Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу

Авторские истории

7954 поста 11428 подписчиков
Описание и правила

Шампанское.

в

Договорились со давней подружкой посидеть в кафе. Встречаемся, а она фонарём светит, "аж слепит". Что, говорю, с глазом.

Далее рассказ от её лица.

Прихожу к мужу под конец рабочего дня, чтобы вместе поехать смотреть машину. К счастью, мужнин коллега со своей девушкой жили в соседнем доме, где продавалась тачка, поэтому решено было ехать всем вместе.

Приехали, мужчины вышли осматривать машину, а мы с той девчонкой разговорились. В ходе разговора, дошли до того, что мужчины на всю жизнь дети, только игрушки становятся больше. Ну и говорю, что, мол, наши-то дурни, поехали в октябре купаться, ладно мужики, а девушка с ними была, ей-то зачем. Одна, рано утром, в октябре, с пятью мужиками.

Собеседница замолчала, а потом выдала: "Вот сука" .  Я в непонятках, чего не так-то? И имя её спрашиваю. А я откуда знаю, кассиршей у них работает, да и вся информация. Спроси, говорит, очень надо. Мой мне с ней изменял, клялся-божился, что все кончилось. А тут...

Садятся мужики в машину, я у своего и спросила, как девку зовут. Он отнекивался, потом сказал. До дома нас в тишине довезли.

Но откуда синяк?

Мы когда домой зашли, я у своего в шутку спрашиваю:"А что ты так напугался, тоже с ней от меня гулял?".

А он мне: "Так и знал, что разболтает"

И я как вещи его в чемоданы упакована, стала шампанское открывать, которое с Нового года осталось, мне в глаз и прилетело.



Совет хозяюшке:


Открывая шампанское, держите бутылку от себя. При открытии накройте пробку полотенцем. Лучше всего открывать охлажденное шампанское. Когда почувствуете, что пробка почти вышла, снизьте скорость раскачивания пробки, тогда она не вылетит вам в глаз.

  •  
  • 327
  •  

Как завести дракона. 5 история

в

— Здласте, вашество!


Дракон Шоня заглянул в библиотеку через приоткрытую дверь. Король, сидевший над шахматной доской, задумчиво кивнул и передвинул белого слона.


— Иглаете? Ой, как я люблю иглать!


Маленький ящер, быстро перебирая лапками, добежал до стола, подложил на свободный стул несколько толстых книг и уселся на них сверху.


— Я чёлными?


Король, обнаружив напротив себя любопытную драконью мордочку, хмыкнул.


— Ты умеешь?


— А чего тут уметь? Пелеставляй пешки, обедай чужими фигулами. Всё, как в настоящей длаконьей жизни.


— Ну, попробуй, — король покачал головой, — твой ход.


Шоня внимательно осмотрел доску, почесал лапкой за правым ухом и выдвинул вперед пешку. Король довольно улыбнулся и передвинул коня. Дракончик походил ферзем.


— Шах!


— Ах, так? А мы вот так!


Часы пробили половину двенадцатого, когда Шоня взял в лапку слона и поставил на другую сторону доски.


— Мат. Извините, вашество.


— Где ты так играть научился?


— Это всё мама. Учись, говолит, а то дулаком помлешь.


Король тяжело вздохнул.


— Не ластлаивайтесь, это же игла.


— Да нет, — мужчина махнул рукой, — проиграть не обидно. Крестьяне из меня душу вынули. Каждый день и звонят, и письма шлют, и демонстрации у ворот замка устраивают.


— А чего хотят?


Дракончик вытянул шею от любопытства.


— Мельницу два села не поделили. Уперлись, как бараны. Требуют, чтобы только им досталась. Я уже им новую обещал построить, и на этой график сделать, чтобы никто в обиде не был… Нет! Кричат “наша мельница, никому не отдадим”. До рукоприкладства доходит.


— А может, их выполоть? Мы когда жадничали, папа нас всегда лемнем…


— Нельзя, — печально покачал головой король, — я же просвещенный монарх. Гуманизм и всякое такое.


— А может… — дракончик влез на стол и зашептал королю на ухо.


—- Хм… —- глава государства повертел сброшенного с доски ферзя, — можно попробовать. Пообедаем и сразу поедем.


К спорной мельнице король прибыл в парадной карете. Правил экипажем старый конюх Михалыч, по такому случаю надевший лучший костюм. (Король не любил официоз и обычно правил сам. А Михалыч, наоборот, не мог упустить такой случай покрасоваться.)


Жители Малых Лопухов и Больших Подорожников были тут в полном составе. И как раз решали — когда устраивать кулачный бой стенка на стенку. Лопуховцы, у которых лучший боец свалился с простудой, настаивали отложить до четверга. А подорожниковцы требовали сатисфакции немедленно.


— Так-так!


Король вылез из кареты и обозрел спорящую толпу.


— Где старосты? Почему митинг со мной не согласован?


— Вашевеличство! — подскочил староста Лопухов, — это не митинг, а спортивное мероприятие. Так сказать, развиваем культурный отдых.


— Знаю я ваши “спортивные”. Потом полсела будет с фингалами ходить. Организуйте тишину, я указ буду зачитывать.


Селяне, предчувствуя недоброе, собрались вокруг короля.


— Ругать будет, — охала бабка Маруся, опираясь на клюку. Этой же палкой она десять минут назад примеривалась лупить своих товарок из Лопухов.


— Не, — скотник Чупакабров вытер нос рукавом и осклабился, — король у нас добрый. Просто скажет, что дураки и всё.


— Указ! — король прокашлялся, — из-за спора о мельнице, а также в связи с безобразным поведением местных жителей, приказываю: все мельницы передать в новое министерство по делам мельниц. Назначить министром по мельницам Шарля Бальтазаровича. Всё!


Монарх скрутил указ в трубочку и спрятал в карман. Взял у Михалыча корзинку с едой для пикника, удочку, банку червей и пошёл в сторону речки.


— Хто? Хто министр-то? — забеспокоилась бабка Маруся.


— Вашвеличтсво, а где министр этот? — завопил народ.


— А вон, сейчас из кареты выйдет, — бросил король, не останавливаясь.


Крестьяне с опаской и почтением посмотрели на карету. Дверца распахнулась, и на землю спрыгнул дракончик. На голове свежеиспеченного министра красовалась огромная фуражка, взятая на время из музея. На шее висела медаль “двадцать лет непорочной службы на кухне” одолженная у повара. Довершали образ очки в толстой оправе.


Селяне поклонились. В ответ маленький ящер только выше задрал нос. По толпе прокатился шепоток.


— Ишь, важный какой.


— Большой начальник, сразу видно.


— Повыше короля будет, точно тебе говорю.


Шоня посмотрел на крестьян поверх очков.


— Ну? Где эта ваша мельница?


— Вот!


Десятки рук показали на нависающую над головой громаду с крутящимися лопастями.


— Да? Точно она?


Все дружно закивали. Дракон прищурился, посмотрел на крестьян, затем на мельницу и снова на крестьян.


— Всё понятно. Будем жечь.


— Как?


И лопуховцы и подорожниковцы опешили.


— Зачем же жечь, батюшка? Чем разгневали тебя?


Дракон свёл брови.


— Пличину лаздола надо устранить. Ссолитесь? Шумите? Безоблазия учиняете? Всё, больше не будет из-за чего. Будете жить милно, длужно, как и положено.


Шоня снова посмотрел на мельницу и покачал головой.


— Большая больно. Надо с нескольких столон поджигать. Эй, кто тут сталший? А ну, обкладывайте её соломой, чтобы лучше голела.


— Батюшка, — к дракону пробилась бабка Маруся, — может, ну её, пусть стоит, а? Вдруг она памятник какой-нить архитектуры? Для потомков пригодится.


— Чтобы опять лугались?


— Да мы не будем. Мы график составим, кто в какой день пользуется. Тихо и спокойно, без мордобоев.


Бабка повернулась к толпе и погрозила клюкой.


— А кто будет скандалить, я сама отмутузю!


Дракон задумался и важно кивнул. Достал зеленый бантик и приколол булавкой бабке на грудь.


— Назначаю главной по глафику!


— Ура!


Ликующие лопухинцы кинулись обниматься с подорожниковцами.


— Всё, некогда мне с вами.


Дракон махнул хвостом и пошел обратно к карете.


Король возвращался в замок в наилучшем расположении духа. На речке он наловил десяток превосходнейших жирных карасей. Да и вопрос с мельницей решился.


— А может, и правда, министром ко мне пойдешь? — монарх подмигнул Шоне.


— Не, скучно министлом быть. Одного лаза мне хватит. Это же лаботать надо, а я всё-таки длакон.


Дракончик тоже подмигнул королю и добавил.


— Мы умные, нас лаботать не заставишь. Даже кололём.


Просвещенный монарх не обиделся. Только чуть-чуть пожалел, что не родился драконом.(с) Александр "Котобус" Горбов из книги "Как завести дракона" https://author.today/work/26974

Показать полностью
  •  
  • 164
  •  

История одного студента.. Vol.2 - Романтика

в
История одного студента.. Vol.2 - Романтика Длиннопост, Текст, Фотография, Студенты, Работа, Море, Жизнь, Реальная история из жизни

Ех, где мои 17 лет.. Ну или 18 хотя бы. Собственно, закончили мы в прошлый раз на не самом приятном испытании, с которым пришлось столкнуться.. На всякий случай, если попали сразу сюда, не видев начало истории, клацайте - Становление


Как и говорилось прежде, после Исландии мы отправились на промысел, в Атлантику. Ловили чисто окуня и делали б\г (без головы). Опять же, фоток того времени нет, поэтому я даже не буду пытаться объяснять как там что было устроено :) В двух словах, идет рыба по линии, проходит при помощи человека через Baader (головорезка), идет дальше, освобождается от неприятных внутренностей (руками) и дальше на морозильную установку. Укладывается в прямоугольные рамки и замораживается, превращаясь в итоге в брикеты, средним весом около 10кг каждый.


В один ящик укладывалось три брикета. Тяжеловатые сук были (прим. автора)

Показать полностью 5
  •  
  • 18
  •  

Зануда

в

В школе у меня друзей не было. Одноклассники общались со мной, только чтобы я давал им списывать решения задач по химии. В остальном – полный игнор. Но не помочь было ещё хуже, потому что тогда они начинали называть меня крысой. Более-менее нормальные, как минимум честные и взаимовыгодные отношения у меня сложились только с Настей Переваловой, которая в ответ помогала мне с литературой. Я самостоятельно учил стихи и не ленился читать книги, но за сочинения получить оценку выше «четвёрки» без посторонней помощи не мог. К тому же, Настя хоть и не считалась первой красавицей, но была внешне привлекательна, умна и общительна, а в школе девочка с тремя этими способностями вместе – считай, Супермен среди землян. Я готов был делать её домашку по химии за просто так.


В начале одиннадцатого класса я случайно подслушал разговор девочек. Они насмехались надо мной, а Настя заступилась. Сказала, что я не так уж плох – стыдно признаться, но мне приятно было это услышать. Тогда подруги начали дразнить её, мол, влюбилась. У меня чуть уши не лопнули, пока я ждал её ответа.

– Ну уж нет, мой парень должен играть на гитаре.

– Ничего, научится, – потешались девчонки.

– Этого мало. Если серьёзно, он, правда, неплохой парень, но влюбиться в него может разве что кресло-качалка. Он большую часть времени молчит, а если говорит, то только про свою любимую химию, и так дотошно. Одним словом, он – зануда.


Уши остались целы, а вот в груди будто и вправду что-то лопнуло. Я месяц себе места не находил. Моя старшая сестра это увидела, а узнав, в чём дело, рассмеялась.

– Узнаю своего братишку. Его занудой назвали, а он ходит и пытается понять, почему. Ты слишком сильно беспокоишься о чужом мнении, слишком много думаешь.


Я решил, что сестра права и надо исправляться. Взялся за статьи по психологии, учился быть увереннее, общаться с людьми, отключать внутренний монолог. Поначалу у меня мало что получалось, потому что чем сильнее пытаешь контролировать ход своих мыслей, тем больше на них зацикливаешься. Ещё я пытался медитировать, однако стоять неподвижно и пялиться в одну точку, не думая хотя бы о том, насколько глупо это выглядит со стороны, было трудновато. Проще всего отключаться во время уроков игры на гитаре – её я купил на сэкономленные деньги, которые давали родители. Разучиваешь мелодию, повторяешь её снова и снова, расслабляешься.


Все новые знания я старался тут же осваивать на деле. Больше не ждал, когда одноклассники со мной заговорят – подходил первым. Иногда лажал, но с каждым разом у меня получалось всё лучше, и скоро ребята уже сами заговаривали со мной, и не только с просьбами списать домашку, спрашивали, как дела и всякое такое, а уже потом просили о помощи.


Но я всё равно не решался признаться Насте в своих чувствах. Перед Новым годом должен был пройти концерт в актовом зале, и я к нему разучил её любимую песню. Но, когда после выступления я пригласил её на танец, она отказала, а остальные подняли меня на смех.


Это был один из самых позорных моментов в моей жизни. А самый позорный случился тем же вечером, когда я, напившись принесённой кем-то водкой, снова подошёл к Насте и рассказал о том, как изменился, и всё это ради неё.

– Ничего ты не изменился, – ответила она. – Поставил задачу, разработал план и пошёл по пунктам. Это так на тебя похоже.


Дальше я плохо помню. Сестра рассказала, что ей пришлось приезжать со своим парнем, забирать меня и уговаривать учителей не отчислять меня и не рассказывать ничего нашим родителям. Это был мой первый проступок за всё время, поэтому они согласились.


Мне самому стало плевать. Я не пришёл в школу на следующий день и не собирался делать этого после зимних каникул. Лежал целыми днями дома и смотрел в потолок. Все книжки по психологии и прочую макулатуру отнёс на помойку, поскольку они только доказывали правоту Насти в отношении меня. Однажды я заметил в углу комнаты гитару и решил, что надо бы её тоже выбросить, а потом вспомнил, сколько дней копил на неё. Сел, стал играть и понемногу приходил в себя.


Ну да, я дотошный. Поэтому то, что мне нравится, разбираю досконально, изучаю и добиваюсь результата. Да, я молчаливый – считай, не болтун, говорю только о том, что мне по-настоящему интересно, и, если другим это кажется занудством, значит, просто наши интересы не совпадают. Ничего страшного. Эта проблема решается легко – просто отвалите.


И пусть я кому-то, пусть хоть всем, не нравлюсь в школе, слишком много сил было потрачено на учёбу, чтобы бросать её теперь. В первый день одноклассники чуть ли не юмористический концерт устроили из моего появления. Я не реагировал, а когда Настя подошла, чтобы извиниться за ребят, честно сказал, что меня это нисколько не задело – могут смеяться сколько угодно, они мне не друзья, чтобы из-за их мнения переживать.


Ребята хоть и дразнили – точнее, пытались –, всё равно иногда обращались за помощью по химии. Я говорил, что помогу без проблем, мол, давайте объясню, что и как, но списать не дам. Сначала они злились, обзывались, один даже избить меня грозился. На слова я не отвечал, а того, кто собирался со мной «по-мужски» разобраться, предупредил, что разбираться мы будем в кабинете директора или, если понадобится, в отделении полиции. Меня называли стукачом и крысой, но доставать перестали. Постепенно некоторые соглашались на мои условия, и им я, как и обещал, в помощи не отказывал. Решая задачи, мы начинали общаться, они узнавали меня получше и уже не сторонились в коридоре на переменах, иногда даже звали потусоваться вместе после уроков.


Я бы хотел сказать, что в итоге все вокруг захотели дружить со мной, но нет, такого не было. Также и Настя не бросилась передо мной на колени, не умоляла простить и не признавалась в любви. Мы с ней продолжили общаться, как раньше. Только, когда в конце года, нам дали задание написать сочинение о школе и Настя предложила мне помощь, я сказал, что сам справлюсь. Объяснил, что для этого приобрел накануне специальную книгу – «Мономиф, или как рассказать историю в двенадцати актах».

– Методичка, – улыбнулась Настя. – Это так на тебя похоже.


Да, похоже. Потому что это и есть я. Дотошный, молчаливый зануда. Ещё я умею играть на гитаре. Ставьте «пять».



denisslavin

Показать полностью
  •  
  • 3358
  •  

Ковер для королевы

в

Ковёр для королевы.

Историю эту я услышал от одной очень серьезной женщины, не верить которой у меня оснований нет. Ну тут уж, как говорится: за что купил, за то и продал.

Работала моя знакомая в восьмидесятые годы диспетчером на железнодорожной станции Пермь-II. И вот как-то после очередного ночного дежурства, когда она уже отдыхала дома, вызвали ее по телефону срочно на работу. На станции уже работала бригада пермских следователей, а из Москвы самолетом ожидали прибытия целой бригады следователей по особо важным делам.

Бедная диспетчер сразу попала в разработку, причем допрашивал ее то один следователь, то другой, а то и несколько сразу. Все вопросы касались грузового состава, прибывшего ночью на станцию. Как выяснилось, осмотрщики вагонов обнаружили пропажу груза в одном из контейнеров.

Пропал груз где-то на перегоне Шали – Пермь-II, остановка была только в Кунгуре. Из-за чего весь сыр-бор ? Кражи на железной дороге бывали и раньше, были и позже, а тут поднялся такой переполох.

А дело все оказалось в особом грузе. Как выяснилось из разговоров со следователями, по заказу Её Величества Королевы Великобритании в Монголии был соткан уникальный ковер из верблюжьей шерсти, который и был отправлен по Транссибу в Букингемский дворец. И тут вдруг пропажа ! Дело запахло международным скандалом.

Пока длилось следствие, мою знакомую чуть ли не каждую неделю вызывали на допросы, то в “Башню смерти”( МВД), а один раз даже в “Дом со львами”(КГБ).

Было очевидно, что она с пятого этажа своей диспетчерской ничего видеть не могла, да и не ее обязанность обеспечивать сохранность груза, ее функционал – безопасность движения поездов.

Несмотря на то, что цветная фотография того злополучного ковра была в каждом отделении милиции по всей трассе, у каждого участкового, но образовался очередной “висяк”, похитителей не нашли.

Постепенно страсти утихли. За ковер была выплачена страховка, в Монголии была заказана копия того ковра, и крупного международного скандала удалось избежать.

Окончание этой истории моя знакомая узнала года через два. К ней на работу зашел московский следователь, приехавший уже по другому делу.

Оказалось, что как-то проводя очередное расследование, он залез в кабину электровоза для беседы с поездной бригадой. У них было какое-то происшествие на работе. Увидев на креслах машиниста и его помощника подстилки с красивым рисунком, следователь стал вспоминать, где мог видеть такой необычный узор.

Машинист, в свою очередь, заметив заинтересованность следователя, похвастался, что подстилки из шерсти верблюда, очень мягкие и теплые.

И тут же, смеясь и перемигиваясь со своим помощником, рассказал нечто неправдоподобное. Ехали они как-то больше года назад по обычному маршруту и остановились на перегоне по красному сигналу светофора.

Помощник, как положено, побежал вдоль состава проверять состояние тележек и неожиданно метрах в 10-15 от полотна увидел слегка припорошенный снегом, наполовину раскрученный рулон ковра. Позвав машиниста, пока не загорелся зеленый сигнал, обливаясь потом, и из последних сил они вдвоем кое-как закинули ковер на платформу и поехали. Восторгу жен везунчиков не было предела. Ковры в то время были в страшном дефиците, а тут на тебе – ковер, да такой большой и очень красивый. По иронии судьбы и ту и другую жену звали Лиза.

Теперь, по словам машиниста, у них полы дома застелены половинками того красивого ковра, часть оказалась на стенах да и на подстилки под зад кое-что осталось.

Вот такую забавную историю услышал я под Новый год.


P.S. К чести наших уральцев надо сказать, что ковер королевы Елизаветы никто не крал. Братья-монголы загрузили огромный ковер в неисправный контейнер, прислонив вертикально рулон к двери. Во время движения из-за тряски дверь отошла, а набегающий поток воздуха растрепал упаковку и выбросил подарок от королевы не на пол дворца, а на нашу уральскую землю.

Показать полностью
  •  
  • 40
  •  

Самарканд

в

Год.

- Посмотрите, какие движения! Как он себя несет!

- Да, но он совсем молодой. Я не беру в работу лошадей младше трех лет.

- Через два года он будет стоить других денег. Да и потом - его дед принес три титула чемпиона мира своему всаднику и второе место на олимпиаде.

- Дед - не отец. Но движения хорошие...

- Вороной, красивый, умный, как черт! Научился денник открывать - теперь запираем на два замка. Небезопасно, да, но он хотя бы не гуляет по всей конюшне.

- Своенравный?

- Импульсивный. Ласковый как котенок, за похвалу делает все и даже больше. И, скажу по-секрету: тщеславный. Обожает внимание и когда на него смотрят.

- Ему только год. Все еще может измениться...

- Самарканд!

Вороной конь без единой отметины останавливается посреди манежа и косит на мужчин лиловым глазом. Потом рысит в их сторону, словно красуясь, и один из мужчин не выдерживает:

- Беру!


Два.

- Это корда. Это капцунг. И нечего так шарахаться, чай не маленький.

- Самарканд, давай, не страшно...

- Да чего с ним сюсюкать, Валерий Вадимыч, понюхал, познакомился и пошли на корду. Мне еще Стешу работать.

- Не торопись, Костя. Не хочешь коня себе испортить? То-то же... Вооот, умничка, и не кусается он. И корда тоже не кусается... Теперь пойдем, Костя, возьми шамбарьер, будешь сегодня бичевым.

- Ну, шаагом! Тьфу, что за черт! Шааагом...

- Да застоялся он. Пусть бегает. Устанет - сам пойдет. А пока смотри лучше на рысь. Через год тебе этого коня работать. Хороший конь, я слышал Петька Островной на тебя ругался, он на следующий день приезжал туда, его специально смотреть. Шаагом! ай, молодец! Я ж говорю - устанет, сам пойдет.

