Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

VadimFedorov

Пикабушник
2 570 рейтинг
169 комментариев
24 поста
15 в "горячем"
Показать полную информацию

Спермограмма

VadimFedorov

Из книги Отцовский инстинкт или как мы детей делали.
Сделать ребёнка — дело нехитрое. Особенно когда ты об этом не задумываешься. Когда молод и в голове ветер.А вот с возрастом понимаешь, что всё надо планировать. И к любому своему действию надо подходить ответственно. Особенно к появлению в твоей жизни маленького человечка. Твоей будущей дочки или сына.Подошли к этому вопросу и мы с женой. Ответственно.Обратились в Центр планирования семьи и репродукции. Чехия славится ими. С репродукцией тут всё хорошо.Пришли в этот самый центр. Заполнили нужные бумаги. Сдали анализы.Взяли у нас двоих кровь. А моей слабой половине ещё и УЗИ сделали.Через недельку пришли на приём.Пожилая врач посмотрела наши анализы. Одобрительно покивала головой. Она была среднего роста, пухленькая и в классическом белом халате.— А где спермограмма? — вдруг так строго нас спросила.— Какая спермограмма? — вопросом на вопрос ответил я.— Анализ вашей спермы, — сказала доктор, — может быть, у вас там не всё в порядке.— Всё у меня в порядке там, — почему-то краснею я, — всё работает как часы.Доктор поморщилась.— Через три дня в 9 утра придёте, сдадите сперму, до этого никаких половых контактов, — и опять строго так, но уже на мою жену: — Никаких, чтобы было достаточно материала.— Хорошо, — соглашается жена, — материал будет. Раз надо.— Будет, — поддакиваю я. — А куда приходить и как сдавать?— Сюда же приходите, — улыбается мне доктор. — У нас есть специальная комната, в конце коридора. Утром в регистратуре отметитесь, вам дадут пузырёк и проводят в эту комнату. Полученный материал сдадите в 5 кабинет.— Натощак? — спрашиваю я.— Что натощак? — не понимает доктор.— Анализы сдавать натощак? — поясняю я.Женщина в белом халате несколько мгновений смотрит на меня. Оценивающе.— Лучше позавтракайте, — наконец-то отвечает, — лёгкий завтрак не повредит.— Хорошо, — киваю я.Мы встаём. Прощаемся с доктором и уходим домой. Где три дня строго следуем предписаниям доктора.В назначенное время я прихожу в отделение репродукции. Отделение представляет собой длинный коридор со стоящими вдоль него стульями. На стульях сидят парочки разных возрастов. Некоторые из женщин беременные. И остальные смотрят на них с тихой завистью. Парочки негромко переговариваются.В начале коридора у входной двери расположена регистратура. Это большое стеклянное окно с окошком помельче для непосредственного общения с обслуживающим персоналом.Подхожу к этому самому окошку.— Добрый день, — говорю, — мне на анализы назначено на сегодня.За стеклом две девицы в белых халатах неопределённого возраста.— Талончик у двери возьмите, — отвечает одна из них.Возвращаюсь к двери. Там стоит тумба с дисплеем. На дисплее названия кабинетов. В самом низу надпись: «Спермограмма». Нажимаю на надпись. Из прорези тумбы выползает листок с номером 6. Сейчас же на дисплеях, висящих над потолком на всём протяжении коридора, загорается надпись: «6 номер — 2 кабинет».Кабинет номер 2 — это регистратура. Протягиваю листочек в окошко.— Так что вы сразу не сказали, что вам на спермограмму? — удивляется одна из девиц. Вторая берёт какую-то папку и исчезает в недрах регистратуры.Первая девица открывает один из шкафов, стоящих в регистратуре, достаёт оттуда прозрачный пластмассовый пузырёк с красной крышечкой и протягивает мне.Пузырёк высотой сантиметров пять и в диаметре сантиметра два-три. Я с сомнением гляжу на эту ёмкость.— Что-то не так? — спрашивает девица.— Как я сюда попаду? — задаю я ей встречный вопрос. — Горлышко узкое.Девица смотрит на меня. Буквально тот же самый взгляд, которым меня одарила доктор несколько дней назад.— В пузырёк ничего засовывать не надо, — медленно и чётко говорит она, — постарайтесь сцедить сперму в него и потом закройте крышечкой. И всё это отнесёте в кабинет номер 5.Гул голосов за моей спиной становится тише. Сидящий рядом с регистратурой мужик с бородой вытягивает голову, стараясь рассмотреть пузырёк, в который нельзя засовывать. Увидев пластиковый пузырёчек, усмехается.— У настоящего мужика не сцеживается, а выстреливает, — громко заявляет он.Девица краснеет.— Значит, вам надо выстрелить и попасть в пузырёк, чтобы мы смогли сделать анализы, — заявляет она, — а остальное сцедите.— У меня зрение плохое, — вдруг брякаю я. Ни с того, ни с сего. Видимо, от волнения.Бородатый мужик начинает ржать. Гул голосов за спиной усиливается.Девица вздыхает, закатывает глаза. Затем берёт какие-то ключи и выходит из регистратуры через боковую дверь.— Идите за мной, — командует она, — отведу вас в наш тир.И мы проходим вдоль стульев с пациентами до конца коридора. Почти все смотрят на меня с любопытством. Злосчастный пузырёк я прячу от их взглядов в карман пиджака.В конце коридора дверь. Отличается она от остальных тем, что обита толстым слоем войлока, закрытого в свою очередь синим дерматином. Над дверью висит красный фонарь, забранный в крупную сетку.За дверью оказывается маленькая жарко натопленная комнатка. Половину её занимает жёлтое кожаное кресло. Напротив кресла стоит невысокий шкафчик со стеклянной дверкой. Рядом с креслом на стене большая красная кнопка. За креслом дверь, ведущая в туалетную комнату. Там унитаз и умывальник. И пачка салфеток на отдельном столике.— Когда нажмёте на кнопку, включится телевизор и загорится лампочка над дверью, — начинает инструктаж девица. — Это значит, что сюда никто не должен входить. Можете спокойно делать своё дело.— А где телевизор? — перебиваю я её.— В шкафчике, — объясняет девица, — он закрыт, и не пытайтесь его открыть. Включить или выключить телевизор вы можете с помощью красной кнопки. Всё понятно?Я киваю. Чего уж тут непонятного?Девица выходит, щёлкнув замком. Я остаюсь один.Осторожно сажусь на кресло. Кожа громко скрипит подо мной.Из коридора слышен шум голосов. Он отвлекает. Странно, ведь дверь же толстая.Присматриваюсь и через мгновенье определяю, почему так всё слышно, что происходит в коридоре. Между полом и самой дверью щель в несколько сантиметров. Через неё-то и проходят звуки.Нажимаю на красную кнопку. Внутри шкафа что-то мерцает. Что именно, плохо видно. Стекло кто-то протирал грязной тряпкой, и видно через это грязное стекло, мягко говоря, не очень. Присматриваюсь. Внутри шкафа стоит телевизор. На экране бегут титры. Звучит тихая музыка.Нажимаю красную кнопку. Мерцание гаснет.Выхожу из комнатки. Иду к регистратуре. Взгляды присутствующих устремлены на меня.— Что, уже? Так быстро? — удивляется бородатый.Я его игнорирую. Наклоняюсь к окошку и говорю девице в белом халате:— Там ничего не видно.— Почему не видно? — удивляется она.— Потому что стёкла грязные, — поясняю я, — в шкафу, где стоит телевизор.— А зачем телевизор в шкаф ставить? — спрашивает невысокая чёрненькая женщина, сидящая напротив бородача.— Надо так, — туманно отвечает её спутник, белобрысый мужик в джинсовом костюме, — по инструкции надо, наверное.— Стёкла недавно мыли, — перебивает мужика девица, — чистые должны быть.— Мыли, — соглашаюсь я, — но грязной тряпкой. Ничего не видно. У вас есть стеклоочиститель?Девица краснеет. Куда-то звонит. Через несколько минут в коридоре появляется женщина в синем халате. Мы втроём идём в тесную комнатушку в конце коридора, где синий халат тщательно моет стекло. И потом вытирает его салфетками.— Теперь видно? — ехидно спрашивает девица.— Изумительно, — киваю я и добавляю: — И всё-таки, зачем телевизор в шкаф запирать?— Чтобы руками не хватали, — отвечает девица и вместе с синим халатом удаляется. Я остаюсь один.Сажусь в кресло. Нажимаю на красную кнопку. Экран внутри шкафа оживает.Мужчина и женщина гуляют по городу. Он дарит ей цветы, целует. Потом они пьют кофе. И всё это на фоне средневековых зданий.Лейпциг — внезапно узнаю я город. Точно, вот в этой церкви Бах похоронен. А вот тут Гёте написал своего «Фауста».Но экскурсия по городу резко обрывается. Мужчина везёт женщину куда-то за город.Судя по причёскам и по маркам машин, фильм снят году так в 80-м.Мужчина с женщиной заходят в спальню. Он начинает раздевать её. Какой-то человек в униформе подглядывает за ними в замочную скважину. «Даст ис фантастиш», — слышу я с экрана телевизора.Я вспоминаю техникум. И как Серёга Коршунов принёс немецкий журнал с голыми тётками. И как он его продавал постранично. Страница рубль.И как уже после техникума мы на чьём-то дне рождения смотрели немецкую порнуху на первых видеопроигрывателях. «Электроника 18М».Жму на красную кнопку. Экран гаснет.Встаю со скрипучего дивана. Выхожу в коридор. Иду к окошку.— Получилось? — спрашивает меня бородач.— Нет, — коротко отвечаю я ему.— Что опять? — любопытствует девица.— У вас нет что-нибудь более современного? — спрашиваю я её. — Там запись тех времён, когда было ещё две Германии.— При чём тут это? — вскипает девица. — Всё то же самое, что и сейчас. Анатомия человека за эти годы не изменилась.В коридоре становится тихо. Я спиной чувствую взгляды сидящих вдоль стенок пар.— Тот факт, что сейчас тем актрисам по 80 лет, — тихо говорю я, — этот факт меня выбивает из колеи и не даёт сосредоточиться. У вас есть фильмы поновее?— Нету, — рявкает белый халат и уже привычно краснеет.За моей спиной возникает гул. Общественность спорит о том, стареет ли немецкое порно со временем или оно вечно.— В шкафу на полке, под телевизором, — говорит девица, — лежит журнал. Он современный. Можете его полистать.— Спасибо, — говорю я и иду обратно.Подхожу к двери. Дёргаю за ручку. Заперто.Делаю глубокий вдох. Потом такой же глубокий выдох.Возвращаюсь к окошку.Бородач пытается меня о чём-то спросить.— Нет, ещё нет, — говорю я ему, и уже к девице: — Простите, там дверь захлопнулась. Не могли бы вы открыть?Та молча выходит из регистратуры. Идёт в конец коридора. Открывает комнатку.— Спасибо, — говорю я, — большое.Закрываю дверь. Сажусь на кресло. Оно скрипит в ответ.Открываю нижние дверцы шкафа. На полке одиноко лежит скомканный журнал.Осторожно вытаскиваю его из недр шкафа. Журнал весь мятый. Обложки нет. Некоторые листы склеены чем-то.Встаю. Беру прошитые листки грязной бумаги двумя пальцами и выхожу в коридор. Несу журнал к регистратуре. Народ в коридоре заинтересованно смотрит на меня.— Это меня должно возбудить? — спрашиваю я девицу, кидая журнал ей на стойку.— А в чём дело? Не возбуждает? — устало спрашивает она.— Нет, — честно отвечаю я, — только рвотный рефлекс возникает. Такое впечатление, что на него вся больница, это самое, смотреть ходила.— Другого у нас нет, — говорит девица, — надо было с собой приносить. У нас не предусмотрено бюджетом новые порножурналы каждый день покупать.— Это возмутительно, — вдруг подаёт голос блондинка, сидящая рядом с бородачом, — на всякую ерунду бюджетные средства расходовать они могут себе позволить, а элементарные мелочи купить денег нет. Это возмутительно. Мужчина уже второй час тут мучается. Не может элементарный анализ сдать. Это возмутительно.Я с благодарностью смотрю на блондинку.— Все другие без проблем спермограмму сдают, — закипает девица, — никто не жалуется. Некоторым пары минут достаточно.— Я не все, — перебиваю я девицу, — я так не могу. То кино эпохи развитого социализма, то журнал, зачитанный до непотребного состояния. Я так не могу. И кресло ваше скрипит. Вы его протираете, кстати?— Протираем, — отвечает девица.— Той же тряпкой, что и стекло, — ржёт бородач, — поэтому оно такое мутное.В коридоре становится шумно.— Мы тут уже два часа сидим в очереди, — возмущается блондинка, — никому до нас нет дела. Это возмутительно.— Медицина насквозь коррумпированна, — поддерживает её кто-то из противоположного ряда.Девица в окошке закатывает глаза.— Вы далеко живёте? — спрашивает она меня.— Рядом, — отвечаю я, — минут 10 на машине.— Вот и езжайте домой, — командует девица, — там сцедитесь. И образцы принесёте мне. За час ничего с вашей спермой не случится. Вас такой вариант устроит?— Устроит, — киваю я.— Дома есть, что вас возбуждает? — задаёт очередной вопрос девица. — Платные каналы или журналы для взрослых?— Есть, — опять киваю я, — кабельное.— Кабельное ерунда, — встревает в наш разговор бородач, — у меня есть классные фильмы. Из Голландии. Клоуны и карлики. Эксклюзивные съёмки. Могу ссылку скинуть. Где скачать. Там недорого.— Спасибо, — отвечаю я ему, — не будем экспериментировать. Мне всего-навсего надо спермограмму сдать. В следующий раз.— Хорошо, — успокаивается бородач.— В течение часа успеете? — спрашивает меня девица.— Постараюсь, — отвечаю я.— Тогда идите, — говорит она, — я предупрежу пятый кабинет, что вы образцы из дома принесёте. В течение часа.— До свидания, — говорю я.— До свидания, — нестройно отвечают люди в коридоре.Я выхожу из отделения. Подхожу к лифту. Спускаюсь на первый этаж.Засовываю руку в карман пиджака. Чертыхаюсь.Нажимаю на кнопку лифта. Еду обратно.Захожу в отделение.Бородач, увидев меня, начинает истерично смеяться, зажимая рот рукой. Остальные приветливо и вопрошающе мне улыбаются.Я подхожу к окошку.— Извините, — говорю, — я пузырёк в комнате оставил. Который для анализов.Девица открывает шкаф, роется в нём. Достаёт точно такой же пузырёк, который я оставил в тесной комнате со шкафом и креслом. Протягивает мне. Молча. И стараясь не смотреть мне в глаза.— Удачи вам, — говорит.Я беру пузырёк. Еду домой. Через 50 минут возвращаюсь.В коридоре уже новые люди. Бородача и блондинки не видно.Прохожу в пятый кабинет. Передаю задумчивому доктору пузырёк со своей спермой.— Столько хватит? — спрашиваю его.— Да-да, конечно, — кивает он, — нам достаточно пары капель. Не стоило так стараться.— Хорошо, — говорю я, — в следующий раз не буду так стараться.И почему-то краснею.


Вадим Фёдоров ©

Показать полностью

Справка

VadimFedorov

Рассказ из книги Секс, трава, виагра.



Как я её хотел. Как желал. Голова шла кругом, так хотелось её... Шутка ли, полтора месяца воздержания. А я здоровый мужик, 39 лет. Самый активный возраст... Но нет. Она не соглашалась. Или, как сказали бы мои друзья, не давала. Но я с ними её не обсуждал. Потому что не хотел её обсуждать. А просто хотел её и всё тут. До головокружения. Желал.

Она была свободна. Я с недавнего времени тоже. Казалось бы, в чём проблема? Но нет. Она говорила: «Нет. Я ещё не готова». И я ждал. Стиснув зубы. Ждал, когда она будет готова.

Ухаживал, естественно. Я умею красиво ухаживать. Тем более за женщиной, которую хочешь и которую любишь. Цветы, милые подарки, смски и незапланированные праздники. Всё было. Даже с избытком. Выкраивал время от работы, мчался через весь город. В дверях ждала её дочка, которая через неделю моих ежевечерних захаживаний на огонёк, забравшись ко мне на коленки и глядя прямо в глаза, спросила:

- Можно, я буду называть тебя папой?

- Можно, - ответил я. И сердце ухнуло куда-то вниз.

Так что на пороге меня встречала наша дочка Алёнушка и гадала, что я сегодня необычного привёз ей в подарок.

