплиня, в результате чего около пятнадцати тяжело раненых китов ушло в океан.

В пути об этом немного забыли, но сейчас, когда мы стояли на рейде Гибралтара, о коварстве англичан все снова заговорили. Даже норвежец сказал «Янки нечестны, вы их мало знаете...»Нет, после этого мы не хотели гостить у англичан. Их развевающийся над стенами Гибралтара флаг вызывал у нас презрение.

Выйдя в Средиземное море, флотилия 24 июня 1947 года взяла курс на Константинополь.На пути к турецкому порту мы должны были проститься с нашим новым другом Мартинсеном. Несколько месяцев мы пробыли с ним вместе на китобойном промысле. Можно смело сказать, что за это время Мартинсен как бы переродился заново. Из Англии к Южному полюсу он шел, почти ничего не зная о жизни советских людей. Даже самые простые вещи, какие знают все советские дети, ему казались сказкой.

Вспоминая о том, как ему наши китобои говорили «Передашь нам, Мартинсен, свой опыт, поучишься и у нас кое-чему», он говорил: — Нет, передать мне вам нечего было, а вот учиться пришлось многому.

Это верно. Норвежец бывал на судовых собраниях, видел, как после удачной охоты в каюте подводились итоги, как посвящалась удачному бою стенная газета. Знал он теперь, что такое стахановец и как это слово гордо звучит в речи советских людей.
Норвежец к концу китобойного промысла хорошо усвоил и разницу между конкуренцией норвежской и «конкуренцией» советской — социалистическим соревнованием.

Когда мы подходили к Мальте, норвежец собрал свои вещи и приготовился сходить, чтобы отсюда попутным кораблем идти к себе, на родину — в Норвегию. Житель Осло обошел еще раз кубрики, поговорил с каждым китобоем судна. Он обещался когда-либо обязательно посетить Советский Союз. Покидая судно, он благодарил китобоев за совместную работу.

— В Норвегии я обязательно расскажу, какая у вас хорошая «соревновательная конкуренция»... У нас такой нет, а хорошо бы, чтоб была... Да, многого у нас нет...

Он долго махал рукой с берега Мальты вслед уходящей флотилии...


Здравствуй, Родина!

Длинные пенистые полосы тянутся за кормой. Суда флотилий приближаются к Одессе. Спокойствие Черного моря и прекрасная погода располагали к отдыху и мечтаниям.Родина! Одесса! Город моряков, город солнца и фруктов. Сейчас на твоих набережных мы уже видим тысячи одесситов. Здесь жены, дети, родители славных китобоев, приплывающих к берегам Родины с небывалым уловом из далекой Антарктики.

Еще далеко на подходе в порт мы увидели десятки белых полосок, устремлявшихся вверх и таявших в небе. Это стоявшие на рейде советские суда приветствовали длинными гудками прибывающую в порт первую антарктическую советскую флотилию.

Позади осталось 54 тысячи километров пути, пройденного морями и океанами.

— Слава великому Сталину, воспитавшему смелых советских моряков! — раздаются возгласы из массы встречавших. И раскатистое ура звучно разносилось над черноморской бухтой среди десятков пароходных гудков.

Крепкие рукопожатия, горячие поцелуи, затем цветы, цветы, цветы...

Встреча в Одессе вылилась в демонстрацию любви и преданности моряков своей Родине и вождю народов товарищу Сталину. Флотилия «Слава» прибыла с замечательными победами на море: она включила неиссякаемые богатства вод Антарктики в плановое социалистическое хозяйство нашей любимой Родины!
П. С. Рожков

Газета «Советская Клайпеда» №№ 149-151, 153-154, 156-162 (июнь-июль 1948 г.).


https://www.infoflotforum.ru/topic/14025-60-let-sovetskim-ki...

Показать полностью

Первый антарктический рейс китобоя "Слава-3".Ч.1.

garik23
Первый антарктический рейс китобоя "Слава-3".Ч.1. СССР, Китобой, Слава-3, Первый поход, 1946-1947, Длиннопост

"В зиму 1946 и 1947 годов впервые в истории русского рыболовного флота суда советской китобойной экспедиции бороздили воды Антарктики, добывая китов.

Экспедиция имела огромное значение: она доказала всему миру силу и мощь советского рыболовного флота, она изучила условия добычи китов в Антарктике, и, главное, она привлекла неиссякаемые богатства морей, омывающих Южный полюс, к использованию в плановом социалистическом хозяйстве нашей страны.
Недавно возвратилась из дальнего плавания вторая экспедиция, осенью этого года уйдет третья. Китобойный промысел в Антарктике стал частью плана лова рыбы советского рыболовного флота.
Сегодня мы начинаем печатать очерки о первой экспедиции, положившей начало советского китобойного промысла в Антарктике, написанные для нашей газеты ее участником, капитаном Павлом Сергеевичем Рожковым.


До скорого свидания. Родина!

Итак, день отправления уже был известен. Мы заканчивали последние приготовления. Над Ленинградом, тепло провожавшим нас, стоял сырой, холодный ноябрь. В воздухе чувствовалось приближение суровой зимы.
В эту пору такие экспедиции еще никогда не снаряжались. Северный Ледовитый океан в этот период сковывается мощными льдами и плавание по нему невозможно даже для самых мощных ледоколов. Но мы шли не в Арктику, а к скалистым ледяным берегам Антарктиды — материка Южного полюса.
Нас окружили подлинной отеческой заботой: каждое, самое маленькое, личное желание члена экспедиции выполнялось немедленно. О чувствах, которые заполнили нас всех при последнем гудке судов, отваливших от родного ленинградского, советского берега, трудно словами рассказать. Мы выходили в плавание с чувством огромной благодарности за заботу, внимание До скорого свиданья, Родина!
Мы плыли к английским берегам, откуда вся флотилия во главе с китобойной маткой «Слава» должна была направиться в Антарктику.
Уже с первого дня пребывания в Англии мы встретились с явным противодействием со стороны промышленных фирм, всячески старались оттянуть сроки выхода экспедиции, задерживая то ремонт судов, то снабжение необходимыми предметами.

В печати появились клеветнические корреспонденции о советских моряках, о неудаче, на которую обречена экспедиция из-за де- «плохого состояния судов, отсутствия «специалистов китобойного промысла» и т. д.

Нас старались всячески запугать. Но советские моряки спокойно проходили мимо этой клеветнической шумихи, стремились заполнить пробелы в ремонте судов, вызываемые откровенным саботажем английских промышленников, собственным упорным трудом.Экипажи вели обычную советскую жизнь.