- Еще репризу?

- Ну, давай. Только не подгоняй, пусть сам аллюр выберет.

- Понял. Но вы правы, он хорош. Если такие движения под седлом выдаст - будет толк.


Три.

- Рукой не груби, легче, легче!

- Он не чувствует повода. А на шенкель пока не реагирует.

- Конечно, третий раз сели на него, конечно, не реагирует... Не груби, Костя.

- Да не грублю я! Вон повод вообще висит.

- Не заводись. Ты скольких коней подготовил, а тут заводишься. С Леной поругались?

- Да я...

- Оставь это там, за пределами манежа. Тут ты и твой конь. Никаких ссор, никаких девушек...

- Она аборт сделать хочет, Валерий Вадимыч. А я против.

- Так, стооп. Теперь слезь. В руках поработаете. Аборт? Почему?

- Говорит, что не нужен ей сейчас ребенок. У нее проект только начинается. Ну, Самарканд, тише... Стой, не идем никуда!

- Это он тебя чувствует. Ты на взводе и он горячится. А Лена... Бог ей судья. Бросай её, если ей ребенок мешает.

Ладонь ложится на плечо всадника, а с другой стороны в руки тычется горячий бархатный нос. И мужчина кивает, глядя в глаза коню:

- Хорошо тебе... Нет таких проблем.

- Кончили лирику! Шагайте!


Четыре.

- Ну и что это? Это будущий чемпион! Опозорил меня, слов нет!

- Чего на коня-то орешь?

- Вы видели? Да он даже не старался! Этот галоп мне в кошмарах сниться будет, Валерий Вадимыч. Еще и ухмыляется!

- Конь не может ухмыляться, у него нет мышц специальных для этого. Ты видел, как на него судьи смотрели?

- Как на мой позор!

- Как на твое будущее. Серов ко мне только что подходил. Предлагал избавить тебя от этого недоразумения по сходной цене.

- Серов? Он же под сына ищет молодую лошадь...

- Вот и думай, Костя... Давай сниму уздечку, малыш. Устал, наработался, молодец. Но надо лучше!

- Серов...

- Ага. Твои-то как?

- Танюшка улыбаться начала. Лена все тетешится с ней, не отходит от неё совсем!

- Вот и славно. Давай, помоги попону накинуть. И поедем домой. К Серову пойдешь?

- Да ну, глупости говорите, Вадимыч. Самарканд не продается.


Пять.

- Да! Вы видели это? Он просто порвал всех!

- Что за выражения, Костя? Успокойся, награждения еще не было. Подожди пока Мамонтов и Гринхард выступят. У Гринхарда хорошая кобыла, очень перспективная.

- Да бросьте вы! Этот галоп, это принимание! Он никогда на тренировках так чисто не делал. Мы взяли первое место, я вам говорю.

- Ну, видел. Ну, хорошо. Давай, коня растирай, а не болтай. А то сейчас загордишься, станешь это на коноводов

перекидывать, как тот же Мамонтов.

- Он поэтому не проедет лучше, чем мы, Валерий Вадимыч. Вот зуб даю – не проедет. Я видел его сейчас на разминке, он не чувствует коня.

- Умный какой стал… Сам только год назад в руках нормально работать начал с Самаркандом, а уже гордости-то!

- Валерий Вадимыч!

- Что? Хватит сюсюкаться с конем, пойдем, глянем, что там в итогах.

- Я же говорил, мы – первые!

- Ладно, гордись. Заслужили.


Шесть.

- Самарканда с собой берешь?

- Да, сезон мы классно отъехали, пусть отдохнет. Лена домик с конюшней подыскала на побережье, снимем на три месяца. Там тепло сейчас, хорошо.

- Ну, с Богом. Танюшка как?

- Ходит, говорит. В следующем году буду брать ей пони. Очень любит животных – недавно птенца вороны притащила, из гнезда выпал, слепой еще. Дала маме и говорит: давай себе оставим?

- А Лена что?

Вороной конь кладет голову на плечо своему всаднику и внимательно слушает беседу.

- Ну, начала выхаживать. В общем, он, уже хотя бы на птицу похож, везде за Танюшкой бегает, не отпускает от себя. Только в садик если ведём – остается в своем домике.

- Его тоже с собой возьмете на моря? Зоопарк будет…

- Будет…

Мужчина гладит шелковую шкуру коня, почесывает того за ушами и Самарканд жмурится от удовольствия.

- Я Стешу продаю, кстати.

- Кому? Чем она тебе не угодила?

- Попросили в параолимпийский центр отдать. Она им понравилась. Мягкая, удобная – а мне не жалко.

- Ну, тогда одобряю. Параолимпицам можно – они ребята надежные.


Семь.

- Убью! И плевать, что сяду, плевать на всё!

- Костя, сколько ты выпил?

- Какая разница, Вадимыч? Лена, Таня… их нет, понимаешь!? Этот ублюдок пьяный даже не помнит ничего! Отмажут же, сволочи.


Они сидят в деннике и Самарканд лежит рядом. Фиолетовые глаза отсвечивают, отражая свет ламп в коридоре. Конь словно не чувствует запаха алкоголя, словно понимает, что сейчас горе придавило его человека и ему нужно забыться.

- Ну, поплачь, поплачь… Больно от этого меньше не станет, но легче – будет…

- Убью…

- Посадим мы этого пьяного гонщика, не волнуйся, посадим. Всем, кому надо я позвоню, дадут по полной ему.

- Не вернуть их…

- Не вернуть. Извини, что в такой момент говорю, но у тебя через полтора года олимпиада.

- Да какая к черту олимпиада?! Ты меня видел? У меня ноги нет, Вадимыч! Как я теперь?

- И без рук ездят. И разряды сдают и медали берут. Или продавай Самарканда и спивайся! Но я тогда тоже на пенсию уйду.

- …

- Олимпиада у тебя будет. Конь у тебя умный, переучим на новые команды. И поедешь выступать. С понедельника начинаем.

- Вадимыч…

- Что, Вадимыч? Я шестьдесят лет уже Вадимыч. В понедельник к трем!

Конь и сидящий на опилках одноногий мужчина провожают уходящего долгим взглядом. А потом мужчина утыкается в шею коня, и долго плачет.


Восемь.

- Вот так хорошо. Чуть-чуть левее. У него задние ноги опаздывают.

- Так лучше?

- Лучше. Помоги себе хлыстом, дай ему понять, что изменилось. Не груби! Легче, легче!

- Я равновесие теряю, Валерий Вадимыч.

- Ну, полгода уже не теряешь, а тут потерял? Что такое?

- Кажется, Самарканд хромает.

- Так, стоп. А теперь рабочей рысью… Да, Костя, задняя левая, немного хромает. Отшагивай и веди в денник. Осмотрим его там.

- Нужен рентген?

- Не знаю. Вызывай Марию Павловну, пусть она посмотрит.


- Ничего серьезного, к счастью, растянул связки. Покой, умеренная работа, растирайте и берегите.

- У нас старты через месяц. Оправится?

- Думаю, да. Хромать перестанет, если будете только отшагивать, мазать и следить внимательно. А вот выступать? Конь месяц работы потеряет. Если это вас не волнует, то я подтверждение перед стартами дам.

- Самарканд умный, он не забудет ничего. Нам очень стартовать надо, Маша, очень. Косте в первый раз в новом качестве выступать.

- Понимаю, Валера… Ну, я зайду еще через пару недель, гляну, как у вас дела.

- Слышал, Самарканд? Надо вылечиться.

Тренер оглаживает вороного красавца по шее, протягивает сахар на раскрытой ладони, но тот не берет, тревожно выглядывая в коридор. И лишь когда слышит неравномерную походку и стук костылей, призывно ржет и успокаивается.

Бархатные губы ласково берут угощение.

- Что сказала ветеринар?

- Что вы месяц работаете в руках. Шагом.

- Ничего… Брат, мы же с тобой сможем? Да, сможем… Только ты у меня и остался.


Девять.

- А как поедем, говорить мы уже не будем… Олимпиада. Пусть и параолимпиада. Мы столько шли. Мы должны, Самарканд, просто обязаны выиграть. Сколько мы вместе? Почти восемь лет?.. Столько вместе прошли, столько медалей взяли… Ну, не горячись. Всё как обычно. Посмотри, сколько взглядов на тебя устремлены. Посмотри – всё внимание на нас, братец. Не подведи, а уж я-то всё сделаю, что от меня нужно… Слышишь, как публика приветствует? Это нас с тобой. Давай, Самарканд. За Танюшку, за Лену, за Вадимыча. За нас с тобой! Выход!


… Вороной конь не бежит – летит – над манежем. Он красуется, он горд собой и он получает истинное удовольствие от того, что делает. Копыта едва касаются белого песка, ему не нужны крылья – они у него есть. У него и его человека. Им больше не нужны медали, им больше не нужны победы: они просто играют в свою игру, которая называется жизнь. Трибуны замерли, вокруг разливается благоговейная тишина, в которой появляется смех маленькой девочки, требовательное карканье молодой вороны и красивый голос женщины.

В глазах всадника блестят слёзы, они ему мешают и он закрывает глаза, полностью доверяясь коню.

Они летят.


- Первое место с результатом девяносто один процент ровно – Константин Логинов и Самарканд!

Вадимыч широко улыбается.

Его мальчики победили.

Показать полностью
  •  
  • 251
  •  

Графиня

в

«Граф, 45 лет, желает посредством брака сделать богатую невесту графиней. Затем согласен дать свободный вид на жительство. Серьезные предлож. адресовать в редакцию на предъяв. квит. Брач. Газ. за №6277».

Антонина Дорофеевна отложила газету и, задумавшись, забарабанила пальцами по сукну письменного стола. Затем, усмехнувшись своим мыслям, нажала кнопку вызова секретаря. В глубине конторы затренькал медным язычком звонок, приоткрылась дверь, и в кабинет бесшумно вошёл молодой человек, в модной «тройке» английского покроя и ослепительно белой сорочке.

— Петруша, — Антонина Дорофеевна подчеркнула ногтем объявление, — почитай-ка, голубь мой.

Молодой человек, стремительно скользнув глазами по строчкам, чуть заметно кивнул и замер, ожидая распоряжений.

— Что скажешь?

— Случается, — он пожал плечами. – Карточные долги-с. Или, бывает, вор-управляющий по миру пустит. Правда, наши всё больше баронством торгуют. А, взять грузинов, — он чуть заметно улыбнулся, — так те, все как один, князья-с.

— Я к чему веду-то, Петруша, — откинулась в кресле Антонина Дорофеевна, — не купить ли? Как считаешь, дорого встанет?

Если секретарь и удивился, то по лицу его этого определить было никак невозможно.

— Прикажете связаться? – он кивнул на объявление.

— Ну, почешут языками с полгода, — не слушая, продолжала Антонина Дорофеевна, — посудачат, да и заткнутся. Герб с вензелями на дом повешу. За границей полный плезир иметь буду.

— Несомненно-с, — молодой человек уважительно прикрыл глаза и повторил, — прикажете связаться?..

Секретарь проявил присущую ему расторопность, и уже спустя несколько дней хозяйка принимала у себя на графа N. Тот оказался человеком крайне симпатичным и располагающим к себе. Предъявив бумаги на титул и паспорт, граф сразу же перешёл к делу, чем несколько удивил Антонину Дорофеевну, ожидавшую долгую беседу, полную недомолвок и намёков. Будущий жених находился в крайне затруднительном положении, посему готов был за некоторую сумму вступить в брак, предоставить супруге титул со всеми причитающимися привилегиями, после чего отбыть навсегда в имение. Ни на какое имущество жены он не претендует и готов, если та погасит его кредит, хоть сейчас подписать брачный договор, не читая.

— В картишки поигрываете? – доброжелательно прищурилась Антонина Дорофеевна. – От того, поди, долги-то?

Граф вздохнул и пояснил, что отныне с картами навсегда покончено. Деньги же необходимы, для сохранения заложенного родового гнезда, которое, после выкупа, немедленно перейдёт в собственность супруги.

— Деньги немалые, — развёл он руками, — но, в то же время, и потерь для вас никаких.

Антонина Дорофеевна, по привычке, побарабанила пальцами по столу, и, взяв день на размышление, простилась с графом.

Не прошло и четверти часа, как секретарь ввёл к ней в кабинет высокого молодого человека в дорожном костюме.

— Константин Сергеевич Апрелев, агент сыскной полиции, — представился он и, без долгих оговорок, выложил ей, что граф N, не кто иной, как вор и мошенник Пашка-миллионщик, давно и безрезультатно разыскиваемый полицией.

— Вот, ведь, шаромыжник! – озлилась Антонина Дорофеевна. – А, манеры-то, что у настоящего графа. Чуть не провёл меня, дуру. Что ж, сударь мой, возвращайтесь завтра и вяжите проклятого каторжника.

Однако господин сыщик умолял не спешить, ибо, пока разговор шёл лишь о намерении завладеть деньгами почтенной Антонины Дорофеевны. Но, вот, если Пашка-миллионщик будет схвачен с, так сказать, поличным, то уедет в Сибирь очень и очень надолго.

Разобиженная, несостоявшаяся графиня, немедленно согласилась.

Назавтра лже-граф получил согласие на брак и выплату искомой суммы, а через три дня, при получении саквояжа с ассигнациями, арестован ловким сыщиком Константином Сергеевичем и увезён им на извозчике прямиком в полицейское управление.

Тем же вечером, посыльный доставил Антонине Дорофеевне огромную коробку шоколада и открытку, в которой граф N и сыщик Апрелев благодарили её за щедрость, покорно просили не держать зла и желали удачи в поисках мужа благородных кровей. Несчастной пришлось несколько раз перечитать записку, прежде чем она поняла, что оказалась жертвой коварно подстроенного мошенничества.

— Караул! – завопила Антонина Дорофеевна и бросилась на улицу, словно пытаясь отыскать воров.

— Держите их! – металась она среди прохожих, размахивая коробкой, из которой на мостовую сыпались шоколадные конфеты. Потом захрипела, схватилась за сердце и лишилась чувств.

Показать полностью
  •  
  • 189
  •  

Война и кастрюли

в

В детстве я была довольно нелюдимым ребёнком. Играть было не с кем. Одноклассники все жили за железной дорогой, и так далеко меня, разумеется, не пускали. После школы- сразу домой. Ну, во дворец пионеров если только, за очередной казённой скотиной)). Частник начали сносить и постепенно снесли почти совсем. И прямо рядом с моим домом выкопали огромный котлован под девятиэтажку. Выкопали, начали забивать сваи- и бросили. Коммунизм закончился, настало непонятное время… не до строек уже.

О, это волшебное место… там я играла. Там можно было осторожно перепрыгивать со сваи на сваю, подниматься по отвесной стене- Скале!!!- воображая себя альпинистом и выцарапывая ножиком ямки, чтоб хвататься руками и цепляться ногами. Будь наша оранжевая глина чуть податливей- я выцарапала бы себе на высоте целый дом, но глина была каменной крепости. Там я дрессировала свою собаку, которая дрессироваться не хотела- но была самой умной в мире дворнягой и охотно играла в прятки. Ещё, конечно, были овраги, где играть тоже интересно, но котлован- прямо у дома и можно услышать, если бабушка звать будет и быстренько прибежать, и не получить люлей.

Такое волшебное место, просто по определению, пустым быть не может. Приходили играть мальчишки с той стороны строящейся улицы, из новых домов. Мы были знакомы, но дружбы не получилось. Мальчишки были круты до невозможности и презрительно плевали в пыль сквозь зубы от одной только мысли- принять в свою игру девчонку. Я сквозь зубы плеваться не умела и как авторитет заработать- не знала. Хотя у меня были гораздо лучшие игрушки. Лук и стрелы, например, с настоящими перьями и наконечниками из расплющенных гвоздей. Дерево для лука мы с папой долго выбирали, потом делали сам лук и стрелы, потом он стрелять меня учил- и стреляла я намного лучше, чем эти пришлые индейцы. И по деревьям лазила гораздо ловчей. И собственный перочинный ножик был, вот.

И вот в один из дней мальчишки пришли в котлован играть в войну. Путём жребия поделились на русских и фашистов. Определили, где будут главные штабы каждой из сторон.

- И не думай.- Сказали мне с невыносимым презрением.- Мы девчонок не принимаем.

- Я могу быть санитаркой, у меня сумочка есть с красным крестом.

В то время у каждой девочки, наверное, была такая сумочка, сшитая мамиными руками. Для школы. Каждый день кто-то из октябрят был санитаром, а потом уже просто так сумочки валялись- на всякий случай.

- Не нужны нам санитарки. У нас война.

Это были очень гордые мальчики, готовые умереть на поле боя.

- Подумаешь!- Сказала я так же презрительно и ушла. Мы с Найдой сели на обрыве и стали наблюдать сверху. У меня автомат есть- вы бы все обзавидовались со своими палками. Как настоящий, папа две недели делал. С таким автоматом- я просто обязана была бы стать командиром русских. Но я вам его не покажу, потому что- обиделась, вот!

У воюющих сторон осталось всего одно дело- но очень важное для войны. Выбрать Гитлера. Гитлером быть никто не хотел, ясное дело. Гитлеру прилетало сильнее всего. Потому что война должна быть настоящей, иначе играть не интересно. Выбрали самого мелкого, который сразу захлюпал носом и начал протестовать… а вот я бы и на Гитлера согласилась, и фиг бы они так просто меня победили… я бы… я бы…

- Голову ему ещё камнем разбейте.-Сказала злорадно с высоты.- Вот вам от его мамки влетит…

Вояки задумались. Один сбегал домой и вернулся с кастрюлькой. Эмалированная такая, выпуклая, с цветами на белых боках- такие были в дефиците в то время.

- Каска!

На хнычущего Гитлера напялили каску, посадили в ямку- окоп, а сами попрятались в бурьяне. И война началась. Жестокая и кровавая битва. Русские пытались победить. Фашисты остервенело сопротивлялись и шли в атаки. Они собрались всех побороть- явно вопреки исторической правде. Русские не выдержали и от возмущения, что убитые не желают признавать свою смерть, пошли в рукопашную. Вражеский штаб они захватили и историческая правда восторжествовала. Но… в пылу сражения Гитлеру не слабо приложили по каске. Куча- мала расползлась, малёк попытался снять кастрюлю и издал первый тревожный вой.

Мне было лет десять и я понятия не имела о Конфуции и прочих восточных философиях, и даже не знала слова «дао». Но неожиданно обнаружила, что это очень приятно- сидеть на берегу реки и видеть, как течение проносит мимо трупы твоих врагов. Кастрюлю с Гитлера снять никто не мог. Гитлер выл, как пароход в тумане- громко и пронзительно. А я сидела на обрыве, болтала ногами и хохотала, как гиена. Нет, как целая стая гиен! Мстя свершилась. Не хотели меня брать в игру? Вот вам.

- Вот за кастрюлю кому то влетит….- Прокомментировала злорадно.

Один из солдат занервничал и машинально почесал попу.

- Иди отсюда, сидишь тут!!! Щас как наваляю!

- Переверните его вверх ногами и полейте подсолнечным маслом.- Сказала я презрительно.- Голова станет скользкая и вылезет, что тут трудного? Дураки!!

- Не надо маслом!!!- взвыл Гитлер из последних сил.- Не надо вверх ногами!!

Бежать за маслом никто из бравых вояк не рискнул. За кражу масла можно было получить. Гитлера взяли с двух сторон за руки и повели домой.

А я гордо развернулась и ушла к железной дороге. У меня было целых два больших гвоздя в кармане и пробка от лимонада. И, если всё это добро положить на рельсы и дождаться электричку… будет два замечательных наконечника для стрел и плоская, тонкая медалька. Медалька мне, за проявленное терпение в ожидании мести.

Гитлер в то лето больше в котлован играть не приходил, не пускали. А меня они в свои игры так и не приняли. Ну, мальчишки, что с них взять…

Показать полностью
  •  
  • 1059
  •  

Жевать - не переживать!

в

- Эй, милейший! А кабан что, на выпас ушёл? - окрик со стороны стола у окна застал врасплох трактирщика.

Тот обернулся на звук.

Внимательные глаза серого цвета.

Разрубленный нос, всхлипнув, выдохнул.

- Я повторяю вопрос: настоящую еду мы увидим сегодня?

Медленно, стараясь обходить лужи разлитого пива, трактирщик приблизился к столу.

Компания не внушала доверия.

Один – сероглазый рыцарь, судя по рукоятке меча, а судя по комплекции - барон, не меньше, затянутый в неполный доспех с накидкой поверх.

На груди блестел шитьём герб - отхлёбывающий пиво воин, сидящий на голове дракона. Выполнен тот был в красно-коричневых тонах.

Спутник этого рыцаря не отличался ни ростом, ни комплекцией. "Метр с капюшоном" - сказал про себя трактирщик, смотря на это недоразумение в клобуке.

Впрочем, из-под обшлага рукава карлика что-то блестело. Словно поняв, куда смотрит трактирщик, сидящий отдёрнул рукав чуть повыше, предоставив вниманию хозяина таверны золотой браслет на предплечье.

- У вас возникли сомнения в том, что мы заплатим? - мягким голосом спросил "капюшон".

Трактирщик замахал руками перед собой.

- Нет, нет, что вы...

Рыцарь шарахнул рукой по недовольно заскрипевшему столу.

- А мы считаем, что этим недоверием вы оскорбляете барона Междулесья Гримза и его спутника, Ротта!

- Но я... Но вы... Сию минуту, господа! Сию минуту! Кабана сейчас поставим, разумеется! - трактирщик, рассыпаясь в извинениях, помчался в сторону кухни.

Барон и карлик снова уставились друг на друга.

У каждого в голове неслись мысли о том, как судьба свела их за этим столом.

