Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу
Jamuji  
Пикабушник 11 месяцев 1 неделю 3 дня
  • 4673
    рейтинг
  • 306
    комментариев
  • 12
    новостей
  • 2
    в "горячем"
  • Поставил 815 плюсов и 3 минуса
  • Проголосовал за 0 редактирований

Инспектор ГИБДД

Спокойное течение будничного утра нарушила дерзкая трель телефонного звонка.
Звонил мой старый друг Евгений.
Казалось, что тут может быть необычного? Однако сей звонок был весьма странен.
Не успел я даже сказать привычное "Слушаю", как Евгений начал нести в трубку дикую ахинею...
- Дежурный? Привет. Тут человека стопорнул случайно. Без документов, подлец. Ты мне тут машинку пришли с ребятами - пусть оформят как положено. Я тут с мелким занят. Ну всё, отбой.
Выпалив это все на одном дыхании, Женька сбросил звонок.
Привыкнув уже к его выкрутасам я не стал перезванивать, а терпеливо принялся выжидать, когда он сам соизволит объяснить произошедшее.
К слову, ни Евгений, ни я, сотрудниками ГИБДД не являемся, так что звонок был малость непонятен.
Через час виновник тягостных раздумий вновь перезвонил и со смехом поведал правду о своем хулиганском поступке.
Он вел ребенка в сад, когда тихо катившемуся сзади автомобилисту захотелось, что бы с его пути мгновенно все испарились, для чего сей не очень умный молодой опездал, сидевший за рулём старенького "Москвича" поджав сцепление мощно газанул. Де - устранитесь с путей царских! Раздайся грязь - говно плывет!
Но вот сие он сделал зря. Евгений мужик здоровый - ему такого дуралея об колено сломать как два пальца об асфальт. А вот такая выходка его мгновенно завела. Но вот бить, хоть и дикошарого козла, но при ребенке он малость постеснялся, а по сему, выдернув водятла из за руля он начал над ним изголяться с особым извращением:
- гражданин, актером Евгений был превосходным, какого лешего ты наглеешь в зоне действия знака 5.21??
- каааакого знака? заблеял мигом струхнувший рулевой сопляк.
- да вон того! Жека ткнул пальцем в висевший на углу дома знак "жилая зона".
-эээээ?!
- чего блеешь как козел? Документыстраховка! При себе???
- неее.. забыл дома. Парень явно пребывал в состоянии близкого к прединфарктному, ибо чувствовал, что сейчас его будут бить. Может быть даже ногами.
При нем суровый дядька инспектор позвонил в дежурную часть (читай ко мне) и приказав припарковавшись у дома ожидать инспектора с эвакуатором, ушел с ребенком в сад.
Естественно, когда псевдоинспектор вышел из садика, не парняги, ни его колымаги даже близко не стояло. Но думается, что урок он запомнил надолго.
Охренев от такого анекдота, я только и смог спросить:
- Жека, а почему ты позвонил именно мне?!
- зная тебя, я был уверен, что ты не станешь мне перезванивать и портить спектакль.
-мда, Только и сказал я, - тоже мне, гаишник юморист...

Вот такая легенда прекрасная, вот такая принцесса ужасная.

Показать полностью
  •  
  • 31
  •  

Немного о второй мировой войне.

Почитал тут в одном из постов комментарии про боевые действия с японцами во время второй мировой войны и в памяти всплыл рассказ бабушки, служившей в те времена на дальнем востоке. Как сейчас, в памяти: я мелкий, сижу с бабушкой рядом, она в кресле сидит, ноги укрыты вязаной шалью, на коленях книга. Внук снова требует рассказа. Для порядка она немного вредничает, забавляясь моим нетерпением, но потом рассказывает мне про те давние чудные для меня времена, когда была Война.
Где точно на тот момент находился их аэродром я не уточнял, ибо в силу возраста мне не интересно было. Был он не очень крупный. Стояло на нем лишь пара "Петляковых" и несколько "Лавок" прикрытия. Вокруг аэродрома были с одной стороны непролазный лес и текла неглубокая речка с островком, густо покрытым зарослями. С другой шли сопки между которыми петляла дорога снабжения. Служба шла вылеты/загрузки/вылеты. Война шла к своему завершению. Японец отступал по всем фронтам. Солдаты предвкушали победу и поездку домой.