На флотилии шло плодотворное социалистическое соревнование, основной пункт которого был: «Выйти в Антарктику не позже середины декабря и с честью выполнить задание Родины». Силами моряков была проделана большая работа. Большинство механизмов на судах было сменено заново.
Саботаж англичан заставил нас дожидаться советского парохода «Брусилов», который доставил основное снабжение для флотилии. Теперь дело пошло быстрее. Ремонт основной части судовых агрегатов и корпусных работ был закончен раньше срока.

Осталось только произвести окраску надводной части всех судов. Английские судовладельцы и тут попытались, как говорят, вставить палки в колеса — они не продавали нам краску. Это задерживало выход экспедиции, а декабрь уже кончался.

Но велико было разочарование капиталистов, когда рабочие Ньюкастла по личной инициативе выручили нас: они достали краску (что очень тяжело в Англии, ощущающей во всем острый недостаток) и преподнесли ее нам в качестве подарка.
—Те, кто вам вредит, не представляет народ. Мы — сердцем с вами, — сказали их уполномоченные, вручая столь ценный нам подарок.

27 декабря мы вышли в море, решив выполнить все недоделки уже в пути. Декабрьское море встретило флотилию штормами. «Слава» успешно пересекала Бискайский залив, уводя все дальше и дальше от родных берегов растянувшуюся вереницу китобойных судов.

И в походе экипажи судов много и упорно работали. Все должно быть готово к бою китов! Мы шли в Гибралтар, где должны были встретиться с советским наливным судном, которое передаст нам привет Родины, снабдит горючим.

Гибралтар

Канун 1947 года советские китобойцы провели под стенами Гибралтара — английского военно-морского бастиона. Уже у самого входа в пролив наши суда окружила масса лодок, владельцами которых было местное население прибрежных районов — португальцы, испанцы, марроканцы. Всем хотелось увидеть советскую китобойную флотилию. Среди лодок мелькали и тяжелые, военного образца шлюпки. У весел сидели люди в форме английских морских офицеров. Они с подозрительной завистью смотрели на нас. Их шлюпки близко подходили к бортам китобойцев, медленно обходили вокруг всю флотилию, невозмутимо, нагло расталкивая лодки жителей. Последнее нас уже не удивляло, потому что... Впрочем, об этом ниже.

У входа в пролив, на китобоец «Слава-3» взошел английский лоцман, чтобы провести судно на рейд Гибралтара. Это был человек высокого роста.

Именно рост придавал ему вид болезненности. Из-под огромной морской фуражки глядело лицо с уже потерявшими вкус к любопытству серыми, будто загоревшими глазами. Среди скуластых щек виднелся совиный нос. И все же английский лоцман привлекал к себе.

Он был вежлив, приветлив и артистически проворен. Длинные его руки с изысканной грациозностью касались белыми перчатками поручней судовых надстроек, а в походке по трапу виднелась порода старого моряка. Опытный лоцман и моряк, он привычно приложил руку к козырьку фуражки и, полу снисходительно улыбаясь, показал капитану путь на рейд.

Капитан смотрел на лоцмана, но при очередном его движении рукой, по-английски сказал: — Мы пойдем сейчас вот так, затем положим руль вправо не более четырнадцати градусов и на кабельтова от буя отдадим якорь. Правильно, сэр?
Куда девалась спесь с лица лоцмана. Он стал тепло улыбаться.

—О, русский капитан знает порты мира, знает даже Гибралтар! — Он удивлялся почтительно-артистично кланялся, однако, сохраняя важность.

Масса лодок все больше окружала суда. Мы пошли малым ходом, стали подавать сигналы. Лодки суетливо разбегались, чтобы не натолкнуться одна на другую, снова остановиться, снова выбрать путь отступления и опять тоже — остановка, крик. Мы шли очень медленно, беспрерывно сигналя. Учтиво холодное вежливо-улыбающееся лицо лоцмана мгновенно преобразилось.

Он помолчал, потом обратился к капитану:—Что вы остерегаетесь, сэр? Идите прямо на лодки, это же ведь испанцы, португальцы, марроканцы...

Вот что крылось под этой холодно-вежливой личиной. Каждый из нас думал: знают ли эти народы цену, которую им дают их «друзья», из Англии.

Теплая погода, спокойный океан. Мы покидаем Гибралтар, где получили последний живой привет из своей страны, любящей и заботящейся о нас, о всех, без различия советских моряках.Ремонт судов был почти закончен. Теперь, в пути, надо было досконально изучить по литературе правила и методы китобойного промысла, повадки китов и т. д. Этому и посвящено было все свободное от вахты время.


Мартинсен не верит

Он часами простаивал на мостике, любуясь стройностью кильватерного движения советской флотилии. Страстный любитель охоты на китов, опытный моряк, норвежец часто о чем-то думал, стоя на мостике. Он шевелил губами, будто что-то доказывал и с кем-то спорил. Мы в такие минуты его не трогали, так как знали, что Мартинсен ко многому у нас относится недоверчиво. Гость и попутчик, он не верил нашему бескорыстному гостеприимству. Но более всего он не верил, что все суда флотилии принадлежат одному хозяину-народу.

Когда мы собирались на баке обсуждать приемы боя китов совместными усилиями всех китобойцев, Мартинсен улыбался.

Он не хотел нас обижать, но однажды не выдержал и извиняющимся тоном произнес:— Вы мне простите, однако, насколько вы наивны, ведь верить надо больше всего в нашем деле самому себе. Разве будет вам помогать другой китобоец — ваш конкурент? Конечно, нет. Мы ему возразили, объяснив, что у нас конкуренции нет.

— Нет конкуренции, так есть соревнование, разницы между ними нет. Я двадцать лет промышляю кита, можете верить моему опыту, — говорил Мартинсен. — Хозяин, у которого я служил, каждый год ходил в Антарктику на промысел. Туда же ходили и другие промышленники Норвегии, Англии. Мы всегда заранее договаривались с ними об охоте, о совместных поисках кита, любезно уславливались: если одна экспедиция обнаружит много китовых стай, то она сообщает об этом другой, третьей… Но почти всегда мы обманывали друг друга. Так командовали хозяева, а мы подчинялись — ведь обман — закон конкуренции.

Он медленно, глубоко потягивал красивую массивную трубку и улыбался: «Вы, мол, не сердитесь, что я плохо думаю о вас, но ведь и вы будете друг друга обманывать».

Мы видели эту улыбку, понимали ее и с жаром доказывали Мартинсену, что флот в нашей стране народный, государственный, что мы работаем друг на друга, что между конкуренцией и соревнованием огромная разница и т. д.

Но он твердил свое. Пожилой человек, ему трудно было представить все это, страшно не привычное для него. Все же слова наши глубоко запали в его душу.