Вот такая была странная ситуация. Приезжал, как домой, но ночевал у себя. На съёмной квартире. Один. Естественно, проблемы не было затащить в свою холостяцкую берлогу на одну ночь какую-нибудь знакомую одинокую девушку. Но я любил её. Я считал, что это моя будущая единственная и неповторимая жена, и ждал.

Целовались, обнимались, не без этого. До одури. Казалось, ещё чуть-чуть , и падут оковы. НО… в самый последний момент она отстранялась и говорила:

- Сейчас Алёнка уже домой придёт, потерпи. Не сегодня.

Или ещё какая причина была. Но обычно прикрывалась дочкой. Хотя дочка звала меня папой.

И я, как тупой телёнок, убирал руки с её груди и ждал. Ждал, ждал, ждал... Полтора месяца. Пока не поставил вопрос ребром. Напомнил, что нам почти по 40. Что мы вообще-то планируем семью. Что уже и квартирку трёхкомнатную подобрали. Я был горяч и убедителен. Шутка ли - полтора месяца без женщины.

Она меня внимательно выслушала, вздохнула и сказала:

- Мне нужна от тебя справка.

- Какая справка? - не понял я.

- О венерологических заболеваниях, - буднично пояснила она, - о том, что ты ничем не болеешь. Я жуткая трусиха насчёт всех этих болезней. А у меня тут дочка, Алёна. И я боюсь, вдруг у тебя что-то есть и ты нас заразишь.

Было впечатление, что по голове чем-то ударили. Мягким и тяжёлым. И её слова так же тяжело падали на онемевший затылок. Молоточками. Маленькими деревянными молоточками. С войлочными подкладками. Как в пианино.

- Да, да, - отозвался я, - я всё понимаю.

Наскоро попрощался и уехал домой. Ночевать. Один.

Утром, после завтрака, позвонил приятелю. Поговорили о погоде, о том о сём. В конце разговора спросил его о медицинской фирме, что проверяет на наличие паскудных болезней. Он в прошлом году умудрился из отпуска привезти хламидий: привез и принялся лечиться - пока его жена с детьми гостила у мамы. К приезду супруги его полностью вылечили, и он о фирме, которая оказала ему лично и всей его семье неоценимую услугу, отзывался только в восторженных тонах.

- Дык они переехали, - сказал он, - на соседнюю улицу. С Картаузской на Лидицку 30. А тебе зачем?

- Да не мне, - соврал я, - знакомый спрашивал. Его жена заставляет анализы сдать. Ребёнка хотят сделать. Вот и хотят удостовериться, что всё путём будет, без осложнений.

- Так пусть к своему доктору сходят, - посоветовал друг. - Это же коммерческая фирма, они страховки не принимают. Надо будет бабло платить.

Я, естественно, согласился с ним и обещал передать его совет своим вымышленным знакомым. После обеда поехал на Лидицку 30, зашёл в подъезд, поднялся на 2 этаж. Белый коридор и ряд стульев вдоль стены. Две двери. Ординаторская и выдача анализов. И время приёма этих самых анализов. До 12.00. Пришлось уехать ни с чем.

Через день вновь приехал на Лидицку. С утра. Тот же коридор, те же стулья. Передо мной две молодые девицы, ожесточённо стучащие по своим айфонам, и парень в наушниках. Посидел, подождал своей очереди. Девицы периодически бросали на меня подозрительные взгляды. Парень посидел минут десять, потом вдруг сорвался с места и убежал. Вызвали девиц. Они зашли и через минуту уже вышли. Весёлые.

Моя очередь. Захожу. Врач среднего возраста, пожилая медсестра. Сажусь, говорю, что мне надо справку, что я ничем не болею.

- Аха, - говорит врач, - это стоит 2000 крон. И мы не принимаем страховку.

- Хорошо, - отвечаю я.

- Платить сразу, - не унимается врач, - у вас деньги с собой? А то у нас оборудование дорогое, экспресс анализы. Всё будет готово уже завтра к обеду.

- Я похож на человека без денег? - вопросом на вопрос отвечаю я.

- Нет, - улыбается врач, взглядом задерживаясь на моих золотых часах.

Медсестра вручает мне пластмассовую колбочку, и я иду в туалет. Пытаюсь туда помочиться. С первого раза не получается. Стою, как дурак, перед унитазом с колбочкой в руке и спущенными штанами и пытаюсь вызвать у себя мочеиспускание. Потею. Наконец выдавливаю из себя достаточное количество мочи. Мою руки и несу драгоценную колбочку обратно. Там у меня из вены берут кровь и отпускают восвояси.

На следующий день ровно в 12.00 я захожу в уже знакомый коридор. Затем в ординаторскую.

- Поздравляю, - говорит доктор, - у вас ничего нет, вы здоровы. И протягивает справку с красивой печатью. Этот лист ватмана даже на стенку повесить хочется. Настолько он красочно оформлен.

- Я знаю, что здоров, - отвечаю я, - спасибо.

Два дня вожу эту справку с собой, не решаясь показать любимой женщине. Наконец вечером, еще в дверях, протягиваю ей этот листок.

- А что это? - удивляется она.

- Справка, как ты и просила.

Внимательно читает. Разглядывает печать. Ещё раз перечитывает. Милые губы шевелятся, когда она просматривает список болезней, которыми я не болею: спид, гепатит, сифилис... Затем, не поднимая глаз, спрашивает:

- А что ты сдавал?

- Кровь и мочу, - бодро рапортую я.

Затылок опять немеет. По нему стучат молоточки.

- А соскоб?

- Какой соскоб?

- Соскоб, - поясняет она, - с крайней плоти берут соскоб. На анализы.

Молоточки весело стучат по затылку.

- Не брали у меня соскобов. Ты скажи, какая именно тебя болезнь интересует, которой нет в списке. Я сдам ещё анализов. Мне не жалко. Соскоб - это не болезнь. Скажи название.

- Да нет, - она ещё раз глазами пробегает список. - Я просто слышала, что ещё соскоб берут для чего-то. Для каких-то анализов. Но раз не брали, значит не надо. Спасибо за справку.

- Пожалуйста, - пытаюсь улыбнуться я. - И когда мы, наконец, будем вместе? В постели. Не на кухне или в коридоре. И желательно без одежды.

Она задумчиво смотрит на меня. И затем внезапно называет дату. Через 10 дней.

- Мама заберёт Алёнку на неделю. И ты можешь остаться ночевать. А сейчас чаоооо.

И выталкивает меня за дверь. И я еду по уже знакомому мне маршруту к себе. Но уже с надеждой, что через 10 дней я никуда ехать не буду. Я буду спать в обнимку с любимой женщиной. И всё будет замечательно у нас…

10 дней прошли. Приехала её мама. Забрала Алёну. Перед расставанием я чмокнул её в маленький носик и пообещал встретить через недельку на вокзале. И сводить посмотреть Вацлава на коне. Уехали. Мы остались вдвоём. Поужинали, попили чаю. Я помыл посуду. Она ушла в ванную. Затем невидимой тенью проскользнула в спальню. Тишина. Протёр помытую посуду. Тщательно вытер стол. Убрал сахар в шкаф.

Вроде всё чисто. И всё в порядке. И в спальне меня ждёт любимая. Иду в спальню. Полумрак от ночника. И в этом полумраке белеет её лицо на подушке.

- Что-то ты долго, - улыбается она, - я уже заждалась.

Присаживаюсь на край кровати, беру её за руку. За руку, которую целовал несчётное количество раз. Глажу руку, вглядываюсь в знакомое лицо. Хочу сказать что-то доброе, милое и ласковое, но почему-то ляпаю совсем другое. О чём секунду назад даже и не думал.

- А справка у тебя есть?

Тишина. Пауза. Лицо на подушке каменеет. И по затылку снова начинает стучать.

- Чтооооо?!

- Справка у тебя есть? - глупо улыбаюсь я, прислушиваясь к подступающей боли в затылке. - Я ведь тебе справку предоставил. А ты нет.

Опять пауза. Её рука исчезает под одеялом.

- Пошёл вон. Вон, я сказала.

Она срывается на крик.

- Негодяй! Немедленно вон. Или я сейчас полицию вызову и скажу, что ты пытался меня изнасиловать. Вооооон!!!

Я медленно пячусь к двери спальни. Спиной открываю дверь, попадаю в коридор, взяв куртку и обувь, выскальзываю в подъезд дома. Там быстро обуваюсь и надеваю куртку. Почему-то на цыпочках выхожу во двор и сажусь в машину. Завожу, еду. Знакомый до одури маршрут. Вспоминаю девочку по имени Алёна.

- Прости, маленькая, - шепчу я. - Я не буду твоим папой… Потому что мама у тебя дура.


©  Вадим Фёдоров

Показать полностью

Пожалуйста

VadimFedorov

10 апреля 2019 года. Город Прага, Чехия.

Аня подошла к Карловому мосту со стороны Пражского града. Её сопровождал молодой человек, гид по имени Мурат.

Он увлечённо рассказывал Ане про Карла IV, про гуситские войны и про то, как строили Карлов мост.

– Посередине моста есть барельеф с изображением Яна Непомуцкого, – рассказывал Мурат. – По поверию, если потереть собаку, изображённую на этом барельефе, то сбудется Ваше желание. Хотите попробовать?

– Хочу, – улыбнулась Аня.

– Тогда пошли, – скомандовал Мурат, и они направились в сторону знаменитого барельефа.

Примерно в это же время на другом берегу реки из трамвая вышел молодой человек. Одет он был в джинсы и чёрную тёплую куртку. По имени этого парня мало кто звал. Ещё шесть лет назад, в армии, к нему прикрепилась кличка – Падаван. Служил он в артиллерии подносчиком снарядов и зарядов для гаубицы.

Падаван жил в Праге уже второй год, но на Карлов мост попал в первый раз. Всё не было времени. Он тоже шёл к барельефу с отполированной до блеска собакой. Шёл, что бы загадать желание.

Ни Аня, ни Падаван не знали, что их жизненные пути уже пересеклись. Пять лет назад.


26 мая 2015 года. Город Горловка, ДНР.

Аня с мужем Юрой заносили в сарай клетки с цыплятами. Хозяйство у них было большое. Один только огород составлял 20 соток. А еще корова, поросята, индоутки. Большая семья – большие затраты.

Юрины дети от первого брака, мальчик и девочка, погодки, тоже жили с ними. Но в тот день они были у мамы.

Во дворе играл двухлетний Захар, делая вид, что помогает с цыплятами. Он мечтал о том, что его страшая сестра Катя разрешит ему поиграть с планшетом, который ей недавно подарили.

Одиннадцатилетняя Катя сидела в одной из комнат и мечтала о мальчике из паралельного класса. Она влюбилась. Первый раз в жизни. О своём чувстве она рассказала только маме. По секрету.

В соседней комнате спала самая младшенькая – Миланья. Она ещё ни о чём не мечтала. Она просто спала. Дети в её возрасте спят между кормлениями. Ей было всего две недели от роду.

Аня и Юра мечтали об одном и том же: чтобы быстрее закончилась война, и не надо было бегать к соседям укрываться в подвале и средь бела дня прятать на всякий случай цыплят в сарай.

– Не устала? – окликнул Аню муж. – Отдохни.

– Предложил отдохнуть, когда уже всё закончили, – рассмеялась Аня. – Ну ты и жук. Жучара мой.

И она пошла в сторону дома, зная, что Юра смотрит ей вслед.

Примерно в 20 с лишним километрах от их дома на корточках возле аккуратно разложенных на плащпалатке снарядах сидел Падаван. Ему хотелось курить. Но курить было нельзя. Падаван мечтал о том, что он уйдёт на дембель и женится на своей бывшей однокласснице Мирославе. Оставалось дело за малым – дождаться дембеля, и чтобы Мирослава дождалась его.

– Ну і довго нам тут сидіти? – не выдержал Падаван. – Годину тому команду дали. І тиша. Я курити хочу.

– І я хочу, – поддержал Падавана Заряжающий.

– Дані з безпілотника знімають, – отозвался Наводчик, – не метушіться. Зараз дамо прикурити цим підорам, а потім і самі покуримо.

Словно услышав эти слова, около гаубицы появился солдат с бумажкой в руке и протянул её Наводчику.

– Ви б ще голубиною поштою надіслали, – проворчал тот и принялся крутить-вертеть свои колёсики.

Дуло семитонной гаубицы приподнялось, качнувшись, повело чуть вправо и замерло.

– Готовий, – крикнул Наводчик.

– Готовий, – эхом отозвались соседние рассчёты.

– Заряджай.

Падаван вскочил, схватил снаряд и поволок его к гаубице. Вместе с Заряжающим уложил его в досылатель. Вернулся, схватил заряд и поднёс его к пушке. Отбежал в сторону. Присел. Закрыл уши и открыл рот.

– Вогонь.

Бабах! Земля вздрогнула. Полетела пыль, какие-то щепки. Со свистом снаряд взмыл в небо и улетел.

– Заряджай.

Падаван вскочил. Снаряд. Обратно. Заряд. Присел. Закрыл уши, открыл рот.

– Вогонь.

Опять землятресение. Пыль, мусор и воющий звук улетающего снаряда.

– Заряджай.


В дом Ани и Юры попали два снаряда. Первый убил Катю, разорвав её на части. Второй убил Юру. Захару осколок попал в спину. Ане оторвало левую руку. Проснувшаяся Миланья была посечена осколками.

После операции Аню и детей отправили в Донецк. Но его тоже бомбили. Весельчак Наводчик крутил свои колёсики, а Падаван подносил заряды и снаряды.

Аню с детьми в конце концов вывезли в Россию. Она поселилась под Москвой с мамой и детьми. Оформила себе и семье российское гражданство. И стала рассказывать всем о своей беде. Выступала в ООН в Женеве. Возила по всей Европе фотографии из Горловки и Донецка. И в Прагу она приехала, чтобы выступить перед людьми и рассказать им о себе, о своём горе, о войне, которая всё ещё продолжается.

Для Падавана же война закончилась. Но и мечта его не сбылась. Мирослава вышла замуж за другого. Поэтому Падаван взял в жёны её подружку, Богдану. Не ходить же ему холостым.

Отыграли скромную свадьбу. Падавана пригласили в местную школу, где он рассказал о своей героической службе в Вооружённых Силах Украины. Школьники слушали его, открыв рты. А Падавану очень нравилось внимание к его персоне.

Но на школе всё внимание закончилось. Работы в селе не было. Никому не был нужен молодой ветеран АТО. И Падаван с молодой женой подался на заработки в Чехию. Въехали они по туристической визе, да так тут и остались.

Богдана работала в отеле, убирала номера. А по вечерам мыла офисы в бизнес-центре. Падаван устроился на стройку. Сколачивал с напарниками опалубку и потом заливал её бетоном. Работа была тяжёлой, и платили за неё мало. Так как работала семья Падавана без документов, то часть денег от полученного заработка забирал себе посредник, который оформил на Богдану и Падавана польскую визу, чтобы не надо было возвращаться каждые три месяца назад на Украину.

Жили они в комнате общежития с общей кухней на 10 комнат и двумя общими туалетами с душевыми комнатами. Падаван с Богданой хотели заработать денег, чтобы построить дом в родном селе, и родить парочку детишек.

10 апреля 2019 года. Город Прага, Чехия.

Сегодня у Падавана был незапланированный выходной. Так получилось. Богдана работала, и он решил прогуляться по Праге один. Посмотреть город, в котором жил второй год, и сходить на Карлов мост, к знаменитому барельефу, чтобы загадать желание.

Мужики на стройке рассказывали, что их прораб, неразговорчивый и лысоватый Степан из Запорожья, как-то сходил на Карлов мост, загадал желание, и через неделю выиграл в лотерею кучу денег. Не так много, чтобы жить припеваючи, но вполне себе хватило, чтобы легализоваться в Чехии, пристроится на тёплое местечко и купить себе подержанный БМВ.

Падаван зашёл на мост. Постоял около местных художников, разглядывая их картины. Нашёл нужную скульптуру с барельефом.

Около скульптуры толпился народ. Все хотели загадать желание. Образовалось даже что-то вроде небольшой очереди.

Когда наступил его черед, Падаван подошёл к статуе, протянул руку и погладил отполированную бронзу.

– Будь ласка, песику, зроби мене багатим, – попросил он.

Вздохнул. Ещё раз погладил собаку и на всяий случай стоявшего рядом с ней рыцаря. Резко повернулся и чуть не сшиб с ног стоящую за ним невысокую женщину.

– Вибачте, – пробормотал Падаван.

– Нічого страшного, – ответила ему Аня.

Она поморщилась, поправила сдвинутый от удара протез и шагнула к барельефу. Протянула правую руку, положила её на то же место, где несколько секунд назад лежала рука Падавана, и прошептала фразу, которую она повторяла, как молитву, вот уже почти пять лет:

– Пожалуйста, пусть больше никто не умрёт.