Однажды, ранним утром, когда солнце слегка подняло свой край над вершиной леса, на дороге показались пара грузовиков. Но вместо бомб для бомбардировщиков на них прибыли солдаты. Бойцы резво повыпрыгивали из "Студебеккеров" и двинулись в сторону реки. Их коммандир, козырнув комменданту аэродрома бегло доложил обстановку: рядом с ними, из окружения прорвался отряд японцев и двигался в сторону аэродрома. Момент был весьма щекотливый. За японцами шел другой отряд. По их данным, отряд японцев подошёл совсем близко и они укрепились на небольшом островке омываемом мелкой речушкой, что текла вблизи от позиций советских солдат. Всех подняли "в ружье". Прибывшие автоматчики заняли оборону вдоль реки со стороны аэродрома. Но японцы не спешили атаковать. Со стороны их позиций не доносилось не звука.
Дело пахло жареным.
Если дождаться темноты, то под ее прикрытием отбить атаку будет сложнее, да и японцы могут ускользнуть.
Было принято решение, поскольку вместе с отрядом охраны аэродрома силы советских бойцов были однозначнл больше, чем маленький отряд японцев, решено было окружить островок и, для начала, предложить им сдаться(на аэродроме был человек говорящий по японски), а в случае отказа идти в атаку.
Сказано - сделанно.
Островок окружили. Переводчик дважды выкрикнул в чащу предложение о сдаче. В ответ тишина. Бабушка в этот момент понизив голос говорила :
- " в тот раз я действительно поняла, что я на фронте. И что сейчас будет не та война, когда не видишь, куда летят бомбы, а когда придется стрелять в человека лично..."
- "Страшно было?" Спрашивал я.
- "нет, говорит, страшно тогда не было, страшно было потом"
Итак, предложения о сдаче было проигнорированы. Бойцы пошли в атаку. Продвигаясь со стороны аэродрома они должны были огнем оттеснить японцев с островка под пулемет группы зашедшей с другой стороны. Двигались аккуратно и неспешно, готовясь в любой момент открыть огонь, но пострелять в тот раз моей боевой бабушке не пришлось.
-" В центре этого островка была полянка. На ней они и лежали, все в ряд. Молодые совсем парни, девятнадцать человек всего. А мы против них такую ораву выдвинули.
Они все закололись штыками. Кто не смог, того их коммандир зарубил мечем и сам потом им же и прекратил свою войну. Он сидел скорчившись в самом углу поляны. Его остекленевшие глаза смотрели в сторону, где утром встало солнце. Трупы ещё теплые были. Скорее всего они совершили это массовое самоубийство в тот момент, когда русские пошли на штурм. И что больше всего потрясло - все это произошло в абсолютном молчании... Вот так мы повоевали."

Давно уже нет в живых моей бабушки. Я из маленького любопытного мальчугана вырос в бородатого сорокалетнего мужика, но эти фронтовые рассказы, коих я множество слушал в детстве и не только от бабушки ибо много ещё было ветеранов в моем детстве, дают понять, через что прошли люди в те суровые времена страшных сороковых.
За сим всё. Позвольте откланяться.

Показать полностью
  •  
  • 13
  •  

Слепые твари

Наступает вечер. На город, мягко ступая бархатными лапками, опускается тьма. Она дарит покой и уют, люди спешат домой и жаждут попасть в объятия Морфея, но по пути домой многим предстоит пройти через слепых тварей. Эти мерзкие существа зарождаются во мраке. Они слепы и стремятся сделать такими же других. Пусть не надолго, но появившись внезапно перед ничего не подозревающим человеком, который в предвкушении домашнего уюта полностью расслабился, слепая тварь бьёт ему по глазам ослепительно белым лучём и с ревом изчезает. Проморгавшись и послав вслед проклятье, человек двигается дальше. Вот он раздвигая тьму фарами своего авто приближается уже к вожделенному дому, как вдруг, новая слепая тварь бьёт ему светом по глазам. Человек ослеплён. Он в бешенстве. Он хочет убивать. Но слепых тварей слишком много, всех не перебить. И вот очередная слепая тварь, освещая себе путь в светлое будущее, стегает светом своего гавноксенона. Знакомая картина?

Каждый вечер, выдвигаясь в сторону дома я не перестаю изумляться безмозглости некоторых созданий, коих давно уже окрестил слепыми тварями. Эти, весьма не умные персонажи, в надежде узреть что то невоззримое, что только не проделывают с фарами... И заместо штатных ламп "палёный" ксенон устанавливать пробуют, и мощные светодиодные лампы с известного китайского источника вкручивают, и до максимума эти самые фары задирают. А особо одаренные, ещё и ПТФ подобным образом уродуют. Вот купит человек автомобиль. Тут бы и радоваться, но нет! Надо что то с ним сделать. Улучшить так сказать, "укрутить". Ибо кажется скорбному умом, что света ему мало, что не видно ему дорогу в полной мере. Хочется, так сказать, прозреть. И ведь сейчас всё доступно и возможно. Было бы желание. А желания хоть жопой жуй.
И вот едет такая яркая личность, светит во мглу всеми прожекторами, озаряет светом перекошенные лица встречных водителей и пешеходов, разрубая потоками яркого света тьму на много километров вперёд и кажется ему убогому, что круче его только вареное яйцо. А на деле получается, что только что в мире стало больше на одну Слепую Тварь.

  •  
  • 8
  •  

О вечном.

Давеча, заехал к одному товарищу на пару минут. Припарковался возле дома, вызвонил его по домофону, зашел в подъезд и сразу в нос ударил сильный запах спирта. Возле лестницы, с выражением вселенской скорби на лице стоял пожилой мужчина. У его ног лежали осколки стекла совершенно определенной формы. Стало понятно- нес бутылку, уронил и вот результат. Мужик скорбел от сердца. Заслышав мои шаги он возвел очи горе и, как то виновато произнес:
- вы к кому то идете?(очевидно знал всех жильцов в лицо).
-Да, оветил я, я иду в сорок вторую квартиру.
Лицо страдальца оживилось.
- Это к Евгению? Получив утвердительный кивок мужчина сделал по направлению ко мне шаг и взглянув прямо в глаза произнес слегка заикаясь:
- Мне, право, неловко Вас просить... тут я ухмыльнулся - ясно все, сейчас денег будет просить на новую бутылку, но мой собеседник меня удивил.
- не могли бы Вы попросить у Евгения совок с веником и пакет. Намусорил я тут... А домой зайду - ругать будут, тут мужчина вздохнул, -разбил ведь... Не до уборки будет.
Это меня как то тронуло. Пообещал выполнить просьбу.
Зайдя к другу, первым делом спросил у него про совок и веник, пояснив ситуацию. Де, мужик какой то бутылку разкокал в подъезде и просит совок с веником. Жека, обычно смешливый, в этот раз как то слишком серьезно отреагировал.
- Мужик высокий? Заикается слегка?
- Ага, говорю, знакомый твой?
Тут Женька прямо помрачнел.
- Это дядь Коля, отец моего друга. Женька сделал паузу, а потом добавил, - покойного ныне... Год назад он жену похоронил, а недавно и мать старушка представилась... Хороший он человек, несчастный только... Но, хоть и запил малость - лицо не теряет. Вот и сейчас.