Он стал как-то внимательнее присматриваться ко всему порядку жизни, труда, отношений на советских китобойцах. Мы же говорить об этом больше не стали, для экипажа, составленного в большинстве из молодежи, не знавшей на личном опыте «порядков» капиталистической страны и жившей под лучами Сталинской Конституции, недоверие норвежца было непонятно.

— Познакомится ближе, увидит все сам, — решили моряки, оставив Мартинсена при всех его сомнениях.

Мартинсен же смотрел и думал.

В труде, учебе проходили будни плавания. 4 января на горизонте показались Канарские острова.


Родина канарейки

Велико было удивление жителей Канарских островов, когда сюда прибыла советская антарктическая китобойная флотилия. Они подплывали вплотную к бортам китобойцев, щупали их, зачем-то стучали, спорили о чем-то между собой.

- Это действительно советские суда? — спрашивали они у моряков, и, не ожидая их ответов, снова горячо спорили. Один из них взмахивая газетным листом, азартно доказывал что-то, указывая пальцем на суда.

Стала проясняться причина их споров. Окончательно все объяснил тот лодочник, что держал газету. Он крикнул:— Недавно здесь были американские и английские суда. Мы у них достали газеты. Во многих из них написано, что Советы направляют китобойцев в Антарктику и что их экспедиция обречена на провал. Так вот мы спрашиваем: «Вы настоящие советские люди или подставные, наемные китобои?».

— Смотрите сами, — смеясь, крикнул в рупор руководитель флотилии, известный всему миру полярник капитан Воронин. Потом он добавил: — Очевидно, у англичан и американцев газеты не в ладах с правдой.

Канарцы смотрели с утра до вечера на советские судна, несмотря на то, что полиция их все время разгоняла. Мы же использовали краткую стоянку для дальнейших приготовлений, а также знакомились с жизнью и природой Канарских островов, принадлежащий франкистской Испании, этот архипелаг состоит из семи крупных и шести малых островов. Они утопают в тропической растительности. Над архипелагом тучами носятся канарейки.

Неизвестно, носят ли они свое имя от названия островов или наоборот, но известно, что острова являются родиной этих птиц. Архипелаг был завоеван испанцами в 1478 году. Эта дата и является началом распространения в мире канарейки, красивой птицы. Из маленькой когда-то негритянской деревушки вырос большой административный центр Санта-Крус

Канарские острова знамениты многим. С 17 века меридиан, проходивший по западной оконечности острова Ферро, считался за начальный. Только много спустя он был заменен Гринвичским. Климат здесь сухой, здоровый и теплый.

На Канарских островах растет знаменитое драконово дерево, имеющее тысячелетнюю историю. Оно росло в Европе еще в третичный период. Драконовы деревья сохранились только здесь. Живые исполины имеют гигантские стволы высотою до 20 метров. Конусообразными пирамидами возвышаются они над холмами островов. На могучих ветвях пучками усажены зеленые листья, похожие на обнаженный меч.

Радиальная от ствола во все стороны разбросанность ветвей, украшенных частым листом, создает драконову дереву форму гигантского гриба. Драконовым деревьям дают возраст примерно в 6. 000 лет Смола дерева получила название «Драконовой крови», которая применялась для бальзамирования трупов и т. д.

Здесь, на Канарских островах, мы наблюдали также охоту на больших черепах. Жизнь островитян, несмотря на прекрасные природные условия, крайне нищенская. Фашистский последыш Франко выкачивает из них все, — а взамен дает полицию, тюрьмы. Обидно и досадно было видеть, как живут эти колониальные острова. С чувством горечи мы покидали эти прекрасные природой, но несчастные жизнью острова.

И тем приятнее, радостнее было вспоминать о нашей любимой Родине.— Приветствуем тебя, наша советская страна!...Мы продолжали движение к югу.


Дальше на юг

Все ниже и ниже к экватору, все ближе и ближе к цели шла наша флотилия. В воздухе стояла необычайная духота. Огромные, необъятные глазом, дали океана казались гигантским прудом, такая мертвая тишина царила здесь. Толька мелкая (сравнительно, конечно) волна тревожила его.

Во главе флотилии шел флагман «Слава», ведомый известным всему миру советским моряком — полярником Ворониным. В кильватер флагману на равных расстояниях шли восемь китобойных судов. Назначение судов флотилии узнается по многим внешним признакам. Вот матка «Слава». Это гигантское китобойное судно водоизмещением в 28 тысяч тонн, имеет оно две дымоходные трубы с поперечным расположением в кормовой части.

Все надпалубные сооружения расположены с максимальным удобством для разделки китовых туш. «Слава», как говорится, многоэтажное судно, одних палуб на нем три. О ее размерах говорит и осадка — 36 футов.

Две главные машины позволяют «Славе» развивать скорость до 12 узлов. А большая скорость — чрезвычайно важное условие успеха плавания в Антарктике. Вы спросите почему?

На это ответят главы, посвященные непосредственному бою китов.И так «Слава» имеет на носу пост управления, с капитанского мостика можно глазом, вооруженным биноклем, обозревать большой район моря. Техническое название «Слава» имеет на первый взгляд странное— матка. Но она действительно в лаконичной форме характеризует ее назначение. На «Славе» хранятся основные запасы флотилии, на ней расположен большой пловучий завод по обработке китовых туш, состоящий из нескольких цехов: растопки китового жира, выпуска консервов, помола муки из китовой кости и т. д. Несмотря на то, что весь процесс работы завода механизирован, в нем участвуют 250 рабочих. Это говорит о размерах завода.


Матка снабжена новейшей электронавигационной аппаратурой, радиолокаторной установкой, позволяющей за 40—50 миль при тяжелых условиях дня и ночи определять встречные на пути острова, айсберги, суда.

Китобойцы — это не менее совершенные суда. Они имеют мощные машины, новейшие навигационные приборы, радиопеленгаторы, они развивают скорость до 15 узлов.

Китобойцы имеют прекрасные мореходные качества и способны переносить сильнейшие океанские штормы. Тогда на них герметически закрываются все входные люки и судно ложится в дрейф против волн. Даже если через низкую палубу судна будут перекатываться штормовые волны, жизнь в нем будет продолжаться нормально.
Вооружен китобоец гарпунной пушкой, устройство которой весьма сложно.

Внешне она похожа на артиллерийскую пушку, снаряд ее — гарпун — представляет металлический стержень с острием на конце. Гарпун несет за собой трос. Когда он попадает в кита и проникает в него, привинченная: у острия чугунная бомба взрывается и ранит жертву.