© Вадим Фёдоров

Показать полностью

Спаситель

VadimFedorov

Из книги Как найти женщину своей мечты и что потом с этой стервой делать?

Спаситель.


Женское коварство не имеет границ. Особенно коварство бывшей. Той, которая строила в отношении тебя планы. Ждала, когда ты предложишь руку и сердце. И которая осталась ни с чем. Одна в ипотечной квартире.

- Прощальный ужин, - предложила Люда, - посидим у меня, выпьем немного вина, я приготовлю люля-кебаб. Я уже и баранину купила.

- Может, не надо? - возразил Валя. - Мы же и так уже всё обговорили. Зачем нам ещё это прощальное свидание?

- Да не бойся, - сказала Люда, - не буду я к тебе приставать. Просто для меня важно, чтобы мы расстались с тобой без скандалов. Как два взрослых и приличных человека. Немного посидим. Полчаса. Не больше. Мне надо закрыть свой гештальт. С тобой.

Валентин подумал. Вспомнил Людкин люля-кебаб и согласился. Почему бы и не помочь закрыть ей ее гештальт? Да тем более под баранину.

К назначенному сроку Валя приехал на такси. На дворе стоял жуткий мороз. И вся улица была покрыта сизым туманом. То ли от выхлопных газов, то ли от этого самого мороза.

Валя выпрыгнул из тёплой машины и быстро нырнул в не менее тёплый подъезд. Код на замке он помнил наизусть.

Поднялся на лифте на пятый этаж. Постоял перед знакомой дверью. Позвонил.

Людмила встретила Валю в обычной одежде. Средней длины юбка. Синяя кофточка. Никакого намёка на флирт.

Поздоровалась сухо. Пригласила на кухню.

Сели. Валя открыл вино. Налил себе и Люде.

Чокнулись. Выпили.

- Ты ешь, - предложила Люба, - я, пока готовила, нахваталась кусков.

И подвинула к Вале тарелку с двумя дымящимися колбасками.

- Надеюсь, не отравлено, - пошутил Валя, беря в руки вилку и нож.

- Я хоть и фармацевт, но уголовный кодекс чту, - усмехнулась Люда, - кушай, пока не остыло.

Люля, и правда, был великолепен. Сочный, в меру прожаренный. С восхитительным соусом, который Люда подала в отдельной тарелочке.

Сама она склевала несколько кусочков изумительного кушанья, запив их красным вином.

Вино, между прочим, тоже было неплохим.

Валентин с удовольствием поел. Запивая баранину терпким вином.

Люда всё это время молчала, вертя в руках то вилку, то бокал.

- Спасибо, - сказал Валентин, закончив прощальный ужин, - готовишь ты превосходно. Тут вот ничего плохого не скажешь. А сегодня просто превзошла сама себя. Давненько я такого люля-кебаба не ел.

- На здоровье, - откликнулась Люда, пристально глядя на Валентина.

От этого её взгляда ему стало неуютно и захотелось домой.

- Я в туалет, - сказал он, вставая, - а потом и чай можем попить.

- А туалет не работает, - усмехнулась Люда, продолжая всё так же сверлить Валентина глазами, - и это… чай в прощальный ужин не входит. Всё. Прощай, мой мальчик, прощай, мой миленький.

Валентин пожал плечами. Вышел в коридор. По дороге дёрнул туалетную дверь. Она была закрыта.

В прихожей накинул на себя куртку. Сунул ноги в ботинки.

Вышел на лестничную площадку.

Люда осталась стоять в дверном проёме, облокотившись о косяк. На лице её блуждала ухмылка. Нехорошая такая ухмылка.

- Спасибо за угощение, - сказал Валя, - и прости, если что. Ты хорошая.

- У меня над дверью камера, - сообщила Люда, - если насрёшь под дверью, я на тебя административку повешу.

И захлопнула дверь.

Валентин опешил от такого заявления. Посмотрел вверх. Над дверью действительно висела маленькая камера. И мигала красным огоньком.

Валя помахал камере рукой. Вызвал лифт. И когда тот пришёл, шагнул в кабину. Лифт был просторный. Как его называют - грузовой. С зеркалом на стене и линолеумом на полу.

Валя нажал на кнопку первого этажа. Двери с шумом закрылись. Кабина дёрнулась и плавно поехала вниз.

У Вали в животе что-то заурчало. И стало как-то некомфортно.

И тут он понял.

Люда что-то подмешала в люля-кебаб, который он стрескал с огромным удовольствием. Или в вино подмешала. Хотя нет. Вино она разливала и себе и ему из одной бутылки. А вот мясные колбаски уже лежали на тарелках. Заранее.

Работала Люда в аптеке. И уж наверняка знала, что и как отразится на Валином желудке. Который постепенно просыпался от сытого ужина. Просыпался и урчал, требуя избавиться от баранины и красного вина.

Валя выскочил из подъезда. Мороз стал ещё сильнее. Или ему это показалось после тёплой Людкиной квартиры?

Захотелось в туалет. По-большому. Пока ещё не так сильно. Но Валя уже не сомневался. Скоро припрёт. Людка была отличным фармацевтом. У неё даже грамоты какие-то были с работы.

Так. До дома минут двадцать на такси. Плюс время на ожидание этого самого такси. Не вариант.

Рядом никаких ресторанов или баров с вожделенным туалетом. Спальный район. Серые многоэтажки с дворами, забитыми автомобилями и детскими площадками.

И мороз. Сильный такой февральский мороз. Когда даже австрийская куртка не спасает. Не говоря уж про ботиночки на рыбьем меху.

И Валентин рванулся обратно. В спасительный подъезд.

Знакомый лифт гостеприимно открыл свои двери. Валентин запрыгнул внутрь. Нажал на кнопку последнего этажа. И замер у задней стенки, держась за живот.

Прошло несколько томительных секунд. Двери начали медленно съезжаться…

- Подождите, - в уже почти закрывшуюся дверь просунулась вначале рука, а потом и хозяйка руки - девушка в длинной шубке и вязаной шапочке.

Шубка и шапочка были розового цвета.

Двери обиженно раскрылись. Пропустили внутрь лифта розовое создание и, подумав, захлопнулись.

- Мне последний этаж, - девица глянула на горевшую кнопку 15 этажа и улыбнулась, - и вам тоже. Вы наш новый сосед?

Валентин пробурчал что-то неразборчивое в ответ. Лифт дёрнулся и поехал вверх. Медленно поехал. Раскачиваясь и скрипя.

- Вы скажите своим строителям, чтобы в семь утра не шумели, - никак не унималась девица, - ну хотя бы в восемь пусть начинают сверлить. А то я не высыпаюсь совсем.

- Какие строители? - Валентин постарался выпрямиться и наконец-то посмотрел на свою собеседницу.

Она была примерно его возраста. Чёрные волосы выбивались из-под шапочки. Довольно симпатичное лицо.

- Ваши строители, - девушка растерялась, - которые вам ремонт делают. Вы же мой новый сосед?

В этот момент лифт громко скрипнул. Подпрыгнул. И остановился.

- Вы одна живёте? – зачем-то спросил Валентин.

Почему он задал этот дурацкий вопрос, он и сам потом не мог понять. Просто вдруг эта фраза взяла и сорвалась с языка.

Девушка побледнела и сделала шаг назад, упёршись в дверь лифта.

Валентин поморщился и открыл было рот, чтобы извиниться.

Именно в этот момент погас свет.

- Твою ж мать, - прошептал Валентин, - я не выдержу.

Где-то рядом в темноте раздались всхлипывания.

Валентин затих, стараясь сконцентрироваться на своих ощущениях в желудке и кишечнике. А ощущения там были не очень. Жутко хотелось в туалет. По-большому.

- Не убивайте меня, пожалуйста, - проскулила где-то рядом в темноте девушка, - не убивайте.

- Да не буду я тебя убивать, - отозвался Валентин и, чтобы как-то разрядить обстановку, решил пошутить: - Я по вторникам никого не убиваю.

Но, судя по тому, что всхлипывания стали громче, шутка не удалась.

- Чего ты ревёшь? - не выдержал Валентин, согнувшись пополам в углу проклятого лифта.

- Сегодня среда, - промычала в ответ девица.

- Чёрт, - выругался Валентин, - точно, среда сегодня. Но ты не переживай, я тебя не собираюсь убивать.

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы, - завыла в своём углу девушка, - пожалуйста, не надо. Я никому не скажу. Ничего никому не скажу.

- Точно не скажешь? - спросил Валентин. - Никому?

- Никому-у-у, - подтвердила девица и завыла ещё сильнее.

И Валя решился.

Он скинул с себя куртку, чтобы не мешала. Расстегнул штаны. Стянул трусы.

В тот момент, когда он уже начал садиться на корточки, включился свет.

Обезумевшая от страха, забившаяся в угол лифта девушка увидела перед собой мужика со спущенными штанами.

- Мама! - вскрикнула она и, подпрыгнув вверх, ударилась головой о стенку лифта.

Ударилась и медленно осела на пол. Закатив глаза и, судя по всему, потеряв сознание.

Лифт, словно дождавшись отключки своей пассажирки, как ни в чём не бывало поехал дальше.

Валентин выматерился. Натянул на себя трусы. Штаны. Надел куртку.

Лифт остановился. Двери раскрылись. Девушка наполовину вывалилась наружу.

Валентин перешагнул через неё. Выбрался наружу, на лестничную площадку.

Входных дверей тут было две. В отличие от этажа Людмилы, где их было четыре.

Одна из дверей была обычная, серая, с металлическими накладками. Вторая новая, чёрная, затянутая полиэтиленом.

Валентин оглянулся. Девушка всё так же лежала на полу лифта, мешая дверям закрыться. Рядом с ней валялась розовая сумочка.

Валентин вздохнул. Схватил попутчицу за подмышки и вытащил на лестничную площадку.

Его ягодицы болели от напряжения. И действовал он уже на автомате. Подчиняясь не рассудку, а инстинктам.

Открыл розовую сумочку. Вытащил связку ключей. Направился к серой двери со вставками. Первый же ключ подошёл.

Валентин втащил безжизненное тело в квартиру. Включил свет в прихожей. И, срывая с себя одежду, ринулся к спасительной двери в конце коридора.

Ворвался в тесную комнату. Красная и белая плитка. Напротив входа стиральная машина. Справа широкая ванна. Рядом умывальник с тумбочкой внизу.

И никакого унитаза.

Валя понял, что он уже не успеет найти комнату с вожделенным белым другом. И повернувшись к ванне задом, присел на её край.

Не совсем переваренный люля-кебаб, смешанный с красным вином, вырвался из Валентина со сверхзвуковой скоростью. Валя вспотел.

Из него лилось и лилось. И люля. И завтрак, и, судя по длительности процесса, вчерашняя и позавчерашняя еда.

Валя сидел на краю ванны. По лицу тёк пот. Всё тело дрожало и болело.

«Сейчас эта девица очнётся и вызовет ментов, - думал он, - меня прям в этой ванной и повяжут, со спущенными штанами».

Внезапно извержение прекратилось. Валентин ещё посидел несколько секунд. Прислушался к себе.

Не глядя, взял с сушилки какое-то полотенце. Вытер им задницу. Кинул испачканное полотенце куда-то вниз.

Воняло в ванной комнате так, что у Валентина заслезились глаза. Стараясь не дышать, он вылез наружу. Встал, пошатываясь. Натянул трусы и штаны.

Девушка лежала там же, где он её оставил, в прихожей, около двери. Рядом валялась его куртка.

Валентин осторожно поднял куртку. Переступил через девицу. Открыл дверь. На пороге обернулся.

Девушка лежала на полу. И, казалось, даже не дышала.

Валентин вполголоса выругался. Сделал шаг назад. Наклонился над любительницей всего розового.

Прислушался. Дыхание было. Ровное и едва слышное.

Снял с девушки шапку. Потрогал затылок. Под волосами нащупал шишку, которую девица посадила себе в лифте.

Валентин протянул руку к сумочке. Порылся в ней. Достал телефон.

Заблокирован.

Валя вздохнул и достал свой. Набрал 112.

- Здравствуйте, - сказал он, когда сняли трубку, - девушка, без сознания. На лестничной площадке лежит. Не пьяная. Как зовут, не знаю. Лет 25-30.

Затем внимательно выслушал ответ оператора. Продиктовал адрес.

- Какой номер квартиры? - спросил оператор.

- Последний этаж, пятнадцатый, - ответил Валя, - она не в квартире лежит. На лестничной площадке.

- Оставайтесь с ней, - велел оператор, - машина уже выехала. Код в подъезде какой?

- 3471, - доложил Валентин, - жду.

И повесил трубу.

Затем осторожно выволок девушку обратно на лестничную площадку. Положил около лифта. Дверь в квартиру захлопнул. Заботливо подоткнул шапочку под голову. Сумочку поставил рядом.

Скорая приехала быстро. Минут через десять. Всё это время Валя сидел на корточках рядом с девушкой и держал её за руку…

Когда бригада скорой помощи вывалилась из злополучного лифта, он как раз спускался по лестнице вниз, набирая номер вызова такси.

Вышел на улицу. Обогнул стоявший у подъезда автомобиль скорой. Вышел к дороге. И через пять минут уже ехал к себе домой. Его тошнило и хотелось спать.

Ночью ему снилась девушка в розовом. Как будто он едет с ней в лифте. И что-то ей рассказывает. А лифт всё едет и едет. И не останавливается…

Через день раздался телефонный звонок. И кто-то на другом конце провода спросил, не звонил ли Валентин накануне в службу спасения.

- У меня телефон украли, - соврал Валентин, - два дня назад.

- А сейчас вы с какого телефона говорите? - удивился собеседник.

- Я симку восстановил, - нашёлся Валентин, - сегодня утром.

- Мы проверим, - пообещал невидимый собеседник и отключился.

Валентину стало как-то нехорошо. Заболела голова и стало трудно дышать.

Но он справился с собой. Попил чаю. Занялся работой.

Через два дня вечером опять позвонили. Но уже в дверь.

Валентин открыл. На пороге стоял участковый. В форме. Хотя Валентин раньше видел его только в гражданском. Но сейчас сразу узнал.

- Валентин Фролов? - весело сказал участковый. - С вещами на выход.

- За что? - хриплым голосом спросил Валентин. - Я ничего не делал.

- Да не переживайте так, - улыбнулся участковый, - пока не в тюрьму. А всего лишь в больницу.

Валентин как в бреду оделся. Молча спустился с участковым во двор. Сел в машину. Поехали.

- А куда мы? - спросил Валя.

- Во вторую городскую, - отозвался участковый, - в отделение нейрохирургии.

Валентин замолчал. Лишь вздрагивал на поворотах и размышлял. Сейчас требовать адвоката или на очной ставке?

Приехали.

Поднялись на второй этаж. Какая-то женщина принесла им бахилы и белые халаты. Забрала куртки. Взамен верхней одежды выдала номерки.

Прошли по длинному коридору. Остановились около какой-то двери.

Участковый осторожно постучал. Не дожидаясь ответа, открыл дверь. Впихнул внутрь Валентина. Вошёл вслед сам.

Светлая комната. Белые стены и потолок. На полу ковролин. Половина комнаты отделена ширмой. За ширмой видна кровать, какие-то приборы. Что-то пищит и пикает.

В передней части комнаты диван, два кресла. Журнальный столик. И пожилая семейная пара. Седой мужчина и заплаканная маленькая женщина. Сидят на диване.

Мужчина вскочил.

- Это он? - спросил у участкового.

- Он, - ответил тот, - я проверил. Всё сходится. И даже геолокацию пробил.

- Спасибо, - мужчина пожал участковому руку, - спасибо большое.

- Пожалуйста, - участковый козырнул и, развернувшись, вышел из комнаты.

Мужчина повернулся к Валентину.

- Это вы нашли нашу девочку? - спросил, глядя прямо в глаза.

- Я, - сглотнув, ответил Валя.

- Спасибо, - мужчина неуклюже обнял Валентина, - спасибо вам большое.

- А что происходит? - спросил Валентин.

- Спасибо вам, - женщина тоже встала и погладила Валю по руке, - вы нашу дочку спасли. Коля, расскажи молодому человеку всё по порядку. Хотите попить? Тут Боржоми есть. И Перье.

- Да, - сказал Валя, - хочу. И пить. И рассказать.

Его усадили на диван. Налили водички.

- Мы на три месяца уехали, - начал рассказывать Коля, - дочка одна дома осталась. Последний этаж. В соседней квартире ремонт. А она сознание потеряла, когда вечером возвращалась. Так бы до утра бы и пролежала. А тут вы.