Евгений постоя минуту молча, словно что то вспоминая, затем всполошился и убежав в глубь квартиры принес мне совок с веником и черный пакет для мусора.

Выйдя в подъезд обнаружил мужчину все еще вздыхающего над грудой осколков. Получив совок с веником, он быстренько все смел в пакет для мусора и направился было к выходу, как я его окликнул:
- Постой отец, возьми вот... Я протянул ему тысячную купюру.
Лицо мужчины дрогнуло.
- Зачем это?
- Что бы дома не ругали... Новый год на носу же. Подарок как бы.
Мужчина слабо улыбнулся, взяв купюру слабо прошелестел "спасибо" и как то съежившись, побрел к выходу. Перед самой дверью он, словно что то вспомнив, обернулся ко мне, подмигнул и сказал:
- Придется нажраться!

Показать полностью 1
  •  
  • 1690
  •  

Ошибочка вышла.

Шел один гражданин сознательный по улице. Шел по своим делам, разглядывал витрины магазинов, горящих разноцветными огоньками и мыслями своими был далеко от земного. Внезапно, как резким ударом по затылку, реальность вернула его к себе. Прямо перед ним, ничтоже сумняшеся, наглый бомжара, натужно кряхтя и неумело орудуя ломиком, пытался спереть крышку люка. Запойная рожа бомжа выражала совершенное безразличие. От грязной одежды за пару метров несло подвалом. Обсасывая бычок, этот грязный тип уже почти поднял тяжелый чугунный люк, как перед ним возник сознательный человек. Злость закрыла красной пеленой глаза гражданина. Он вспомнил машину своего брата, стоящую в гараже мертвым железом, как раз из- за открытого люка, он вспомнил новости, где периодически мелькали сообщения о провалившихся под землю людях. И во всем этом виновата тварь, нагло пытающаяся умыкнуть люк у него на глазах. Справедливое возмездие пришло! Бомжара, получив с ноги в голову, свалился кулем на асфальт. Но человек не остановился на достигнутом! Он начал методично пиздить вороватого гада. Пробивал ему по челюсти, прощупывал ребра и опускал почки... словом - орывался от души. Крик - "наших бьют!" Донесся откуда то из подворотни. Дробный топот возвестил о прибытии к бомжу подмоги. Гражданин успел только обернуться на звук, как что то оранжевое метнулось к нему и свет померк в его глазах.
Страшные, пропитые рожи, кружились словно в дьявольском хороводе. Мелькали, как демонический калейдоскоп, какие то железки и мокрые верхонки. Крики слились в сплошную какофонию. Сквозь туман, властно сметя тьму, врезался свет синих мигалок. Сирена дала по ушам, как хлопок петарды. Все вновь взметнулось разноцветной каруселью и мир, мгновенно уменьшившийся до размеров маленькой цветной точки, мгновенно погас. Все скрыла тьма.
Ослепительный свет резал глаза сквозь веки и заставил человека, болезненно сморщившись, их разлепить. Оказалось, что это обычный дневной свет из большого окна. Солнце радостно трогало своими лучиками лицо человека, покрытое полосками пластыря. Человек огляделся. Он лежал в большой комнате с белыми стенами и ослепительной белезны потолком. Лежал на белой же кровати, на белых простынях. Рядом с ним стояли люди в белоснежных халатах. Один из них, у которого под халатом просвечивала черным цветом форменная одежда, при виде того, что человек проснулся, нахмурился. "Очнулся...", как сухой лист прошелестело по палате. Люди в белых халатах, как по волшебству, изчезли. Остался только человек в форме. Он поправил накинутый на плечи халат и при этом жесте мелькнула нашивка с надписью - полиция. От чего то сердце человека забилось сильнее и на душу накатила тоска. Полицейский наклонился к лежащему и сказал- " ну-с, гражданин, попытайтесь ка мне объяснить, за что вы избили сантехника???"
-"сантехника?"
-"да, сантехника" полицейский смотрел сурово. "Если бы не подоспели его коллеги, Вы бы его насмерть забили бы."
-"это они меня так отделали?"
Тут суровый блюститель отвел глаза в сторону, "это Вы, при попытке Вас оттащить от бедняги, стали сопротивляться и в люк упали." В уголках глаз полицейского блестела насмешка.
- "так это, гражданин начальник," - голос сознательного человека стал виноватым, и сам человек из раненого героя стал жалким и помятым хулиганом - "ошибочка вышла..."