В стенах гарпуна имеются лапы, которые после взрыва бомбы под действием пружины расходятся. В таком положении гарпун становится похожим примерно на морской якорь. Вырвать гарпун кит, благодаря лапам, никак не может.

Китобоец снабжен также сложным устройством для буксировки кита.


Остров Вознесения

«Слава» и ее восемь детей-китобойцев приближалась к экватору. Флотилия бороздила безбрежные просторы Атлантики. У самого экватора океан представлял из себя область застоя, где, казалось, всем ветрам пути закрыты. Плавно и безмятежно уходили в одном направления пологие валы мертвой зыби. Безветрие уступало дорогу зною, поглощавшему все силы и влагу организма.

Появилась масса летучих рыб. То слева, то справа из глубины океана стремительно поднимались их стаи. Они проносились на расстоянии двухсот—трехсот метров и снова исчезали.

Вот одна из стай летит прямо на судно и две рыбы находят себе гибель, натыкаясь на кормовую мачту. Тропическая жара нарушила всё расписание трудового дня на судах. Никто из моряков не мог находиться в судовых помещениях — все перебрались на верхние палубы под натянутые брезентовые тенты. Палубы приобрели необычный вид и теперь походили на крытые рынки восточных стран, где люди прячутся от палящих лучей солнца под огромными зонтообразными укрытиями.

Одеждою моряков были только трусы. Каждый стремился быстрее выбраться из трюма, выпить глоток воды, быстрее бежать под душ, работавший круглые сутки, затем снова под тент, и снова под душ.

Нас все время сопровождают стаи атлантических хищников — акул. Всякая попытка купанья может кончиться плохо. Об этом знают уже все, знают даже те смельчаки, которые на набережных Невы обещались «непременно покупаться на экваторе». В непосредственной близости от судов то появляются, то исчезают дельфины, похожие на черноморских.

11 января в 15 часов 30 минут сигнальные флаги, взвившиеся на мачтах флагмана, возвестили судовым экипажам о пересечении флотилией невидимой линии экватора. Раздались протяжные гудки на всех судах.

Итак, мы на экваторе. Идем дальше на юг.

После трехсуточного плавания уже в южном полушарии мы подходили к острову Вознесения, 447 лет назад открытому португальскими мореплавателями. 118 лет назад к этому безводному тогда острову подошли суда английских колонизаторов. Они высадили на берег группу негров-невольников, которые и основала первое поселение Джордж-Таун.

Теперь это уже не деревушка, а значительный порт, через который проложены с африканского побережья в Южную Америку подводные телеграфные кабели. Экватор наделил остров буйной тропической растительностью. Здесь развито скотоводство, овощеводство. Большинство жителей острова — негры, много также здесь высланных из Англии преступников.

При подходе флотилии к острову, флагмана приветствовал «губернатор» — уполномоченный империи британского льва. Как позже мы узнали, сам губернатор попал сюда за какие-то провинности. Сей всемогущий островной властелин исполнял и занимал много должностей: он и управитель острова, он и судья, и учитель, и доктор, и радист, и фармацевт, и. т. п.

С рейда виднеется высокая усадьба, утопающая в зелени. Сквозь листву пробивается черепичная крыша. Это — резиденция губернатора. Слева и справа вдоль берега теснятся низкие с плоскими крышами из вулканического туфа строения. Похожие на каменные норы, они являются жильем для простонародья.

Жители острова ужасно нищи. Они оборваны, единственный выходной костюм у счастливчиков — английская дунгри — изношенная морская форма. Большинство же одето в разноцветную рвань. Основными статьями дохода жителей острова Вознесения, или как его называют англичане — Аксенчелл, является рыба, продукты животноводства и овощи.

В рыбном промысле видное место занимает охота на черепах, которые здесь доходят до 300 кг весом. Для нас были большим удивлением и местные метровой длины огурцы.

Английские колонизаторы всеми способами поддерживают на острове проклятые традиции рабства. Ни о какой культуре там и речи вести нельзя. По самым отрывочным и совершенно искажающим действительность источникам жители узнают о происходящих в мире событиях. О войне, в которой участвовали едва не все страны мира, они почти ничего не знают.

Жители впервые слышали русскую речь. Наши моряки, знавшие английский язык, рассказывали им о существовании на свете страны, где нет таких «губернаторов», где все равноправны, где появление в семье ребенка — счастье, а не горе, как у них. Слушавшие принимали это как, легенду — ведь они ничего не знают об СССР, не знали даже, есть ли такая страна в мире. Единственное, что знают все, от мала до велика, это — «все моря и земли — английские. Весь мир — английский», — твердили они.

Нужда — страшный спутник населения острова, носящего столь романтичное название. Все лучшее, что есть, жители привозили к нашим судам, выпрашивая обменить свои товары — рыбу, огурцы, черепах на куски старого брезента, обрывки веревок, бумаги и т. д. Несчастный народ беззащитен от болезней и эпидемий. Сам губернатор признался: «На острове больше умирает людей, чем рождается».

Страшная трагедия — так можно назвать жизнь этих подданных английской империи.С каждым годом здесь все хуже и хуже. Вымирающий остров, — сказал бывавший здесь много раз Мартинсен, когда мы отплывали от острова.

Он еще больше замкнулся в себе, но мы чувствовали, что Мартинсен уже кое-что стал понимать в жизни, которая его раньше интересовала только тем, что в жизни есть море и киты.


Хищник океана

За несколько часов до отхода от острова, моряки с китобойцев занялись охотой на акул, которые стаями бродили вокруг острова. Для этого были откованы десятки самодельных крючков. Привязав крючки к крепким концам (тросам) и, насадив приманку из тухлого мяса и рыбы, моряки бросали их навстречу подплывающим хищникам. Акулы немедленно набрасывались на добычу. Каждая из них, прежде чем схватить приманку, переворачивалась вверх брюхом, стараясь схватить добычу.

Первая акула, которую нам удалось поймать, была трехметровой длины. Мясо ее было сварено в котле и на вкус оказалось неприятным.

Акула — опасный и настойчивый хищник. Свою жертву она не оставит, даже если ей самой грозит опасность. С китобойца «Слава-3» железный крючок с приманкой был сброшен навстречу одной большой акуле, подплывшей к борту. Она хватала свою добычу, но в ту же минуту моряки брали конец троса и с силой вырывали из пасти акулы железный крючок. С пораненной пастью хищник, отплывал на несколько метров от судна, но потом снова набрасывался на добычу. Так происходило трижды, пока акула не была вытащена на палубу.