- Да я просто вызвал скорую, - ответил Валентин, - это бы мог сделать любой.

- Любой бы сумочку подрезал или ещё чего хуже, - ответил Коля, - сейчас народ пошёл. Волки кругом. Не то, что вы.

- Да, - поддакнула женщина, - мало того что человека спасли, так ещё и скромный. Еле-еле вас нашли.

- Да кого я спас? - голос у Валентина окреп. – Ну, ударилась головой. Шишку набила, наверное. Ничего страшного.

- Врач тоже так подумал вначале, - отозвался Коля, - но очень ему обморок не понравился. Отправили на рентген. А там опухоль. Буквально последняя стадия. Вчера вот сделали операцию. Говорят, что всё хорошо.

- Если бы не вы, она бы умерла, - всхлипнула женщина, - мы-то ничего не знали. Мы в Праге в это время были.

- Да, - сказал Коля, - со стороны не видно, а у Марины боли головные были и изменения в психике. Мы когда дверь в квартиру открыли, там такой...

Женщина двинула Колю ногой по ботинку. Тот сразу же замолчал. Возникла неловкая пауза.

- Ну, теперь я, как порядочный человек, просто обязан на ней жениться, - пошутил Валентин.

- Так женись, - внезапно оживился замолчавший было Коля, - женись. Она у нас девочка хорошая. Правильная. А вот мужики пошли нынче. Засранцы сплошные. Говно, а не мужики.

При слове «засранцы» Валентин вздрогнул.

- Вы меня совсем не знаете, - сказал он.

- Да тебя насквозь видно, - отозвался Коля, - порядочный ты. И скромный. А сейчас это редкость.

- А дочка что ваша говорит? - спросил Валя. - Что она помнит?

- Марина ничего не говорит, - отозвалась женщина, - она только сегодня после реанимации первый день. Хорошо, доктор у неё отличный попался. Говорит, что скоро выздоровеет.

Валентин встал.

- Ну, я пойду, - сказал он, - у меня ещё дела. А завтра я зайду проведать вашу дочку.

- Да-да, - засуетился Коля, - обязательно приходи. Мы будем ждать. И с Мариной познакомитесь.

Он проводил Валентина к двери.

- Приходи завтра, - сказал почему-то полушёпотом, и добавил: - А ты-то что в тот день на нашем этаже делал?

И посмотрел, как и в первый раз, прямо в глаза Валентину.

- Да я с девушкой в этот день расстался, - пряча взгляд, сказал Валя, - она в этом же доме живёт. Зашёл в лифт в расстроенных чувствах. И вместо первого этажа случайно нажал последний. Приехал, а там ваша дочка на полу лежит.

- Понятно, - кивнул Коля, - я так и думал. Но ты завтра приходи. На регистрации скажи, что к Марине Качалиной. Я предупрежу.

- Обязательно приду, - пообещал Валентин.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Коля к жене и дочери. Валя домой.

На следующий день он с букетом цветов пришёл к Марине. Познакомился с ней.

Марина то ли ничего не помнила, то ли помнила, но решила, что это были галлюцинации. Вызванные опухолью головного мозга. По крайней мере, Вале она ничего не сказала.

После выздоровления они стали встречаться. Как это обычно бывает. Кино, кафе, прогулки по набережной.

А через год Валентин сделал Марине предложение.

И она ответила согласием своему спасителю.


Вадим Фёдоров

Показать полностью

Донецкая сказка

VadimFedorov

Даня мечтал стать хоккеистом. С тех самых пор, как папа взял его на хоккей. Дане было три или четыре годика. Стадион запомнился ему праздничной атмосферой и огромным количеством людей. И двумя командами. Которые гоняли по льду чёрную шайбу. Одни были свои, донецкие. А другие - иностранные, из далёкой Чехии.

Родная команда проиграла. И это было обидно. Пропустили всего одну шайбу.

- Я когда вырасту, стану хоккеистом, - сказал папе Даня, - и мы будем всё время только побеждать.

- У тебя вся жизнь впереди, - ответил папа, - кем захочешь стать, тем и вырастешь. Отдадим тебя в хоккейную школу, и будешь чемпионом.

Папа у Дани работал электриком. У него была сумка с различными инструментами и приборами. Дане запрещалось в неё даже заглядывать. Мама называла папу Богом электричества. А папа называл маму Повелительницей младших классов.

Даня любил и маму, и папу. И верил им. И поверил папе, что когда он вырастет, то станет хоккеистом.

Но оказалось, что всё не так просто.

Стадион закрылся. Часть его сгорела. Часть вещей растащили какие-то серые люди. Хоккейная школа тоже закрылась. И некому стало учить Даню играть в хоккей.

Потому что началась война.

Вроде бы было всё то же самое. Но люди стали меньше улыбаться. А ещё иногда прилетали снаряды. Они где-то взрывались, и в окнах лопались стёкла.

Их сосед, дядя Лёва, очень любил, когда прилетали снаряды. Он работал стекольщиком, и ему нравилось, что стёкла в окнах бьются.

- Кому война, а кому мать родна, - говорил дядя Лёва, - стёкла бьются к счастью. А счастья на всех не хватит.

Даня за эти слова не любил соседа. Даня считал, что счастье должно быть у каждого. Но именно дядя Лёва вызвался отвезти Даню и папу в хоккейную школу.

Папа откуда-то узнал, что курсы молодых хоккеистов проходят где-то за городом. Кому-то позвонил. Договорился. Потом договорился с дядей Лёвой. И они рано утром поехали поступать. В хоккеисты.

- А почему летом? - спросил Даня. - Сейчас же тепло и нет льда.

- Готовь сани летом, - ответил дядя Лёва, - и коньки тоже.

Он любил пословицы и поговорки. И иногда даже придумывал свои.

- Мы поедем и запишем тебя, - пояснил папа, - тренер посмотрит на твою физическую форму, увидит, что ты умеешь. А занятия начнутся осенью.

Даня не просто обрадовался. Даня был счастлив. Наконец-то сбывается его мечта.

Из-за этого он плохо спал ночью. Вскакивал. Подходил к окну. Смотрел в ночь.

Где-то далеко грохотало. То ли гроза, то ли взрывы.

Рано утром полусонного Даню посадили на заднее сиденье. Папа сел впереди, на пассажирское. Дядя Лёва завёл машину. Поехали.

Даня вначале смотрел в окно. На город.

Но от тряски его сморило. И он уснул.

Проснулся Даня из-за того, что его подбросило в воздух и куда-то кинуло. Он на несколько секунд перестал что-либо слышать и видеть.

Наконец-то открыл глаза. Потряс головой. Из волос посыпались земля и песок.

Даня сидел на краю большой ямы. Машины, папы и дяди Лёвы не было.

- Я опять всё проспал, - сказал Даня.

Так говорила его мама, когда он просыпался поздно.

В небе над Даней летели снаряды. Справа налево.

- Вы что тут разлетались?! - закричал им Даня. - Летите обратно.

Снаряды на несколько минут перестали летать. А потом полетели обратно. Слева направо.

- Они меня слушаются? - удивился Даня.

- Нет, - ответил подлетевший к Дане один из снарядов, - мы тебя не слушаемся. Ты кричал тем, которые к нам летели. А теперь мы летим к тем, которые по нам стреляли.

- А зачем они по вам стреляли? - спросил Даня.

- Как зачем? - удивился Снаряд. - Потому что мы по ним вчера стреляли. Они теперь в ответку по нам стреляют.

- А зачем вы по ним вчера стреляли? - опять спросил Даня.

- Потому что позавчера они по нам били, - терпеливо объяснил Снаряд, - вот мы вчера им и ответили.

- А позавчера почему они по вам били? - не сдавался Даня. - С чего это вдруг?

- Позавчера они по нашим стреляли, потому что раньше мы по ним стреляли, - ответил Снаряд.

- Я уже запутался, - сказал Даня, - кто в итоге первый стрелять начал?

- А я откуда знаю? - удивился Снаряд. - Это давно было. Кто-то первый стрельнул. А те, в кого стрельнули, в обратку. Вот так и летаем туда-сюда.

- А договориться не пробовали, чтобы никто не стрелял? - спросил Даня, уже заранее зная ответ.

- Пробовали, - сказал Снаряд, - много раз уже договаривались. Но всё никак не получается остановиться. Начать войну очень просто. А вот остановить её практически невозможно.

- Ну, а если снаряды закончатся? - спросил Даня. - Тогда и война закончится.

- Мы никогда не закончимся, - рассмеялся Снаряд, - быстрее живые люди закончатся, чем мы. Человеку родиться - девять месяцев требуется. А снаряд на заводе за несколько минут делают.

Дане от этих слов стало как-то неуютно.

- Лети отсюда, - сказал он, - только туда лети, где никого нет. Некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать. Мне надо хоккейную школу найти.

Снаряд не обиделся на Данины слова.

- В школу дальше по улице и потом по дороге, - сказал он, - а я полетел. Действительно, заболтался я с тобой.

И Снаряд усвистел. Куда-то далеко.

А Даня пошёл вдоль какого-то забора по улице. Забор был высоким, из деревянных досок. И без единой щелочки. Нельзя было посмотреть, что там, за забором. Поэтому Даня просто шёл и считал доски. Считать его научила мама. Повелительница младших классов.

После улицы с забором потянулась дорога. По полю. Но перед самой дорогой стояло странное сооружение из бетонных блоков. Над блоками развевалось знамя. Знамя было трёхцветным.

Около блоков на табуретке сидел мужчина в военной форме. Чуть вытянутое лицо, наголо побритая голова, усталые глаза. Рядом автомат, прислоненный к бетонному блоку.

- Здравствуйте, - сказал Даня, - красивый у вас флаг.

- Здравствуй, - сказал мужчина, - ты кто, откуда и куда идёшь?

- Я Данила, - сказал Даня, - иду из города учиться на хоккеиста.

- Так лето же, - удивился мужчина, - какой сейчас хоккей?

- Готовь сани летом, - повторил пословицу дяди Лёвы Даня. - А что ваш флаг обозначает? Вот эти три полоски.

- Флаг? - мужчина поднял глаза вверх. – Красный - это наша кровь, чёрный - это уголь, который мы добываем, а синий - это море.

- Так тут же нет моря, - удивился Даня.

- Вот возьмём Мариуполь - и будет у нас море, - убеждённо сказал мужчина.

Даня не знал, что такое Мариуполь, и поэтому промолчал. Лишь согласно кивнул головой. На всякий случай.

- Я пойду? - спросил Даня. - Мне вот по этой дороге надо.

- Иди, - кивнул мужчина, - только будь внимательным. С дороги не сворачивай. Береги себя. И без родителей не ходи больше.

- Спасибо, - сказал Даня и пошёл по дороге.

Дорога шла через поле. Хотя полем оно было раньше. Наверное. А сейчас на поле росла трава. Где-то густая, а где-то не очень. Да кое-где лежали охапки прошлогоднего сена.

Солнце припекало. Дане стало жарко.

Он остановился. Запрокинул голову. Поглядел на небо, заслонив солнце ладошкой.

Рядом раздалось какое-то жужжание.

- Ой, кто это? - удивился Даня.

Рядом с его лицом на тонких, как у стрекозы, крылышках, парила блестящая капелька.

- Здравствуй, Даня, - ответила капелька, - меня зовут Пуля. Будем дружить?

- Будем, - ответил Даня, - пуля дура, а штык молодец. Так дядя Лёва говорит.

- Ну вот, - обиделась Пуля, - только познакомились, а ты уже обзываться.

- Это не я, - возразил Даня, - это всё дядя Лёва. Я просто повторил.

- Эх, дети-дети, - вздохнула Пуля, - зачем же повторять за взрослыми всякие глупости? Живи своим умом. А не чужим.

- Хорошо, - пообещал Даня, - постараюсь.

- А дядя Лёва твой дурак, - добавила Пуля.

- Дурак не дурак, а червонец с окна имеет, - сказал Даня, и, помолчав, добавил: - Это тоже дядя Лёва так говорит.

Пуля рассмеялась. Хихикнул и Даня. За компанию.

- Смешной ты мальчик. - сказала Пуля. - А что ты один тут ходишь? Где родители?

- Мама дома, - начал рассказывать Даня, - у неё сейчас каникулы. А папа пропал, когда меня с дядей Лёвой вёз в хоккейную школу. Потерялся я от них. Я думаю, что они меня в этой самой школе и ждут.

- Логично рассуждаешь, как взрослый, - похвалила Даню Пуля, - только лучше родителей дома искать. Они всегда домой возвращаются. Как будто им там мёдом намазано.

- Я не знаю, где дом, - вздохнул Даня, - так бы я в первую очередь домой бы и пошёл.

Ему вдруг сделалось грустно-прегрустно. И захотелось домой, к маме.

Пуля, видимо, почувствовала настроение мальчика.

- Не грусти, хоккеист, - сказала она, - ты пока топай до блокпоста. А я полечу, гляну. Может, твоего дядю Лёву найду.

- Он не мой, - сказал Даня, - он общий дядя Лёва.

Пуля пролетела над Даней, сделав круг, и умчалась в ту сторону, откуда он пришёл.

А Даня продолжил свой путь. И уже через минут десять или пятнадцать подошёл к блокпосту, о котором говорила Пуля.

Это были всё те же бетонные блоки. Только флаг над ними развевался другой. Двухцветный.

У блоков на табуретке сидел лысый мужчина в форме. Один в один похожий на того, с соседнего блокпоста. Такое же вытянутое лицо, лысая голова, усталые глаза. Только у этого были усики. Рыжие.

- Здравствуйте, - поздоровался Даня, - красивый у вас флаг.

- Здравствуй, - сказал усатый мужчина. - Ты кто, откуда и куда идёшь?

- Я Данила, - сказал Даня, - иду из города учиться на хоккеиста. А почему у вас на флаге два цвета?

Усатый посмотрел вверх, на знамя.

- Жёлтый цвет - это цвет пшеницы, - гордо сказал он, - наша Родина богата полями. А синий - это цвет моря.

"Они, наверное, из-за моря, которого нету, и воюют", - подумал Даня. Но вслух сказал другое:

- Так тут же нет моря.

- Ничего, - усмехнулся усатый, - вот вернём Крым, и будет у нас моря столько же, как и раньше. Много, и всё наше.

Даня на всякий случай кивнул. Что толку спорить о море, которого тут нет?

- Можно, я пойду дальше? - спросил он.

- Нельзя, - ответил усатый, - сегодня был обстрел. Школа закрыта. Так что иди обратно, домой.

Даня вздохнул.

- До свидания, - сказал он, - и спасибо.

- Иди, - махнул рукой усатый, - только с дороги не сворачивай. Береги себя. И без родителей не ходи больше.

Даня развернулся и пошёл обратно.

"Странно, - думал Даня, - вроде бы одинаковые люди. Похожие. Говорят одинаковые слова. И на флагах у них одно и то же море. Но воюют друг с другом. Почему?"

Даня шёл по дороге. Один. Где-то далеко, вверху, синело небо.

Даня устал. Он решил сойти с дороги и отдохнуть.

Вдоль обочины кое-где стояли короткие шесты с табличками. На табличках было написано слово. Слово начиналось на букву М. Эту букву Даня знал. С этой буквы начиналось слово МАМА.

Но остальные буквы Даня не знал. Он научился только считать. Считал он хорошо.

Даня увидел стожок прошлогодней соломы. Сошёл с дороги. Солома пахла травой и детством. Как у бабушки в деревне.

Даня сел на солому и вытянул ноги. Потянулся.

И увидел, что сразу за его ногами из земли торчат железные усы. А из-под усов на Даню смотрят маленькие глазки.

- Здравствуйте, - сказал Даня, - я вам не помешаю?

- Нет, не помешаешь, - ответили усы, - наоборот. Мне тут одной грустно. Лежу на солнцепёке целый день. Одна. Даже поговорить не с кем.

- Я могу с вами поговорить, - сказал Даня, - и мы можем даже подружиться.

- Как здорово, - обрадовались усы, - как это замечательно. Я хочу рассказать тебе одну тайну. Иди ко мне, мальчик. Я тебе что-то на ухо скажу.

Даня хотел подняться, но не успел.

- Стой, - услышал он знакомый голос, - не шевелись.

- Пуля, - обрадовался Даня, - ты где так долго пропадала?

- Твоих искала, - ответила Пуля, - нашла. В ближайшем госпитале.

- Ой, а что с ними случилось? - испугался Даня.

- Контузия у одного и другого, - ответила Пуля, - до свадьбы заживёт.