Показать полностью
  •  
  • 22
  •  

Взаперти

Была зима две тысячи какого то года. Собралась тем случаем у меня дома небольшая компашка - я, мой закадычный друган и его супруга. Сидели, беседу неспешую вели. Мужская часть компании слегка принимала на душу продукт местной пивоварни, женская же, скучая, втыкала в компе какое то кинцо. Смеркалось.Мы, с моим другом, вышли покурить на лестничную площадку. Хоть и была зима, но в подъезде было относительно тепло, так что куртики и ботинки оставили дома. Дверь, как это водится, захлопнулась. Неважно, что ее подвигло на эту пакость; то ли воздушные массы, то ли чья то мышечная память, но факт на лицо - на улице мороз -20, а в подъезде два легко одетых мужика в тапках. Курят стоят. Красота, итиху мать!
В квартире осталась только жена друга, которая сидела в дальней комнате. Все бы ничего, казалось то, в чем проблема? А проблема была большая - по просторам моего скромного жилища бродил огромный немецкий дог. Он из всей компании нашей признавал только двух человек - меня, как хозяина и моего другана, которого часто видел. Все. Остальные, включая бедную Женьку, запертую в комнате, для пса, носящего гордое баронское имя с приставкой "фон", являлись чужими. Начал вспоминаться Чернышевский со свлим извечным "что делать?". Мороз начинал действовать на нервы. Сигареты пошли на убыль. Начали прикидывать возможные варианты развития событий. Мобильные телефоны дома. Евгеша, пока не досмотрит фильм и не заметит, что в комнате кого то нехватает. Да и толку от нее - Уилям фон Ульмер Мюнстер хрен кого выпустит из комнаты. Ситуěвина выходила пренеприятная. Смеркалось. Тут, нужда подтолкнула мыслительный процесс и идея пришла: друган мой, вышел из положения довольно тривиальным способом - поднялся по водосточной трубе и постучал в окно. После сего он чуть не стал вдовцом, когда его супруга малость с лица сбледнула. Как она в последствии рассказывала: сижу, никому не мешаю примус… эээ, это не то. Сидит, фильм смотрит и тут настойчивый стук в окно второго этажа!!! Хоть и второй этаж, но все же!!! Гляжу, говорит, в окно, а там Кифа на трубе висит. Висит и молит: открой, а?! В одной водолазке и джинсах. А внизу втрой стоит - страхует, типа. Одна пара тапок на ногах, другие в руках, борода инеем покрылась... Картина Репина: "Дибилы". Короче - дверь открыли, пěску покормили, жену успокоили, пиву допили. Только курить больше не выходили что то. Не тянуло.

  •  
  • 10
  •  

Другой мир.

Дело было несколько лет назад. Польские археологи, ведущие раскопки в районе городка Гливице в Силезском воеводстве, надеялись найти останки солдат, погибших в годы Второй мировой войны, а обнаружили... захоронения вампиров, пишет Corriere della Sera.


На ритуальную казнь указывает нахождение черепа между ног скелета. По народной традиции, идущей, кажется, от кашубов, так поступали с теми, кто пил чужую кровь, чтобы "вампиры" после пробуждения не могли найти голову и подняться из могилы. Датировка захоронения выясняется.

Другой мир. Вампиры, Археологические раскопки, Суеверия, Не мое
Показать полностью
  •  
  • 8
  •  

Слон и моська

Слона облаивала Моська
Кричала громко и во всю
А слон на Моську просто плюнул.
На всю...

Ехали давеча со знакомым по пригородной трассе. Ехали на замечательном автомобиле марки Man. Дорога была долгая. Мы немного устали. Мой знакомый, здоровый деревенский мужик, был замечательным разказчиком. Слушать его истории было одно удовольствие, а у него в запасе их была куча. Вот уже и дом близко. Проехали Бердск, уже маячит Новосибирск впереди...Но, как уж водится на данном участке, попали в пробку. Ползем потихоньку, я слушаю очередную былину, за окном медленно протекал окрестный пейзаж. Казалось, ничего не предвещало неприятности, как вдруг, у одного человека адски зажгло под сиденьем. Кошка жены брата начала рожать, и данный рулекрут рванул обгонять колонну по обочине. Допылив до нашего грузовика водитель аццкого пепелаца решил, по какой то своей примете, что именно перед нами он должен встать, он начал активно пытаться вклиниться. Мой товарищ, даже не прерывая беседы слегка прижался к едущему впереди автомобилю. И тут мозг джигита не выдержал. Тонированое стеклышко приспустилось и вылезшая из окна борода начала извергать нецензурную тираду типа; ээээээ!!!! Ти чито гад?! Номеров не видишь??? Не видишь какой крутой Мэн едет???? Ну ка пропустил!!!! Ни мускул не дрогнул на лице моего друга. Он как ехал, так и ехал. В истории, которую он мне рассказывал, не возникло даже паузы. Я ехал и слушал с одной стороны забавный рассказ, а с другой стороны с сильным акцентом тявкала Моська. Увидев, что не "блатные" номера, не грозная борода не помогают тот пошел в наступление более активно и начал сигналить. Бровь моего товарища слегка колыхнулась и он ответил тому легким нажатием на свой клаксон.
Вам доводилось слышать гудок тепловоза? А в упор? Злой бородач услышал. Он резко вильнул вправо и тут же сел днищем на кочку. Затем он выскочил из машины и принялся хлопать себя ладонями по ушам и трясти головой.
Я перевел взгляд с зеркала заднего вида на своего водителя. Тот сидел, как ни в чем не бывало. И только вставил коротко- хулиган какой то... и продолжил свой рассказ.

Пы.Сы.
читать только в свете лампы. Поглаживая кота.

Пы. Пы. Сы.
Я и сам бородач с не славянской внешностью, а посему ярлык расиста прошу не цеплять.

  •  
  • 1310
  •  

Футбол

Вспышка света рвет глаза.
- Кто Вы??? Куда меня несут?!?! АААА!! БОЛЬНО!!!
Аааа!!
Тело сотрясают конвульсии. Агония выгибает дугой мышцы, толпа ликующе взвывает на каждое движение.
- Бррр... Хорошо, это не у нас! -Бывший футболист сборной РФ поежился.
- ну что это за штраф - 10000 зарплаты??? Жив же!!
Тело в экране забилось в агонии.
- Дикари!

Футбол На злобу дня, Справедливость, Футбол, Чемпионат мира по футболу 2018
  •  
  • -43
  •  

Семейная реликвия

В детстве бабушка любила повторять мне
одну фразу: «Запомни, внученька, золото и
украшения, которые хранятся в семье,
можно продавать только в случае крайней
необходимости. И никакого обмена на
тряпки или модные вещи – это исключено!»