Здесь мы проверили одну старую теорию рыболовов о том, что акула не имеет способности находить добычу без посторонней помощи. Рыболовы утверждают, что акулу к добыче всегда ведут ее собственные «лоцманы». И вот здесь, в прозрачной воде океана, мы наблюдали интересные детали, Действительно, впереди акулы мы видели пару рыб, величиной с нашу корюшку, которые быстро плыли к, тому месту, где находилась приманка с железным крючком. Следом за ними шла акула.

Маленькие рыбки словно указывали путь своему покровителю — хищной акуле. Подплыв к добыче, рыбки вдруг бросались в стороны, а акула набрасывалась на добычу. Когда акула стала жевать тухлое мясо, рыбки снова подплыли к акуле и у ее пасти подбирали выпавшие крохи... Очевидно, это и были «лоцманы», с помощью которых акула находит себе добычу. Мы заметили — рыбки имеют большую силу обаяния. Характерно, что здесь наблюдалась взаимная выгода в овладении добычей. И акула, и маленькие рыбки были одинаково хищны и предприимчивы.

Маленькие рыбки-«лоцманы» имели еще одну интересную способность — присасываться к брюху акулы. Когда мы вытащили акулу, на ее брюшине была такая присосавшаяся рыбка. По всей вероятности, они присасывались к своему хищному покровителю и кормильцу во время больших переходов и выходили на «лоцманскую службу» только в тот момент, когда поблизости появлялась добыча, на которую они и наводили акулу.


Последние приготовления

Теперь мы шли океаном от экватора на юг, взбираясь на «вершину» Антарктики. После двухсуточного плавания, за время которого мы удалились весьма значительно от экватора, флотилия прошла мимо одинокого острова Атлантического океана, носящего название Святой Елены. Остров отстоит от западного побережья Африки на 1.863 километра .

Наибольшая его возвышенность — 818 метров над уровнем океана. Остров своим основанием уходит далеко в глубь океана и представляет из себя вершину некогда поднявшегося из глубин вулкана. Эта вершина обмыта сильными штормами, и образовавшиеся берега острова представляют собой вертикальные обрывы над морем, доходящие от 160 до 300 метров высоты. Остров очень редко посещается морскими судами, и жители его являются настоящими пленниками природы.

Нищий, несчастный остров знаменит только тем, что сюда в маленький населенный пункт Джемстаун в 1815 году был сослан Наполеон, который и умер на острове в 1821 году.

Стало более прохладно. По океану норд-ост гнал волны с силой трех баллов. Экипажи китобойцев заканчивали все ремонтно-восстановительные работы и с нетерпением ждали начала боя китов. Последней нашей остановкой был архипелаг Тристан-де-Кунья, которого мы достигли 22 января. Открытие архипелага португальскими мореплавателями относится к 1506 году. Административный центр Эдинбург невелик, здесь живет 198 человек.

Архипелаг находится как раз на середине морского пути от мыса Доброй Надежды до Южной Америки. Большинство его островов необитаемо. На Архипелаге Тристан-де-Кунья мы встретили те же условия жизни населения, что и на острове Вознесения — такой же британский губернатор, то же бесправие и нищенство. Знамениты эти острова, омарами — крупными, доходящими до четверти метра в длину раками.

Здесь мы сделали последние приготовления к началу китового промысла. Было приведено в боевую готовность вооружение китобойцев, усилилась вахта и наблюдение за моремТеперь от нас далеко, далеко осталось наше, хорошо знакомое северное небо, с его самым знаменитым в астрономии путеводителем - Большой Медведицей. Сейчас нашим штурманам астрономические наблюдения пришлось производить по созвездию Южного Креста, яркие звезды которого ночью были хорошо видны.

Мы входили в непосредственную близость с районом китового промысла. Стали встречаться первые айсберги......

Газета «Советская Клайпеда» №№ 149-151, 153-154, 156-162 (июнь-июль 1948 г.).

Показать полностью

Капитан-гарпунер ТОФа тов.Зарва.

garik23

ВЛАДИВОСТОК, 21 мая. (ТАСС) Капитан-гарпунер китобойного судна "Энтузиаст" орденоносец тов. Зарва убил редкий экземпляр синего кита. Вес кита - 90 тонн, длина - 22 метра.
Охота на этого кита продолжалась четыре часа. После первого выстрела морское чудовище, брызгая кровяными фонтанами, целый час таскал за собой китобойное судно. Хладнокровие и выдержка команды, умение ориентироваться. дало возможность гарпунеру сделать второй выстрел.

Капитан-гарпунер ТОФа тов.Зарва. Кит, Гарпунер, Китобой, СССР, 1938, Дальний Восток
Капитан-гарпунер ТОФа тов.Зарва. Кит, Гарпунер, Китобой, СССР, 1938, Дальний Восток

https://fishnews.ru/photos/26533


http://old.russ.ru/ist_sovr/express/1941_21.html

Показать полностью 1

"Бешеный сапер".Ч.2.

garik23
"Бешеный сапер".Ч.2. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост

В скором времени наш НИС зачастил на ЦБУ, и практически каждый вечер, группа саперов уходила в свободный поиск.
Это выглядело так: перед обедом строилась рота, как обычно не пойми, как, Турыгин докладывал Фараде, тот ставил задачу. Сегодня едем в одно место, делать одну, мягко говоря – фигню. Он перечислял, кто едет. Мы настолько привыкли уже к этому, что просто собирались, брали с собой все и по максимуму. Турыгин или Усов сопровождали тоже, но по очереди.
Два наших друга срочника Миша и Вовик, а также - Леха Черных на БТР всегда стояли на парах. Иногда механом был Контрабас Чикатило, команда была ещё та. Без связи, без приборов ночного видения, в общем - шиза.
Так и в этот раз, загрузились по полной, взяли остатки авиабомбы и поперлись. У Старых Атагов, в зеленке, остановились.
- Значит так, трое - по ящику тротила, двое - эту хрень и вперед! - Скомандовал НИС, и мы пошуровали к бетонному арыку.
Картина маслом: ночь луна и кучка придурков гребет до арыка. Подошли, установили, Фрол растягивает линию, Турыгин матерится и явно в шоке от происходящего. Добегаем до БТРа, подсоединяем к КПМ провод. Хрень самолетную оставили на месте подрыва, НИС довольный, крутит ручку. Лампа загорается. Нажатие, секундная пауза, и грохот!..
С неба падают куски бетона, мы же лихорадочно сматываемся. От поста самообороны беспорядочно летят трассера, мы по газам и до дома!.. Блокпост пехоты проскочили легко, и выскочили в район рембата. И тут понеслось!.. Огонь по нам открыли ураганный, по броне БТРа раздалось щелканье.
- Пидорасы! Ублюдки! Гандоны! - Орали мы в сторону рембата, и увидели, как Фарада идет в их сторону и кроет трехэтажным матом. Первый же ремонтник в окопе получил по зубам так, что выплюнул пару штук сразу. НИС бушевал, как тайфун, получали все без разбора.
Утром продолжили разбор уже между собой. Китаец в красках описывал, как нас чуть не угробили рейнджеры из рембата. А через час, ближе к обеду, был объявлен выезд, якобы на рекогносцировку. На самом деле все было просто. Так как с табачка нас сняли, нужно было выживать
. Заправились под завязку, техник Левченко, он же и старшина, закидал в БТР тушенку, пару упаковок сливочного масла, погнали. Раньше на горячие источники под Атагами за водой ездили без сопровождения. Но где-то за неделю до этого старшина и боец контрактник с нашей роты вместе с “Уралом” пропали бесследно. Теперь мы гоняли туда группой, дабы чтобы, кабы чего не вышло.
- Князь, делай. - Приказал Турыгин, и Князь пошел, в своих галифе, с небритой пропитой рожей, он был в своей стихии. Почти мгновенно продукты перекочевали в багажники «Жигулей». Возле борта выстроились местные с канистрами, Мишаня сливал солярку, а Князь с ротным закупались по полной программе.
Рядом стояла КШМ артелов. Их старший вместе с Фарадой, как старые знакомые, приглашали друг друга в гости.
- Единение родов войск это - не халам балам. - Важно изрек Фрол, - Это не по штабам водку жрать, а совместное расхищение военного имущества объединяет. - Продолжал угорать Фрол. - Хорош тебе, - урезонивал Нефед. - И так, блядь, ни заварить, ни покурить. А так ротный чай хоть купит, чифирнем.
- Князь купит, - поправил Фрол, - ротный шоколадный в этом плане. Пока говорили, сделка века состоялась. Затарившись, решили заехать посмотреть, как местные нохчи строили мост через Аргун. Приехали в момент завершения, местные колготились табуном и оживленно переговаривались. НИС подошел к ним и, как со старыми знакомыми, стал общаться. Мы продолжали сидеть на броне, правда, автоматы с предохранителя сняли.
- Пи…ц котенку, - выдал я, когда увидел, что, Фарада заглядывает украдкой под мост. - И хрен с ним!.. - Проговорил Генка, прикуривая сигарету. - Одним больше, одним меньше. По приезду в расположение, Турыгин дал команду собраться четвертым. Я, Генчик, Фрол, Китаец подошли к кунгу НИСа.
- В общем, так, парни, берем вещмешки, укладываем в каждый аккуратно по ящику тротила и делаем боевики по полтора метра каждый по два миллиметр в миллиметр. После этих нотаций НИС продолжил уже другим тоном: - Военники и жетоны сдать, БК - по максимуму, Главное - никто никого не знает. А теперь - вперед! В вещмешки уложили шашки, с боков пробили дырки, вставили шнуры и поехали в ночь. На блокпосте через Аргун нас ждала пехота в лице двух старлеев, пошептавшись с Фарадой, один сел к нам, второй растворился в темноте. Остановились, как обычно, в зеленке, до моста осталось километра два.
- Все мужики, дальше сами. - Сказал старшой, - На мосту местные, так что с Богом. Мишаня, наш пулеметчик, запрыгнул во внутрь.
- Парни я прикрою. - Ага, глаза пятаками. - Буркнул я, так как стал потихоньку въезжать в замысел этой авантюры. - Не бздеть… - Приказал НИС, и мы все мысленно послали его на родину.
Спустились вниз, топать до моста по яйца в воде - не великое удовольствие. Хоть спички, по два коробка, и были в пакетах, но почему-то опасались именно промочить их. Страха смерти не было, зато была злость на Фараду. Еще очень хотелось набить кому-нибудь морду. Нам везло - ночь стояла безлунная, иначе было бы без вариантов. Наконец, нарисовался мост, сверху явно слышались шаги.
- Служба налажена, - подумал я. – Сука, а ведь нам шнуры запаливать…. Засекут, блядь. Мысли в панике разбегались. Хлопок по плечу, оборачиваюсь, Генчик склоняется к уху: - После запала - шнуры в воду, уходим по левому берегу, там навес. Понял?
Киваю и подхожу к опоре. Ледяная вода не ощущается, просто жарко. Привязываю вещмешок к опоре, жду. Смотрю на еле различимый силуэт Гены, как махнет, то жжём. Ага, поднял руку, две спички в зубах, шнур первый на сгибе пальца, большим пальцем прижимаю головку спички к срезу шнура, второй шнур – дублер, прижал мизинцем. Все, взмах. Чиркаю коробком, есть щелчок, немного искр, откидываю коробок, от первого зажигается второй, бросаю в воду. Почему-то вспомнилось, что скорость горения ОШ в полтора раза быстрее в воде, чем в воздухе. Уже плевать на все, ломимся на берег, сверху крик и длинная очередь. Внизу взрыв, но не наш - граната.
- Бегом!.. - Орет Генчик, мы щемимся, при этом понимая, что в ответ стрелять - это самоубийство. Сердце реально рвет грудную клетку, воздуха нет. И тут из темноты в сторону моста пошла лениво очередь КПВТ. Миша, родной ты, Мишка, чумазый пулеметчик, которого звали за кривоногость «лошадь убежала, арбузы потерял», несмотря ни на что отвлекает огонь на себя. С моста уже лупят в сторону БТРа, но там механик Леха Черных, медлительный в быту, а на боевых он - асс.
Не успели вылезти, как грохнуло так, что взрывной волной чуть не посбивало с ног. Четыре взрыва практически слились в один. Сидим, дышим как кони, куда переться - хрен знает. - Саперы, саперы!.. - Из кустов полу-крик полушепот. В этот момент мы были готовы простить Мишке все, и то как он орал по утрам в палатке, и его вечное ворчание. Короче, если и есть на войне ангел, то он выглядел, как Мишка - потный, щербатый, кривоногий, но довольный до ужаса.
– Миханя! - Заорал я в полный голос, и мы полезли обниматься.
Очень довольный Мишка важно изрек:- За мной, одноразовые, - и повел нас сквозь какие-то кусты в ночь.
Через минуты пять мы стояли мокрые, я - в разорванном маскхалате, но довольные возле БТРа. - Все парни по съебкам. - НИС, хоть и делает вид, что спокоен, но курит уже вторую подряд. Домой добрались быстро. Князь, молодец, вскипятил чайник и ждал нас. Когда сели пить чай, нас накрыло, хохот стоял гомерический. Каждый теперь воспринимал то, что было, через призму юмора. Казалось, что все это было не с нами, а с кем-то другим.