- До какой свадьбы? - удивился Даня. - Папа ещё до моего рождения с мамой свадьбу сыграл. Они больше жениться не собирались.

- Да это твой дядя Лёва так сказал, - рассмеялась Пуля, - любитель присказок и поговорок.

- А я тут познакомился кое с кем, - Даня показал пальцем на торчащие из земли усы, - мы поговорили немного.

- Не слушай её, - сказала Пуля, - это Мина. Она тебя к себе специально подзывала, чтобы ты до её усов дотронулся.

- А что будет, если дотронусь? - спросил Даня и поёжился.

- Разорвёт она тебя на части, - ответила Пуля, - на мелкие-мелкие кусочки.

- За что? - удивился Даня. - Я же ей ничего плохого не сделал. За что меня на кусочки?

- Ни за что, - ответила Пуля, - просто так. Добрые люди на обочине указатели повесили, что тут Мина лежит. Ты почему их не послушался?

- Я читать не умею, я маленький, - сказал Даня.

Вдруг раздался чей-то смех. Это смеялась Мина. Усы у неё от смеха дрожали. А глаза под ними стали красными от злости.

- А ты-то, Пуля, чего рядом с этим мальчиком крутишься? - спросила Мина. - Твой мальчик-то? Вижу, что твой. Что же ты его не укусишь? В плечо или в ногу. Или сразу в голову, чтобы не мучился.

Пуля зависла между Даней и Миной. Помолчала несколько мгновений.

- Да, - ответила, - мой мальчик. Только мне его не хочется кусать. Он ни при чём в этой войне. Вся его вина, что он тут родился и тут живёт.

- Но тебя же выстрелили для того, чтобы в мальчика попасть, - удивилась Мина, - что же ты медлишь? Это твоя работа. А моя - разрывать тех, кто на мои усы наступит.

- А я Сентиментальная Пуля, - ответила Пуля, - мне не хочется никого убивать. Надоело. Не хочу я в будущего чемпиона попадать. Я вот лучше усы твои сейчас пощекочу. Даня, отойди подальше. Мне тут кое с кем поближе познакомиться надо.

- Не надо, - сказал Даня, - давайте лучше прекратим всё это. Разрывать, убивать. Я что-то устал от всего этого.

- Устал, отдохни, - сказала Пуля, - а Мину мы в мирных целях используем. На карьере будет скалы взрывать.

- А тебя куда используем? - спросила Мина. - Вместо сувенира на верёвочку повесим?

- Можно на верёвочку, - кивнула Пуля, - а можно в рентгеновском кабинете. Свинец для защиты используют там. Даня, тебе когда-нибудь флюорографию делали?

Пуля обернулась к Дане. А Даня уже спал. Свернувшись клубочком на соломе.

Дане снилась бабушка. И кот Матвей. Чёрный как сажа. Он любил, когда Даня гладил его под мордочкой. Тогда Матвей громко мурчал и счастливо закатывал глаза...

Даню нашли два сапёра. Уже поздно вечером. Они были одеты, как инопланетяне. В тяжёлые защитные костюмы.

Если бы Даня проснулся, он бы испугался их.

Но он не проснулся. Его укусила Сентиментальная Пуля. Она же дура.


Вадим Фёдоров ©

Показать полностью

Неравная пара

VadimFedorov

Рассказ из книги Ангел 006


Таня забронировала квартиру по букингу. Оплатила картой. Послала сообщение: «У вас большая двухместная кровать?»

«Два метра в длину и два метра в ширину», — ответил я.

«Спасибо, — написала мне Таня, — я приеду в 14:00».

«Буду ждать вас на рецепции, — напечатал я, — как приедете, позвоните мне».

Ровно в два часа дня раздался звонок.

— Я на месте, — сообщила Татьяна, — жду вас.

— Через минуту буду, — ответил я.

Спустился к рецепции. Поздоровался с охранником.

Татьяна ждала меня на улице. Худая, невысокая. Чёрные волосы. Скромная, но дорогая одежда. На вид лет 30—35.

Мы поднялись в квартиру. Татьяна всё придирчиво осмотрела. Особое внимание уделила спальне. Судя по всему, она осталась довольна осмотром.

— Я в гости к жениху приехала, — заявила она мне, — он в Праге живёт. А я в Москве.

— В Москве женихи закончились, — пошутил я, — обычно в Прагу едут пиво попить да на замки посмотреть. А вы вот соригинальничали.

Татьяна улыбнулась.

— Мы с ним в Москве и познакомились, — сказала она, — он на свадьбу к сестре приезжал. Он сам родом из Украины. Но работает тут. У вас. И живёт.

— Теперь понятно, — кивнул я, — не буду отвлекать. Располагайтесь. Надеюсь, что вам у нас понравится.

И я покинул свою гостеприимную квартиру.

С Таней я столкнулся на следующий день. У рецепции. Она стояла и курила какие-то тонкие чёрные сигареты.

— Курить — здоровью вредить, — поприветствовал я её.

— Ой, да я редко, — почему-то засмущалась она, — когда нервничаю или волнуюсь.

— А что случилось? — удивился я.

— Да ничего особенного, — ответила Таня, — просто у меня затруднения небольшие. Может, вы поможете?

— Рассказывайте, — улыбнулся я.

— Да вот не знаю, куда повести своего молодого человека, — всё ещё стесняясь, начала рассказывать о своей проблеме Таня, — были мы уже в местных ресторанах. И колено попробовали, и пиво попили. Но каждый раз наедаться как-то надоело. Хочется романтики.

— А сколько лет молодому человеку? — уточнил я.

— Тридцать восемь, — ответила Таня, — он на четыре года старше меня.

И покраснела.

— Сводите его на пивные или винные ванны, — после короткого раздумья посоветовал я, — у меня у знакомой есть салон на Праге 6.

Я покопался в бумажнике и достал уже порядочно затёртую визитку. Отдал её Татьяне.

— Ой, спасибо, — обрадовалась она, — я слышала про них. Но не знала, что в Праге тоже есть.

— Вот и сводите своего мужчину на романтические ванны, — улыбнулся я, — кожа после них бархатная. Я, к сожалению, давно у них не был. Всё некогда.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила Татьяна.

— А пожалуйста, — опять улыбнулся я, — кстати, а ваш мужчина чем занимается? Может, я его и знаю. Прага — город маленький.

— Он, как и я, в строительстве, — ответила Татьяна, — специалист по гипсокартону.

— А что же ваш специалист по гипсокартону вас сам на ванны не сводит? — удивился я. — Тем более он тут живёт, и вы к нему в гости приехали.

— Да у него с деньгами в данный период не очень, — простодушно сообщила Татьяна, — зарплату им ещё не выдали.

— Понятно, — кивнул я, — а вы чем в строительстве занимаетесь?

— Я в основном коттеджи строю, — ответила Татьяна, — в Подмосковье. Из бруса. У меня хорошие контакты с финнами. По их технологии и строим.

— Своя фирма или работаете на кого? — как бы невзначай спросил я.

— Своя, — гордо ответила Татьяна, — хватит, напахалась я на хозяина. Уже шестой год только на себя работаю.

— Молодец, — похвалил я её.

В это время к нам подошёл невысокий мужчина в чёрных джинсах и синей майке. Круглое лицо, небольшая залысина. Стоптанные кроссовки.

— Ну шо ты тут? — спросил он Таню, которая его не сразу заметила.

— Ой, Миша, — Таня расцвела, увидев своего возлюбленного, — а я тут болтаю с нашим домовладельцем. Познакомьтесь.

— Михайло, — мужчина протянул мне руку.

— Шестой, — я в ответ протянул свою.

Кожа на ладони у Миши была мозолистая, шершавая. Рукопожатие сильное.

Татьяна повисла на Мише, поцеловала его, затормошила.

— А ты знаешь, куда мы сегодня пойдём? — зашептала она ему в ухо. — Мне только позвонить и договориться.

— Не буду вам мешать, — сказала я, почувствовав себя лишним, — хорошего вечера.

— Спасибо большое, — ответила Таня.

Миша ничего не ответил. Он приобнял мою жиличку, и они куда-то медленно побрели вдоль улицы.

Встретились мы с Таней на следующий день на том же месте. Поздоровались.

— Как прошло романтическое свидание? — спросил я. — Понравились пивные ванны?

— Очень, — ответила Татьяна, — я в полном восторге. Да и Миша тоже.

— Вот и отлично, — улыбнулся я.

— Скажите, — чуть помедлив, спросила Таня, — а вы не можете посоветовать Мише, чем заняться в области строительного бизнеса? Может, вам бригады нужны для отделки квартир или для строительства коттеджей?

— Да я как-то больше занимаюсь уже готовым жильём, — ответил я, — мелкий ремонт сам делаю, а для более крупных переделок есть знакомый прораб.

— Вот мы с Мишей хотим, чтобы он тоже своё дело открыл, — сказала Таня, — организовал бы бригаду по ремонту вначале. А потом бы и покрупнее бы заказы пошли.

— Так пусть ко мне подойдёт, мы поговорим, — предложил я, — помогу, чем могу. По крайней мере, подскажу.

— Спасибо, — расцвела в улыбке Татьяна, — большое спасибо, если поможете.

— А что он раньше бизнесом не занялся? — спросил я Татьяну. — Не поздно ли ему собственное дело начинать?

— Денег у него мало, — вздохнула Татьяна, — человек он замечательный. И руки золотые. А чтобы своё что-то начать, надо инвестировать. Да вы сами всё это знаете.

— Знаю, — кивнул я, — и денег ему дадите вы?

Таня замялась.

— Дам, но немного, — ответила она, — посмотрим, как получится раскрутиться. Если пойдёт дело, то вложимся по полной. Мы же почти семья.

Я усмехнулся.

— А живёт ваш жених где? — вновь задал я вопрос. — Почему он вас к себе домой не пригласит?

— Так он в общежитии живёт, — простодушно ответила Татьяна, — у него в комнате ещё два мужика спят. Не может он меня к себе пригласить.

И она развела руками. Вздохнула.

— Таня, — осторожно начал я, — вашему суженому почти сороковник. У него нет своего жилья. Нет денег. Я думаю, что не получится у него свой бизнес открыть. Это же не каждому дано. А уж если до таких лет ничего не нажил, то и дальше у него вряд ли что получится.

— Да он хороший, — начала было защищать своего возлюбленного Татьяна, — он умный, он в строительстве очень много лет работает.

— Вы просто влюблены в него, вот и наделяете человека несуществующими качествами, — улыбнулся я, — ваш Миша наверняка хороший человек. Но вот как бизнесмен, я в этом сомневаюсь.

— Но всё равно надо попробовать, — подумав, сказала Татьяна, — не последние же отдаю. А человек он честный, Миша мой.

И улыбнулась. Расцвела.

Мы ещё поболтали о том о сём. И я уехал по делам. А на следующий день Татьяна уехала к себе в Москву.

Прошло несколько недель. Миша ко мне так и не обратился.

Однажды поздно вечером я с любимой женой смотрел сериал. На экране вечно невысыпавшийся Гуськов распутывал криминальную загадку.

И в это время вдруг мой телефон звякнул. Пришла СМС. Я глянул на часы. Десять двадцать вечера.

— Кто это в такой поздний час? — жена подняла голову с диванной подушки.

— Ой ты моя ревнивица, — отозвался я со своей половины дивана, — телефон к тебе ближе лежит. Возьми и посмотри.

Я сделал звук от телевизора потише. Леночка протянула руку и взяла мой телефон.

— Тут написано, ты приснился мне сегодня ночью, — ледяным голосом сказала она.

Я сел. Хотел что-то сказать, но не смог. По спине, между крыльев, побежала струйка пота.

— Это какое-то недоразумение, — наконец-то выдавил я из себя хоть какие-то слова.

— Недоразумение? — всё тем же ледяным голосом спросила Леночка. — То, что ты кому-то снишься, это недоразумение?

Она в отличие от меня осталась полулежать, крутя телефон в своих руках. В полумраке мне показалось, что волосы у моей любимой зашевелились, и оттуда послышалось змеиное шипение.

Я протянул руку и взял телефон. На экране светился номер. Российский. Мне не знакомый.

— Кто эта баба? — спросила Леночка.

— Не знаю, — честно ответил я, — это недоразумение. Я же не специально кому-то снюсь.

Голос мой почему-то охрип. Вспотела не только спина, но и руки. И стало трудно дышать. И захотелось в туалет.

В это время телефон сново тренькнул. Очередная СМС с того же номера.

«Извините. Это Таня. Я перепутала номер и послала СМС для Миши вам. У вас будет бронь на квартиру через две недели? Ещё раз извините. Татьяна».

Я выдохнул. Показал СМС Леночке.

— Как ты могла подумать? — спросил я укоризненно. — Как ты могла меня заподозрить чёрт знает в чём? Меня, твоего единственного и неповторимого.

Я? — мягко спросила Леночка. — Я ни о чём не подумала и ничего не заподозрила. Я просто напросто спросила, кто эта милая женщина, которой ты снишься ночами? Это ты чего-то разволновался.

— Я не разволновался, — сказал я, — чего мне волноваться? Я вообще ни при чём тут. Давай лучше сериал смотреть.

— Давай смотреть, — согласилась Леночка.

И я сделал звук погромче.

Татьяна позвонила мне через день. Извинилась, что перепутала адресата.

— Ничего страшного, — сказал я, — с кем не бывает. А квартиру на нужные вам даты я забронировал.

— Очень хорошо, — откликнулась Татьяна, — у меня к вам ещё одна просьба будет. Не могли бы вы дать денег моему Мише? А я как приеду, с вами рассчитаюсь.

— Извините, — ответил я, — но в долг никому не даю. Принципиально. И не беру. А что случилось-то?

— Да Миша оплатил материалы, — всхлипнула на другом конце провода Татьяна, — закупился для ремонта квартиры. А ему их не отдали. А он уже договорился с хозяином начать ремонт в понедельник. А нечем.

— Странно, — удивился я, — где он покупал стройматериалы, что ему их не дали? Я приезжаю в магазин и на кассе расплачиваюсь.

— Да он у друга у своего покупал, — опять всхлипнула Татьяна, — тот пообещал дешевле в два раза.

— Странный друг, — хмыкнул я в трубку, — но даже если его кинули, чего Миша в полицию не пошёл?

— Не знаю, — ответила Таня, — там сумма небольшая. Но для него значительная. Миша, он доверчивый. Вот его и обманули.

— Таня, — сказал я как можно решительнее, — не давайте ему денег. Вот приедете и разберётесь, кто кому стройматериалы не додал. Кто доверчивый, а кто нет.

— А как же ремонт? — спросила Таня. — Заказчик же ждать не будет.

— Других наймёт, — ответил я, — не переживайте. Но денег не давайте. Особенно через третьих лиц.

Татьяна заверила меня, что не будет. И что постарается всё решить, когда приедет. Через две недели.

Но вновь она мне позвонила спустя несколько дней.

Поздоровалась. Всхлипнула.

— Мне кажется, что у него кто-то есть, — сказала Татьяна после моего приветствия.

— С чего вы решили? — спросил я.

— Он после этой истории на мои звонки редко реагирует, — ответила Таня, — и когда разговаривает, то как-то неохотно.

— Переживает, наверное, — предположил я, — что профукал ваши денежки.

— Не похоже на переживания, — сказала Татьяна, — и на заднем плане у него какие-то голоса постоянно, в том числе и женские.

— Может, телевизор? — предположил я.

— Вряд ли, — отвергла моё предположение Татьяна, — не думаю, чтобы кто-то из телевизора мог бы моего Мишу по имени звать. У меня к вам будет просьба. Не подумайте, денег просить не буду.

— А что именно надо сделать? — спросил я.

— Не могли бы вы проследить за моим Мишей, — чуть помявшись, спросила Татьяна, — я вам адрес его скину, а вы просто проследите. Что он после работы делает. Где работает, с кем встречается.

Я еле сдержался, что бы не повесить трубку. Глубоко вдохнул. Мысленно досчитал до десяти.

— Я не буду ни за кем следить, — сказал я Татьяне, — но у меня к вам предложение. Приезжайте на день раньше. Но не говорите Мише про изменение ваших планов. У меня как раз перед вашим приездом квартира сутки свободна будет. Возьмите в прокат машину. Наденьте очки, парик, плащ. И следите за Мишей, если вы его в чём-то подозреваете. Вы же сможете поменять дату прилёта?

— Смогу, — чуть помолчав, ответила Татьяна, — спасибо за подсказку. Так и сделаю.

Таня поменяла дату на билете и прилетела на день раньше. Я встретил её после обеда перед домом. Передал ключи. Показал парковочное место в подвале дома.