Через пару часов перед ними оказалось третье по счёту блюдо - тот самый обещанный кабан, примостившийся между пустыми кружками, грязной посудой и объедками.

Гримз откинулся на спинку стула и осоловело оглядел помещение.

Вокруг стола уже сгрудились другие гости таверны, подбадривая и поддерживая участников состязания.

За Ротта выступала пара людей постарше, чуявших "тёмную лошадку", которой суждено выиграть.

Гримзу же сочувствовали все остальные.

Барон посмотрел на своего оппонента. Карл еле дышал, но в его глазах читалась решимость.

- Позвольте, позвольте господину барону и его оппоненту выйти и насладиться свежим воздухом! – Гримз встал со своего места, отдышался и неспешно направился к выходу.

За ним колобком катился оппонент.

- А, господа соревнующиеся, видимо, до ветру! – с пониманием прокомментировал трактирщик.

Под взрывы смеха оппоненты прошли за угол таверны.

- Господин… барон… - пытаясь вдохнуть, начал говорить Карл.

- Можешь называть просто Гримз, мы с тобой за одним столом кушали.

- Я боюсь, что кушают только короли. Мы-то с вами люди простые…

- Ели?

Карлик промолчал.

- Жрали, господин барон.

Гримз хохотнул, опершись на стену.

- Верно подмечено. Ладно я, но как ты кинулся на цыплёнка… Я только одного человека помню такого, Бранна Прожорливого. Вот уж был настоящий рыцарь! Бочка, а не нутро! Одна проблема – закончил рано.

- Что, в бою стал неповоротливым? – Ротт, прилёгший на травку отдохнуть, повернул голову в сторону барона.

- Нет, до боя доехать не мог. А какой же рыцарь без славной сечи? Но не об этом.

Гримз хотел было продолжить, но карлик перебил его.

- Господин барон, вы знаете, я должен вам признаться…

- Что, хочешь, чтобы тебе дали титул, герб и девиз? Я даже знаю вариант: « Дворянин Карл Ротт, маленький, но такой вместительный!».

- Нет, господин барон. Знаете ли, я… - маленький человек замялся, после чего выпалил, как на духу: - ясовершеннолишёнсредствксуществованию!

- Что-что?

- Янеимеюнигрошавкармане!

- Можно помедленней?

- Нет у меня денег, господин барон.

Гримз убрал руку со стены, некоторое время помолчал, повернулся к карлику:

- Повтори-ка ещё раз.

Глядя на лицо дворянина, Ротт помертвел. Да, барон превзошёл сам себя – насупленные брови, стальные глаза, которые, как лезвие меча, видели немало крови, и готовые увидеть ещё, рот, сведённый в злобном оскале.

- Денег… не… имею… - Ротт ронял слова, как медяки в руку нищего.

Повисло молчание.

- Я, я сейчас всё объясню!

***

Ротт не ел уже три дня.

Сейчас он кутался в клобук - от холода и следил за тем, как пища перемещается по помещению.

Вот гостю в углу принесли жареный окорок, от которого тот начал кромсать куски ножом, вытащенным из-за голенища. Лезвие перед нарезкой было тщательно облизано во избежание заразы.

"Благородный." - решил Ротт. - "Эх, знал бы, что всё вот так повернётся..."

Золотой браслет звякнул, коснувшись стола. Вот оно, хитроумное и по-настоящему жестокое наказание.

Правитель соседнего княжества Борк был умён, умён в той страшной степени, делающей доброту даром богов, а правосудие - карой небесной.

Надеть золотой браслет на руку нищего? А почему бы и нет?

После долгих лет трудной борьбы с попрошайками над ними можно и поглумиться.

Хочешь получать милостыню? А кто подаст человеку с состоянием на руке?

Придётся отрубить руку берущую, дабы не оскудела рука дающего.

Более того, не раз и не два местные бандиты, еле-еле выживающие при власти Борка, на самом отрубали таким нищим руки в поисках лёгкой наживы.

Ротту такая судьба, само собой, была не по душе.

Фазан с горкой овощей приземлился за стол рыцаря в слегка проржавелых доспехах.

Тот скинул кончиком ножа гарнир на пол и принялся за настоящую еду.

Ротт приходил в таверну уже второй день подряд, и охранник, седеющий мужик из бывших стражников, уже внимательно следил за ним.

Карлик нервно почесал щёку.

Браслет впивался в руку. Он специально был подогнан так, чтобы сидеть, как влитой, не давая ни единого шанса снять орудие пытки. Все мало-мальски умелые кузнецы не рискнули бы помогать несчастному - закон был суров и предполагал наказание за помощь осужденному, а к подмастерьям было действительно страшно идти.

Да и пришлось бы делиться.

Нет, Ротт не был жадным. Он был просто очень бережливым, расчётливым и не желающим отдавать кусок неплохого золота какому-то мастеру помахать молотом.

Однако сосущее чувство голода всё чаще подсказывало ему, что умные и расчётливые почему-то часто живут меньше глупых и простых.

Рыцарь, вошедший в таверну несколькими минутами позже, особого интереса не представлял.

Пока не сверкнуло золотое шитьё накидки на доспехах.

Пока не раздался звон королевских монет.

Ротт, уже сам не понимая, что делает, вскочил, на ноги и кинулся, кинулся к этому столику, к этому спасителю в золочёных одеждах, который мог бы прийти на помощь ему, нищему, жалкому, обречённому с самого детства из-за своей внешности на смех и подколки окружающих человеку.

Впрочем, на лице рыцаря бродила такая тяжкая дума, что Ротт замедлился.

"Может, он думает о своем родном крае, который вынужден защищать? Или о любимой девушке, которая ждёт его с победой?"

Рыцарь продолжал звенеть монетами в руке и двигать губами.

"Или он перед едой молится. Неловко, право дело, его отвлекать, но..."

- Достопочтенный господин...

***

У барона заклокотало внутри.

Карл сжался, попытался спрятаться в морщинах своего клобука.

Звуки становились всё громче. Барон побагровел.

А потом неожиданно хихикнул.

«Да он с ума сошёл. Он же сейчас меня прямо тут и…» - мысль карлика прервалась громогласным смехом.

Барон Гримз был страшен в гневе – и неподражаем в веселье.

- Дело в том, господин Ротт, что и у меня нет ни гроша! - Гримз согнулся в три погибели, продолжая гоготать.

- Что?! – потрясённо спросил карлик.

- Ни-гро-ша! Я потратил королевский дар на увеселения, а остатки пошли в лошадь! – Гримз продолжал смеяться, уже упав на колени.

- То есть вы согласились, не имея денег!

- Ты так уверенно предлагал!

- А вы так радостно согласились! – к хохоту барона добавились первые смешки карлика.

- Конечно, я со вчерашнего утра ничего не ел!

- А я три дня!

- Какой, какой кошмар! – утирая слёзы, ответил Гримз. – А золотые браслеты на ваших руках?

- Это наказание?

- Наказать ношением золота? Это за что?

- За попрошайничество, господин барон!

Гримз осёкся, обдумал – и снова взорвался.

- Вот это потеха!

Через несколько минут, когда Гримз вытер все слёзы, а Ротт принял сидячее положение, оба осознали и трагичность ситуации.

- А чем мы платить будем?

- Хороший вопрос. – Гримз почесал заросший щетиной подбородок. – Сразу говорю – достоинство рыцаря не позволяет мне расплатиться накидкой или доспехом.

- Достоинство нищего позволяет мне расплатиться ничем.

Они помолчали.

- Пойдёмте, что ли, обратно, господин барон, к минутной славе и вечному позору. – Ротт встал, отряхнулся, после чего невзначай спросил у собеседника. – А лошадь у вас дорогая?

- Да не очень… Нет, нет, господин Ротт! Лошадь в ближайшие пару дней продавать нельзя!

- Отчего же это? До ближайшего города не так далеко, а денег с продажи хватит на какую-нибудь старенькую кобылку, на которой можно и до вашего края доехать.

Гримз почесал затылок.

- Да тут такое дело…

***

Новоявленный барон Гримз задумчиво смотрел на подаренного королём коня.

Тот с лёгким сожалением смотрел на барона.

- Вот дурак. - сплюнул Гримз. - Нет, спрятать деньги - хорошая была идея. Но надо было думать, куда!

У барона не было ни гроша.

Прошитая золотом накидка на доспехи - сто золотых.

Новый шлем, с плюмажем из перьев добрудинского орла - пятьдесят золотых.

Званый ужин в честь баронства - примерно двадцать пять золотых (за первый ужин, который барон помнил).

Засунуть мешочек с деньгами в торбу с овсом коня - бесценно.

- Вот как, как можно было не заметить, что золото жрёшь, скотина? - в сердцах спросил барон.

Конь терпел эти пассажи уже полчаса, продолжая плестиcь по одному из трактов королевства.

Гримз, отчаянно желающий есть и пива, никак не мог успокоиться. Ему казалось, что при каждом шаге конь слегка позвякивает.

На горизонте показалось добротное, крепкое здание таверны.

Конь пошёл немного быстрее.

Гримз же снова сунул в карман руку и выудил оттуда несколько медных монет - больших, тяжёлых.

- Вот! Вот какие должны быть деньги! - он наклонился и показал коню кругляш. - Чтобы никто покуситься на них не мог! А не эти чешуйки золотые!

Животное никак не реагировало, продолжая идти.

- Знаешь, что я тебе скажу? Правильно - если бы я хотел вложиться в животных, я бы купил уток! Курей! - барон закатил глаза. До него донёсся аромат жареной свинины. В животе заурчало. - Свиней, в конце концов!

Через некоторое время барон, подостыв, погладил по холке коня.

- Ну ладно, ладно. Не обижайся. Ты, это, главное - до безлюдного места дотерпи. Я деньги в навозе прилюдно искать не собираюсь.

Конь кивнул, тряхнув гривой.

- Вот и хорошо.

Возле таверны конь встал.

Не помогли ни просьбы Гримза, ни его крики. Конь продолжал стоять, смотря в сторону корыта, наполненного сеном.

- Ох, неладная... - Гримз снова пересчитал медяки, после чего слез с коня.

- Лошадку покормить сколько стоит? - спросил он у бедно одетого юноши, стоявшего возле корыта.

- Пять медяков, вашеродье! - откликнулся служка.

- Сколько?!

- Пять, пять! Не меньше! Сено дорогое нынче для скакунов! - служка начал загибать пальцы. - За сбор - медяк, за перевозку медяк, таверне прибыль - ещё один...

- Так, а две монеты куда пойдут?

- Акциз. - ответил служка и сплюнул на землю.

- Хммм... - Гримз отсчитал пять монет и сунул их в ладошку служке.

Тот ссыпал их себе в карман. "Акциз" было волшебным словом. Услышав его, все ругались, но платили ровно столько, сколько им говорили.

Что оно означает, служка и сам не знал. Но исправно откладывал две монеты себе, приговаривая: «Акциз».

Конь Гримза, дождавшись конца этой процедуры, позволил довести себя до корыта, после чего уткнулся в него мордой и начал жевать.

- Кушай, кушай. Хорошо кушай, скотина. - нашептал ему в ухо Гримз, после чего прошёл в таверну.

Охранник с лёгкой улыбкой посмотрел на его герб, после чего благосклонно кивнул и пропустил барона в помещение.

Там было малолюдно - всё-таки сказывались утренние часы. Приятно пахло свежим пивом и жареным мясом, а ещё - тонкими нотками специй.

Барон прошёл к столику возле окна, снова покопался рукой в кармане и вздохнул.

Хватало на кружку дешёвого пива, что тело барона устраивало не вполне.

Душа тоже требовала большего.

Впрочем, трактирщика он пока не торопился звать.

За столиками уже ошивались завсегдатаи. В нише, неподалёку от выхода, сидел коротышка в плаще, внимательно наблюдая за остальными.

В любой другой ситуации Гримза бы напряг этот незнакомец, но сейчас он был занят сложными расчётами.

"Хм, а если я закажу полкружки, то мне хватит и на цыплёнка. На полцыпленка. Да хоть бы на крылышко хватило, таверна-то на тракте, тут сдерут, мало не покажется". - мысли барона крутились вокруг трёх медяков в кармане, губы двигались в такт звону монет.

"Может, найти того парня и потребовать акциз обратно?" - дворянин даже привстал, когда коротышка из ниши дёрнулся к нему.

- Достопочтенный господин...

- Гримз.

- Господин Гримз, здравы будьте вовек. Меня зовут Ротт. - коротышка нервно облизнул губы, через которые пролегал шрам. - Карл Ротт.

- Барон Междулесья Гримз, к вашим услугам.

- Вы знаете, я сидел, смотрел на вас, и решил, что вы будете замечательным оппонентом, ваше благородие. Дело в том, что все, кто видят меня, сомневаются в моих способностях касательно еды.

- В каком смысле? - Гримз вернулся на своё место, а карлик вспорхнул на стул напротив.

- Знаете ли, я готов предложить вам состязание. Правила очень просты - кто съест больше, тот и победил.

Желудок Гримза жадно откликнулся на такой призыв.

- Секундочку. А кто оплатит сие ристалище?

- Проигравший, конечно. - ощерился в неровной улыбке Ротт.

Гримз прислушался к своему телу.

"Соглашайся, дурак!" - кричал желудок.

"Ох, как я заждался еды!" - отвечал ему желчный пузырь.

"Нет, нет! Пустите, я не могу тут больше находится!" - лёгким диссонансом откликалась печень.

- По рукам! - рявкнул Гримз. - Трактирщик, пива господам!

***

- Но ведь золотые монеты-то довольно большие. - возразил, дослушав, карлик.

- Зато лошадь ума небольшого.

- Тоже верно. И вы теперь без денег.

- Нет, почему же. Я просто жду возврата инвестиций естественным путём. Может, ближе к вечеру начнётся.

- Но деньги нам нужны ближе к сейчас.

- Хмм, до вечера сидеть и есть мы не сможем, вы правы.

Собеседники замолчали.

- Мы можем напугать лошадь! – лицо Ротта осветилось. – Она и вернёт нам всё назад!

- Конь рыцарский, да чтобы испугался?

- Что, так всё серьёзно?

- Он немало битв и сражений видел. Три, если быть точным. Трудновато будет напугать такого коня.

- А вы сколько битв видели, господин барон? – с издёвкой спросил Ротт.

- Больше. У рыцарей просто ниже смертность, чем у коней. Нас чаще в плен берут, там...

- К сожалению. Кони же прекрасные создания.

- Рыцари поумней, правда. Хотя… - Гримз усмехнулся. – Далеко не всегда.

Ротт хмыкнул.

- И то верно. Впрочем, есть у меня идея. Идите внутрь, садитесь, да скажите публике, что, мол-де, оппонент ваш задержится ещё на пару минут. А потом я вернусь – и, надеюсь, всё пройдёт успешно. – Карл начал что-то искать под ногами.

Через несколько минут, когда барон уже вгрызся в горячую свиную ногу, сидя за столом, карлик вошёл внутрь таверны и вернулся на своё место.

- Что, малец, результаты превзошли возможности? – насмешливо спросил дворянин, болевший за Гримза.

Таверна грохнула.

- Жаль, жаль, что результаты воспитания дворянства не превышают его возможностей. – ответил ему негромко Ротт.

Гримз улыбнулся, откусывая кусок.

Так прошло ещё пятнадцать минут.

Гримз то и дело бросал взгляд в сторону окна, наблюдая за безмятежной жизнью в окрестностях таверны.

Ротт делал то же самое, но смотрел на небо. Рост не позволял ему видеть ничего другого.

В тот момент, когда Гримз отложил под стол обглоданную кость, снаружи раздался громкий треск.

Через открытые двери конюшни пробкой вылетел служка. «Акцизные» монеты оставляли за ним след, как за кометой.

Следом за ним появился конь Гримза, чихающий, ржущий и будто сошедший с ума. Он огляделся по сторонам и кинулся бежать дальше по тракту.

- Чёрт! Конь! – Гримз выскочил из-за стола и кинулся на улицу. – Конь убегает!

«Не знаю, что этот карлик придумал» - Гримз бежал тяжело, пыхтя и отдуваясь. – «Но если он хотел, чтобы мы покинули таверну, он перестарался».

Вслед за рыцарем на улицу высыпала вся собравшаяся публика.

- Надо помочь господину рыцарю догнать коня! – крикнул кто-то из толпы.

- Стоять на месте, песьи дети! – трактирщик возник на пороге. – Пока не оплатите свои харчи, никто с места не двинется!

Толпа, разочарованно гудя, кинулась внутрь.

Ротт же, спрятавшийся за поилкой для лошадей неподалёку от входа в таверну, припустил вслед за бароном.

Служка, видевший это, кинулся к трактирщику.

- Господин, там один из гостей за бароном кинулся! Мелкий такой, с ребёнка ростом!

Толпа обернулась в сторону стола, за которым не оказалось ни одного из соревнующихся.

Трактирщик заорал:

- ТАК! Кто поймает одного из этих двоих – тому сегодня всё за счёт заведения!

После чего первым кинулся к дверям.

- Обмануть хотели, а ещё благородные! Браслетики золотые, тьфу!

Зрители небольшой деревеньки в десяти минутах ходьбы от таверны в тот день наблюдали такую сцену.

Сначала по центральной улице пронёсся крупный, сивый конь, который то и дело бешено ржал. Он скакал не на максимуме возможностей, но довольно быстро.

Через две минуты там же пронёсся рыцарь, а по комплекции – барон, не меньше, кричащий что-то на смутно понятном дворянском языке, который, впрочем, от крестьянского отличался только изяществом используемых оборотов. Староста деревни, впрочем, как общавшийся с благородными, различил что-то про кобылу-мать и мерина-отца.

Затем по улице пронесся, мелко перебирая ногами, карлик в чёрном клобуке, то и дело оборачивающийся. Староста понял не всё из его речи, поскольку тот только повторял два слова: "Крапива" и "Сработало".

Ну а замыкала эту странную процессию группа людей, похожая на кулинарную банду – с вилками и ложками в руках. Первым в ней, с ухватом, был трактирщик.

Его речь староста понял от первого до последнего слова. Земляки, как-никак.

Погоня закончилась ещё через километр.

Конь мирно жевал траву на обочине, когда Гримз, запыхавшийся и задыхающийся, нагнал его.

- Ещё бы ты так быстро не бежал, был бы золотой конь. Хотя ты и так бесценный. – Гримз потрепал коня по боку. – Ты же ещё золотой, я надеюсь?

Взгляд коня ничего не выражал.

- Надеюсь, что да. Ладно, поехали. – Гримз грузно залез в седло, но коня пока не тронул.

Он смотрел в сторону холма, на вершине которого появилась маленькая фигурка, которая то и дело оборачивалась, оглядываясь назад, спотыкалась, пока всё-таки не упала и не покатилась по дороге.

Вслед за ней появилась толпа, преследующая убегающего.

Гримз начал разворачиваться в их сторону.

- Ну что, защитим нищих и обездоленных? - шепнул он, после чего пустил коня рысью.

Доехав до толпы преследователей, он развернулся, дал лошади шенкелей (та перешла на галоп), свесился из седла, не сбавляя ход, схватил карлика и посадил его перед собой.

- Держись крепче! – лошадь перешла на карьер, и через некоторое время преследователи, остановившиеся на середине дороги, и что-то рассматривающие, остались позади.

А рассматривать им было что.

- Чёрт, они пожрали, не расплатились, а теперь мы их даже не обнаружим! – трактирщик злобно потряс ухватом вслед. – А всё, что осталось нам – куча навоза! - он злобно приложился по ней сапогом.

Что-то блеснуло и улетело на обочину.

Служка кинулся в ту же сторону.

- Господин, смотрите! – он держал в руке золотую монету.

Трактирщик выругался.

- Чёртовы дворяне! Нет бы расплатиться по-человечески, а у них только, понимаешь, на уме капризы одни! Оставь пока у себя, вернёшься, вымоешь, отдашь. Деньги-то они не пахнут, верно? – он повернулся в сторону остальных посетителей таверны и засмеялся.

- Но эта монетка пахнет. – служка сунул находку чуть ли не в нос трактирщику. Тот ударил мальчишку по руке.

- Неуч! Подними, отмой и отдай мне потом. – трактирщик посмотрел на всех присутствующих. – А что, кто-то остался в трактире?

Охранник, последовавший за ним, кивнул.

- Так они сейчас могут там наесться и сбежать! Обратно, обратно, бегом обратно!

***

Вильм, зачарованно слушавший эту историю, потряс головой, отпил немного чая и помолчал.

Гримз со вздохом встал со своего кресла и отошёл к камину, поворошил дрова, после чего обратился к ещё одному сидящему за столом.

- Ну что, Ротт, память меня ещё не подводит?

Одетый в чересчур цветастый наряд Карл Ротт, шут из свиты барона, обнажил желтоватые зубы в улыбке и почесал затылок.

- Да вроде всё правильно было. Деталь маленькую забыли.

- Это какую же?

- Да так...

Ротт повернулся к Вильму, убрал с лица ухмылку и серьёзным голосом сказал:

- А о том, что в доспехах у господина барона потайной кармашек был с деньгами, он и забыл. И тогда, - барон начал клокотать. - И сейчас. - Ротт перевёл взгляд на дворянина и широко улыбнулся.

Барон захохотал.

За ним подхватили и все остальные.

______________________________________
Всем привет, с вами @SilverArrow.

Моему профилю сегодня исполнилось три года, и лучшим способом отпраздновать это для меня было написать рассказ с героями, которые были созданы благодаря Пикабу и лично @RusAD, за что сайту и пользователю огромное спасибо)

Итак, если вас заинтересовал этот мир и персонажи - прочитайте предыдущие рассказы:

Магия: инструкция по применению.