"Бешеный сапер".Ч.2. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост
"Бешеный сапер".Ч.2. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост

Автор :Анатолий "Лис".

https://vk.com/wall-95108777?own=1&offset=0

Показать полностью 2

"Бешеный сапер".Ч.1.

garik23
"Бешеный сапер".Ч.1. Чечня, Военные мемуары, Длиннопост

1, Начало.
«Ни хрена себе жара», - первая мысль, которая появилась у меня после того, как прошли торги. Жара, июнь, похмелье и ничего не хочется, кроме воды. Совершенно для себя неожиданно я очутился в расположении инженерно-саперной роты.
Блюющий у входа в палатку солдатик, в майке и трусах, это ничего, но наличие непонятной техники впечатлило.
Куда-то далеко в прошлое ушло все: и Тверь, и нижний Новгород, и перелет в скотовозе до Ханкалы, и перегон на «Уралах» до старых Атагов. Теперь все новое и непонятное, особенно для бывшего стройбатовца, имеющего отсрочку приговора от любимого трибунала. Я – Лис. Это – мое прозвище. Можно сказать – «кликуха». Получил я её не потому, что такой же умный, хитрый и осторожный, как рыжий хищник наших заповедных лесов, а просто от созвучия со своей фамилией. Какой? Не важно. И так отвлекся. Продолжаю….
Новые «афганки» диковато смотрелись на фоне пыльных палаток и обмундирования остальных бойцов. Никакого любопытства, всем пофигу. Причина простая - с нами приехали заменщики, меняли ротного Клейменова и ждали нового НИСа - начальника инженерной службы бригады . - Ну, что, смертнички, с приехалом!.. - голос сбоку. Оборачиваюсь - стоит прапор, лыбится как родным. - Механы есть?
- Стройбат есть, - отвечаю я.
- Сапером будешь, - по ходу прапорюга издевается. - - Ладно, сейчас в палатку, вон ту, жрать в семь, сегодня не до вас, завтра посмотрим.
В палатке жара. По примеру остальных задираем полог и бока палатки, чтобы хоть слегка продувало. Бросаем вещмешки, осваиваемся. В принципе жить можно. Сигареты есть, но курево не лезет.
Ближе к вечеру построение у кунга - жилого кузова на машине, в котором два спальных места, стол и печка. Записали ротного, распределили по отделениям и взводам. Я оказался в управлении роты, на должности лаборанта водо-фильтрационной станции. До кучи телефонист, а еще - санинструктор, что впоследствии напрягало. И сильно.