Татьяна приехала на серой неприметной «Шкоде». Одета она была в серую футболку и синие джинсы. На голове бейсболка.

— Хорошо подготовились, — похвалил я её.

— Ну надо же узнать, на кого меня променял Миша, — зло ответила Таня.

— Узнавайте, — сказал я, — потом поделитесь результатами?

— Конечно, поделюсь, — кивнула мне Таня, — сейчас прям и поеду к его общежитию.

— Может, с утра? — робко предложил я.

— Нет, сейчас, — твёрдо ответила Таня, — вот только вещи в квартиру закину и поеду.

— Удачной охоты, — ляпнул я.

Татьяна поморщилась и пошла к лифту.

А я поехал домой. К Леночке.

Вечером, досмотрев сериал, собрались спать. И в этот момент тренькнул телефон. СМС.

— Татьяна? — укладываясь поудобнее, спросила Леночка.

— Да, Татьяна, — сказал я и зачем-то показал телефон Леночке.

На экране было написано: «У него не женщина, всё намного хуже».

— Интересный поворот событий, — прокомментировала сообщение Леночка.

— Что-то не похож Миша на гея, — засомневался я.

— Завтра всё узнаешь, — сказала Леночка, — нечего на ночь глядя про геев думать.

— Это точно, — сказал я и отключил у телефона звук.

На следующий день я приехал к своей жиличке. И она поделилась со мной результатами своей слежки.

Как оказалось, никакого друга со стройматериалами у Миши не было. И никто его не кидал.

Деньги Миша банально проиграл. В бильярд. И проел-пропил. Не все. Примерно половину.

Оказывается, была у него такая страсть. После работы или в выходной день пойти и покатать шары. Играл он средне, хотя и считал себя удачливым.

А тут Таня звонит. От игры отвлекает.

В общем, накрыла она нашего героя-любовника в бильярдной на Панской улице. Где он в подвыпившем состоянии рассказывал своим приятелям о богатой москвичке, которая даёт ему денег на игру и на выпивку.

— Остатки денег забрали? — спросил я грустную Таню.

— Нет, — ответила она, — я ему пиво на голову вылила и ушла.

— Это вы правильно сделали, — похвалил я её, — что пиво на голову. Но деньги надо было бы вернуть.

— Да пусть тратит, — махнула рукой Татьяна, — когда у него ещё такой праздник будет? Да и я эти несколько месяцев была счастлива. Будем считать это платой за удовольствие.

— Ваше дело, — сказал я, — только ведь сразу было видно, что вы разные. Из разной среды. Неужели в Москве мужиков нет? Что за каким-то проходимцем надо было в Прагу мотаться.

— Да нету нормальных, — вздохнула Таня, — нормальные, они ещё щенками в добрые руки пристроены. А кто не пристроен, те со своими причудами.

Мы помолчали.

— Когда домой? — спросил я.

— Завтра, — ответила Таня, — отпуск мой кончился. Буду и дальше повышать своё материальное благосостояние. А в Прагу я ещё приеду. Хорошо у вас тут.

— Ключ тогда на столе оставите, а дверь захлопните, — проинструктировал я её.

— Хорошо, — ответила Татьяна, — я вам СМСку скину, как выселюсь.

— Только не ночью, — попросил я её.

— Хорошо, — повторила Татьяна, — днём пошлю.

Я уехал.

Она осталась в квартире на 13 этаже.

Одна.


Вадим Фёдоров

Показать полностью

Закон бумеранга

VadimFedorov

Рассказ из книги Ангел 006 ( http://www.angel006.ru )


— Ты Серёге же помог развестись с его Дашкой, — заявил мне наш общий с Сергеем знакомый Артур, — помоги и мне.

Мы с ним сидели на открытой веранде в небольшом ресторанчике и потягивали холодное плзеньское пиво.

— Ну вот, — рассмеялся я, — с каких это пор я стал специалистом по разводам? И я их не разводил. Они сами. Я выступил в роли консультанта.

— Так проконсультируй меня, — не отставал Артур, — я проставлюсь. Ты какой виски предпочитаешь в это время года?

— Хибики, — ответил я, — только такие дела под виски не делаются. При разводе нужен чистый ум и ясная голова. И желательно поменьше эмоций. Что у тебя произошло?

— Судя по всему, Анжела мне изменяет, — глядя куда-то в сторону сказал Артур, — я даже уверен, что изменяет.

— С чего это такая уверенность? — спросил я. — Какие признаки?

— Повышенный уровень кальция в крови, — всё так же глядя куда-то в сторону продолжил Артур, — а если серьёзно, то признаков много. Телефон под паролем. И она его из рук не выпускает. Компьютер свой тоже запаролила. Какие-то новые подружки, которых я никогда не видел.

— Так, может, она тебе сюрприз какой на день рождения готовит? — предположил я. — У тебя же юбилей скоро. Тридцать пять. Мужчина ягодка опять.

— Ты не дослушал, — перебил меня Артур, — самое главное. Секс у нас стал редким, как снег в Праге на Новый год.

— Хорошая метафора, — похвалил я Артура, — а вот признак плохой. Чем аргументирует твоя половина такое охлаждение? Может, у неё по женской части какие-то проблемы?

— Аргументирует по-разному, — Артур наконец-то перевёл взгляд на меня, — то голова болит, то живот. То красные дни начались. То просто устала.

— Дааа, — протянул я, — в тридцать пять внезапно лишиться секса, это не каждый мужской организм выдержит. Ты сам-то что думаешь делать?

— Проследить за ней, — почему-то покраснел Артур, — я у тебя читал, как ты у себя в квартире скрытые камеры ставил. Вот и я поставлю. Может быть, детектива найму. И маячок в машину. И хакера найму. Чтобы он комп с телефоном взломал.

Я вздохнул.

— А у неё напрямую спросить не пробовал? — сказал.

— Не пробовал, — ответил Артур, — боюсь. Боюсь, что скажет, что спит с другим.

— А в детектива играть не страшно? — спросил я.

— А в детектива не страшно, — ответил Артур, — какая-то надежда всё ещё есть, что я всё сам выдумал.

— Да уж, — опять вздохнул я, — сюжет настолько избитый, что даже противно. Тем более, что, судя по всему, ты прав. Изменяет она тебе. От меня-то ты что хочешь?

— Совета, — ответил Артур, — что делать и как жить дальше? А то я ни спать, ни есть не могу. В голове только одно вертится. С кем? И почему?

— Совета хочешь, — протянул я, — совет не проблема. Главное, чтобы ты его понял и услышал. А то ведь обычно каждый сам себе режиссёр. Наслушается советов, а поступает всё равно по-своему.

— Я пойму и услышу, — пообещал Артур.

— Тогда слушай, — я чуть подвинулся к Артуру, наклонил к нему голову, — если твоя Анжелка спит с другим, то собирай вещи и живи один.

— Чьи вещи собирать? — уточнил Артур.

— Квартира чья? — задал я встречный вопрос.

— Моя, — ответил Артур.

— Значит, вещи собираются её, — кивнул я, — аккуратно пакуются и выставляются на лестничную площадку.

— А ребёнок? — опять спросил Артур.

— А насчёт ребёнка вы договариваетесь, когда страсти схлынут, — ответил я, — у кого он жить будет. Кто на выходные будет забирать и прочие бытовые подробности. На время выселения неверной с занимаемой площади ребёнка желательно отправить куда-нибудь. К бабушке или в дом отдыха. Чтобы не ломать неустойчивую детскую психику.

— Ещё бы узнать, с кем она мне изменяет, — проворчал Артур, — ноги бы повыдёргивал бы ему.

— А он тут при чём? — удивился я. — Этот твой неизвестный изменщик тебе никто. Если кто тебе и изменяет, то это твоя супруга. Вот с ней и разбирайся. Но ноги и ей выдёргивать не советую. Останешься виноватым. Вопросы ещё есть?

— Вопросов нет, — ответил Артур.

Мы допили пиво. Потрепались о погоде и разошлись. Я на 9 трамвай. Он в метро.

Через неделю раздался телефонный звонок.

«Она мне изменяет, — загробным голосом Артура сказала трубка, — я всё узнал».

— Приезжай на Ольшанку, — предложил я, — всё расскажешь. Я только гостей поселю и выслушаю тебя.

Артур приехал минут через 40. К этому времени я уже освободился.

Мы прошлись по улице. Зашли в ближайшую пиццерию. Заказали себе кофе.

— Рассказывай, — велел я.

— Я повесил в спальной и коридоре камеры, — всё тем же загробным голосом начал вещать Артур, — но Анжелка про них догадалась и замазала объективы чёрной краской. Я кучу денег на технику потратил, а она оптику чёрной краской.

— О как, — пряча улыбку, прокомментировал я, — грамотная у тебя жена.

— Ничего она не грамотная, — возразил Артур, — объективы она замазала, а вот звук-то записался. Послушай.

Артур достал из кармана небольшой диктофон и включил его. Кафе наполнилось стонами и ахами. Посетители с интересом уставились на наш столик.

— Сделай потише, — попросил я Артура.

Тот послушно выключил запись.

— И что тут такого? — спросил я. — Может, она порно в твоё отсутствие смотрела?

— Это её голос, — ответил Артур, — она так дышит и стонет. И в конце записи она с каким-то мужиком надо мной смеётся. Рассказывает ему про меня всякие гадости.

— Дай послушать, — попросил я приятеля. — Только потише сделай, а то на нас и так все смотрят.

— Не надо тебе это слушать, — поморщился Артур, — там вопросы личного характера, и всё неправда.

— Понятно, — сказал я, — тогда выводи семейные активы в безопасное место, ребёнка на время разборок куда-нибудь к бабушкам, а неверную посылай далеко и надолго.

— Я хочу узнать, кто этот мужик, — процедил сквозь зубы Артур.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы отомстить, — ответил Артур.

— Кому? — задал я очередной вопрос.

— Мужику этому, — опять процедил Артур.

— Зачем? — спросил я.

Мне эта викторина уже начинала немного надоедать.

— Он же с моей женой спал, неужели ты не понимаешь? — ответил Артур.

— Мужик-то тут при чём? — опять спросил я. — Это не он с ней спал, а она с ним. Она тебе изменила. На его месте мог быть любой другой.

— Я хочу отомстить, — опять повторил Артур.

— Месть — это холодное блюдо, — привёл я последний аргумент, — ты вначале с неверной женой разберись. Развод — это тебе не на трамвае прокатиться.

— Разберусь, — процедил сквозь зубы Артур и, допив кофе, ушёл.

Разбираться.

Позвонил Артур через неделю.

— Я узнал, кто он, — вместо приветствия сказал Артур.

— И кто же? — поинтересовался я.

— Мент, — ответил Артур, — в соседнем доме живёт. Женат. Детей нет. В дорожной полиции работает. Зовут Виктор.

— Молодец, — похвалил я приятеля, — продолжай вести наблюдение. В случае возникновения опасности обнаружения съешь бумагу с шифрами и паролями.

— Тебе смешно? — спросил Артур.

— Немножко, — сознался я, — ты зациклился на этом мужике. А тебе проблему с другого конца надо решать. Ты, вообще, слушал мои рекомендации и советы? Или решил пройти своим путём?

— Я всё слышал, — огрызнулся Артур, — на развод подал. Анжелке ещё не сообщил. Будет для неё сюрприз.

— С ребёнком что? — спросил я.

— Ребёнок в понедельник едет к бабушке на месяц, — отрапортовал Артур, — детская психика не пострадает.

— Вот тут молодец, — похвалил я его, — можешь же, когда захочешь.

Артур довольно хмыкнул и повесил трубку.

И пропал. Почти на две недели.

Как позже выяснилось, в эти две недели события стали развиваться настолько стремительно, что Артуру было не до советов со мной.

Он всё-таки решил отомстить ненавистному полицейскому, который спал с Анжелой. Но отомстить оригинальным образом. Через жену этого самого полицейского, тихую работницу в местной нотариальной конторе. Этакую серую мышку по имени Анна.

В один из дней, когда её муж ловил нарушителей правил дорожного движения, Артур пришёл к Анне и выложил ей свидетельства половой близости между её мужем и Анжелой.

И в качестве мести прелюбодеям предложил Анне переспать с ним. С Артуром.

Анна обалдела от свалившихся на неё новостей и предложений и выгнала Артура.

Дождалась мужа с работы. И задала несколько очень неприятных вопросов своему благоверному.

Виктор продержался минут 20. Врал, всё отрицал, говорил о доверии и о счастливом будущем. Но в конце концов сознался в содеянном.

Сознавшись, он собрал вещи и ушёл. От Анны.

Анна же на следующий день позвонила Артуру и сказала — я согласна.

Артур купил бутылку вина, цветы и на всякий случай виагры.

Анна встретила мужа любовницы своего мужа заплаканной. И весь вечер рассказывала Артуру про то, как она познакомилась с Виктором, как он за ней ухаживал и как они решили пожениться. Перемежая рассказы слезами и соплями.

Артур, одуревший от женской истерики и действия сразу двух таблеток виагры, терпел до последнего. Затем напоил совсем расклеившуюся Анну принесённым вином и затащил в спальню. Где и отомстил Виктору за свой разрушенный брак на его же супружеской постели.

Мстил Артур до рассвета, изредка отлучаясь в ванную ополоснуться и на кухню попить воды. Устал как собака. И совершенно измучил бедную Анну, которая уже и не рада была, что позвала к себе в постель товарища по несчастью.

Отомстив таким оригинальным образом, Артур вернулся домой. Где его ждала Анжела. Чтобы поговорить.

Виктор позвонил Анжеле и рассказал о том, что Артур их спалил. И что его выгнали из семьи, и он не знает, что делать.

— Не ссы, зая, — выслушав любовника, ответила Анжела и положила трубку.

В это время в квартиру ввалился совершенно обессиленный Артур.

— Я сам не понимаю, как всё произошло, — рассказывал он мне потом, — вроде и правда на моей стороне, и улики неоспоримые. Но почему-то из хаты выперли меня.

Анжелика обвинила мужа во всех мыслимых и немыслимых грехах. Пожаловалась на невнимание, на эгоизм, на маленькую зарплату и на травлю родственников со стороны мужа. В итоге она договорилась до того, что это Артур виноват в том, что она ему изменила. Что это он подтолкнул её к прелюбодеянию.

Не выдержав словесной атаки, Артур быстро собрал вещи и ушёл.

— Так это же твоя квартира, — прервал я рассказ Артура, — почему ты ушёл из собственной квартиры?

— Так ребёнку же надо будет где-то жить, — ответил Артур, — я же не могу ребёнка на улицу выгнать.

— Ребёнок у бабушки, — напомнил я ему, — за время каникул страсти бы остыли и вы бы договорились насчёт ребёнка.

— Сам не знаю, как так получилось, — помолчав, ответил Артур, — я пытался с ней спорить. Но она всё так вывернула, что я неправ оказался.

— Да, с бабой спорить бесполезно, — кивнул я, — а ко мне чего не пришёл? Я бы приютил. Только вместо гордого названия Апартаменты Ангел 006 повесил бы табличку Приют выгнанных мужей.

— Вот поэтому и не пришёл, — Артур отвернулся куда-то в сторону, — стыдно было.

— Стыдно — это хорошо, — похвалил я его, — раз стыдно, значит ещё не всё потеряно. Что дальше-то было? После того, как тебя из собственной квартиры выперли.

Артур вздохнул и рассказал, что с ним произошло после разговора с женой.

Очутившись в подъезде с небольшим чемоданчиком в руках, он посидел на ступеньках минут десять. А потом встал и отправился к Анне.

Анна выслушала его, но к себе не пустила.

— Это не мои проблемы, — сказала она, — я с вами просто переспала. О чём сейчас жалею. Как всё уладится, приходите. А сейчас ко мне мама приедет. Утешать и думать, что делать.

Артур пожелал успехов в бракоразводном процессе и отправился в ближайшую гостиницу.

Где он и прожил несколько дней, пока не узнал, что Виктор переехал в его квартиру и живёт с его Анжелой.

Озверев от новости, Артур выпил бутылку купленного мне виски и примчался на законную жилплощадь, где устроил скандал. Виктора дома не было. Была Анжела и соседка. Которая и выступила после прибытия полиции свидетелем по факту угроз и попыток избиения.

Артура забрали в участок. Где он и просидел до самого утра.

Когда его выпустили, Артур, по его мнению, взялся за ум. Он снял небольшую квартирку на окраине города. Перевёз туда свой рюкзачок. А потом навестил меня.

— Я тебе виски привезу, я помню, — сказал он мне в заключении своего рассказа, — вот устаканится всё. И привезу. Будем пить и смеяться над моими приключениями.

— А тебе смешно? — спросил я его.