Мёртвые с косами

Игра на чувствах

"Погибель Годвина" или Как стать бароном за один подвиг.
Ловкость рук - и какое-то мошенничество! Часть 1.(Когда-нибудь я его допишу))

И не забывайте - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики, подписаться, если вы желаете сразу узнавать о публикации моих новых рассказов, ну и зайти в мой профиль - там вас ждут ещё истории.


С уважением, ваш @SilverArrow.

Показать полностью
  •  
  • 30
  •  

Дочь Вороньего Короля. Глава 23 (начало).

в

Дочь Вороньего Короля. Пролог.

Дочь Вороньего Короля. Глава 22 (начало).

Лариэс стоял на стене и задумчиво рассматривал бушующее хитиновое море, окружившее замок со всех сторон. Познакомившись с действием многочисленной артиллерии, расположенной в каждой из восьми башен, тараканы-переростки сочли за благо отступить и перегруппироваться, и теперь с каждым часом их становилось все больше и больше, отчего телохранитель принца заключил, что очень скоро начнется штурм.

С одной стороны, он ощущал вину, ведь именно их отряд привлек огромную армию изначальных к замку. С другой стороны - немного недоумевал, как это изначальные раньше не забрались в укрепление, полное беженцев. Конечно, широкий ров, заполненный проточной водой – замок был выстроен на берегу реки, и еще во время его возведения работники прокопали канал, создав таким образом рукотворный остров, - несколько мешал, но пожелай того магические насекомые, эта неширокая преграда не остановила бы поток монстров.

Впрочем, как объяснял сам барон, чудовища, перебившие тех из жителей, кто не успел укрыться за стенами, отправились дальше, оставив вокруг замка лишь небольшой заслон, а очень скоро им стало вообще не до того. Когда Вороний Король прислал в графства армию, тараканам-переросткам пришлось тратить все свои усилия просто на то, чтобы не оказаться сметенными стальной лавиной каррасской пехоты, поддерживаемой немногочисленной, но весьма могучей в бою тяжелой конницей восточных графств.

Урсус Гарский тоже немного помогал Паллидию и даже получил от волукримского барона некоторое количество припасов, но он, как и большая часть дворян пограничья, старался выживать сам по себе.

Единственное, чего Лариэс не понимал, так это откуда у феодала средней руки, обитающего, говоря откровенно, в заднице мира, нашлись деньги на здоровенную крепость, снабженную восемью круглыми башнями, в каждой из которых размещалось, наверное, три, а то и четыре пушки. Помимо этого, на стенах тут и там виднелись осадные аркебузы, способные выстреливать на расстояние в три-четыре сотни шагов еще не ядра, но уже совсем не пули. Толщина стен, пригодных для борьбы с артиллерией осаждающих тоже вызывала уважение, и вообще, замок этот выглядел крайне продуманным.

Как Лариэс понял, Урсус Гарский в этом своем стремлении к безопасности был не одинок – все пограничные бароны, по крайней мере, если верить слугам и солдатам, с которыми виконт успел перекинуться парой слов, превращали свои крепости в самые настоящие шедевры фортификации. Не совсем понятно было, с кем это они собирались воевать, и ради чего, но серьезный и профессиональный подход к военному дело вызывал уважение, и оказался как нельзя кстати сейчас – когда пришли лихие времена.

«Кто бы мог подумать, что это так поможет», - ухмыльнулся Лариэс. – «Но все-таки хорошо, что барон согласился нас принять».

Хозяин, по-хорошему, мог выставить отряд вон, причем ни его высочество, ни Ридгар, ни Орелия не сказали бы и слова против этого. А все потому, что в замке укрывались сотни мирных жителей. Урсус Гарский, к чести его, в первые же дни бедствия развил бурную деятельность и перетащил большую часть своих крестьян вместе со скарбом и семьями за стены. Места хватало – замок был выстроен на совесть и мог принять куда больше людей, оружие для спасенных тоже водилось в избытке. С продовольствием, как ни странно, не возникло ни малейших проблем – у барона как раз на такой случай были подготовлены огромные запасы, а крестьяне прихватили с собой все зерно и живность, что смогли. Скот и птицу, на которых не хватило места, безжалостно забили, после чего три дня вялили мясо. К тому же оставалась еще рыбная ловля – даже сейчас на стене, упирающейся в реку, два десятка мальчишек сидели меж зубцов, держа в руках удочки. А за противоположной стеной из воды торчал небольшой островок, где хватило места для маленького причала, возле которого покачивался на воде речной корабль. И сейчас на этом корабле спокойно, будто на другой стороне реки и не бесновались изначальные, разместились три мужика, о чем-то оживленно болтая и рыбача. Со стены была спущена веревочная лестница, чтобы любители острых ощущений в случае чего успели убраться, и, тем не менее, сам Лариэс не рискнул бы подвергать свою жизнь такой опасности.

Впрочем… Как он уже говорил Игнис: как будто у крестьян был выбор! Они не имели возможности работать в поле, не могли пойти в лес за грибами и ягодами, а потому делали то, что было в их силах для выживания.

Две вещи смущали юношу и обе они относились к тараканам-переросткам. Во-первых, когда отряд выбрался из леса, такого числа изначальных, определенно, еще не было. Кажется, за то небольшое время, что прошло, их число удвоилось. Во-вторых, изначальные отошли на безопасное расстояние и не спешили бросаться на штурм. Видимо, они что-то задумали.

И первое, и второе сулили серьезные неприятности.

Щит принца заметил Мислию, с задумчивым видом стоявшую на стене с неизменным в последние недели Звериным Амулетом, зажатым меж пальцев. Тень непрерывно старалась получить контроль над сложным магическим артефактом, что бы это ни значило, и Лариэс ощутил даже некоторую симпатию – эта острая на язык и стервозная особа, когда было необходимо, просто поражала своей работоспособностью и усердием.

Во внутреннем дворе без дела околачивался Вилнар, которого Блаклинт оставила одного, а из раскрытых дверей кухни доносились пьяные вопли Мелиса, изничтожавшего замковые запасы спиртного.

Руководство же, то есть принц, принцессы и Древние, собрались вместе с бароном и его приближенными и обсуждали что-то. Скорее всего, пути выхода из сложившейся ситуации. Как ни странно, но на этот совет Лариэса не пустили, да тот не особо и настаивал. Какая разница? Все равно в итоге им придется любой ценой держать стену. Так лучше постоять немного на ней, привыкнуть, подготовить себя.

Все равно шансов спастись у них было негусто.

Лично Лариэс видел лишь один вариант – каким-то образом связаться с бароном Паллидием и дождаться прихода его войска. Весь вопрос был в том, как именно это сделать – юноша ни на секунду не сомневался, что фанатики Культа изначальных станут сбивать всех почтовых голубей, которых заметят, а прорваться через кольцо из монстров на лодке, либо же верхом, не представлялось возможным.

«Разве что Ридгар может уйти через Грань», - рассуждал телохранитель, прохаживаясь взад-вперед по стене. – «Ему никто не сумеет помешать. Но, сдается мне, он откажется так поступать, ведь тогда отряд лишится сильнейшего своего воина».

В том, что Кающийся – сильнейший среди них, Щит не сомневался ни на миг.

На лестнице, ведущей во внутренний двор, послышались шаги и Лариэс, обернувшись, встретился взглядом с Клариссой и Эриком.

- Разместились? – спросил капитан.

- Угу, место в казармах нашлось для всех.

- А вы сами? – уточнил Лариэс, которому все еще не подобрали покои, отчего он, собственно говоря, и прохлаждался без дела на стене.

- Тоже. Солнышку выделили отдельную комнату, а мне придется спать рядом с Марком, - притворно вздохнул Эрик.

- Печаль.

- Не то слово, сам же знаешь, как он храпит.

Это было правдой – храпел лейтенант гвардии ее величества изрядно.

- Что поделать, жизнь жестока.

- Ага. Ну да ничего, скоро начнется настоящая жара и храп Марка сразу же перестанет меня беспокоить. – Эрик подошел к стене и выглянул между зубцов. – Господи Иисусе, сколько же их! Такое ощущение, что под стены замка приползли все незанятые насекомые в восточных графствах. Ох и повеселимся же!

- Да уж, веселье будет то еще, - Кларисса оперлась спиной на один из зубцов, сложив руки на груди. – Интересно, этот хваленый Паллидий, о котором я столько слышала от Игнис, вообще делает свою работу?

Она говорила уверенно и спокойно, но Лариэс видел, что все это – маска, предназначенная для того, чтобы подбодрить товарищей. На самом деле Клариссе было очень страшно – глаза выдавали ее. Другой человек не понял бы этого, но Лариэс слишком хорошо знал девушку для того, чтобы попасться на подобную уловку.

«Девушку, которая призналась мне в любви», - в очередной раз некстати подумал он. – «Девушку, к которой я не испытываю никаких чувств, кроме дружеских».

За то время, что прошло с момента ее признания, Лариэс сумел немного разобраться в себе и мог с уверенностью утверждать: графиня для него лишь подруга. Да, ради нее он с легкостью бросится на пики и встанет под огонь аркебуз, но не сможет предложить ей то, чего Кларисса действительно хочет больше всего на свете – свое сердце.

Отбросив в сторону некстати появившиеся мысли, Лариэс добавил:

- Думаю, не стоит рассчитывать на внезапную помощь ученика Вороньего Короля. Как всегда, будем справляться сами

Неожиданно Эрик широко ухмыльнулся, демонстрируя едва ли не все зубы, и заговорщическим тоном произнес:

- Слушайте, у меня тут появилась безумная идея: давайте устроим соревнование – кто прикончит больше насекомых, тот получит приз. Как вам?

- А что за приз? – заинтересовался Лариэс.

- Ну не знаю, давай, поцелуй нашего несравненного капитана.

Лариэс не смог сдержать глупую усмешку.

- Давай лучше золотом, а то ведь мне придется целовать самого себя.

- И то правда, золото будет лучше, что-то я не подумал. Ведь когда победителем окажусь я, то придется дарить тебе свой бесценный поцелуй, а это будет нечестно. Может, тогда разыграем поцелуй Клариссы? Вот уж точно тогда наши бойцы перебьют всю эту орду за пару минут.

- А потом вцепятся друг другу в глотки, доказывая, что именно они достойны губ несравненной графини, - в тон ему отозвался Лариэс, краем глаза следя за подругой.

Он сразу понял, что задумал Эрик – граф тоже знал Клар не один год, а потому понял, что девушка напугана и сделал то, что у него получалось лучше всего – начал нести околесицу, чтобы подбодрить верную боевую подругу.

И это работало!

Пепельноволосая воительница неожиданно расхохоталась и, давясь от смеха, проговорила:

- Нет уж. Лучше, когда я выиграю, заставлю вас голыми бегать вокруг замка.

- Тебе правда интересно, как выглядит костлявая задница этого рысеухого? – сделал большие глаза Эрик. – Нет, понимаю, мое великолепное тело – приманка для любой женщины, но этот… - Он обвел Лариэса рукой, как бы показывая, насколько тот нескладен, - даже и не знаю, как бы сказать, чтобы не обидеть…

- Зато у нашего капитана, определенно, есть часть тела, которая длиннее, чем у тебя, - ухмыльнулась Кларисса.

- Солнышко! – возмутился Лариэс.

- Я об ушах говорю, - невинно хихикнула девушка, прикрыв рот ладонью и моргнув густыми ресницами, - а ты о чем подумал?

Она лукаво подмигнула командиру и тот не удержался от улыбки.

- Знаете я хочу сказать одну вещь, - поддавшись импульсу вдруг произнес он. - Что бы ни случилось в ближайшие дни, я был счастлив служить рядом с такими людьми, как вы.

- Ой, ну давай еще обнимемся, - проворчал Эрик, но по взгляду его Лариэс понял, что он тронут этой внезапной откровенностью капитана.

- Обязательно обнимемся, когда перебьем всех тараканчиков, - предложил виконт.

- О, вот мы и определились с наградой победителю, - всплеснула руками Кларисса. – Обнимашки от капитана.

Лариэс махнул рукой.

- Поступайте, как хотите. Все равно в итоге я буду обнимать сам себя.

- Ну да, тебе не привыкать, - поддел его Эрик, но развить эту тему он не успел – к ним подошла маленькая девочка.

- Дяденька, дяденька, - пропищала она, обращаясь к телохранителю.

Щит принца уставился на создание шести-семи лет, тоненькое, как тростинка и юркое, точно капля ртути. Казалось, это маленькое существо не может и секунды простоять на одном месте из-за распирающей ее неукротимой энергии.

Лариэс улыбнулся и присел на корточки.

- Да, малышка?

- Я – Талика, - серьезно сообщила та, наморщим носик.

- Здравствуй, Талика, я – Лариэс.

- У тебя смешные уши, - незамедлительно сообщил ребенок, вызвав улыбки у виконта и его друзей.

- Правда? Мне редко говорят об этом, чаще людей они злят.

- Они глупые, вот, - выпалила девочка.

- Ну спасибо, - рассмеялся полукровка и, порывшись в поясной сумке, нашел невесть откуда оказавшийся в ней кусок сахара, для сохранности упакованный в небольшую коробочку. – Держи.

Глаза девочки распахнулись от восторга, и она незамедлительно сунула угощение за щеку, зажмурившись от удовольствия.

- Спасибо, дяденька.

- Не за что. А зачем ты звала меня?

- Мама велела передать, что твоя комната готова. Я должна проводить тебя до нее.

- Ну что ж, веди.

Он кивком попрощался с друзьями и двинулся следом за маленькой провожатой.

Пока они шли, Лариэс успел узнать много интересного. Оказалось, что в замке обитает много-много людей, но таких смешных и интересных, как он, нет ни одного, что их отряд сейчас обсуждают все, и что в нем есть целых две принцессы и что она хочет с ними познакомиться, потому что они красивые и в красивой одежде и что большой волосатый дядька смешной, и сейчас он пьет горькую воду с дяденькой сотником, и что бледный дяденька страшный и она не хочет к нему приближаться.

Эти занимательные факты разбавлялись сущей ерундой вроде пояснений вида: «а вот если потянуть за этот гвоздик, в стене откроется дверь, правда, здорово», а потому, когда Лариэс наконец-то добрался до своих покоев, у него уже голова шла кругом. Комнату ему выделили небольшую, но удобную, к тому же в ней заботливой рукой слуг, наверное, матери не в меру говорливой девочки, была разложена сменная одежда и стояла большая лохань с исходящей паром водой.

Отправив пигалицу по делам, Лариэс с блаженным выражением лица смыл с себя пыль и пот, после чего переоделся в чистое.

Затем он вновь покинул комнату и тщательно сбрил недельную щетину. Он не знал, что за желание потребует от него исполнить Игнис, но отчего-то хотел предстать перед ней в лучшем виде. Когда все было готово, юноша присел на кровать и закрыл глаза – пока главные совещались, у него оставалось немного времени для отдыха. Следовало потратить его с умом.


***

- Как видите, господа, ситуация у нас не из легких, - начал барон Урсус Гарский, когда гости разместились в удобных креслах.

Игнис еще раз оглядела комнату, в которой помимо них пятерых и пограничного владыки находились три его советника. Да, барону нельзя было отказать в умении жить красиво: стены были облицованы мрамором, в единственном окне красовалось самое настоящее стекло, пол устилал роскошный ковер, привезенный явно из Империи Бархатных Островов, а вся мебель – массивная, украшенная искусной резьбой и очень, очень дорогая - прямо-таки кричала о богатстве хозяина.

Посреди комнаты размещался стол, на котором лежала искусно изготовленная карта восточных графств. Фигурки, расставленные на ней, символизировали города, крепости, отряды и, конечно же, вражеские силы. И сейчас вокруг нефритовой башенки – замка - были размещены три или четыре дюжины ониксовых жучков, обозначавших изначальных, а у подножия крепости разместились три ограненных драгоценных камня: сапфир, алмаз и рубин.

«Огонь, воздух и вода», - догадалась Игнис. - «Так, а это что у нас»?

Две небольших малохитовых статуэтки, которыми, кажется, также можно было играть в шахматы, по-видимому, символизировали Кающегося и Целительницу, а золотой рыцарь на коне – армию барона. На расстоянии в несколько футов от нефритовой башенки располагалась мраморная копия Мирберга - столицы графства, вокруг которой собралось множество фигурок вороноголовых, из чего Игнис сделала два вывода: во-первых, у барона в замке живет искусный ювелир, во-вторых, у пограничного владыки много лишних денег и свободного времени.

С другой стороны, изображение получалось очень наглядным, и, бросив взгляд на карту, можно было составить достаточно точное представление о том, какие земли защищены от изначальных, а какие поразило это бедствие. Конечно, вопрос соответствия расстановки сил на карте с реальностью не поднимался, но Игнис предположила, что, наверное, имеющиеся сведения можно считать более-менее адекватными.

А барон, заложив руки за спину, меж тем, продолжал, обращаясь непосредственно к Игнис:

- Несмотря на огромную помощь вашего батюшки, моя госпожа, нам не удается полностью справиться с угрозой древнего зла. Хотя я замечу, что ситуация заметно выправилась по сравнению с тем, что было пару месяцев назад. Тогда мне казалось, что настали последние времена.

- А что произошло потом? – не сдержала любопытства девушка.

- А потом прямо мимо моего замка, сметая все на своем пути, прошла армия господина Паллидия. Все изначальные в округе были безжалостно вырезаны и на какое-то время мы вздохнули свободно.

- Генерал Паллидий отказался от идеи контролировать реку, - подключился к разговору принц. – Не совершил ли он, таким образом серьезной ошибки?

- Вы прозорливы, ваше величество, - кивнул барон. – Ведь контроль Серены мало того, что позволил бы запереть изначальных в восточных графствах и не допустить их до Ничейных земель, но и дал бы возможность быстро перебрасывать подкрепления с помощью речных судов.

Принц кивнул, соглашаясь с собеседником.

- Но вы, к сожалению, не знаете всех особенностей Воллиса и Финибуса.

- Особенностей? – нахмурился Тар, и это было столь мило, что Игнис едва не запищала от восторга. Лишь полная неуместность подобного поведения на столь серьезном собрании остановила ее от этого.

- Да, - кивнул барон. – У вас, в старых королевствах, мало что знают про восток. Многие даже не представляют, какова территория Воллиса с Финбусом, а ведь наш восточный сосед простирается едва ли не до самого Темного Леса!

Для Игнис в этом не было ничего странного - восточная граница Волукрима также проходила по этим страшным и гибельным местам, а вот принц, кажется, слегка удивился.

- Я слышал об этом и раньше, но всегда считал преувеличением. Разве можно жить возле тех мест, не подвергаясь постоянным нападениям тварей, непрерывно лезущих из чащоб?

- Нельзя, - кивнул барон. – Именно поэтому те, кто избрал своим домом восточное пограничье, не облагаются налогами и всегда готовы к войне, а мы все, - и тут он хлопнул себя по груди, - в том числе и я, помогаем им деньгами, оружием и продовольствием, несмотря даже на то, что они, по крайней мере формально, вассалы графа Микаэля Воллисского. Но речь сейчас идет не о восточной границе, а о графствах в целом. За последние сто лет мы сумели расселиться по очень большой территории, но нужно понимать, что людей тут обитает не слишком много – земли гораздо больше. И далеко не все крестьяне желают кучковаться, особенно, поблизости от нас – аристократов, ведь многие из них бежали от гнета и унижений, которым подвергались в Дилирисе, Аэтернуме и прочих старых королевствах. Они селятся в небольших деревнях, обнесенных зачастую частоколом и рвом, охотятся, ловят рыбу и живут, в общем-то, в свое удовольствие, имея нас всех ввиду. Понимаете, о чем я толкую, ваше высочество?

- Ага, - кивнул Тар. – Если армия Волукрима, присланная Вороньим королем, станет защищать лишь реку, то она, может быть, и не пропустит изначальных в центральные земли, зато оставит им на съедение добрую половину жителей графств.

- Именно, - кивнул барон. – Поэтому господин Паллидий был вынужден отправиться к столице Финибуса, выделив добрую половину армии для наведения порядка в Воллисе.

Он указал на карту.

- Сами видите, как обстоят дела. Правда, за последнюю неделю ситуация могла и измениться, но я не думаю, что кардинально. Когда до меня в последний раз добирался почтовый голубь, в письме говорилось, что почти треть сил волукримцев занята спасением жителей маленьких независимых поселений на севере и востоке страны. Что творится в Воллисе, увы, я не знаю.

- Стало быть, - медленно произнес принц, подходя к столу и беря в руки фигурку, символизирующую воина Волукрима, - господину Паллидию пришлось дробить силы.

- Да.

- Не самая удачная тактика, замечу.

- Не могу не согласиться, ваше высочество, - кивнул барон. – Из-за этого у него не хватает людей, чтобы дать изначальным решительный бой, и максимум, что получается, так это очистить часть графства и держаться, укрепившись там.

- И продолжать спасение людей, - добавила Орелия.

- Конечно же, Целительница, - с уважением в голосе согласился барон. – Насколько я знаю, счет спасенным идет уже на сотни тысяч и часть из них пополняет войска графа, вот только…

Барон отвел взгляд, но его мысль была понятна и без слов.

«Вот только, отсиживаясь за стенами войну не выиграть», - закончила мысль Игнис. – «Пока Паллидий спасает жителей графств, собирая их в одном месте, изначальные имеют возможность распространяться по континенту. Они уже бродят по Ничейным Землям, и через неделю-две окажутся на востоке Дилириса. А отцу наверняка пришлось отправить еще тысяч тридцать для защиты южных рубежей – готова побиться об заклад, что и Бесконечные горы не остановили тараканов-переростков».

А защищать на Великой Равнине было что – сотни городов и тысячи деревень, огромные стада, десятки тысяч квадратных миль полей, пастбищ и садов. Рукотворный рай на земле, полторы сотни лет очищавшийся от порождений Темного Леса, заложивший основу могущества Волукрима. Мало кто на континенте знал, насколько же королевство отца велико и сильно на самом деле, и тот прилагал огромные усилия для того, чтобы эта ситуация не менялась. Правда, ей было неясно, почему отец до сих пор не нашел логово изначальных и не выжег его каленым железом.