Пережившая две мировые войны и одну
мировую революцию, бабушка знала о
свойствах драгоценностей всё! Она
отлично помнила, как в середине
двадцатых с мамой ходила в магазин,
похожий на большой склад, где за
роскошное жемчужное ожерелье им выдали
бутылку постного масла, небольшой мешок
муки, пакет перловой крупы и несколько
кусков хозяйственного мыла. Склад
принадлежал американскому бизнесмену
Арманду Хаммеру, который бойко выменивал
у голодных жителей разорённой страны
бесценные предметы искусства,
антиквариат, меха и уникальные
драгоценности на минимальный набор
продуктов питания. Этот ловкий
заокеанский «благодетель» стал при
жизни почётным доктором 25 университетов
и отошёл в мир иной с французским орденом
Почётного легиона на груди.

В начале прошлого века, когда японцы ещё
не научились выращивать жемчуг
искусственно, а за каждым драгоценным
зёрнышком полуголым ловцам приходилось
нырять на изрядную глубину, – такое
украшение стоило целое состояние. Но в ту
страшную зиму прабабушкино ожерелье
помогло спасти от голодной смерти всю
семью.

«Украшения можно не только обменять на
хлеб. В критической ситуации можно
выкупить себе жизнь!» – учила меня
бабушка. В подтверждение своих слов она
рассказала историю, которая произошла на
её глазах в послевоенные годы.

У бабушки была близкая подруга Лиля. Та
скромно жила в крошечной квартирке на
Молдаванке вместе с отцом и полуслепой
сестрой Полиной, которую все звали тётя
Поля. Ах, эти прелестные молдаванские
дворики, так подробно описанные Бабелем
и воспетые Паустовским! Представьте себе
небольшой двухэтажный дом буквой «П» из
медово-жёлтого пиленого ракушника, с
крышей из тёмно-красной «марсельской»
черепицы и ажурными коваными воротами,
которые закрывались ночью на огромный
амбарный засов. По всему внутреннему
периметру второго этажа шла просторная
деревянная галерея, густо увитая
виноградом, куда выходили не только окна,
но и двери всех квартир. Попадали туда по
старинной чугунной лестнице, такой
музыкально-гулкой, что бесшумно
подняться наверх было практически
невозможно.

Летом вся жизнь дома сосредотачивалась
именно на этой галерее и во дворе.
Душными летними ночами жильцы дружно
покидали свои комнаты, чтобы спать на
ватных матрасах на галерее или на
скрипучих, порыжевших от времени
раскладушках посреди двора. Днём хозяйки
выставляли на галерею грубо сколоченные
табуретки. С утра и до позднего вечера
там шипели медные примусы. Варить летом
борщ, уху или жарить бычков «у помещении»
было не принято!

Словом, не двор, а огромная коммунальная
квартира, где все обитатели – невольные
свидетели самых интимных подробностей
жизни соседей.

В глубине двора имелись обширные погреба
– «мины», вырытые ещё в те легендарные
времена, когда контрабандисты прятали
там бочки с итальянским вином и
греческим оливковым маслом, тюки
турецкого табака и французских кружев.
Бандиты, доморощенные революционеры и
анархисты устраивали в погребах склады с
оружием и боеприпасами. Сложная система
ходов и тоннелей соединяла «мины» с
городскими катакомбами. Зная их
расположение, можно было без труда
пробраться на морское побережье или
выйти далеко за город в безлюдную степь.

Вот в таком молдаванском дворике
родилась и выросла Лиля.

Она с успехом окончила медицинское
училище и поступила на работу в одну из
городских больниц. В самом начале войны
молодую медсестру перевели работать в
военный госпиталь. Когда немцы стали
бомбить город, а в окопы на линии обороны
можно было доехать на трамвае, Лиля
вместе с коллегами-медиками сутками
вывозила тяжелораненых бойцов в порт.
Оттуда суда уходили в Крым и
Новороссийск.

Сама Лиля уезжать не собиралась. Ей было
страшно оставлять беспомощную Полину и
спивавшегося отца-художника. Это была
официальная версия её отказа
эвакуироваться на восток вместе с
отступавшей армией. Но существовала ещё
одна серьёзная причина, по которой Лиля
осталась в городе. Но об этом знали всего
несколько человек.

Буквально с первых дней оккупации в
Одессе начал действовать подпольный
штаб антифашистского сопротивления.
Лиля как ни в чём не бывало вернулась на
работу в больницу. Полина по мере сил
занялась домашним хозяйством, а отец
неожиданно бросил пить и с головой
погрузился в творчество. Он рисовал
неплохие копии с полотен известных
художников, вроде Куинджи «Дарьяльское
ущелье. Лунная ночь» или «Большая вода»
Левитана. Румыны охотно меняли его
картины на мясные консервы из солдатских
пайков и ворованный на немецких складах
керосин.

Тот холодный октябрьский день 1941 года
Лиля запомнила на всю жизнь. Оккупанты
гнали по городу длинную колонну серых от
страха полуодетых людей. Женщины,
старики, дети шли молча. Тишину нарушало
только зловещее шарканье тысяч ног да
бряцание оружия румынских конвоиров,
которые сопровождали колонну. Жители
домов, мимо которых текла эта немая
человеческая река, с ужасом смотрели на
нескончаемый поток людей, обречённых на
смерть. Евреев вели за город, где их
расстреливали и сбрасывали в
противотанковые рвы, вырытые в середине
лета во время обороны города. Многих
загоняли в сараи, обливали керосином и
сжигали заживо.