— Не очень, — честно ответил Артур, — но всё будет хорошо. Вот увидишь. Главное, понять, что и в какой последовательности надо делать.

— Делать надо было изначально то, что я тебе прописал, — хмыкнул я, — сейчас тебе надо готовиться к разводу и с квартирой решать. Если это твоя квартира, то ты имеешь право выселить из неё посторонних людей. Или к адвокату, и пусть он тебе советует, как это лучше сделать.

— Ходил я к адвокату, — глядя опять куда-то в сторону, сказал Артур, — дело в том, что мы переезжали из одного района в другой и квартиру разменяли. А разменяли путём продажи старой и покупки новой.

— То есть у тебя квартира куплена в браке, — догадался я.

— Выходит так, — пожал плечами Артур, — адвокат сказал, что шансов мало. Но они есть.

— Ну-ну, — сказал я, — тогда просто готовься к разводу. И к алиментам. Ребёнка тебе не отдадут.

Артур вздохнул. Посидел ещё немного и попрощался.

Объявился он через месяц. Какой-то помятый и серый.

Встретились мы в той же пиццерии.

— Развели нас, — отрапортовал Артур, — как ты и говорил, присудили алименты. И штраф за мелкое хулиганство.

— Ещё какие новости? — спросил я.

— Виктор поругался с моей Анжелкой и вернулся к своей жене, — продолжил делиться новостями Артур.

— Милые бранятся — только тешатся, — пошутил я.

— Анька сказала, что беременна, — скрипнув зубами, сообщил Артур.

— Какая Анька? — не понял я.

— Жена Виктора, — пояснил Артур, — который с моей женой спал.

— Аааааа, это с которой ты осуществлял свой коварный план мести, — протянул я, — а ты тут при чём?

— Она говорит, что это ребёнок от меня, — выдохнул Артур.

Я поперхнулся кофе. Закашлял.

— А ты что, мстил не защитившись? — откашлявшись, спросил я хмурого Артура.

— Нет, — ответил тот, — я об этом даже не подумал как-то.

— А что от тебя хочет эта бедная женщина, носящая под сердцем твоего ребёнка? — спросил я, дурачась. — У неё же есть муж, пусть запишут на него это дитя мести.

— Она развелась с Виктором, — ответил Артур, — буквально на днях. Детей нет, по взаимному соглашению сторон.

— Но живут они вместе? — уточнил я.

— Живут вместе, — кивнул Артур, — помирились они. К психологу ходили. Сволочи.

— И что думаешь делать? — осторожно спросил я.

— У меня есть план, — воодушевился Артур, — но ты должен мне помочь.

— Рассказывай, — велел я, заказывая себе ещё чашку кофе.

— Я знаю, где этот Виктор работает, — продолжил Артур, — он сейчас на машине с напарником скорость измеряет. В разных местах города. Но можно вычислить, где эти гады с радаром стоять будут. Ты проедешь с превышением скорости. Они тебя остановят. Ты предложишь Виктору взятку. Он возьмёт. А всё это будет записано на скрытую камеру. А потом…

— Нет, — прервал я словесный поток Артура, — нет, нет и нет. Сам превышай скорость и сам давай взятку. А потом садись в тюрьму за эту самую взятку. Я не хочу в тюрьму. Меня Леночка за тюрьму убьёт.

— Он меня в лицо знает, — помолчав, словно переваривая мой отказ, сказал медленно Артур, — что мне тогда делать?

— Забыть об этом Викторе, что я тебе уже советовал, — вздохнул я, — и делом заняться. Обустраивать свою холостяцкую жизнь и зарабатывать деньги. Если Анна на тебя алименты повесит, то платить тебе придётся и тем, и тем.

— Ты уверен? — спросил Артур.

— Уверен, — ответил я, — и прекращай ты с этим мщением. В итоге сам крайним оказываешься.

— Может, мне к Анжеле вернуться? — опять помолчав, спросил Артур.

— Зачем? — удивился я. — Чтобы тебе опять рога наставляли и в этом же тебя обвиняли?

— Ну да, — согласился Артур, — не за чем. А что делать?

— Что делать, я уже сказал, — ответил я, — обустраивать холостяцкую жизнь и зарабатывать деньги. На алименты.

Как потом выяснилось, я оказался прав. Через определённое время Анна родила девочку. И потребовала от Артура денежного содержания. Провели экспертизу ДНК, которая и подтвердила, что Артур является биологическим отцом.

На суде, правда, выплыла информация, что Виктор не может иметь детей. Но на решение судьи это не повлияло. Артуру присудили выплачивать алименты ещё на одного ребёнка.

После всей этой истории мы ещё несколько раз пересекались с ним. Пили кофе. Обменивались новостями. Артур рассказывал про коварство женщин. Я подтрунивал над ним.

Виски мне Артур так и не привёз. Забыл, наверное.

А я и не напоминал.



Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью

Дед и внук

VadimFedorov

Рассказ из книги Ангел 006


— Константин, — представился мужчина.

Немногим за 50, среднего роста. Чёрные волосы с проседью. Усы, совершенно ему не идущие. Одет в джинсы, майку и синюю куртку. За плечами рюкзачок.

— Шестой, — представился я, — пойдём, покажу вам место вашего жительства на ближайшую неделю.

Мы поднялись по ступенькам, пересекли атриум. Поднялись на 13 этаж.

— У меня небольшая просьба будет, — сказал я, пропуская Константина в квартиру, — я подожду мастера в квартире? Плита почему-то отказалась работать. Должен прийти человек и по гарантии заменить её. Вы не против?

— Не против, — ответил Константин, — а когда должен прийти человек?

— Мне было сказано, что с десяти до пятнадцати, — сказал я, — я его с десяти жду. Но по закону Мерфи, он появится, судя по всему, около трёх. Так что где-то час или меньше.

— Без проблем, — кивнул Константин, — я только вещи разложу, и можем вместе подождать вашего мастера. Заодно расскажете, что тут у вас в Праге за прошедший год интересного произошло.

— Вы уже бывали в Праге? — догадался я.

— Я тут жил, — улыбнулся Константин, — 15 лет. В прошлом году уехал. Так что я коренной житель. И давай на ты? Не против?

— Не против, — ответил я, — на ты даже удобнее. А чего уехал?

— После развода, — опять усмехнулся Константин, — два года назад развёлся с женой. Год на съёмной квартире жил, пока нас разводили. Потом плюнул на всё и уехал. Друг в Питер позвал на хорошую должность.

Константин вышел из комнаты. Принялся раскладывать вещи в гардеробной и в спальне. Когда он вернулся, я на правах хозяина вскипятил воду в чайнике. Заварил чай.

— Будешь? — предложил я.

— Я лучше кофе, — ответил Константин, — есть у тебя?

— Найдём, — ответил я, вытаскивая из шкафчика на кухне пачку кофе.

Мы сели за стол в зимнем саду. Каждый со своей кружкой.

— И как тебе Прага спустя год? — спросил я.

— Всё хорошеет и хорошеет, — ответил Костя, — смотрю, строится много. Дома растут, как грибы.

— Люди приезжают, новые рождаются, — сказал я, — у тебя-то дети есть?

Константин на мгновенье замялся.

— Сын есть, бывший, — сказал он.

— Как это бывший? — удивился я. — Сын он или есть, или его нет. Бывшими только жёны бывают.

— Вот я по аналогии с бывшей женой и сказал так, — поморщился Костя, — он мне не родной. Я его усыновил, когда он совсем маленьким был. Растил, воспитывал, как своего. Помогал. Свадьбу ему справил, когда он женился. На работу устроил. А вот как развёлся с его матерью, так всё. Вдруг я стал никому не нужен.

Голос у Кости стал глуше. Он обхватил кружку с кофе ладонями, как будто захотел согреться.

— А в каком возрасте усыновил? — осторожно спросил я. — И где его настоящий отец?

— Шесть лет ему было, — чуть помолчав, продолжил Костя, — с отцом он после развода не виделся. Мы уехали в другой город. Да и отцом я для него был. По крайней мере он меня так называл. И я думал, что так и есть. Отец не тот, кто родил, а кто воспитал. Так, по-моему, в народе говорят.

— А ещё говорят, что сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотреть будет, — отозвался я, — чужой ребёнок всегда чужим останется.

— Ну, про волка это ты загнул, — усмехнулся Константин, — но, в принципе, ты прав. Как выяснилось, чужой ребёнок всегда чужим останется. Сколько ты его ни расти.

— Так ты из-за развода так переживаешь или из-за пасынка? — спросил я.

— Из-за внука, — вздохнул Костя, — развод я пережил на удивление спокойно. Да и то, что сын перестал общаться, как-то тоже не очень меня огорчило. Обида, конечно же, осталась. До двадцати лет кормил-поил. Но да бог с ним. Это его дело. А вот внук. Я же с самого его рождения. И Аньку с роддома вдвоём забирали. И памперсы ему покупал. И игрушки. Души не чаял.

— Как зовут-то внука, — воспользовавшись паузой, спросил я, — и лет сколько?

— Никита зовут, семь лет, — вздохнул Костя, — люблю его. Снится мне иногда. Прям наваждение какое-то. Жена бывшая не снится, пасынок не снится, а вот он через ночь. То конструктор с ним собираем, то на рыбалку едем.

— Так ведь если сын не твой, то и внук тоже не твой, получается, — осторожно сказал я.

— Я это всё понимаю, — устало ответил Константин, — но вот ничего поделать с собой не могу. Привязался я к этому человечку. А мне год назад заявили — ты внука не увидишь. Ты нам вообще никто.

— И ты приехал на него посмотреть сейчас, — догадался я.

— Ну да, — усмехнулся Костя, — на майские и приехал. Я в своё время ввёл в привычку перед 9 мая всей семьёй на Ольшанское кладбище ездить. Приводить в порядок могилы советских воинов. Травку постричь, мусор убрать. Нас там человек 20 каждый год собирается. Перед праздником.

— Хорошее дело, — похвалил я Костю, — а вдруг они отказались от этой привычки? И не придут.

— Придут, — убеждённо сказал Костя, — у нас это как ритуал уже стал. Каждый год 7 мая на Ольшанку. И Никиту брали, когда ему ещё год не исполнился. У бывшей жены дед Прагу освобождал. Придут.

— И ты издалека на внука посмотришь, — сказал я.

— Издалека посмотрю, — подтвердил Костя.

— Да, — сказал я, — две тысячи километров пролететь, чтобы на мальца взглянуть, я такого ещё не слышал.

В этот момент раздался звонок в дверь. Мы с Костей одновременно глянули на часы. Без одной минуты три.

Это пришёл мастер.

Он покопался в щитке. Выключил электричество. Потом ловко снял неработающую плиту. Поставил новую. Включил. Проверил, всё ли работает.

Плита работала.

Я расписался на куче разных бумажках.

Заняло всё это примерно 15 минут.

Техник ушёл, пожелав нам хорошего дня и исправных электроприборов.

Засобирался и я.

— При отъезде расскажешь, удалось внука увидеть или нет, — попросил я Константина.

— Хорошо, — согласился он, — я утром, часиков в 10 буду готов. Мне потом в аэропорт и домой. В Питер.

— Я к 10 подъеду, — пообещал я, — удачи тебе, дедушка.

Костя улыбнулся.

7 мая утром он встал, позавтракал. Оделся потеплее. И пешком пошёл на Ольшанское кладбище. Где похоронены наши солдаты и офицеры, освобождавшие Прагу.

Через 10 минут Костя был уже на месте. Тишина и спокойствие, как это обычно бывает на старых кладбищах. Лишь по деревьям и между могилками сновали пугливые белки. Где-то за забором слышался гул большого города.

Константин прошёлся по воинскому кладбищу. Всё тот же памятник и ряды обелисков за ним. Вот только тротуарная плитка изменилась. Вместо цветной положили серую.

В конце аллеи появилась группка людей. С лопатками, вениками и вёдрами. Среди них было несколько детей.

Сердце застучало чуть сильнее. Стало жарко. День обещал быть тёплым.

Костя свернул на боковую дорожку. Пошёл по направлению к церкви. Шёл медленно, оглядываясь. И ругая себя последними словами.

Затем он свернул между надгробий. Прошёлся, читая фамилии и годы жизни лежащих тут людей.

Остановился у могилы Аверченко. Присел на скамейку около последнего приюта своего любимого писателя.

«Надо было цветы хотя бы взять», — подумал запоздало.

По дорожке кто-то прошёл. Остановился невдалеке.

Костя поднял голову.

В 10 метрах от него стоял Никита. Удивлённые глаза на пол-лица.

— Привет, — сказал Костя, — а ты вырос.

— Привет, — ответил Никита, — а у тебя усы выросли. Смешные.

И хихикнул.

Улыбнулся и Костя.

— Как ты поживаешь-то? — спросил он.

— Хорошо поживаю, — деловито ответил Никита, — в школу готовлюсь. И мы сестрёнку мне хотим завести. Чтобы мне скучно не было.

— Сестрёнка — это хорошо, — кивнул Костя, разглядывая внука.

Старая курточка, джинсы, ботинки. И модная бейсболка местной хоккейной команды с буквой S на козырьке. Бейсболку он подарил Никите два года назад. Сам хоккей маленькому мальчику не понравился. «Кричат все кругом, громко», — сказал он.

— Дедушка, — осторожно спросил Никита, — а ты и вправду умер? И теперь на кладбище лежишь?

Костя вздрогнул. Очнулся от воспоминаний.

— С чего это ты решил, что я умер? — спросил внезапно охрипшим голосом.

Никита пробежался взглядом вдоль могил. Глянул на Константина.

— Мама сказала, что ты умер, — ответил мальчик.

— Я сильно похож на мёртвого? — усмехнулся Костя.

— Нет, — улыбнулся Никита, — у мёртвых усы не растут.

— Сбрею, — пообещал Костя, — а мама пошутила. Живой я.

И тут же откуда-то раздался знакомый женский голос: «Никииииита».

— Иду, — не отводя от деда взгляд, через плечо крикнул Никита, — иду уже.

— Иди, — сказал Костя, — маме нельзя волноваться.

— А ты сюда ещё придёшь? — спросил Никита.

— Нет, я завтра в Питер улетаю, — ответил Костя, — если и приеду обратно, то не скоро.

— А я тебя увижу ещё? — Никита стал серьёзным, улыбка растаяла.

— Конечно, увидишь, — ответил Костя, — вот вырастешь и найдёшь меня.

Никита кивнул. Развернулся и побежал обратно. К маме.

— Ты куда пропал? — спросила она его.

— Меня дяденька попросил ведро принести, — ответил он, показав рукой на меня.

Я стоял рядом, опираясь рукой на массивную трость из белого дерева.

— Нога болит, — ответил я, — вот и попросил вашего мальчика за ведром сбегать. Мусор-то надо куда-то сгребать.

Мама Никиты повернулась ко мне. Серое платье, синяя куртка. Зелёные кроссовки. Чуть наметившийся животик.

— Мы мусор в пакеты складываем и потом в контейнер выкидываем, — сказала она.

— Я тоже так сделаю, — ответил я и поковылял в противоположный конец кладбища, старательно припадая на левую ногу.

— Там нет ведра, куда вы меня послали, — крикнул мне в спину мальчик.

— А что там есть? — спросил я его, на секунду остановившись.

— А ничего, — ответил Никита и побежал вслед за мамой.

Ну а я похромал к своей припаркованной у входа машине.

На следующий день я приехал в квартиру. Поднялся.

Константин был уже собран. Усы с его лица исчезли. Лицо было гладко побрито. Чемодан лежал на пуфике в прихожей.

— Вовремя, — поприветствовал он меня, — только что позвонили. Такси у подъезда.

— Я провожу, — отозвался я, — помочь с багажом?

— Не надо, я сам, — ответил Костя.

Мы вышли из квартиры. Зашли в лифт.

— Удалось внука увидеть? — спросил я.

— Не только увидеть, но и поговорить, — задумчиво улыбнулся Константин.

— И как? — задал я очередной вопрос. — Успокоилась твоя душа?

Лифт приехал на первый этаж. Двери открылись. Мы вышли в коридор дома.

— Ты знаешь, — задумчиво ответил Костя, — я так думаю, что успокоилась. Ребёнок жив и здоров. Одет, обут. И всё у него хорошо. Сестрёнку вот ждёт. К школе готовится.

— Но с тобой же не видится, — не выдержав, ляпнул я.

— Не видится, — согласился Константин, — но в этом ничего страшного тоже нет. Вырастет. Захочет встретиться, найдёт меня.

— Это точно, — согласился я, — через Интернет кого угодно можно найти.

Мы пересекли внутренний дворик резиденции. Вышли на улицу.