Первая ночь прошла как в сказке - пение цикад, прохлада и возможность поспать. Утром бойцы поставили столы, навалили кучу непонятной хрени, и командир роты Клейменов начал очень быстро объяснять, что есть что. Прошло минут сорок...
- Все поняли? Ну, ничего, жить хотите - научитесь, а теперь получаем весла и на стрельбище. Стрельбище так стрельбище.
Едем, причем не на броне, а внутри БТР.
Приехали, народу тьма. Нас, в 166 бригаду, привезли человек триста, если не больше, все подразделения отправили новеньких на обкатку. Точнее пристрелку.
В общем, стреляй - не хочу, на выходе четыре магазина, цель раздолбанные ящики. После бросаем РГД- 5 и после этого мы уже почти рейнджеры. Первый подрыв тротиловой шашки, руки подрагивают, но приемлемо.
Итак, расположение роты, пять небольших палаток в ряд. Затем, под углом, две большие палатки - одна для первого взвода, а вторая - столовая. За пищей ходим с бачками в танковый батальон. Этим занимаются срочники - вечные дневальные. Потом врытый в землю кунг ротного, а чуть поодаль кунг НИСа - подполковника Степанова, уже представленного к герою вместе с Баталовым и Касьяновым.
Первый выезд был веселый и ознакомительный в плане осмотра местности, но смысл был в другом. Со Степановым мы поехали на небольшой рынок, где наш НИС заправился, и мы рванули назад. Гордые, с автоматами, мы, наверное, выглядели комично на общем фоне. Началась ежедневная рутина.
- Задолбало все, - говорил мой новый друг Китаец, он же - Женька Шамшин. - Имеют нас, а мы сидим да охрану тащим, охренеть от такой жизни.
Мы стояли с ним, как придурки, в брониках и касках под грибком, и материли всех и вся. - Кто у нас в отпуск едет? - Спросил я у Китайца.
- Хрен знает. - Женька курил и при этом умудрился настроить транзистор на Маяк.
Эти транзисторы дарили бойцам на День Победы, стоимость копеечная, но применение нашли им быстро. Заменщики, дембеля, и прочие, кто ехал домой, вынимали из транзистора все внутренности, пространство забивали пластидом. Детонаторы легко входили в сигаретную пачку. И так как «таможни» тогда еще не было, все проходило по зеленой.
- У Фрола земляк домой едет, - наконец родил Китаец.
Это важно, потому что письма мы старались отправлять с кем-нибудь. Почта работала, но мы ей не доверяли. Помню, вдоль дороги, помимо цинков с патронами и выстрелов из РПГ, я видел раскиданные письма
- Надо письмо отослать. - сказал я.
- Надо - отправим. - подытожил Женька. - Во, Князь попиз…л, смотри, Толян.
Оборачиваясь, я вижу нашего знаменитого Юрика, который опять пошагал в БМО к землякам. Придет не пустой, однозначно.
Князь, он же Князьков Юрка, личность легендарная, точная копия Шарикова из «Собачьего сердца», в вечных галифе, небритый и с прохиндейскими замашками. Вся бригада угорала от того, что Князь был поваром комбрига и умудрялся воровать продукты, за что был бит лично комбригом Булгаковым.
В полночь сменились, по прохладе притопали в палатку. Свет уже выключен, но Нефед и Толик бойко мастерили сувениры на дембель из осколков минометной мины.
- Охренели парни совсем, - прошипел Китаец, на что мы были дружно посланы в жопу. Подошедший Фрол порадовал, прибыл новый НИС, сейчас со Степой бухают, да взводник новый. - И чего? - Спросил я у Фрола.
- А, по хер…- ответил Фрол. - Пошли до Князя, новости есть.
Доползли до угла палатки, где нас ждал Князь и Генчик Кортнев.
- В общем так, братва, - начал Князь, - сигарет больше не будет. Все, крутимся как можем. И еще скоро перемирие на хер и начнем работать, новый НИС придурок, поэтому предлагаю по стакану. - Откуда? - Удивляюсь я.
- Оттуда… - Князь разливает по кружкам водяру, теплую и противную. Молча пьем, закусываем яблоками.
- Ты, Толян, пока шкуру тут тер, твои земляки перевелись, кто в охрану комбрига, кто в комендачи.
Я лишь пожал плечами, мне реально было по фигу. Землячки мои уже через неделю начали пробивать себе места наиболее выгодные с их точки зрения. «Нашли, значит, - подумалось мне, - и хрен с ними.»
Утром увидел новое начальство. Подполковник Стрижков, точная копия актера Семена Фарады, был явно недоволен всем, что видел. Степанов сидел возле кунга и просто наблюдал за всем, как сфинкс. Самое ласковое в речи НИСа было слово «пид…сы», но к кому конкретно оно относилось, никто не понял.
Турыгин, как новый ротный, еще въезжал в суть, но взводный Усов, с повадками гопника, было видно, что уже разругался с НИСом. Меня за ухмылку на лице назначили косить траву вокруг расположения, причем тупой косой. От скуки крутился в голове идиотизм какой-то, идет он лесом со своими построениями. Кстати, надолго и вправду его не хватило, через месяц вся эта уставная прыть кончилось.
- Завтра выезд, - сказал Турыгин и продолжил, - Взять миноискатели и бронежилеты.
Ну, с брониками все понятно, а вот с миноискателями хрень какая-то - часть сломана у крепления рамок, часть без блоков питания, а батареек вообще нет, ушли на транзисторы. Ну, любим мы музыку, что поделать. Кое-как собрались.
Утром подъем и новый бред - физзарядка и пробежка версту туда и версту обратно. Кстати, в пехоте печально бег закончился. Бегали, бегали вдоль зеленки и ничего, а тут – раз! Нохча с автоматом, покрошил пацанов, но списали, и ладно. На всю роту орала «Красная плесень» с песней «Все зае…ло». Актуальная и вечная тема.
На доппаек выдали, как обычно, детское питание, баночки пюре грамм по пятьдесят каждая и таких банок по десять на каждого.
Едем разминировать дачи. Схем минных полей нет, но мины есть. Минут сорок тряслись на «Урале», приехали. Стоят представители местной администрации. Стрижкова встречают, как родного. Начался инструктаж в стиле Фарады.
- Бойцы, где-то тут, а может и не тут, а там, а если не там, то тут, короче - найти. Что нашли, сообщать мне, самим не взрывать. Доктор за мной.
Доктор - это я, ибо я еще и санинструктор, мать вашу. А теперь прикол - саперов кадровых у нас нет, я – стройбат, Китаец – мореман, Фрол – десант, остальные вообще незнамо кто. Кошки бесполезны, да и кидать-то их - смысла нет. Разбрелись, кто яблоки рвет, кто просто гуляет.
Я иду, смотрю, но не под ноги, а на деревья. Вижу – яблоня, подхожу, мельком смотрю на землю и обалдеваю. На меня смотрит МУВ, от него тянется ПТУРовская нить в никуда. Сажусь на корточки перед ней.
«Мама дорогая, что делать? Куда бежать и зачем» - ноги ватные, по спине холод, во рту сухо. «Господи Иисусе, помоги, клянусь, я никогда больше ничего…» Чего не буду, придумать не получается, в голове просто сумбур.
Вынимаю булавку из воротника, вставляю, не дыша, в ухо МУВа. Оттягиваю вверх и до упора, вставляю чеку, после чего перекусываю проволоку. Выкручиваю МУВ и сажусь рядом с миной. «"Дебил – думаю, если бы Фарада засек, огреб бы по полной программе. Это запрещено всеми инструкциями» Но я горд от того, что смог и теперь все я – сапер, я круче всех, А теперь нужно обозначаться, но как? В голову ничего не лезет, кроме «Спартак чемпион!» А будь что будет решаю и лихо отстреливаю в воздух. Через минуту подходят Нефед и Фрол.
- Че у тебя?
- Да так, ОЗМ снял, - лениво отвечаю гордый от самого себя. - Можно было и рвануть, но ладно и так сойдет.
- Какого х.…я! - Дикий вопль Фарады. - Я, бл. дь, кому и интересно для чего говорил! Что, я спрашиваю, что?! - продолжает орать НИС:
— Заметьте, я не спрашиваю, кто! Ибо это мог сделать только долбодятел Доктор! Что тут? - ОЗМ 72, - рапортую я и чувствую, как от обиды хочется пристрелить козла. Стрижков смотрит на мину, на меня, снова на мину, и так минут пять.
- Доктор зайдешь ко мне после выезда
В общей сложности нашли три мины, благополучно их рванули. Потом в домике местного сторожа был накрыт стол. Ну, тут мы оторвались по полной. После наших харчей, домашняя пища была просто в радость. Говорили ни о чем, войну и политику избегали, понимая, что это лишнее. Пару раз заходили люди с автоматами, типа местная самооборона. Узнавали, что мы саперы и уходили. Так прошел день, а вечером я поперся к Фараде.
- В общем, так, доктор, то, что ты, придурок, я понял. А теперь пойми меня: я тебя, сучонка, домой не повезу, и теперь ты будешь учиться саперить. Одноразовым ты не будешь.
И с этого момента он начал лепить из меня что-то похожее на сапера. При слове доктор у меня начинался нервный тик. Он брал меня везде с собой на все выходы и мероприятия. Когда было тихо и находились в расположении, то загружал меня всякой херней, типа боевых листков, и составления формуляров минных полей.

Автор : Анатолий " Лис".При содействии боевых ветеранов 166 ОМСБр.

https://vk.com/wall-95108777?offset=40

Показать полностью 1

А вы уже проверили себя в Digital Диктанте?

promo спoнсорский пост

Сегодня и завтра, в честь 25-летия Рунета, на сайте цифровойдиктант.рф все желающие могут проверить свой уровень компьютерной грамотности. А вы что подумали? Нет, правильно писать слова и расставлять запятые — это другой диктант.


Знание современных технологий — одно из ключевых требований во многих профессиях, и с каждым годом эти знания становятся все более ценными. По мере прохождения Digital Диктанта вы сможете закрыть некоторые пробелы в знаниях (ну или узнать, что у вас их нет!).


Первая часть диктанта посвящена основам компьютерной грамотности: различным устройствам и знаниям базовых программ. Вторая — работе с интернетом, социальными сетями и онлайн-приложениями. Третья — защите персональных данных.


До окончания диктанта осталось не так много времени, так что не откладывайте в долгий ящик. А как пройдете, возвращайтесь в комментарии к этому посту и делитесь результатами.

Отличная работа, все прочитано!