Вместе с двумя соседками Лиля стояла на
обочине, не в силах повернуться и уйти.
Вдруг в этой скорбной людской толпе она
заметила молодую рыжеволосую женщину с
девочкой лет семи. На лице несчастной
матери было такое дикое отчаяние, что
Лиля содрогнулась от жалости и
собственного бессилия. Внезапно шедший
впереди старик споткнулся и упал.
Движение колонны приостановилось. К
старику тут же подскочили конвоиры.
Солдаты начали избивать беднягу
прикладами винтовок, заставляя
подняться.

Всё произошло в считаные мгновения.
Рыжеволосая женщина с силой толкнула
девочку прямо Лиле в руки и, не
оглядываясь, быстро пошла вперёд. Лиля
инстинктивно прижала дрожавшего ребёнка
к себе, ловко закрыв краем широкой шали. А
обе соседки, не сговариваясь, сделали шаг
вперёд, загородив собой Лилю и малышку.

С величайшей предосторожностью Лиля
привела ребёнка домой. Вместе с Полей они
решили сначала выкупать девочку и
переодеть в чистое, ведь на ней были
жалкие обноски. Румыны отбирали у
обречённых на смерть всё, включая одежду.
И тут женщин ждал сюрприз. На шее у
ребёнка на прочном шнурке висел
маленький кожаный мешочек. Лиля высыпала
содержимое на стол – несколько
массивных золотых колец, тяжёлая витая
цепочка от часов, три золотые царские
монеты и шестиконечная Звезда Давида,
украшенная россыпью мелких бриллиантов.

– Несчастная мать заплатила тебе, чтобы
ты спасла её дитя, – тихо сказала тётя
Поля, и обе женщины расплакались.

Всем, кто осмелился прятать евреев,
грозил расстрел. К чести соседей, на Лилю
не донёс никто, хотя в городе было
предостаточно негодяев, которые
регулярно «стучали» в румынскую
сигуранцу. Ради возможности занять чужую
комнату, поживиться имуществом или
отомстить за старую обиду. Спасённая
девочка осталась в семье Лили. Для всех
она была дочерью погибшей при бомбёжке
двоюродной сестры из Аккермана, о чём
имелась искусно изготовленная в
подпольной типографии справка. Все звали
девочку Рита, хотя настоящее имя её было
Рахель.

– Запомни, детка, – твердила Лиля, – тебя
зовут Ри-и-та!.. А я – твоя тётя Лиля.

Как выжить в оккупированном городе –
тема отдельного рассказа. Работая в
больнице, Лиля доставала продукты,
медикаменты, гражданскую одежду и
передавала подпольщикам, прятала в
глубине двора партизанского связного и
помогала известному в городе хирургу
оперировать раненых советских солдат,
которых прятали в катакомбах.

А потом наступил апрель 1944 года. Жизнь в
освобождённом от фашистов городе стала
постепенно входить в мирную колею.
Возвращались из эвакуации соседи, на
улицах города появились раненые бойцы,
приехавшие в санатории для лечения,
спешно восстанавливали разрушенные
причалы порта. В том году удивительно
рано зацвела знаменитая белая акация. Её
хмельной аромат кружил голову, наполнял
городские улицы душевным праздничным
настроением.

Лиля решила в свой выходной день вымыть
окна и постирать шторы. А тётя Поля
вместе с Ритой устроилась на галерее,
чтобы почистить на обед картошку. Сосед
инвалид, опершись на костыль, грелся на
солнышке и неторопливо играл сам с собой
в шахматы.

Лиля не сразу заметила коренастого
молодого офицера с пыльным вещмешком на
плече. С потерянным видом военный вошёл
во двор, огляделся, тяжело вздохнул…

– Товарищ капитан, вы кого-то ищете? –
участливо спросил сосед. Офицер не успел
ответить. На весь двор прозвучал детский
крик:

– Папа!!!

Громко стуча босыми пятками по чугунной
лестнице, к капитану кинулась маленькая
Рита-Рахель. Офицер рывком сбросил
вещмешок на землю и подхватил девочку на
руки. Они замерли посреди двора, крепко
обхватив друг друга руками, словно
альпинисты, зависшие над бездонной
пропастью, в которую рухнула и исчезла
навсегда их довоенная, спокойная и
счастливая жизнь.

Капитана накормили жареной картошкой,
напоили чаем. Рита сидела рядом,
вцепившись в рукав отцовской
гимнастёрки, словно боялась, что тот
может внезапно исчезнуть.

– Как вы нас нашли? – не скрывая
удивления, спросила Полина.

Капитан помолчал, вытащил из кармана
пачку папирос, повертел в руках, сунул
обратно, смущённо кашлянул, прикрыл
глаза ладонью и наконец ответил:

– Можете не верить, но несколько раз мне
снилась жена… Она уверяла, что ей
удалось спасти нашу дочь. Откровенно
говоря, я не надеялся… мистика какая-то…
Простите, я выйду… покурю…

На следующий день капитан возвращался на
фронт. Его короткий отпуск заканчивался.
Перед отъездом он записал Лиле адрес
своей сестры, которая до войны жила в
Виннице, но летом сорок первого успела
эвакуироваться в Ташкент.

– Спасибо вам за всё, – прощаясь, сказал
капитан. – Даже не знаю, смогу ли
отблагодарить вас.

Осенью сорок пятого за Ритой приехала её
родная тётка из Винницы. Она привезла
скорбную весть – отец девочки погиб в
конце мая под Веной. Лиля попыталась
уговорить женщину не забирать Риту. Но та
со слезами на глазах объяснила:

– Этот ребёнок – всё, что у меня
осталось. Обещаю вам, мы никогда не
забудем вашу доброту.