«Пускай у него и нет медальона Архитектора, но ведь наверняка есть иные способы», - задумалась девушка. Она поняла, что эта мысль отчего-то раньше не приходила в голову, хотя должна бы. – «И почему он все-таки позволил мне уйти вместе с Таром, почему не заставил всех двигаться через Волукрим? Только ли дело в моих словах, или тут прячется нечто большее»?

Она украдкой взглянула на северянку, которая все это время сидела с задумчивым выражением лица и сосредоточенно слушала барона.

«Такое ощущение, что я по своей воле оказалась пешкой в игре, смысла которого не понимаю», - грустно подумала девушка. – «Надеюсь, эта игра окончится хорошо».

А барон с принцем, меж тем, принялись обсуждать чисто военные вопросы, и потому Игнис слушала их в пол уха. Неожиданные мысли, которые только сейчас пришли ей в голову, все больше и больше захватывали огнерожденную, не позволяя ей отвлечься ни на что другое.

«А что насчет Ридгара и Орелии? Они тоже понимают правила игры? Именно поэтому и согласилась стать частью отряда Тара? А… Тар»? – мысль о том, что принц: такой красивый, такой благородный, такой мужественный, может плести какие-то мерзкие козни, показалась Игнис абсурдной, и та быстро отмела ее, как невозможную. – «Нет, Тар и вправду хочет помочь, а вот за его мать поручиться нельзя. Кэлиста – эта укушенная бешеным хорьком сука – всегда ненавидела отца и могла выдумать какую-нибудь гадость. Но, с другой стороны… Отправить сына за тридевять земель в сопровождении лишь горстки верных людей» …

Девушка поняла, что ей ощутимо не хватает сведений и впервые с момента присоединения к отряду пожалела о том, что отец сейчас далеко. Его мудрый совет был бы очень полезен.

«Ну, ты сама хотела взрослых приключений, милая моя», - пожурил ее внутренний голос. – «Теперь нечего хныкать».

Хныкать Игнис не планировала в любом случае, но вот понять, что же такое творится вокруг, ей хотелось. А то, что за вторжением изначальных крылось нечто большее, чем казалось на первый взгляд, уже стало очевидным. Тут и таинственный убийца, способный убежать от самого Кающегося, и фанатики, чья секта, если верить Мислии до недавних пор считался одной из тысяч маленьких безобидных группок по интересам, и изначальные, охотящиеся за ними, точно по наводке…

По-хорошему, в схему заговора вписывалось и внезапная забота Кайсы об одном из своих опаснейших соседей, вылившаяся в безвозмездную передачу первой Тени бесценного артефакта. С другой стороны, дружба с Блаклинт просто не могла, ну никак не могла быть актерской игрой, в этом девушка не сомневалась. За последние дни они так сблизились с северянкой, что Игнис частенько забывала, кто та по крови, и уже не раз и не два думала о ней, как о лучшей подруге. Нет, Блаклинт и Тар, определенно вне подозрений. А что насчет Непобедимого?

«Мелис всегда ненавидел отца, к тому же он отдыхал на постоялом дворе, в котором нам устроили засаду. Как ни крути, он – главный подозреваемый. Но Ридгар с Орелией терпят его. Хотят вывести на чистую воду? Проклятье, ни черта не понимаю, все так сложно и запутанно»!

Оставалось лишь гадать, почему она не задумывалась над этими вопросами раньше, но что сделано, то сделано. Зато сейчас они не давали Игнис покоя. Очень своевременно, ничего не скажешь.

А больше всего бесило то, что нечто важное ускользало от девушки, и она никак не могла взять в толк, что же именно. Казалось, что еще чуть-чуть, еще одно мысленное усилие, и тайна откроется для нее.

- Игнис… Игнис… Игнис!

Огнерожденная дернулась и густо покраснела.

- Прошу меня простить, задумалась, - она изобразила нечто вроде улыбки – вышло жалко – и обернулась к Таривасу, который и обращался к ней.

Принц задорно улыбнулся и подмигнул ей.

- Мы все устали, ага?

Этой улыбке невозможно было отказать! Так заразительно и задорно не могли улыбаться даже дети, что уж говорить про наследников целых королевств! Такой человек просто не мог быть связан ни с какими тайными планами и интригами. Это было просто невозможно.

- Да?

- Скажи, нет ли у тебя какого-нибудь возможности связаться с командующим экспедиционного корпуса?

Этот вопрос застал Игнис врасплох.

- С Паллидием, зачем? – не думая сболтнула она, и лишь через секунду поняла, что принц имеет в виду. – А, ты спрашиваешь, могу ли я позвать его на помощь?

- Ага, - еще шире ухмыльнулся Тар.

- Увы, - покачала она головой и виновато улыбнулась. – Тут мы все в одной лодке.

- Жаль, – по лицу Тариваса нельзя было понять, расстроен он или нет, юный принц был все таким же веселым и жизнерадостным. – Тогда, полагаю, у нас остался лишь один выход.

- И какой же? – насупился барон.

- Пережить осаду, ага.

После того, как совещание закончилось, Игнис отловила Ридгара и, отойдя с ним в укромный угол, спросила.

- Почему ты не предложил отправиться за помощью? Сколько времени потребуется на прогулку по Грани? Час, два? Ты успеешь передать весточку и вернуться до того, как изначальные соберутся штурмовать нас.

- Не все так просто, - неохотно ответил Древний. - Время на Грани течет иначе, да и пространство иногда проделывает странные фокусы.

- Не с тобой, - оборвала его принцесса. – Тебя не просто так звали гранерожденным, отец говорил, что ты живешь сразу в двух мирах.

Ридгар нахмурился.

- Корвусу не следует раскрывать детям некоторые секреты, - пробурчал он.

Эти слова не поколебали Игнис. Она продолжала смотреть все так же упрямо и уверенно, ожидая ответа, и Древний, наконец, сдался.

- Ни я, ни Орелия не сумеем пробиться отсюда. Что-то перекрыло все проходы: сильная, древняя магия, с которой я сталкивался несколько раз раньше. Я могу входить на Грань здесь, могу шагнуть за пределы крепости где-то на половину мили, но это и все.

Игнис в очередной раз поблагодарила отца за то, что ее маска не умеет менять цвет, потому что новость эта была поистине страшной и девушка буквально чувствовала, как кровь отлила от лица.

- Но кто, во имя Господа, в состоянии запретить тебе – тебе! – путешествовать через Грань? И как?

- Способы есть, - на этот раз в словах Кающегося звучала настоящая тревога, - их немного, но они есть. В былые времена, когда я и мои товарищи совершили… большую глупость, Айнрит создал несколько многоразовых артефактов, защищающих своих друзей от… - он вздохнул и закончил, - меня.

- А кто-нибудь помимо Архитектора может воспроизвести их?

- Твой отец может, причем без особых проблем. Неназываемый мог, когда был жив, Архимаг - тоже. Быть может, Швея в состоянии изготовить нечто подобное. Как ни крути, но она помимо всего прочего - сильный артефактор.

- А кто-нибудь из живых и не Ступивших на Путь Вечности?

- Полагаю, наш таинственный преследователь достаточно одарен для подобных манипуляций, ну и, с десяток сковывающих на континенте, помимо него. Получи они книгу с необходимыми сведениями, думаю, сумели бы повторить старые приемы. Но это и все.

- И как этот артефакт работает?

- Если мы рассмотрим самый просто вариант, то так: несколько камней, которые следует собрать возле одной из прорех, ведущих на Грань, и обработать должным образом, ставятся на равном расстоянии друг от друга, чтобы получить пентаграмму, в центре которой окажется изолируемая зона. Таким образом формируется барьер, накрывающий участок реального мира и связанный с ним кусок Грани. Есть еще, к примеру, способ: использовать всего один камень, выступающий в роли печати. Тут все сложнее - специальная печать полностью изолирует отдельный объект: город, лес, остров, что-нибудь еще, от его отражения. В принципе, имеются и другие варианты, но эти два – самые распространенные. Проблема в другом. Игнис, ты ведь понимаешь, что это значит?

- Нас вели в эту крепость, - с ужасом произнесла огнерожденная.

- Именно.

- У этого места толстые стены и много пушек.

Ридгар пожал плечами.

- Если он пригонит всех изначальных в округе, пушки не спасут.

- Но Паллидий может понять, что происходит.

- У него не хватит времени для того, чтобы добраться сюда. Ты же слышала, что сказал барон: половина армии отправилась в Воллис, а третья часть от оставшихся – рассеяна по графству. Рассчитывать мы можем лишь на себя.

- И на тебя.

Ридгар помрачнел.

- Ты обещал, - напомнила Игнис.

- И я исполню обещание, когда станет понятно, что иначе нам не выжить.

Требовать от Ридгара большего не имело смысла. Да, примени Кающийся всю свою силу, он без проблем уничтожил бы вообще всех изначальных, окруживших крепость. Говоря начистоту, во всем мире лишь несколько человек могли выстоять против его магии. Да, отказ от подобного могущества можно было назвать глупостью и эгоизмом, ведь увеличив свое наказание, он спас бы сотни жизней. Да, она могла попытаться надавить на это, но…

«Но мучать человека, для которого каждый новый день – ад, а каждая новая ночь – погружение в один бесконечный кошмар, просто выше моих сил».

Так считала она, так считал отец, даже Изегрим, который на дух не переносил Ридгара, придерживался того же мнения. Лишь Лорий Солум, бывший друг Корвуса, полагал иначе. Он считал, что следует поддерживать баланс сил, и во имя этого самого баланса, будь он неладен, Кающийся перестал наказывать благородных мерзавцев, то есть тех, чья смерть очищала его душу сильнее всего.

Показать полностью
  •  
  • 9
  •  

Дочь Вороньего Короля. Глава 23 (окончание).

в

Дочь Вороньего Короля. Пролог.

Дочь Вороньего Короля. Глава 23 (начало).

«Он и так сотни лет расплачивается за свое преступление, и я просто не могу просить его бездумно увеличить долг».

Именно поэтому она сказала:

- Спасибо, Ридгар.

- Пожалуйста, Игнис. А теперь иди и отдохни немного, очень скоро нам понадобится каждая капелька твоей чудесной силы. Фейргеборы были рождены для сражений.

Принцесса согласно кивнула и направилась в свою комнату, где обнаружила две вещи: во-первых, на столе имелась отличная корзина с винами, а во-вторых, Лариэса на горизонте не было.

«Ну уж нет», - ухмыльнувшись, решила она. – «Этот рысеухий не убежит от долга, и я даже знаю, что пожелать. Все ужасно? Ну что ж, тогда будем пить и веселиться, как в последний раз».

Ухмыльнувшись до ушей, она взяла бутыль и быстро закрыла за собой дверь.


***

«А точно ли будет нормально просто так войти к ней в покои»? – размышлял Лариэс, меряя комнату шагами. – «С одной стороны, мы сдружились за это время. Не скрою, с Игнис приятно общаться, но, с другой стороны, она – великая герцогиня по крови и приемная дочь короля. Не очень правильно будет вваливаться к ней - могут пойти компрометирующие честь и достоинство огнерожденной слухи. Но, опять же, я обещал».

Он вздохнул и, дойдя до стены, круто развернулся и зашагал в противоположную сторону. Эти метания продолжались уже добрых полчаса, и за время, которое Лариэс придавался рефлексии, слуги уже успели унести таз с водой, подготовили столовые приборы для ужина и даже вымыли пол!

Поглощенный своими мыслями, виконт почти не обращал на них внимания. Он и сам не понимал, отчего переживает, он - человек, без малейшего смущения облазавший не один бордель в поисках загулявшего принца; человек, который в свои двадцать два года увидеть больше, чем многие за всю жизнь; человек, без колебаний возглавлявший атаки на вражеский строй - сейчас испытывал непонятный страх и смущение. Хотя, казалось бы, в чем проблема? Как будто они ни разу не оставались с Игнис вдвоем.

«Непонятно», - раздраженно заключил Лариэс, выходя на очередной вираж. – «Ничего не понимаю. Нужно просто поблагодарить за спасение жизни, выполнить желание, наверняка она придумала какую-нибудь ерунду, и идти к его высочеству, уверен, что у того найдется работа для меня. Мы, все-таки, оказались в окружении целого легиона чудовищ»!

Но вместо этого полукровка пошел на следующий круг.

Неизвестно, до чего бы он так додумался, но дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла улыбающаяся во весь рот Игнис. Маску она держала в одной руке, а в другой – открытую бутыль.

- Ага, - ее взгляд устремился на Лариэса. – А я-то все думала, почему никто не идет ко мне в покои, а он тут комнату шагами меряет? Неужели подвиг благородной принцессы, рисковавшей жизнью ради товарища, не заслуживает того, чтобы этот товарищ лично пришел к ней?

- Ну, это… - Лариэс почувствовал, что краснеет.

- Ничего и слышать не желаю, - фыркнула девушка. – Быстро разливай вино, будем праздновать!

- Эм-м, - Лариэс склонил голову на бок, - я бы предпочел не пить.

- Ничего не выйдет, не забыл про желание? Так вот, я желаю, чтобы ты распил эту бутылку вместе со мной.

Уши юноши дернулись, а лицо искривилось в непроизвольной гримасе отвращения.

- Игнис, прошу…

- Ничего не хочу слушать. Расслабься хотя бы один раз, ладно? Ради меня.

Последние слова были не приказом, а просьбой, и виконт сдался.

- Как прикажешь, о принцесса, - отвесил он ей идеальный придворный поклон.

Огнерожденная хихикнула и захлопала в ладоши.

- Ты какая-то чересчур веселая.

- А чего грустить? Мы застряли в замке, окруженные тысячами тараканов-переростков, которые вот-вот пойдут на приступ. Помощи ждать неоткуда, так что остается лишь радоваться.

- Интересная точка зрения, - юноша наполнил кубки и жестом указал собеседнице на единственное кресло в комнате. – Присаживайся.

Сам он разместился на кровати, стоявшей возле небольшого окна с распахнутыми настежь ставнями, откуда лился приятный солнечный свет. День уже сильно перевалил за полдень, но до заката оставалось еще достаточно времени. Лариэс полной грудью вдохнул свежий летний воздух и обратился к подруге.

- Наши дела так плохи?

Девушка заняла указанное место, положила маску на стол, затем взяла кубок и чуть-чуть пригубила вино. Прикрыв глаза, она уважительно покачала головой, видимо, отдавая дань букету. Затем огнерожденная поставила бокал на стол и, закинув ногу за ногу, вопросительно взглянула на Лариэса.

- А ты сам как думаешь?

- Полагаю, что все хреновее некуда. В лучшем случае мы можем попытаться отправить за подмогой господина Ридгара, но он не согласится.

На лице девушки промелькнуло странное выражение, но ответила она бодро:

- Не получится, и не проси объяснить.

- Тогда придется драться, - незамедлительно ответил виконт, пообещав себе разузнать у Кающегося причину.

Затем он пригубил немного вина и мысленно согласился с принцессой – букет, и правда, был недурен. Щит принца чуть расслабился, чувствуя, как алкоголь делает свое черное дело.

«А может, спросить ее»? – подумал виконт. – «Почему бы и нет»,

- Слушай, у меня тут созрел один вопрос.

- Всего один? – ехидно поинтересовалась девушка.

Лариэс скорчил гримасу, и продолжил.

- Можешь объяснить, откуда все это? – он обвел рукой комнату. – Замок, артиллерия, дикое количество доспехов и отличное оружие? Столько вассалов у обычного барона, в землях которого нет ни единого чародея или хотя бы маломальской мануфактуры?

- Хороший вопрос, - улыбнулась Игнис, сняв перчатки и проведя обожженным пальцем по кромке кубка. – Как ни странно, я знаю ответ на него. И поделюсь с тобой своей мудростью.

- Я весь внимание, о мудрейшая, - насмешливо поклонился Лариэс.

- Все просто, - Игнис как-то неуверенно на взгляд юноши взяла кубок и чуть-чуть коснулась его губами.

Она поставила его обратно и после нескольких секунд раздумий указала на реку.

- Ты знаешь, как называется эта река?

- Силерой, знаешь, мне память еще не отшибло, - заметил виконт.

- Ну вдруг, - пожала плечами принцесса. – Впрочем, название этой реки - не главное.

- А что же тогда главное?

- То, куда она впадает. А впадает она в Серену.

- Я помню, веришь? Но что с того? Что кроме пушнины может продавать Финибус? Она, конечно, дорогая, но не настолько же.

- Ты прав, - подтвердила Игнис. – Такие замки возводятся на совсем другие деньги и совсем для других целей. Барон Урсус Гарский, как и другие аристократы Финибуса и, кстати, Воллиса тоже, живут - причем припеваючи - благодаря тому, что в свое время их предки, пришедшие сюда как безземельные рыцари с небольшими отрядами ближайших сторонников, застолбили земли возле двух крупных рек, впадающих в океан: Серены и Потэны. Тогда - а это было больше сотни лет назад - никто и представить не мог, что очень скоро вниз, к океану, отправится еще один полноводный поток. Поток товаров.

- Товаров?

- Да. Многочисленные отцовские мануфактуры, которых с каждым годом становится все больше, нашли отличный путь для экспорта.

- А чем же не подходят старые пути? – недоумевающее спросил юноша, который, увы, не слишком хорошо разбирался в экономике. – Если я помню, большая ярмарка Сентия всегда привлекала массу купцов из Волукрима.

- С ними все хорошо. Мы все также возим продукцию в Дилирис, Аэтернум, северные королевства и даже в Венис, хотя, надо заметить, что соперничать с ними очень тяжко – у вензинов свои мануфактуры, которые ничем не хуже наших.

Лариэс нахмурился.

- Тогда в чем же проблема? Конечно, отношения между нашими странами оставляют желать лучшего, но нет никаких предпосылок для большой войны.

- Ты, кажется, не слишком много общаешься с торговцами и банкирами, верно? – поинтересовалась Игнис.

- Виновен, - признался Лариэс, – я все как-то больше имел дело с наемниками, солдатами и шпионами.

- То есть с честными и порядочными разбойниками и убийцами, - резюмировала девушка.

- Можно сказать и так.

- Ничего страшного, я и сама стала понимать некоторые вещи лишь после того, как отец пару лет непрерывно вдалбливал их мне в голову.

Она дружелюбно улыбнулась, и в улыбке этой не было ни капли надменности или желания оскорбить. Затем Игнис отставила вино и аккуратно убрала рыжую прядь, упавшую на глаза и непроизвольно, коснулась бугрящейся исковерканной щеки. Несмотря на всю кошмарность ожогов, Лариэс не испытывал ни малейшего отвращения, глядя на ее настоящее, не прикрытое серебром лицо. Напротив, ему даже было приятно.

Кажется, Игнис не заметила этого взгляда, потому что продолжила, как ни в чем небывало.

- Все просто. Мы как продавали наши изделия вам, так и продолжаем продавать. Вот только количество изготавливаемой продукции за прошедшие сто лет в Волукриме выросло на порядок, а потому – потребовались новые рынки сбыта. Понимаешь?

Лариэс сделал большой глоток вина, затем сделал неопределенный жест рукой. В целом, он понял, что имела в виду собеседница, но решил не торопить события.

- Вроде бы да, но хочу выслушать тебя, чтобы ничего не напутать, - честно признался он.

- Короче, - Игнис хлопнула ладонью о колено. – Товаров стало больше, но вы не можете купить их все, излишек нужно продать куда-то еще, или торговцы понесут убытки. Так ясно?

- Так – да.

- А теперь, внимание, вопрос: куда?

Лариэс всерьез задумался.

«Проклятье, как ни крути, но тут может быть лишь один ответ».

- В Империю Бархатных Островов.

- Именно, - кивнула девушка. – Но, если везти наши товары в порты Дилириса, или, еще хуже, Аэтернума, нужно будет пересечь всю западную часть континента, заплатить кучу пошлин, да к тому же тащить все на телегах. Конечно, можно переложить грузы на корабль в одном из северных портов страны…

- Северных портов? – от удивления Лариэс повел себя бестактно и перебил девушку. Поняв это, он смущенно улыбнулся. – Прости.

- Да ничего, все хорошо, - хихикнула Игнис. – Любопытство – самая забавная твоя черта.

- Ну спасибо.

- Всегда пожалуйста. Да, ты, быть может, удивишься, но Волукрим – это не только горы и холмы. Более того, горы и холмы – лишь небольшая часть государства. Почти вся страна расположена на равнинах, а на востоке еще и заполнена лесами. И у нас есть порты, правда, все они упираются в холодный северный океан. То еще местечко, скажу я тебе.

Огнерожденная зябко передернула плечами.

- И что, этот океан опасен?

- Неимоверно! Огромные льдины, страшные ураганы, гигантские водовороты, многочисленные чудовища… Причем одно такое я видела лично – мы с отцом плыли на боевом корабле и при этом не удалялись от берега, но какая-то громадная тварь с ненормальным числом жвал и щупалец решила нами закусить.

- Полагаю, ей не стоило делать этого в присутствии сильнейшего сковывающего мира?

- Не стоило. Ошибку она осознала, когда было уже слишком поздно.

- Понимаю. А зачем вам корабли в таком море?

- Рыба, китовый ус, ворвань, моржовый бивень, - пожала плечами Игнис. – Мало ли ценного можно добыть в океане? Да взять тех же монстров, из них выходят весьма полезные для алхимиков и сковывающих ингредиенты, а чучела особо страшных особей можно выгодно продать. Для предприимчивых людей, лишенных инстинкта самосохранения, северный океан – настоящая сокровищница.

- Ага, только вместо рыбацких лодок вы используете многопушечные военные корабли.

- Ну, что поделать, такова жизнь. Но мы немного отвлеклись, не находишь?

Лариэс кивнул и коснулся губами кромки кубка для очередного глотка, и тут он понял, что уже успел выпить все вино – Игнис полностью завладела его вниманием. Он взял бутылку и налил себе еще.

- Позволь наполнить твой кубок, принцесса.

- Нет, спасибо, - покачала та головой. – У меня еще достаточно.

- Тебе не понравилось вино?

- Не в этом дело, - Игнис озорно подмигнула ему. – Я хочу посмотреть на вечно серьезного Щита принца, когда тот напьется. И учти, напиться тебе придется, это – мое желание.

Лариэсу отчего-то стало смешно и он, решив не сдерживаться, расхохотался. Отсмеявшись, юноша пригубил еще восхитительного вина и сказал:

- Как пожелает госпожа, но пока я напиваюсь, ты можешь рассказывать дальше. Мы остановились на Империи Бархатных Островов.

- Именно. Что ты знаешь о ней?

- То же, что и все: тысяча островов, райское местечко, правит Древний - Танма Филтин, Повелитель Лодок, легендарный и единственный хладорожденный. Ну и все знают об Алых Парусах.

- В целом, верно, - согласилась с ним Игнис, - но есть пара важных моментов. Империя - сильнейшая на планете морская держава, хотя Венис бы и не согласился с этим. У них мощная судостроительная промышленность и неплохая металлургия. Но Империя не в состоянии производить ряд жизненно важных для нее товаров. Многое на островах попросту не добыть, например, драгоценные камни, золото и серебро. Что-то отвратительного качества, например, железо. Ну а кое-что сделать просто некому, например, заговорить броню или оружие - скажем спасибо паранойе Повелителя Лодок. В результате у Волукрима появился то, что отец именует рынком сбыта для экспорта товаров. Мануфактуры поставляют Империи все необходимое и платят колоссальные налоги в казну, все богатеют и Волукрим процветает, ну а Бархатные острова получают необходимые изделия, а также – многочисленные предметы роскоши. Кстати говоря, из графств им все по тем же Серене и Потэне везут корабельный лес, ведь на юге не растут дубы, лиственницы и сосны.

- Но разве Танма не ненавидит Корвуса еще со времен второй Войны Гнева?

- Он недолюбливал его и до первой, - парировала Игнис. – Личные чувства тут ничего не значат. Даже Ступивший на Путь Вечности должен понимать, что если будет идти наперекор желаниям всех своих дворян, то очень скоро отправится в эту самую Вечность. Ногами вперед.

- Еще вопрос. А как товары Волукрима попадают в графства? Если хоть что-то помню, то север восточных графств ограничен Бесконечными Горами.

- Не все еще слышали о Золотой Дороге и Серебряной Дороге, - улыбнулась девушка.

- Я – точно не слышал.

- Золотая Дорога – это тракт, проложенный через горы. Он широк настолько, что две тяжело груженых повозки могут разъехаться и еще останется место для пары пеших путников, и соединяет Волкукрим с Финибусом. Воллис соединен с королевством отца не так хорошо, Серебряная дорога хуже, опаснее, но, тем не менее, недооценивать ее потенциал не стоит.

- Но как? – пораженно воскликнул Лариэс.

- Когда ты – один из сильнейших магов континента, да еще с такими друзьями, как у отца, вопрос «как» неуместен. Скорее, следует спрашивать» «зачем»?

- Ну ладно, - сдался юноша. – А куда ведет эта ваша Золотая Дорога?

- Во Флюмен, - пожала плечами Игнис. – Единственный город Волукрима к югу от Бесконечных гор. Он выстроен прямо на реке, а потому загрузка товаров на баржи – легкая и простая задача.

- И вот, стало быть, баржи плывут на юг, а графство богатеет.

- Графство? – лукаво улыбнулась огнерожденная, - или бароны?

А вот это уже было знакомо Щиту принца. С тем, что именуется политикой, он был вынужден ежедневно сталкиваться, и понимал, что к чему.

- Бароны, их вассалы, простые люди, живущие возле реки, - начал он перечислять, - и, конечно же, граф, контролирующий устье.

- Именно.

- А что насчет Воллиса?

- То же самое. Столица самого восточного из графств на континенте – это крупный порт в устье Потэны, ворота, через которые воллисское дерево и волукримские товары отправляются к островам.

Лариэс снова вспомнил слова принца о все возрастающем влиянии Волукрима на востоке. Теперь некоторые вещи стали более понятными. Вороний Король, как и надлежало любому разумному владыке, стремился обезопасить свои торговые пути. Быть может, Лариэс плохо разбирался в коммерции, но уж эту-то истину он знал отлично. Торговцы – это налоги, а налоги – это кровь государства. Без налогов ни один король не сможет ничего, будь он трижды одаренным магом. Налоги следует трепетно и нежно оберегать от стервятников, посягающих на них. А еще лучше, не платить ни медяка лишним людям.

«Полагаю, будь у него такая возможность, Корвус давно бы захватил графства».

Игнис угадала и эту его мысль.

- Ты, наверное, можешь подумать, что отец спит и видит, как бы захватить Финибус и Воллис, но это не так. Ему незачем тратиться на войну.

- Почему?

- Графства и так полностью зависимы от нас.

«От нас», - с горечью подумал юноша. – «Все-таки полезно помнить, что передо мной – наследная принцесса Волукрима».

А ведь он постоянно забывал об этом. Стоило только посмотреть в глаза девушки, и все лишние мысли как по волшебству улетучивались из головы юноши. Время от времени он понимал, что в мыслях «дорисовывает» левую половину лица Игнис без шрамов и представляет, как оно должно выглядеть в этом случае.

Каждый раз получалось нечто невероятное – определенно, огнерожденная красотой должна была затмить не только ее величество Кэлисту, но и ее величество Кайсу.

Выпив еще вина, лункс несколько мгновений раздумывал над словами своей прекрасной собеседницы, после чего, наконец, был вынужден согласиться.

- Графства зависят от товаров с севера. Если по какой-то причине этот живительны поток вдруг иссякнет, пограничные бароны, граф, крестьяне, короче, все, кто оседлал речной путь, будут вынуждены влачить жалкое существование, а ведь от их щедрот наверняка перепадает и всем остальным, верно?

- Именно. И они это прекрасно понимают. Волукрим при желании сможет найти другой способ добраться до Бархатных Островов. Хотя отмечу, что Воллису есть что предложить континенту, даже если мы перестанем отправлять товары по Серебряной дороге.

- И что же это?

- Во-первых, свою силу. Они слишком близко расположены к Темному лесу, а потому и Финибус, и Волукрим помогают графству, как могут. Порождения этого гиблого места не разбирают, кого жрать. В-вторых, графу принадлежат золотые прииски на севере страны. Они старые и истощенные – некто копал там тысячи, а может и десятки тысяч лет назад, - но все еще способны дарить металл, что любит и король, и нищий.

Последние слова Игнис продекламировала с чувством и интонацией, и, смутившись, отвела глаза, а ее здоровая щека покрылась румянцем.

Лариэс выпил еще вина, и неожиданно для себя осознал, как же Игнис на самом деле красива! Он никогда не обращал внимания на это раньше, а теперь просто не мог оторвать глаз от нее.

«Проклятье, и она влюбилась в того, кто не то, что не сможет, а даже и не подумает сделать ее счастливой», - злая мысль кольнула сердце юноши и слова, полные сдерживаемой годами горечи, тяжелые и…лишние, прорвались наружу, точно вода из обрушившейся плотины.

- Игнис, - Лариэс слышал себя как-бы со стороны, уши заложило, а в кончиках пальцев приятно покалывало, - он не стоит тебя.

- Кто? – принцесса опешила от резкой смены темы.

- Его высочество Таривас Вентис, кто же еще. – Какая-то рациональная часть сознания вопила, точно умалишенная, приказывая заткнуться, любой ценой заткнуться, но было поздно.

Вино, усталость, страхи последний дней и что-то еще, что-то непонятное, поднимавшееся, когда он смотрел в глаза девушке, просто заглушили эту маленькую и слабенькую часть сознания.

- Он тебя не любит. Он вообще никого не любит и не может любить, кроме себя, такой уж он уродился. Ты не подумай, я не жалуюсь, за этого человека я прыгну в огонь, но правда есть правда – он использует тебя. Да что там, его высочество играючи может охмурить любую девушку, для этого ему хватит пары фраз, мужественного взгляда, и улыбки.

«О да, улыбки. Точно также он улыбался Талиссе тогда, в саду… Эта улыбка, будь она проклята»!

- Лариэс, - Игнис поднялась и ее взгляд был серьезен. – Тебе нужно выспаться. Кажется, моя шутка зашла слишком далеко.

- Все в порядке, моя госпожа, шути на здоровье. С меня не убудет. Ты, его высочество, Древние, какая разница кто? Я – всего лишь пешка, я ничто, я червь.

- Лариэс! – Игнис повысила голос, но это не могло успокоить юношу, который с каждым словом все больше и больше разгорячался.

Его кубок вновь опустел, и он схватил бутылку, сделав глубокий глоток прямо из горлышка, и продолжил.

- Да, его высочество просто играется с тобой, ему нужно было заполучить Звериный Амулет, только и всего. И ты это знаешь, всегда знала, просто боялась признаться самой себе, Игнис.

- Все, с меня хватит! - лицо огнерожденной исказилось от ярости. – Проспись, поговорим завтра!

Она решительно двинулась на выход и уже положила ладонь на ручку двери, когда Лариэс произнес:

- Ее звали Талисса.

- Что? – Игнис медленно, как во сне повернулась к нему.

- Девушку, что я любил больше жизни, ту, которая забрала мое сердце. Она была моей первой любовью, помнишь, я рассказывал? А знаешь, кто отобрал ее у меня?

Кровь отхлынула от щеки Игнис, это Лариэс различил даже в алкогольном тумане. Его губы искривились в ухмылке, обнажая небольшие клыки, а глаза, наверняка сейчас из золотистых превратились в бардовые, как и всегда, когда он был в ярости.

- Нет, - не прошептала, прошелестела Игнис.

- Да, о моя прекрасная принцесса. Его высочество пожелал возлечь с Талиссой, а потом – забрать ее в свой гарем. Ты знаешь, у него есть гарем из нескольких сотен красоток. Он собирал их тщательно и прилежно по всем королевствам Интерсиса, там есть и бледнокожие дочери севера, и страстные дилириски, и нежные, как шелк, раскосые дикарки с Западных Островов, и даже дочери Бархатных Островов – нгутртки - красавицы, чья кожа черна, как ночь. Все они живут в достатке и роскоши и служат лишь одной целью – ублажению его высочества! И Талисса теперь там, уже три года как, я даже видел ее пару раз, когда защищал покой его высочества.

- Нет.

- Да.

- Нет!

- Да!

- Нет!!!

- Да!!!

Лариэс заорал так, что охрип, а Игнис выбежала прочь из комнаты, со стуком захлопнув за собой дверь. Виконт собирался было пойти следом, но ноги почему-то отказались его слушать, и он едва не упал.

«Ну и черт с ней», - подумал полукровка, садясь на диван и прикалываясь к вину.

Лариэс пил долго и жадно, ощущая, как холодная жидкость течет по шее и проникает под рубашку. Когда бутыль опустела, а все вокруг принялось лихорадочно кружиться, он зашелся диким истеричным смехом и рухнул на постель. Хохот душил виконта, а из глаз его лились слезы. И это окончательно подточило силы юноши. Веки налились свинцом и опустились, даря тяжелый сон.

Показать полностью
  •  
  • 9
  •  

История одного кота (3.5 глава)

в
История одного кота (3.5 глава) Кот, Носорог, Бар Чеширски, Заврин Даниил, Детектив, История, Длиннопост

Дорогой капитан

Кабинет Милтона был украшен ярко-красными лентами, большой елкой и кучей мишуры, развешанной по окнам. Даже для гирлянды место хватило, которая была наскоро прицеплена на грубых металлических крючках. Оглядев всё великолепие, Чеширски прикрыл двери и подошёл к столу, где, как всегда, плотно зарывшись в бумагах, сидел Милтон.

— Искали, шеф?

Милтон медленно поднял глаза. Чеширски улыбнулся и посмотрел на небольшого толстого Санту, стоявшего на столе капитана. Толстый и веселый, добрый и жизнерадостный он был явным антиподом своего хозяина.

— Ты где был?

— Искал убийц, – ответил Чеширски, потерев Санте нос.

— Я так понимаю, для поиска убийц не обязательно возвращаться в участок?

— Ну, если они далеко, то это довольно затруднительно.

— Ты мог позвонить.

— Пришлось выслеживать. Звонок мог бы меня выдать. А что, разве детектив не может отлучиться на время? Это запрещено?

— Ты как разговариваешь, лейтенант?

— Ой, да ладно. Что, теперь будешь меня чихвостить?

— Нет, я просто хочу, чтобы ты понимал всю ту ответственность, которую ты несешь за свои действия.

— Ого, как высокопарно.

Бар задумчиво посмотрел на капитана. Слишком уж мягко он стелил. Ведь обычно были бешенство, слюна и крик, а тут – сама вежливость и благоразумие.

— Что-то случилось?

Милтон поднялся из-за стола и подошёл к двери, зачем-то выглянув в коридор. Выглядело это несколько комично, но очень уж интересно. Чеширски внимательно следил за боссом, который заметно нервничал.

— Чеширски, у нас вчера была встреча со службой внутреннего расследования. Скажем так, копали на всё, на что можно и нельзя. Ты ведь помнишь, что у нас недавно произошло в доках?

— Припоминаю. Там перебили отряд специального назначения, несколько агентов ФБР, да и пожар устроили до кучи.

— Дело в том, что после того события на складе они как с цепи сорвались.

— Ну, это нормально, там же столько кошек полегло. Вполне понятно, почему у них хвосты горят.

— Ты меня не слышишь. Им надо кого-то обязательно сделать крайним. Ты – самая подходящая кандидатура для них. Понимаешь?

— Я – самая подходящая кандидатура?

Чеширски улыбнулся – не надо было быть особо умным, чтобы понять, куда клонил Милтон. Бар снова задумчиво посмотрел на Санту – толстый старик был прекрасен, но вряд ли именно поэтому капитан постоянно выставлял его на Рождество. Просто это был подарок мэра.

— И?

— Они шерстят всех. А на тебе больше всего косяков. Ты же сам знаешь, как ты себя вёл. У тебя столько нарушений, что отставка – это лучшее, что может тебя ждать.

— Я так понимаю, я уже сейчас могу оставить жетон и револьвер. Без торжеств, без именных часов?

— Да. Тихая добровольная отставка. Понимаешь, это единственный шанс вылезти из-под удара. Пойми, если мы уволим тебя задним числом, они уже не смогут привлечь тебя, как копа. Все, пенсия. Взятки гладки.

— Как мило.

— И это ещё самый лучший вариант.

Бар посмотрел в окно. Там снова шел снег. Крупный, красивый, непривычно большой. Зима продолжала баловать погодой. И это, наверное, хорошо, ведь впереди было Рождество. Он вытащил револьвер, потом жетон и аккуратно положил их на стол Милтону. Он уже и не помнил, когда в последний раз встречал Рождество без них.

— Мне самому это неприятно, Чеширски.

— Я понимаю. Твоя задача – заботиться о нас. Ты приготовил мое заявление?

— Да, вот, – Милтон открыл ящик и вытащил листок бумаги. Чеширски взял со стола ручку и размашисто расписался.

— Пойдет?

— Да.

Бар снова посмотрел на Санту. Дед всё так же беззастенчиво улыбался. Милтон, встряхнув листок, быстро убрал его в стол, после чего стал медленно обходить рабочее место, видимо, готовясь произнести заранее заготовленную речь.

Удивительно, даже на этот случай у него было несколько слов. Конечно, ему было далеко в этом до Джорски, но старик старался. Бар скривился и молча пошёл к двери. Если он правильно всё понял, то по поводу внутренних расследований переживать не надо. Милтон будет защищать его, как мамка младенца. Не из-за любви, конечно, а по причине страха. Как-никак, а они ведь пытались работать сообща.

— Эй, Чеширски, что, снова влетело? – услышал Бар знакомый противный голос Понча.

Бар остановился и посмотрел на толстого, еле умещающегося в кресле бульдога. Тот, как обычно, был в белой дорогой рубашке, от пота даже немного посеревшей. Привычно крутясь на стуле, бульдог смачно жевал ручку.

— Я слышал, тут тобой новые ребята интересовались, видимо, теперь не отвертишься. Давно пора тебя проучить, старый кот. Но если хочешь, я попробую замолвить за тебя словечко. По старой дружбе.

— Знаешь, я встречал много собак и всё же, ты – самая противная из них. И дело даже не в том, что ты жирный, потный и вонючий, с вечно капающей слюной. Просто ты плохо воспитан.

— Даже так? – бульдог медленно встал со стула. – Что ещё скажешь?

— То, что, несмотря на все разногласия, ты, пожалуй, единственный, кто сегодня сделал мне приятно.

— Это как? – нахмурился бульдог.

— А вот так, – сказал Чеширски и со всей силы провел замечательный хук в челюсть, посадив Понча на задницу, после чего взял один из его отчетов и вытер лапу от собачьей слюны и крови.

— Ты только правильно меня пойми и не держи зла, как-никак, мы все в одной упряжке, – тихо сказал Бар и кинул скомканный листок в морду опешившей собаке.

— Чеширски, что за?! – выкрикнул капитан, выходя из офиса. – Ты что сделал?

Бар развел лапами и, развернувшись, пошёл в сторону выхода. На душе стало легко, хорошо. На секунду даже показалось, что он просто не прошёл первое собеседование и, находясь всё в том же двадцатилетнем возрасте, покидает участок, чтобы попытаться стать журналистом. Да-да, были у него такие мечты.

— Ты за это ответишь… – услышал он у самых дверей.

— Ага, как только очередь твоя дойдёт, так обязательно отвечу, – пробубнил Бар, покидая участок.

Показать полностью
  •  
  • 12
  •  

Будущее

в

Ник лежал в кровати и лениво скроллил ленту новостей.


- Да чтоб тебя!


Среди репостов смешных картинок всплыла подсказка о предлагаемых друзьях. С фото на него смотрела улыбающаяся Мин. Он поспешно смахнул уведомление, чтобы не видеть ямочки на щеках. Не видеть скулы, которые ещё недавно гладил. Не видеть синих глаз.


Сраное будущее.


На боковой панели зеркала в ванной медленно плыли новости. Наводнение, забастовка работников метро, нашествие чаек. "И о погоде".


- Ник, хочешь выбрать сегодняшний стиль?

- Валяй!


Умный дом вывел на зеркало проекцию Ника со взъерошенными волосами. Свайп. Ника с гладкими волосами на пробор. Свайп. Ника со стрелками и красной помадой. Что?


- Удалить.


Ник прижался головой к стеклу и шумно выдохнул. Они просто дурачились. Мин гладила его по плечам, пока он чистил зубы и забавлялась с программой личного помощника.


- Теперь стрелки и красная помада. А еще.. сделай мушку над губой. А тебе идёт. Надо сохранить, вдруг тебе понадобится вечерний образ.


Сраное будущее.


В метро ему трижды заехали в ухо, пока он влез в вагон. Поезд тронулся и по панорамному монитору пустили рекламу. Сразу следом за предложением попробовать йогурт, начался индивидуальный ролик.


- Надоело одиночество? Хотите проводить больше времени с людьми? "Смарт-знакомства". У нас есть то, что вам нужно.


Ник вздрогнул. С экрана на него смотрела немного компьтерная Мин и улыбалась. Он, разумеется, знал, что индивидуальная реклама основывается на твоих предпочтениях. Спокойно, они просто считали образ и вставили в рекламу. Пожаловаться, "меня не интересует услуга", закрыть.


Сраное будущее.


В клинике было стерильно. Белые гладкие и абсолютно безликие стены. Девушка на ресепшен с настолько неприметной внешностью, что казалось, что ее лицо в тумане.


- Итак, вы хотите удалить воспоминания?

- Конечно, хочу. Последний год.

- Вы же понимаете, что удалив весь пласт воспоминаний, вы оборвете некоторые связи, которые образовались за это время?

- Разумеется, понимаю. И прошу вас сделать это как можно скорее, бумаги я уже подписал.

- Отлично. Тогда откидывайтесь и закатывайте рукав.


Какое счастье, что будущее уже наступило.


- Да стой, куда ж ты?


Девушка в плаще догоняла летящий куда-то зонтик. Ник схватил пролетающий мимо предмет и протянул ей.


- Спасибо, ой.

- Что ой?

- Спасибо за зонтик. А мы нигде раньше не встречались? - девушка потерла сгиб локтя. И чего укол зачесался? Она ведь ходила на забвение месяц назад.

- Я почти уверен, что нет, но ваше лицо мне тоже кажется знакомым. Вы не снимались в рекламе? Меня Ник зовут, кстати.

- Очень приятно, Мин.


Двое незнакомцев пожали друг другу руки на пороге какой-то клиники.


- Вообще, это не мой район. Но здорово, что я здесь оказался, - подмигнул Ник. - Жаль, что не помню зачем. Странное будущее.

Показать полностью
  •  
  • 282
  •  

Нарисованный человек

в
Нарисованный человек История, Заврин Даниил, Любовь, Мистика, Ужасы, Длиннопост
Показать полностью
  •  
  • 12
  •  

Снегопад.

в

Было далеко до рассвета когда сплошной завесой повалил тяжёлый снег, быстро и неминуемо застилая двор комендатуры. Дворник, Игнат, знал о грядущем снегопаде задолго до того; оповестила культя левой стопы - заболела нудно, будто предупреждая, мол, крепись старик, готовься к очередному испытанию.

К должности дворника Игнат приступил почти год назад, в середине прошлого января, заменив такого же старика, Степана, застреленного пьяным гаупттруппфюрером прямо на крыльце офицерского буфета. Солдафон тогда поскользнулся на небольшом пятачке льда и упал, а Степану не повезло оказаться рядом: получил семь пуль очередью в грудь. Умер, и вскрикнуть не успев.