Лиля перестирала и тщательно погладила
Ритины вещички, аккуратно сложила всё в
узелок и неожиданно засуетилась.

– Постойте! Заберите ещё вот это.

Достала кожаный мешочек, принялась
смущённо объяснять:

– Пришлось продать одно кольцо, чтобы
купить дрова. Уж очень холодная зима
выдалась в сорок втором.

– Нет-нет, что вы! Оставьте себе… Вы
заслужили.

В женский спор неожиданно вмешался Лилин
отец.

– Мадам, – торжественно сказал старик, –
за кого вы нас имеете? Заберите ваши
сокровища. Это же семейные реликвии.
Риточка скоро невестой станет. Для
девочки это память о матери и готовое
приданое.

Рита уехала, и жизнь Лили потекла своим
чередом.

Вскоре в соседнюю пустовавшую комнату на
втором этаже вселился новый постоялец
Аркадий Степанович, солидный мужчина лет
сорока, с нашивкой за ранение и широкой
орденской планкой на полувоенном кителе.
С собой он привёз две подводы серьёзного
имущества – железную кровать, резной
комод, массивный стол, ящики с книгами и
посудой, трофейный патефон и портрет
Сталина в тяжёлой резной раме.
Любопытные соседки выяснили, что Аркадий
Степанович холост и работает завхозом в
одном из санаториев города. Новый жилец
был обаятелен, подтянут, охотно угощал
соседей папиросами, утром благоухал
одеколоном «Шипр», а по воскресеньям
любил сидеть на галерее и читать свежую
газету. Словом, положительный во всех
отношениях персонаж и завидный жених.
Впрочем, новый сосед имел одно увлечение,
заинтриговавшее всех.

Как-то раз тётя Поля, осторожно спускаясь
по лестнице, столкнулась с Аркадием
Степановичем, за которым робко шла
незнакомая молодая женщина.

– Вот, встретил старинную приятельницу,
пригласил на чай, – объяснил Аркадий
Степанович, помогая женщине преодолеть
последнюю ступеньку.

Закрыв за собой дверь, Аркадий
Степанович включил патефон. Старый
молдаванский двор наполнился популярной
мелодией танго «Брызги шампанского».

Потом в гости к нему заходили бывшая
одноклассница, коллега, подруга детства,
троюродная сестра из Киева… Три-четыре
раза в неделю соседи получали бесплатный
концерт и богатую пищу для сплетен.
Блондинки, брюнетки, в основном молодые
женщины – у Аркадия Степановича был
отменный вкус! Кстати, ни одна женщина не
приходила дважды. У жителей двора время
от времени возникали серьёзные
дискуссии на тему морали. Неутомимый
Аркадий Степанович имел яростных
сторонников, которые приводили
аргументы в его защиту. После войны
молодых неженатых мужчин
катастрофически не хватало. Для одиноких
женщин такой мимолётный «санаторный
роман» – единственный способ получить
крошечную порцию женского счастья.

В самом конце лета у Аркадия Степановича
появилась новая пассия. Симочка была из
породы тех женщин, которые привлекают
внимание абсолютно всех мужчин, включая
грудных младенцев и парализованных
старцев. Длинноногая, с отличной фигурой,
атласной кожей и копной смоляных кудрей,
она благодаря острому на язык соседу
инвалиду получила прозвище Кармен. К
всеобщему удивлению, Кармен пришла и на
следующий день. А потом стала являться
регулярно. Она угощала детишек во дворе
леденцами, а к Лиле прониклась особой
симпатией, подарив французский шёлковый
шарфик и плитку настоящего шоколада
Московской фабрики имени Бабаева.

Тёплым воскресным утром, когда все
жители дома неспешно занимались
домашними делами, Аркадий Степанович
вместе с Симочкой вышел на галерею. Его
белоснежная рубашка и тщательно
отутюженные брюки привлекли всеобщее
внимание. Сиявшая Сима в новом
крепдешиновом платье была неотразима.

– Внимание, товарищи! – громко сказал
Аркадий Степанович. – Хочу в вашем
присутствии сделать важное заявление!

Тут он по-гусарски опустился на одно
колено, взял узкую руку Кармен в свои
широкие сильные ладони и торжественно
объявил:

– Многоуважаемая Серафима Юрьевна!
Предлагаю вам свою руку и сердце. Я люблю
вас и не мыслю своей жизни без вас…

Все закричали «Ура!» и зааплодировали.
Аркадий Степанович вытащил из кармана
маленькую коробочку и торжественно
вручил розовой от смущения невесте.

В коробочке лежала роскошная брошь.
Золотой жук-скарабей с бирюзовой спинкой
держал в золотых лапках шарик из
бледно-розового коралла.

– Семейная реликвия, – потупившись,
объяснил Аркадий Степанович. –
Единственная память о покойной матушке.
Вещь уникальная!

Соседки восхищённо заохали, а Симочка
почему-то побледнела и, сославшись на
неотложные дела по случаю предстоящей
свадьбы, вскоре ушла.

Аркадий Степанович, казалось, не заметил
стремительного бегства своей
возлюбленной. Он был занят организацией
традиционного мальчишника, с домашним
вином, обильной закуской и, конечно же,
танцами под патефон. Праздник длился до
глубокой ночи. А рано утром к Аркадию
Степановичу пришли с обыском.

Лилю и соседа инвалида пригласили в
качестве понятых. В тот же день бледная
Лиля прибежала к моей бабушке.
Всхлипывая и вытирая слёзы, Лиля залпом
выпила стакан воды с валерьянкой и
начала свой рассказ.