Поднялся Игнат с лежанки легко – крепкий ещё мужик, не смотри что седой весь и в годах - седьмой десяток как землю топчет. Так ведь они слабых не призывают, и ты хоть на коленях ползая, проси дать работу, а выберут они того, про кого решат, что достоин служить, оценивая по одним лишь им ведомым критериям.

У Игната ступни нет, вместо неё самодельный протез, и хоть деревянный, но добротно сделан, довоенный ещё, со стальными осями. Скрипит протез при ходьбе, но любим как живая нога, ведь не приходится на костылях шкандыбать, и уже вроде как не инвалид: на ногах и при деле.


Сам Игнат из местных. Полицаи, трое, пришли к нему в полночь. Он крепко спал, и пока поднимался, проснувшись от шума за оградой, они уже выбили с петель калитку, и прошли в хату. Спросили, стволы уставив ему в грудь, пойдёт ли работать дворником? По их правилам, говорят, работникам полагается пайка, защита от партизан и уважение местного населения. Хочешь ли, не хочешь, а задумаешься как ответить... Вот так стал дед Игнат дворником в фашистской комендатуре.


Не всегда Игнат был калекой, но полжизни он так прожил. Ногу потерял не от большого ума; в молодости не пошёл к доктору сразу же после того, как его боднул в лесу секач – порвал клыками жилы на ноге. Рана стала гноиться и ступню пришлось отнять.

– Эх, ты, дубинушка молодая, - укорял доктор, отпиливая Игнату ногу, – где же тебя носило столько дней?

Позже, когда действие морфина прошло и Игнат пришёл в себя, успокаивал, дескать не переживай ты так, протезы теперь хорошие научились делать, спасибо войне, тьфу ты, прости господи, – доктор крестился.

В те годы Игнат был страстным охотником, часто его звали помещики служить егерем – натаскивать гончих псов, организовать охоту. Знал и любил он это дело. Отец научил ставить капканы, управляться с оружием и ладить с собаками.


Здание, в котором теперь размещалось немецкое оккупационное правление, до революции принадлежало помещику Кудаеву. Они с Игнатом были ровесниками, и хоть принадлежали к разным сословиям, были близки. Не так, чтоб верной дружбой можно было назвать, но беседовали и говорили, чаще всего про охоту, про звериные повадки, про оружие спорили. Кудаев, хоть и молод тогда был, а уже успел прослыть большим поклонником и собирателем охотничьих ружей и амуниции. Интересовался новинками, считал большой честью принимать в гости охотников. Сам часто устраивал охоты, а так же, соглашался на приглашения поохотиться в чужих лесах и степях. И всегда, при удобном случае, рекомендовал Игната как знатного егеря и советчика в охотничьих вопросах.


В помещичьем доме, за потайной дверью был вход в специально оборудованное подземелье, где держал Кудаев свой охотничий арсенал. Много чего там было; разная оснастка, капканы и силки, и ружья конечно, патроны к ним, различные запалы, сигнальные выстрелы и даже бочки с порохом. Молодой помещик часто советовался с Игнатом перед охотой, спрашивал о выборе оружия и боеприпасов. Не один раз спускались в подземелье вдвоём, когда готовились к охоте. А однажды показал егерю второй лаз в подвал, прорытый под землёй из сада за домом...

Когда сменилась власть и пришли большевики, Кудаева расстреляли первым. Мужики хотели сжечь дом, но не стали, решили что всегда успеют чиркнуть спичкой. Никто и никогда так и не пожалел об этом решении и спустя годы в стенах бывшего имения заседали комиссары и председатели совхозов, проводились собрания и организовывались клубы. Правильно поступили мужики что не подожгли дом. Добротно сработанный, вон сколько лет стоит, ждёт своего часа...


Орудуя деревянной лопатой, откидывая снег с прохода к входу в бывшее владение помещика Кудаева, машинально выполняя привычную уже работу, Игнат думал свои простые думы. О том, что стар уже. О том, что совсем одинок. О советской власти и о фашистах думал, и о том, кто из них порядочнее и к чему приведёт эта война. Размышлял, доживёт ли он сам до того времени, когда можно будет сравнить их деяния. Ненависти у него не было ни к тем, ни к другим. Просто знал старик что вот эти люди – враги, а эти... бог их пусть судит. Вот так, работая думал о былом, чаще всего вспоминал молодость, как охотился, стрелял дичь и зверьё, как у этого самого крыльца мужики стаскивали с подводы мёртвого кабана, который лишил его ноги. Думал об арсенале в подвале, о бочках с порохом, размышлял хорошо ли бочки просмолили, не отсырел ли порох в них? Знал Игнат, что тайные входы в Кудаевский арсенал не открывали с тех самых дней, когда хозяина казнили пьяные комиссары. Такое событие не утаить.


Такой простой жизнью жил Игнат. Работал, думал, вспоминал, день за днём – рутина и одиночество. И старость. А сам он такой же как тот дом, двор которого чистит сейчас от снега. Игнат сравнил себя с домом: оба старые, одинаково одинокие, такие похожие. Крепкие ещё, но силы уходят хоть медленно, но неотвратимо. Всё ли сделали в своих жизнях, всего ли достигли из того, что намечали свершить? Эти вопросы долго не давали покоя старику. Будили среди ночи, заставляли ворочаться без сна на жесткой лежанке, требовали ответа, почти осязаемо толкали в грудь; ну что, дед, нашёл ответы? Но долго не было ответа, вопросы ведь не так уж и просты.

И вдруг, будто прозрел. Так вот же, вот сама жизнь под нос тебе суёт недоделанное дело, а ты отвернулся от него! Смотри, старик! Вот ты, а это дом! А это порох в бочках! Какие ещё тебе нужны ответы? Иди и делай своё дело.

До той поры жил бесцельно, одной лишь памятью прожитых лет, а с новой этой своей идеей сам не свой стал, воспрянул духом, и даже приосанился, помолодел. Взорву дом, решил Игнат, и с того часа только о доме и порохе в подвале были все его мысли: вот для чего я жил!


Январь выдался щедрым на снегопады. Игнат неделю трудился, уходя со двора комендатуры только для сна. Торопился. Искал вход в подвал, раскидывая снег там где был когда-то сад. Память не подвела старика, и место потайного лаза он нашел быстро, вот только пришлось для отвода враждебных глаз очистить огромную площадь позади дома. Никто не обращал внимание на трудящегося старого дворника. Трудится, ну и отлично. Вот если бы он попробовал только присесть для отдыха...


Взрыв прогремел в полдень. Крыша старого дома взлетела в воздух, повисела несколько мгновений, поддерживаемая напором бушующего под ней огня, содрогнувшись стряхнула с себя, будто с плеч, снег и стала оседать на устоявшие стены, почти на прежнее своё место. Сквозь адский рёв огня, слышны были истошные вопли горящих заживо людей – некоторые бежали прочь, другие пытаясь сбить с себя пламя, валяясь по снегу. Вдруг прозвучал ещё один взрыв, от которого стены наклонились и рухнули под весом горящей крыши и вместе с тем замолчали несколько орущих в предсмертной панике голосов. Земля под старым домом просела и обвалилась. Горящие развалины рухнули под землю. Взметнулось в небо облако горячего пара. Снег вокруг быстро таял.

А небеса будто озверели; сплошной завесой валил тяжёлый снег.

Показать полностью
  •  
  • 18
  •  

"You are professional" или "тыжадминистратор" на арабский лад.

в

Предыдущий пост был про испанский язык, а теперь гораздо более экзотический вариант.

Это тоже было во время ЧМ по футболу прошлого лета.
Суббота, утренняя смена.В дверях отеля появляется шесть будущих гостей, на английском говорит только один из них.
Иракцы, причём, как я помню по фото с FAN ID (паспорт болельщика), довольно серьёзные люди. Несерьезные, наверно, не стали бы фотографироваться на такой документ (да и на все остальные) в арафатках.
На английском из них говорил на достаточном уровне один, двое или трое могли глубокомысленно кивать головами в ответ на мои фразы.
Для начала я был назван "создающим проблемы". Дело в том, что при выезде из другого отеля один из них положил документы вместе с вещами в чемодан, а FAN ID без паспорта меня совершенно не устраивал. Поэтому, пока он искал бумаги, я успел послушать про то, как я затягиваю, какой я долгий, что в одном из прошлых отелей из заселяли совсем не так, и прочая.
Однако, к концу господа из Ирака остыли, а переговорщик повторял раз за разом в ответ на мои извинения за то, что я требую паспорт, только одну фразу: "I understand, you are professional, no problems, my friend".
Расстались мы на хорошей ноте, в общем. Они ещё посидели в холле, попили кофе и разошлись по номерам.
Потревожили они меня только один раз, позвонив из номера и спросив, где находятся мыло и шампунь.
А вот утро воскресения началось весело.
Для начала я, пользуясь их телефонами и интернет-переводчиками(личный телефон я на смену обычно не беру), несколько раз объяснил, что у нас на завтраке всё мясное (то есть сосиски и нарезки на шведском столе) так или иначе содержит свинину. Они сочувственно причмокивали, а переговорщик снова обвинил меня в профессионализме.
Кушали гости долго, и примерно через три четверти часа их проводник в мир английского языка подошёл ко стойке администратора.
- My friend, we need a city guide. (Мой друг, нам нужна экскурсия по городу (нет, не путеводитель, как это и переводится, а именно экскурсия, я переспрашивал пару раз))
- Sir, I think, it's possible to order it for tomorrow. Which time is better for you? (Да, я полагаю, можно заказать экскурсию на завтра. Какое время вас устроит?)
- After a couple of hours. (Через пару часов).

После паузы в несколько секунд я спросил:
- Are you sure you and your friends want to have an excursion today, not tomorrow? (Вы уверены, что экскурсия потребуется вам сегодня, а не завтра?)
- Absolutely sure. And, as I think, you, as professional, may help us, aren't you? (Да, разумеется. И, как мне кажется, вы, как профессионал, можете помочь нам, я прав?)
Я замешкался, а он продолжил с улыбкой.
- We need a bus and Arabian-speaking guide, by the way. (Нам, кстати, потребуется автобус и арабоговорящий гид).
- I'll try to help, but, sir, I don't think, that it's possible to find this on Sunday, even in our city. (Я попробую помочь, но, сэр, я не уверен, что обладаю возможностью найти всё это в воскресенье, даже в нашем городе).
- My friend, you are professional, so, do your job like yesterday. (Мой друг, вы же профессионал, так что делайте вашу работу, как вчера.)
Вообще, если говорить честно, есть гости, которые делают что-то в отместку, если, по их мнению, действия сотрудника отеля чем-то не укладываются в привычный для них порядок. Кто-то, к примеру, возмущается тем, что мы требуем внутренние паспорта, и что нас не устраивают заграничные.
Обычно это какие-то мелочи: пристать с вопросами к работнику, начать кричать и устраивать скандал, прочее.
Кто-то требует жалобную книгу, кто-то крупно пишет на нашей копии паспорта "КОПИЯ".
(Это, само собой, примеры, связанные только с одним аспектом. К примеру, одну из моих коллег, после своеобразного допроса на полчаса, практически не связанного с вопросами проживания, гость спросил:
- А вот вы, девушка, мне улыбались сначала, а потом у вас такое лицо было, будто зубы лечат, вам что, неприятно с гостями общаться?)
Я удалился от темы, впрочем.
Так вот, именно здесь я и понял всю суть восточного коварства.
"Выжепрофессионал", которое раз за разом повторял араб, было и наживкой, и крючком сразу. Если я справляюсь - то у них в активе экскурсия, если нет - что ж, вот вам, молодой человек, урок, как следует обращаться с гостями.
Поэтому я и приступил к делу.
У нас немаленький город, и автобус за два часа я нашёл.
С гидом, разумеется, вышел полнейший швах. "Только завтра, молодой человек."
С этим я и пошёл к уютно устроившемуся в холле арабу. Он пил кофе и смотрел на залитую летним солнцем улицу.
- Sir, I'm sorry for interruping yout, I've found a bus for you and your friends, but Arabian-speaking guide is not available today. (Сэр, я прошу прощения за то, что прервал вас, я нашёл для вас и ваших друзей автобус, но арабоговорящий гид на сегодня недоступен).
Араб, помолчав, ответил:
- Well, we'll look at town with no guide today, but tomorrow we need another excursion. (Хорошо, мы посмотрим на город без гида сегодня, но завтра нам потребуется ещё одна экскурсия).
В тот же день, позднее, уже после возвращения, связной подошёл ко мне и передал плоскую коробочку, завёрнутую в бумагу.
- Something for professional, my friend. (Кое-что для профессионала, мой друг).
Внутри оказалась самая вкусная в моей жизни пахлава, причём именно из Ирака, судя по визитке, которая была внутри закрытой коробки.
Впрочем, завтрашняя экскурсия им не потребовалась - они уехали довольно рано утром.
С тех пор я всегда рад тем иностранным гостям, которые держат все документы в одном месте.
____________________________________________________

Доброго времени суток, с вами @SilverArrow.


Следующий абзац - специально для подписчиков.


Хотел бы поблагодарить вас всех за то, что подписаны на меня, читаете и комментируете то, что я делаю. Все эти три года, что я тут, и два с половиной - что выкладываю свои рассказы, именно вы помогали мне и давали силы для творчества.
Надеюсь, что удастся порадовать вас новым рассказом как можно скорее.


А для тех, кто не подписан - обычно я выкладываю на Пикабу свои рассказы, скорее всего, постов про мою работу будет немного (если они вообще ещё будут).

Так что вы можете зайти в профиль и прочитать что-нибудь, оставить свои комментарии для критики или подписаться, если понравятся рассказы.


Спасибо за внимание. Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
  •  
  • 129
  •  

Герой, Принцесса и Дракон

в

I акт



Дракон мирно расхаживал из стороны в сторону перед воротами замка. Он задумчиво теребил подбородок и еле слышно что-то бормотал себе под нос.


- … Сим, объявляю вас узурпатором и… Нет, не узурпатором. Хм… Сим, объявляю вас тираном – да, тираном! Сим, объявляю вас тираном, и вызываю на дуэль за сердце прекраснейшей из всех живущих дам – Принцессы светлоокой! Так сбудется же предначертанное… Нет, не так…


Через полчаса, отрепетировав речь, он подошёл к воротам замка и постучал. Ворота натужно проскрипели, с усилием приоткрылись, и из них выглянул скучающий стражник. Но стоило ему увидеть огромную чешуйчатую фигуру, то его лицо исказилось от ужаса и, попятившись назад, он споткнулся и упал на спину.


Дракон же смутился от того, что вызвал такой переполох в душе бедолаги и поспешил извиниться.


- Ох, уважаемый, прошу вас не терять рассудок. И в мыслях не было вам причинять вреда. Я лишь прошу аудиенции с Его Величеством.


Губы стражника дрожали, а в широко распахнутых глазах были только страх и ужас.

Дракон вздохнул, и как можно вежливее, поинтересовался:


- Позвольте я расценю молчание, как знак согласия?


Стражник лишь молча закивал, торопливо отползая в сторону.


Дракон аккуратно открыл створку ворот и протиснулся внутрь, стараясь ничего не задеть. Пройдя пару шагов, он повернулся и поклонился стражнику в знак благодарности. Тот в ответ лишь издал полный ужаса вопль, вскочил на ноги и стремительно бросился наутёк.


Дракон грустно вздохнул и пошёл к замку.


Все люди, попадавшиеся ему на пути, с ужасом бежали прочь от одного его вида – что только смущало и расстраивало Дракона. Он не хотел причинять неприятностей обычным людям. Всё, на что были направлены благородные порывы его души – лишь восстановление справедливости.


Войдя в замок и распугав по дороге с десяток слуг, он вошёл в апартаменты некогда известного Героя, а теперь обычного владельца замка и правителя местных земель. Тот развалился в обшитом шёлком кресле возле костра и грел ноги. Тело его заплыло жирком, волосы заметно поредели, а под глазами покоились тяжелые мешки.


В десятке шагов от него, возле окна, сидела над книгой Принцесса, а ныне просто жена обычного владельца замка и правителя местных земель. Оба они, широко раскрыв глаза, смотрели на внушительную чешуйчатую фигуру, которая, осторожно подобрав хвост, протиснулась сквозь двери комнаты.


- А, - протянул Герой, подслеповато прищуриваясь, - Дракон! Ты ли это?


- Всё правильно, Герой. Или, верней сказать, Ваше Величество.


Дракон, соблюдая правила этикета, учтиво поклонился. Герой только скривился.


- Ну полно тебе. Говори лучше, зачем пожаловал, да ещё без приглашения.


- Я понимаю ваше беспокойство. Мы всё-таки не виделись уже пятнадцать лет…


- Вот ещё столько бы тебя не видеть. Чего пришёл то? Излагай давай.


- Да, кхм, - Дракон собрался с мыслями, - видите ли, Ваше Величество, с последней нашей встречи, когда украли вы Принцессу, которую я сторожил, прошло немало времени. И множество писаний мудрецов с тех пор я изучил. Пришёл я к выводу о злонамеренности действий ваших. И убедился, что в королевстве власть вы силой захватили, мечом и пламенем убрав с земли правителей всех прежних.


- Ну да, - поморщился Герой, - а как же ещё? Ты не юли, давай ближе к делу.


- Так вот, все Ваши действия идут наперекор морали и закону. Сим, объявляю вас тираном, и вызываю на дуэль за сердце прекраснейшей из всех живущих дам – Принцессы светлоокой!


- Обана! – раздалось со стороны окна.


Принцесса тут же встала и поправила прическу.


- Так ты чо, выкрасть меня из замка хочешь что ли?


- Кхм, скорее освободить из рук тирана, Ваша Светлость.


- Тю, да так бы сразу и сказал! Ща, погодь, я служанке прикажу вещи собрать. Марьяшка! Поди сюда, дура немытая.


- Я не понял, это что за бунт такой начался?


Герой, откашливаясь, встал с кресла и упёр руки в бока.


- Куда это ты собралась?!


- Да куда угодно, лишь бы подальше от тебя. Сил моих уже больше нет, терпеть вот это вот всё.


- Что терпеть? Изволь-ка объясниться перед мужем.


- Да вот это вот всё, - она показала руками на обрюзгшую фигуру Героя, - не за такого я замуж выходила.


- Да кто тебя тогда спрашивал, неблагодарная! Я тебе дал кров и статус, да ты мне ноги должна до гроба целовать!


- Да в гробу я видала тебя и твои вечно вонючие ноги! Дракоша, поехали уже отсюда.


Дракон стоял в растерянности.


- Но, Ваша Светлость, должны с Героем мы провести дуэль…


- Ой, да сдалися тебе эти глупости! Тоже мне, дуэлянт нашёлся. Поехали уже. Марьяшка, рожа ты чумазая, готовь мои вещи!


- И что, жена, вот так возьмёшь и уйдёшь?


- А чо бы и нет? За эти годы ты из прекрасного принца превратился в чёрти знает что. Не хочу я больше жить с тобой под одной крышей.


Дракон почтительно поклонился Принцессе.


- Миледи, при всём моём благоговении пред вами, я вынужден просить об одолжении – позвольте провести дуэль. Ведь правила есть правила.


- Пф, мужики… - презрительно фыркнула Принцесса.


Она подошла к Дракону, схватила его за хвост и потащила за собой к выходу из комнаты.


- Ай, что вы делаете, Ваша Светлость?!


- Жена? Жена?!


- Считай это разводом!


Она ещё раз дернула Дракона за хвост, отчего тот заскулил от боли, но не посмел сопротивляться воле Принцессы, и послушно засеменил вслед за ней.


Через двадцать минут повозка, нагруженная самым разнообразным хламом, покидала ворота замка. Принцесса держала поводья и высоко подняв голову смотрела вдаль. Вместо лошадей, её вёз Дракон, сгорбившись от тяжести и растерянно озираясь по сторонам.


Герой, всё это время не покидавший своих покоев, смотрел им вслед. Как только повозка исчезла за горизонтом, он молодцевато отбил ногами чечётку и довольно засмеялся.


- Ох, повезло так повезло! Марьяшка! Неси из погреба вино – будем праздновать!



II акт



Дракон мирно спал в своей уютной пещере, и проснулся от того, что кто-то нахально тыкал его мечом в бок.


- А? Ты чо, совсем попутал что ли?


Разомкнув глаза, он увидел перед собой молодого Героя в сияющих доспехах. Тот поднял забрало шлема и, прочистив горло, произнёс заготовленную речь.


- О, чудовищный монстр, гроза всех королевств! Мужчин немало ты сгубил и много девиц красных пропало во владениях твоих. Но пробил час платить за злодеяния! Сим, я объявляю тебе смертный бой! Освобожу из лап твоих красу невинную – Принцессу!


- Ой, да отвянь ты.


Дракон закрыл было глаза, чтобы вернуться к сладкому сну, но Герой стал усердно колотить мечом по чешуе. Открыв один глаз, Дракон лениво отмахивался от надоедливого рыцаря, а тот прыгал, как блоха, из стороны в сторону и продолжал наносить удары.


Наконец, дракон разозлился и, встав в полный рост, прорычал на всю пещеру:


- Ну капец тебе, рыцарь вшивый!


Он смачно рыгнул огнём из пасти на то место, где секунду назад стоял Герой. Тот, с громким лязгом от доспехов, перекатился в сторону.


В этот момент в пещеру вошла сонная Принцесса.


- Ну что за шум в семь утра? Дайте уже поспать нормально!


- Ты этому дуралею это скажи, а то припёрся тут, зубочисткой своей тычет. А чо хочет, нормально сказать не может.


- О, прекрасная Принцесса! Краса очей моих, само небес очарование! Пришёл я лишь за тем, чтоб вызволить тебя из лап чудовищного монстра!


Принцесса поморщилась и широко зевнула.


- Ребят, может вы свои вопросы снаружи решите, а?


- Да погодь, ща я зажарю эту блоху – заодно и позавтракаем.


- Чудовище, неведом тебе стыд за злодеяния твои! Но светлоокая Принцесса отныне сможет спать спокойно – ведь я остановлю насилие твоё!


- Вообще-то, единственный, кто сейчас мешает мне спать – только ты.


- Да ваще. Мне как-раз такой сон очешуенный снился, как я…


Воспользовавшись тем, что Дракон отвлёкся, Герой с разбегу вонзил меч ему грудь по самую рукоятку. Глаза Дракона расширились, а на морде застыло выражение крайнего удивления.


- Что за…


И он рухнул наземь без чувств.


Принцесса в ужасе вскрикнула и подбежала к бездыханному телу, пытаясь трясущимися руками поднять закрытые веки.


- Дракоша, Дракоша нет! Очнись же! Вставай!


Её глаза наполнились слезами.


Герой, почесав затылок, подошёл к ней и протянул руку.


- О светлоокая Принцесса, повергнув монстра, теперь готов принять я благодарности твои.


- Что ты наделал, сволочь?


Принцесса вскочила и набросилась на него с кулаками.


- Убийца! Чудовище! Зачем?! Зачем ты это сделал, животное?!


Герой хлопал глазами, отступая назад и старался отмахнуться от истерики Принцессы.


- Но что же ты, Принцесса? Ведь я пришёл и спас тебя от лап Дракона!


- А ты меня спросил, хочу я этого или нет? А, умник?


- Но как ведь иначе? Во все века герой спасал принцессу!


- Да нравилось мне тут! Нравилось! А ты всё уничтожил! Ты разрушил мою жизнь!


От отчаяния Принцесса упала на колени и принялась рыдать. Герой почесал затылок, но не решился к ней приблизиться.


- Совсем меня ты сбила с толку. Я предлагаю, всё же, проследовать за мной. Мой белоснежный конь умчит нас во владения мои – огромный замок на землях плодородных.


Принцесса взяла себя в руки, встала и вытерла слёзы.


- Вот что – иди сначала вытащи свой меч.


Лицо Героя засияло, и он направился к поверженному Дракону. Вытащив меч, он услышал беспокойное ржание своей лошади и, почуяв неладное, побежал к выходу из пещеры.


Стоило ему только увидеть дневной свет, как Принцесса, оседлав лошадь, презрительно бросила через плечо:


- Ты – бездушная скотина. Я уезжаю к другому дракону, и не смей меня преследовать!


Пришпорив лошадь, Принцесса вскоре исчезла за горизонтом.


Герой со злостью плюнул и, понурив голову, поплёлся обратно к своему замку.



III акт



Герой с Драконом сидели за круглым столом из дешёвого дерева, и наблюдали за тем, как Принцесса нарезала тонкими ломтиками колбасу. Дракон сидел, сгорбившись в три погибели, чтобы не пробить головой потолок кухни в маленькой однокомнатной хрущёвке. Герой лениво ковырял зубочисткой в зубах.


- Ну и чо мы тут собрались? – спросил он.


- Будь ты повежливей с хозяйкой. Она угощать нас собирается, а ты грубишь.


- Решил за левую бабу вписаться? Ваще попутал.


- Господа, - Принцесса поставила на стол тарелку с нарезкой, - не стоит с разногласий наш чудный вечер начинать.


- Чудный, ха! Во ты словечки выбираешь, подруга! Ты чо, профессорша что ли? Тогда я те так скажу – никакого разговора у нас не выйдет.


Принцесса поставила на стол три рюмки. Затем, словно по мановению волшебной палочки, на столе оказался трёхлитровый пузырь с прозрачной жидкостью. Глаза Героя засверкали и наполнились воодушевлением.


- Обана! Вот это другой разговор! Так бы сразу.


Принцесса наполнила рюмки прозрачной жидкостью с резким запахом.


- Это вы, мадам, хорошо придумали, да. А за что будем пить?


- За истину, - сказала Принцесса, и они залпом осушили рюмки.


- Ну чо, подруга, - пережевывая колбасу сказал Герой, - поясняй тогда за истину.


- Да, было бы крайне любопытно услышать.


Принцесса обвела их взглядом, и начала неспешно речь:


- Не приходило ли вам в голову, друзья мои, что движется история по кругу?


- Чииво?


- Всё повторялось вновь и вновь. Идут века, меняемся ролями, но до сих пор сюжет остался неизменен – три путника гуляют в пустоте миров. Три странника – герой, принцесса и дракон.


- Кааво?


- Меняемся обличьями, но суть осталась та же – три силы разные, три интереса, рождается конфликт. И именно конфликт, - Принцесса разлила ещё по одной, - ведёт к цепи перерождений. Так что же, господа, неужто вы не помните, как в прошлом мы встречались?


- И не раз.


- Да, чо то было.


Трое осушили рюмки и переглянулись.


- Так что же вы, мадам, предлагаете с этим делать?


- Да, подруга – чо делать, и кто виноват?


- Не знаю уж на ком вина, что заперты, как белки в колесе. Но знаю выход. Он очевиден – нам стоит позабыть все разногласия свои, и прекратить конфликт. Нам всем, по сути, нужно лишь одно – еда, любовь и понимание. Ни в чём из этого теперь не знаем недостатка. Сим, предлагаю вражду извечную оставить в стороне. А благодетель высшая – взаимопонимание.


Герой разлил по третьему кругу.


- Ну, за взаимопонимание!


Но только троица поднесла к губам рюмки, как воздух вокруг них начал содрогаться. Всё покрылось дымкой, и ровно из ниоткуда сочился яркий свет.


- Чо за херня?!


Сквозь свет стал виден силуэт. Через пару секунд дымка рассеялась, и троица, изумлённо хлопая глазами, смотрела на огромного ленивца в белоснежной тунике. Вокруг него лилось тёплое свечение и, казалось, сама его аура несла одно умиротворение.


Дракон перевёл мутный взгляд с ленивца на рюмку и обратно. Принцесса, откашлявшись и протерев глаза, спросила:


- Кто вы, сударь?


- Я – Король Ленивец, - пронёсся по кухне раскатистый бас.


Герой присвистнул и прошептал Принцессе:


- Ты, подруга, чем нас напоила?


- О, напитки тут не причем, - сказал Король Ленивец, - и на дне стакана истину вы не найдёте.


- Отчего же? Познали мы, что враждовали зря, и приняли решение всё прекратить, перерождения круг замкнуть, продолжив жить в гармонии.


- Да, вы молодцы, что это поняли, могу вас только похвалить. Но, по-моему, вы даже не задавались гораздо более интересным вопросом – для чего вы всё время перерождаетесь.


Троица за столом переглянулась. Дракон почесал затылок.


- И ведь действительно – не задавались.


Ленивец неспешно растянул губы в широкой улыбке.


Герой, пользуясь заминкой, залпом выпил как свою рюмку, так и две остальные.


- Так и чо, нафига мы всё это делали?


- Я бы не явился перед вами, продолжи вы свой цикл смертей и перерождений. Но вы, по-видимому, решили остановиться.


- Всё верно, сударь. Не видя больше смысла воевать, решили мы остановить вражду и более не заниматься ерундой.


- А зря. Ведь занимались вы вовсе не ерундой, а поддержанием жизни умирающей Вселенной.


- Это как?


- Конфликт, друзья мои, есть суть самой Вселенной. Родившись, она сделала вдох, и теперь медленно выдыхает, сжимаясь до неизбежной смерти. Она не хочет умирать, но ей придётся. А вы, друзья, являясь персонажами Вселенной, помогаете ей стойко перенести её судьбу.


- Ничего не понимаю. Как мы помогаем вселенной?


- Вы её развлекаете. Она с интересом наблюдает за вашими отношениями и конфликтами, за вашими радостями и неудачами. Вы помогаете ей забыть, хотя бы на время, о смерти, и она борется за жизнь, выдыхая как можно медленнее, чтобы увидеть, чем вы будете заниматься в очередном цикле перерождения. Вы сохраняете новизну и интерес. И всему этому предначертано продолжаться до самого последнего вздоха Вселенной.


- А что будет потом? Мы все исчезнем?


- Да не, - вмешался Герой, - погодь. Это чо по-твоему, вселенная – дура что ли? Она ведь снова сделает вдох и всё будет на мази.


- Я не знаю, что будет потом, я не учёный, - ленивец улыбнулся ещё шире. - Может, будет новый вдох, а может и нет. Но никто из нас последствий этого выдоха точно не переживёт. И наверняка я знаю то, что если вы остановитесь и прекратите представление, то Вселенная не сможет больше развлекаться. Ей станет скучно, и она будет выдыхать гораздо-гораздо быстрее, приближая и нашу общую окончательную смерть. Поэтому, в ваших же интересах продолжить круг перерождений и конфликтов.


- Вы хотите сказать, что мы помогаем вселенной жить?


- Вы и ваше представление.


- Мда…


На кухне воцарилась тяжелая тишина. Её нарушали лишь стрелки настенных часов, размерено отбивая свой ритм.


Герой, почесав затылок, налил ещё по одной. Все трое переглянулись и подняли рюмки в воздух.


- Ну, - тихо сказал герой, - за представление.


Выпив залпом, их глаза помутились. Они одновременно швырнули рюмки об стену и вскочили из-за стола.


- Р-р-р, я уничтожу тебя! – громогласно прорычал Дракон.


- Ой, нет! Спаси меня, рыцарь! – пискнула Принцесса.


- Не трожь её, чудовище! – воскликнул Герой.


И началась битва.


Король Ленивец, наблюдая за этой картиной, стал постепенно испаряться в воздухе. Его широкая, довольная улыбка исчезла последней.

Показать полностью
  •  
  • 13
  •  

Где-то в параллельной вселенной.

в

Олигархи Меценаты

___


Ресторан быстрого питания, двое за столом.

- Слышал, Андрюха себе часы взял за 40 лямов?


- Слышал... Не понимаю его, не перестроится никак, не "протрезвеет". Вот мои - 60 тысяч стоят, рублей (!), отличные часы, даже золотые элементы есть, не спешат, не отстают, красивые, да и статус подчёркивают, что ещё надо-то?

- Ну, ты, Ванёк ваще молодец, на тебя вон все пацаны мои равняются. Даже Димка свой Rolls-Royce продал, когда его цену пересчитал в количество операций, которые могут детей спасти, что в очередях на квоты умирают. Теперь вот тоже хочет, как ты, в своём городке родном школу и медицинский центр построить. 


- Да, Димка красавчик, понял, осознал, что всё это блажь, что для комфортной жизни не обязательно за бренды сумасшедшие деньги переплачивать. Он же и квартиру, говорят, своей первой учительнице подарил, а остальные распродал, детей и родителей к себе перевёз, не зря ж в своё время покупал "дворец" четырехэтажный.

- Да, с того года все вместе живут, его и не продать теперь, кому он нужен? Только если под больницу отдавать, да и то перестраивать капитально нужно.


- Кстати, хотел тебя попросить - ты Ивановым деньги не передашь?

- Это многодетные которые? А сам чего?


- Да не берут. Наворовал, говорят, не возьмём и баста.

- Так ты объясни, что деньги в вашей семьи с завода отца, который он сам строил и поднимал столько лет.


- Бесполезно. Ты, говорят, депутат, а значит наворовал, и завод на ворованные деньги построили! А то, что мне 3 годика было, когда стройка началась - не объяснить.

- Хорошо, передам. Скажу, что от меня деньги, но о тебе тоже поговорю, у меня как раз недалеко от них детский дом подшефный, так что на днях заеду.

Долго ещё вам, депутатам, верить не будут, прочно многолетний образ в умах засел. Хорошо хоть нам, олигархам, доверять начали.

  •  
  • 99
  •  

Ванька

в

Первая учительница. Её звали Марина Петровна. Школа-новостройка, только что открылась и находилась в другом конце микрорайона. Осень в тот год наступила неожиданно рано. Первые заморозки резко сменили длившиеся до этого затяжные дожди. Тротуары и дорожки превратились в сплошной гололёд, а до первого снега было ещё далеко.


Димон так никогда и не смог себе объяснить, по какой причине к нему пристал этот третьеклассник. Скорее всего, ему просто нравилось доказывать свою силу самому себе на более слабых. Он был белобрысый и короткостриженый. Димон называл его «Лысик». Лысик почему-то всё время пытался подловить кого-либо из первоклашек. Толкнуть или подножку сделать. Так, чтоб никто из взрослых не видел.


В тот день Димон вышел из школы после уроков вместе с Ванькой. Вышли за школьный забор по направлению к дому. Болтали о чём-то. Лысик неожиданно догнал их сзади и толкнул Димона в спину. Димон поскользнулся на льду и упал, больно ударившись плечом. А Ванька вдруг скинул с плеч ранец и с размаху двинул им Лысику в живот. Тут же подскочил и толкнул его изо всей силы. Теперь уже Лысик от неожиданности растянулся на осеннем льду прямо посреди пешеходной дорожки.


- Отстань от него! – громко крикнул Ванька. – Слышишь! Чего тебе надо? Дяденька! Дяденька, помогите! Он к нам пристаёт! – кричал Ванька идущему вдалеке дядьке.


Лысик неловко поднялся и побежал прочь. С тех пор Димон с Ванькой всегда ходили вместе.


Во дворе у Ваньки была установлена большая железная горка. В других дворах таких не было. Ванькина мама умерла давно. Он ещё в садик ходил тогда. Димону было страшно слушать об этом, но Ванька рассказывал об этом просто. Простыми словами. Из этих слов будто тянуло острой злой болью. До конца так и не выплаканных слёз.


У Ваньки была младшая сестра. На год его младше. Димон часто приходил к Ваньке в гости. Помогал по урокам. Делали вместе. Потом гуляли. Тоже вместе. Ваньке сложно приходилось. Отцу не хватало времени ни на него, ни на сестру его.


В пятом классе родители перевели Димона в другую школу. Открылась новая, поближе к дому. Какое-то время ещё Димон с Ванькой ходили друг к другу в гости. Наверное, потом появились свои новые дворовые компании у каждого. Уже и не вспомнить точно.


В девятом классе Димон попробовал вино. То есть даже не вино, а винный напиток. Был такой, «Летний сад» назывался. Вроде восемнадцать градусов. Сейчас и не упомнить уже. Димон напился до изумления и блевал в подъезде, под лестницей на пол. Девчонка Женя дала ему свой носовой платок. Такой, с розовой оборкой кружевной по краям. Девчонка Женя тусовалась тогда в одной компании с Димоном. Он любил её. Вроде бы. Сейчас и не упомнить уже точно.


Учитель физкультуры, Леонид Васильевич, на следующий день после того вечера подошёл к Димону. Физкультура как раз была первым уроком.


- Иди ка ты, дружок домой что ли. – сказал Леонид Васильевич. – А то ты совсем плох, как я погляжу.

- Спасибо, Леонид Васильевич.


Может быть, года два прошло потом. Или три. Менялись друзья-приятели у Димона. Исчез с прилавков винный напиток «Летний сад». Да и не блевалось больше ни разу после того памятного случая.


В один из вечеров к Димону с парнями заглянул один из их общих приятелей. Андрейка Феникс. Искали где выпить. Почти каждый вечер искали почему-то. Делать-то нечего толком.


- Пошли, ребзя к почану одному заглянем на огонёк – сказал Феникс. – У него верняк посидеть можно, если скинемся чутка.

- А что такое?

- Да у него вообще без проблем с этим. Батя алкоголик. Вчера зависли там, набухались. После батя его пришёл, посмотрел на всё это безобразие и сам с нами нарепался как следует.


Феникс радостно заржал. Согласились. Димон тоже пошёл. Так он опять встретился с Ванькой.


- Димон! Сколько лет, сколько зим! Парни, обувь не снимайте. У меня, сами видите, какой бардак. Так и живём, блять. – Ванька был пьян.


Он так и жил с сестрой и отцом в трёхкомнатной квартире. В которую когда-то они с Димоном приходили первоклашками после школы делать уроки.


Батя у Ваньки умер через неделю. Пришёл пьяный как обычно. Ванька с парнями сидел и квасил на кухне. Сестра его давно уже предусмотрительно врезала замок в дверь своей комнаты. Она к тому времени училась в ПТУ. На бухгалтера-кассира. Ванькин батя упал лицом прямо в диван и вырубился. Так и умер во сне, захлебнувшись во рвоте своей.


Ванька плакал. Потом, парни рассказывали, стал пить ещё больше. Работал грузчиком в магазине. Димон не ходил к Ваньке пьянствовать. Может быть даже потому, что помнил их первую учительницу, Марину Петровну. И то, как они с Ванькой делали вместе уроки. Большая железная горка так и стояла во дворе. Димон несколько раз проходил мимо случайно вечерами. Свет в окне на втором этаже, у Ваньки на кухне, горел всегда. Бывало, оттуда даже слышались крики и шум очередного пьяного дебоша.


Где-то через три года Ванька сам позвонил Димону. Как-то разыскал номер. Может через старых общих знакомых. Димон к тому времени уже закончил учиться в университете.


- Димон, привет. Это я, Ванька.

- Алё, какой Ванька?

- Ну я, Димон. Марину Петровну помнишь? Первый класс наш?

- А, Ванька, привет. Как ты?

- Я это… Димон. Мне Феникс номер дал твоей трубки. Мне помощь нужна.

- А что, какие дела?

- Димон, я это… Слышал, что ты помочь можешь в вопросе. У меня тут квартиру хотят отнять. Приезжают, прессуют. Чтоб бумаги подписал. Я слышал, что ты при делах там. В этих кругах.

- Я понял, Ванька. Не по телефону.

- Сможешь помочь, Димон?

- Я заеду вечером. Давай.


Димон не обманул. Заехал. Как он и ожидал, Ванька бухал. Видимо все эти годы только этим и занимался. И работал грузчиком в магазине. Потому и дождался прихода тех, которые промышляли поиском такого рода пассажиров. В тот раз Димон действительно смог помочь Ваньке. Как когда-то с домашкой в первом классе.


Димон отзвонил паре знакомых шустрил, которые тёрлись с «карловскими». Он знал, что именно эта бригада как раз и отжимала хаты у синяков. Попросил свести его со Змеем. Змей был приблатнённым, имел по малолетке пару ходок. На тыльной стороне ладони, примерно между большим и указательным пальцами на каждой руке у него были татуировки свастики, обрамлённой в круг. На шее татуировка за убийство. Он когда-то встречался с сестрой Димона. Выслушав весь расклад, Змей по старой памяти согласился побазарить со старшими. Ваньку оставили в покое. Видимо хватало и других пассажиров.


Потом Димон уехал в другой город. Давно это было. Сейчас и не упомнить уже точно.


С тех пор прошло уже больше десяти лет. И сейчас Димон стоит в том самом дворе. У Ваньки. Возле большой железной горки. Которая уже на самом деле и не такая уж большая, какой казалась, когда они с Ванькой были в первом классе.


Димон смотрит на освещённое окно Ванькиной кухни. И не решается зайти в подъезд и позвонить в дверь. Димон вспоминает их с Ванькой первую учительницу Марину Петровну и их с Ванькой первый класс. То время, ту точку отсчёта, начиная с которой всё могло бы быть совершенно иначе.

Ванька Barhatvalmonta, Рассказ, Проза, Современная проза, Длиннопост
Показать полностью 1
  •  
  • 60
  •  

Детская игра

в

- Ты играешь неправильно! - закричала от нетерпения Анника, топнув ногой так, что взметнулась пыль, и состроив недовольную гримасу. Она была на год старше и считала себя главной.

Пер лежал и не мог понять, что он делает не так. Спина была расслаблена и плотно прилегала к земле, руки и ноги раскинулись в стороны, а глаза застыли и неподвижно смотрели вверх, в небо, на котором не было ни единого облака.

- Прекрати так делать, это глупо! - снова услышал он тонкий девчачий голосок. - Ты не похож на мертвеца!

«Тебе-то откуда знать, как они выглядят? - мальчик приподнял голову и недовольно уставился на Аннику. - Специалист, тоже мне...»

- Давай попробуем еще раз, - девочка немного оробела от взгляда Пера и попыталась ободрить его, - сейчас точно должно получиться!

Мальчуган уже стоял на ногах, с едва заметными каплями пота на лбу, и переводил дыхание. Сжав кулаки, он приготовился играть дальше. Анника внимательно посмотрела Перу в глаза, помедлила секунду, и, сделав резкий выпад, вонзила нож мальчику прямо в сердце.

Теперь он лежал на левом боку, прижимая руки к ране, покрываясь холодной испариной, и чувствовал, что дрожит. Пальцы совсем не слушались, в животе будто разлилась пустота, а взгляд цеплялся за крохотного паука, резво бегущего по песку всего в нескольких сантиметрах от головы мальчика. Звуки пригорода постепенно затухали, убаюкивая Пера. Наконец, его веки сомкнулись.

...Он открыл глаза, перед которыми сразу же забегали чертики, и шумно вдохнул. Голова кружилась, а на языке было солоно. Мальчик попытался привстать, уперев руки в землю, но получилось только со второй попытки. Затем он снова посмотрел на подругу, и удивился - на ее лице была улыбка.

- Получилось, Пер, у тебя получилось! Ты умер! Ты умер по-настоящему!

«Ого!» - мальчуган привстал и распрямился. - Ты засекла время? Сколько?

- Почти 20 секунд! Пер, это было здорово! - Анника чуть не прыгала от восторга. - Ты просто молодец!

Мальчик порозовел от похвалы и смущенно улыбнулся. Левой рукой он уперся в бок, а правую положил на голову и почесал затылок.

- Пойдем поедим мороженого? - предложил он.

- Чур, мне шоколадное с орехами! - просияла еще больше малышка.


Первый рассказ, ругайте, пожалуйста.

  •  
  • 11
  •