Их было четверо – рослый мужчина в
штатском, местный участковый и ещё два
милиционера, один из которых остался на
галерее, загородив входную дверь.

– Вчера в присутствии свидетелей вы
подарили это ювелирное изделие
гражданке Полянской? – спросил человек в
штатском, вытаскивая из кармана
скарабея.

Аркадий Степанович в шёлковой пижаме,
слегка опухший от вчерашнего застолья,
спокойно кивнул головой.

– Всё верно. Эта семейная реликвия
принадлежала моей покойной матери.

– Как её звали?

– Пелагея Васильевна… Я не понимаю, к
чему эти странные вопросы?

Мужчина повертел жука в руках, ловко
поддел что-то пальцем. С тихим щелчком
зеленовато-голубая спинка скарабея
раскрылась, словно два крошечных
лепестка.

– Здесь написано «Ребекка», –
насмешливо сообщил мужчина в штатском и
показал надпись понятым.

– Ну да… Так звали мамину подругу,
которая сделала ей этот подарок, – не
моргнув глазом нашёлся Аркадий
Степанович.

– Начинайте обыск! – последовала
команда.

Лиля отвернулась к окну. Ей было
мучительно неловко смотреть, как
выворачивают ящики комода, роются в
чемоданах, простукивают подоконники и
внимательно изучают крашенный
коричневой краской пол. Аркадий
Степанович сидел на стуле под портретом
Сталина и невозмутимо наблюдал за
происходившим.

– Встаньте и отойдите в угол! – вдруг
скомандовал ему человек в штатском.

Только тут Лиля заметила, что у внешне
спокойного соседа на висках выступили
капли пота. Участковый осторожно снял
портрет, а человек в штатском подошёл к
стене и стал пристально рассматривать
обои.

– За портретом в стене нашли тайник. В
нём было спрятано семнадцать мешочков,
около килограмма золота! – прошептала
Лиля и опять заплакала. – Семнадцать!
Ровно столько малышей загубил этот
мерзавец.

Позже участковый рассказал, что такие,
как Аркадий, специально охотились за
детьми с мешочками на шее. Они отбирали
золото, а ребёнка толкали назад в колонну
или приводили на следующее утро в
сигуранцу. Прошлой зимой прямо на улице
Аркадия опознала женщина, но ему удалось
выпутаться. Он понял, что нужно срочно
уезжать из города. Однако получить
легальную прописку в другом месте по тем
временам было невозможно. И тогда этот
подлец придумал простой, как всё
гениальное, план. Решил срочно найти себе
жену. Причём женщину из уважаемой семьи,
со связями и особым статусом.

Сима Полянская, дочь московского
профессора, казалась идеальной
кандидатурой. Одного не мог знать
Аркадий. Её дед был известным до
революции одесским ювелиром, который на
совершеннолетие каждой дочери, а их у
него было пять, изготавливал особый
подарок-талисман. Жук-скарабей достался
Ребекке – самой младшей, которая изучала
историю и мечтала стать египтологом.

Каждое лето Сима специально приезжала в
Одессу. В семье очень надеялись, что хоть
кому-то из одесской родни удалось
спастись…

– А если бы этот гад подарил Симе
банальную цепочку? Спокойно бы уехал,
затерялся в столице, – покачала головой
моя бабушка.

– Да, но желание произвести на невесту
впечатление сыграло с Аркадием злую
шутку. Кстати, мы так и не узнали его
настоящего имени. У него всё было
фальшивое – и награды, и нашивка за
ранение…

В конце шестидесятых, после смерти отца и
тёти Поли, Лиля осталась совсем одна. И
тут в старом дворе на Молдаванке
появилась Рита, которую жизнь занесла в
далёкий Новосибирск.

– Тётя Лиля, собирайся! – решительно
заявила молодая женщина. – Будешь жить с
нами. Мне невыносимо думать, что ты в
четырёх стенах здесь сидишь. У вас же тут
даже телефона нет! Про горячую воду я
вообще молчу.

– Риточка! – с сомнением покачала
головой Лиля. – Не хочу быть тебе обузой
на старости лет.

У Риты в глазах заблестели слёзы.

– Тётечка, родная, ближе тебя у меня
никого нет! Я так и сказала детям – ждите,
скоро привезу вашу одесскую бабушку.

Перед отъездом Лиля принесла нам подарок
– копию с картины Куинджи «Дарьяльское
ущелье. Лунная ночь».

– Понимаю, что картина никакой ценности
не представляет. Просто будете смотреть
на неё и иногда вспоминать обо мне.

Теперь «Лунная ночь» висит над моим
рабочим столом. Некоторое время назад я
обнаружила, что поверхность картины
стала как-то странно выгибаться.
Пришлось тащить её к знакомому
художнику-реставратору.

– Откуда сей шедевр? – насмешливо
спросил Толик, рассматривая «Лунную
ночь». Помолчав, он добавил: – А знаешь,
очень даже неплохо… Кто писал?

– Так, один бабушкин знакомый. Он давно
умер.

– Ладно, оставляй, попробую что-нибудь
сделать.

К моему удивлению, Толик позвонил в тот
же вечер и возбуждённо проорал в трубку:

– Слушай, подруга. Продай мне Куинджи! За
любые деньги!

– С чего это вдруг? – насторожилась я.

– Это же уникальная картина! Я такого
никогда не видел! Представляешь, она
написана не на холсте, а на куске
медицинской марли, на которую мучным
клейстером наклеены одесские газеты
времён немецкой оккупации. За большие
деньги показывать её буду.

– Не могу! – твёрдо ответила я.

– Почему?

– Это семейная реликвия.

Показать полностью
  •  
  • 131
  •