Возле дома нас ждала жёлтая «Шкода».

— Спасибо за гостеприимство, — сказал Костя.

— Пожалуйста, — ответил я, — приезжай ещё.

— Обязательно, — ответил Костя. — Прага и Питер — мои самые любимые города.

Он сел в машину и уехал.

В аэропорт.


Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью

13 этаж

VadimFedorov

Из книги Ангел 006 ( http://www.angel006.ru )


— Ангел мой, а на что мы будем жить? — как-то вечером спросила меня Леночка.

Мы уже второй месяц обитали в Праге. Наслаждаясь друг другом и нашей небольшой, но уютной квартиркой.

— Как на что? — удивился я. — У меня хорошее выходное пособие. И у тебя тоже. Неплохая сумма получилась. Никогда не думал, что когда прекращаешь спасать чьи-то семьи и души, тебе за это так хорошо платят.

— Я серьёзно, — поморщилась Леночка, — деньги, они имеют свойство заканчиваться. Да и делом надо заниматься. Я же вижу, что тебе на месте не сидится.

— Не сидится, — согласился я. — Любовь — штука хорошая. Но для мужчины, кроме любви, надо много всего разного. Покорять вершины, народы, делать мир прекраснее.

— Кстати, — нахмурилась Леночка, — у меня подруга в отделе кадров работает. Я с ней до сих пор переписываюсь. Она мне тут на днях статистику по бывшим ангелам скинула. Очень интересные цифры.

— И какие, если не секрет? — заинтересовался я.

— Не секрет, — сказала Леночка, — 62 процента после увольнения идут в таксисты, 24 процента — в органы здравоохранения, 12 процентов вообще отходят от дел, и остальные 2 процента — это прочее.

Я помолчал, переваривая информацию.

— В таксисты? — спросила Леночка. — Убер сейчас набирает новых водителей.

— У меня слишком дорогая машина для такси, — проворчал я, — лучше в прочее подамся.

— А это куда? — вновь спросила Леночка.

— Да купим себе квартиру и будем сдавать, — ответил я, — уж где, а в Праге это самый надёжный вид заработка. У меня как раз на днях это самое выходное пособие на счёт упало. На двушку в новостройке хватит.

— А в чём работа-то? — подумав, вновь спросила Леночка. — Сдал квартиру — и раз в месяц получай за это деньги.

— А давай мы посуточно будем сдавать, — предложил я, — загруженность будет не раз в месяц, а каждый день. Ну или через день. Как народ заселяться будет. Прага, он же туристический город.

Леночка помолчала.

— Давай, — сказала, — начнём с одной квартиры. Если получится, ещё прикупим. Мне тоже выходное пособие положено.

Сказано — сделано.

Я обзвонил и посетил всех пражских девелоперов. Просмотрел десяток новостроек. И, наконец-то, остановился на двухкомнатной квартире в резиденции Гарден Тауэр.

— Не подходит, — заявила Леночка, когда я ей показал планы квартиры и договор резервации.

— Что именно не подходит? — спросил я.

— Этаж не подходит, — объяснила мне Леночка, — население боится цифры 13. А эта квартира на 13 этаже.

— Предрассудки, — заявил я, — населению мы не скажем, какой этаж. А квартиру назовём как-нибудь симпатично. Например, жилище Шестого ангела. Планировка там идеальная. А вид из окна — закачаешься.

И я отвёз Леночку в квартиру. Показал планировку и замечательный вид из окна.

— Надо брать, — сказала Леночка, — действительно, жилище ангела.

И мы купили эту двушку.

Ещё месяц ушёл на оформление, установку кухни, покупку мебели.

Я зарегестрировался на booking.com и на airbnb.ru. Сделал отличные фотографии.

Но первые клиенты пришли не с сайтов. А от знакомой, которая занималась тем же самым. Сдавала квартиры на короткий срок в этой же резиденции. Звали её Алёна.

— Шестой, — сказала она, — у меня накладка. Приезжают гости, а все квартиры сданы. Твоя укомплектована?

— Почти, — ответил я, — когда приезжают? И кто такие?

— Семейная пара с России твоего возраста, — ответила Алёна, — на несколько дней. Через неделю приедут.

— Через неделю готово всё будет, — ответил я, — примем в лучшем виде.

На том и порешили.

В заранее обговорённое время я встретил эту пару на рецепции и отвёл к себе в квартиру. Мужа звали Александр. Жену Наталья.

Оба среднего роста. Он черноволосый, с сединой. Подтянутый. Она с короткими светлыми волосами, чуть полноватая.

Заселились. Немного поговорили. Оказалось, что они уже не первый раз в Праге. Последний раз были тут чуть меньше месяца назад.

Я отдал ключи и распрощался. До следующей недели.

Но получилось так, что я встретился с ними раньше. На следующий день.

Забежал в центре в какую-то кафешку перекусить. Заказал сок с бутербродами. Сел.

Слышу, за спиной говорят на русском. И голоса знакомые. Мужской и женский.

— А вдруг глаза будут не мои? — женский голос. — Или нос. Не как у тебя и у меня, а с горбинкой. Или рыжий. А у меня в роду рыжих никогда не было. У тебя были в роду рыжие?

— Не было рыжих, — устало ответил мужской голос, — всё будет хорошо. Не переживай.

Я повернулся. За соседним столом сидели Александр и Наташа.

— Здравствуйте, — сказал я. — Прага — город маленький. Вы извините, что я вас подслушал. Что-то случилось? Может, помощь нужна?

— Подсаживайтесь к нам, — предложил Александр, — вместе перекусим.

— Да, пожалуйста, — сказала Наташа, подвигая ко мне свободный стул.

Я пересел.

— Так о чём спор? — спросил я, слопав бутерброд. — И чем вам не нравятся рыжие?

Саша быстро взглянул на Наташу. Взгляд у него был уставший.

— Рассказывай, чего уж там, — Наташа махнула рукой, — может, и правда, человек советом поможет. А то я уже и не знаю, что делать.

И Саша рассказал.

Познакомились они несколько лет назад. У обоих были в прошлом браки, дети. У Александра даже внучка.

Поженились. Стали жить вместе. Любя и оберегая друг друга. Как могут любить два человека, знающие, как бывает хрупко счастье с любимым человеком.

Мысль о совместном ребёнке пришла в голову одновременно. Долго говорили на эту тему. Читали статьи в Интернете. В 45 лет забеременеть можно. Но очень тяжело. Естественным путём практически невозможно.

Поэтому они собрали информацию всё в том же Интернете. И выяснили, что лучшие репродукционные центры находятся в Израиле, Белоруссии и Чехии.

Наташа сразу сказала, что где угодно, но только не в Белоруссии. На все приводимые мужем аргументы отвечала одно и то же — не доверяю, это бывший Союз.

Израиль не подошёл по другой причине. Слишком дорого.

Остановились на Чехии.

Приехали первый раз. Заключили контракт. Сдали анализы. После консультации с доктором решили, что яйцеклетки возьмут у донора, так как дочери или подходящей по возрасту у Наташи родственницы не было.

По заданным параметрам врач подобрала им три кандидатуры. Главным параметром была группа крови.

Выбрали одну из девушек.

Брюнетка, 24 года, 170 сантиметров рост, 63 кило вес.

Всё. Больше никаких данных. Донорство в Чехии анонимное.

Наташа и донор начали принимать лекарства. Наташа в России, донор в Праге.

Через три дня должна будет состояться операция. У донора заберут созревшие яйцеклетки. Обработают их спермой Александра и одну из них подсадят Наташе. Остальные заморозят.

И тут у Наташи, то ли от влияния постоянно принимаемых гормонов, то ли от обилия информации, то ли ещё от чего, сдали нервы. Ей стало казаться, что запланированный ребёнок будет похож на кого угодно, но только не на них с Александром.

Муж пытался её переубедить, взывал к логике, ссылался на репутацию клиники. Всё без толку.

Наташа договорилась до того, что будущий ребёнок может родиться темнокожим.

— А что, — глядя в сторону и сжав губы, цедила Наташа, — вдруг эта донор негритянка? Нам же только на словах сказали, что она белая. И волосы у неё могут быть крашеные. А вдруг она рыжая на самом деле?

— Всё гормоны проклятые. — сказал мне Саша. — Вначале она комплексовала по поводу того, что из-за этих гормонов растолстела. Сейчас вот новый бзик. Я уж и не знаю, что делать. Хоть отказывайся от операции.

— А вы ещё с кем-то на эту тему беседовали? — спросил я несчастных супругов. — С врачом говорили? С родственниками?

— С врачом говорили, просили фотку показать донора, — кивнул Саша, — но она отказалась. Анонимность. А родственники не в курсе, зачем мы в Прагу мотаемся. Не надо им это знать. Вы единственный, кому мы это всё рассказали.

— А почему мне? — удивился я.

Александр замялся.

— Наверное, эффект случайного попутчика, — наконец-то сказал он, — мы вас не знаем. А лицо у вас располагающее. И вряд ли мы с вами больше увидимся. Да и местный вы. Может, что подскажете?

Я задумался.

— Может, и подскажу, — казал я наконец, — что за клиника-то? Как называется?

— «Гинем», — сказала Наташа.

— Так, так, так, — заинтересовался я, — а адрес какой у них?

— На Праге 8, Лидчицка улица, дом не помню, — отрапортовал Саша.

Я откинулся на спинку стула, загадочно улыбаясь. Достал телефон. Набрал номер.

— Аллё, Влад? Привет, — сказал я в трубку, — ты мне сто крон должен. Можно я к тебе подъеду за долгом? Заодно поговорим об одном деле.

— Привет, — ответил Влад, — приезжай, я дома. Только не сто крон, а двадцать. И не я тебе, а ты мне должен.

Но Саша и Наташа ответа Влада не слышали. Телефон я слишком плотно прижимал к уху, чтобы моего знакомого не было слышно. Затем я взял и сфоткал Наташу на всё тот же свой телефон.

— Это зачем? — удивилась она.

— Влад работает в фирме «Гинем» системным администратором, — пояснил я, — и у него есть доступ к базе данных. Я съезжу к нему и узнаю о вашем доноре всё, что нужно.

— Не может быть, — прошептала Наташа.

— Сколько это стоит? — в свою очередь спросил Саша.

— Нисколько не стоит, — ответил я, — а насчёт не может быть… Прага — город маленький. Тут все друг друга знают.

— Мы отблагодарим, — сказал Саша, — не сомневайтесь.

— Ещё раз об этом заикнётесь, и я ничего делать не буду, — парировал я.

— Хорошо, — кивнул Саша, — а когда вы всё узнаете?

— Думаю, завтра вечером всё будет известно, — сказал я, — сейчас съезжу к нашему айтишному гению и всё узнаю.

И я поехал.

К Владу.

Но Влад не был гением системного программирования. Влад был фотографом. И, как каждый приличный фотограф, он в совершенстве владел фотошопом.

Я показал ему фотографию Наташи.

— Сможешь сделать эту женщину моложе лет на 20? — спросил я. — Есть же специальные программы.

— Легко, — ответил Влад, перекидывая фотографию с моего телефона на свой компьютер, — заходи через неделю, будет тебе чудо омоложения.

— Не выпендривайся, — попросил я Влада, — мне сегодня надо. Чтобы была намного моложе. Лет так 20. И чтобы в другой одежде, и фон сзади другой.

— А что мне за это будет? — спросил Влад, стуча по клавишам.

— Я верну тебе твои 20 крон, — великодушно предложил я Владу.

Тот хмыкнул, кивнул головой и принялся колдовать над фотографией Наташи.

— Долго? — спросил я его.

— Минут 40, — ответил тот, — можешь пока погулять.

Я кивнул и отправился погулять. Купил себе и Владу кофе в «Чибо». Круассаны. Всё это притащил к Владу домой.

Тот уже заканчивал.

С экрана на меня смотрела сильно помолодевшая Наташа в очень откровенном купальнике на фоне Ниагарского водопада.

— Стоп, — сказал я, — водопад убрать. Девушку одеть.

Влад поворчал. Но получив в руки кофе и круассан, принялся исправлять свою работу.

Через 10 минут вместо купальника на девушке красовался симпатичный сарафан в горошек. А вместо водопада Влад поставил какие-то кусты и деревья.

— Так нормально? — спросил он.

— Отлично, — похвалил я его, — вот твои 20 крон. Скинь мне, пожалуйста, фотку на телефон.

— А кто это? — поинтересовался Влад, пересылая мне фотографию.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил я.

Мы допили кофе, и я отправился домой.

С Наташей и Сашей я встретился на следующий день. Зашёл к ним на тринадцатый этаж.

— Ну что? — с порога спросила меня Наташа. — Удалось что-нибудь узнать?

— Конечно, — ответил я, проходя в комнату, — всё про вашего донора узнал. Всё в порядке.

Я сел на диван и вынул свой телефон.

— Вот она, наша красавица, — сказал я.

Наташа выхватила у меня телефон и впилась взглядом в экран. Саша осторожно заглянул через её плечо.

— Симпатичная, — констатировал он, — и на тебя похожа.

— Отличница, красавица, — отозвался я с дивана, — учит языки. В том числе русский. Папа преподаёт в Карловом университете, мама играет в пражской филармонии.

— Худая она какая-то, — протянула Наташа.

— Бегом занимается, — отозвался я, — полумарафон и марафон. Очень спортивная девочка.

— На тебя похожа, — опять сказал Саша.

— Что-то есть, — согласилась Наташа, — а из-за чего она стала донором? Деньги нужны?

— Нет, — ответил я, — как правило, с деньгами у доноров всё в порядке. Это гражданская позиция такая. Помочь другим.

— А как её зовут? — спросила Наташа.

— Это я не могу сказать, — ответил я.

— Мы вам точно ничего не должны? — спросил Александр.

— За проживание вы мне уже заплатили, — поморщился я, — буду благодарен, если вы рекомендуете мою квартиру другим путешественникам в Прагу.

— Конечно, порекомендуем, — сказала Наташа, с неохотой отдавая мне телефон.

— Спасибо, — искренне ответил я.

Мы ещё посидели. Поболтали о погоде и о предстоящей операции. Наташа заметно успокоилась.

Я встал. Собрался домой. Александр вызвался меня проводить.

Мы спустились вниз на лифте. Вышли в атриум.

— Спасибо, — ещё раз сказал Александр, — вы нам очень помогли. Вселили уверенность.

— Женщины — существа эмоциональные, — ответил я, — наша задача — пускать эмоции в нужное русло. Тогда будет всё хорошо.

— Я думаю, эмоции сейчас в нужном русле, — улыбнулся Саша, — очень хорошая девочка, наш донор.

— Всё у вас будет хорошо, — повторил я, — всё получится. Вы мне весточку пошлите, когда Наташа родит.

— Обязательно, — ответил Александр, — пошлём. И на крестины пригласим.

Он улыбнулся. Развернулся и пошёл к Наташе. Лечить её страхи.

Съехали они через две недели.

И пропали.

Ни письма, ни сообщения.

Лишь спустя 9 месяцев я получил СМСку с незнакомого российского номера.

«Девочка. 3400, 50. Копия Саши. Спасибо.»

— От кого СМСка? — спросила Леночка.

— От знакомых, у нас в квартире останавливались, — ответил я, — ребёнок у них родился. Девочка.

Ой, как здорово, — обрадовалась Леночка, — молодцы. Дети — это хорошо. А ты любишь детей, ангел мой?

— Люблю, — ответил я, — а что?

— Да так, — ответила Леночка, — просто спросила. С нынешней медициной, которая творит чудеса, всё возможно.

— Это точно, — поддакнул я.

— Пойду бельё сниму, — сказала Леночка и вышла на балкон.

А я остался в комнате размышлять.

О детях, о медицине, о правде и лжи.


Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью

Миротино

VadimFedorov

http://mirotino.com/?p=13


Когда я был маленький, наша семья часто переезжала с места на место. И не потому что это была семья военного. Нет. Сугубо гражданские люди. Но переезжали часто. Вначале, когда мне было 3 годика, снялись с места и переехали на Ставрополье.


На Ставрополье прожили почти 10 лет. Родители как многодетные получили 4-комнатную квартиру. У них была хорошая высокооплачиваемая работа. Я с братом ходил в музыкальную школу. У нас были друзья. Устоявшийся круг общения.


Я до сих пор не понимаю, для чего было уезжать из этого круга. Как и не понимаю, для чего было уезжать из Алма-Аты, где я родился. Какая-то неведомая сила гнала моих родителей. Причём новое место жительства почему-то всегда было хуже предыдущего.


Когда я вырос, я задавал этот вопрос про смену места жительства. И ни разу не получил внятного ответа. Точнее, ответы были, но это было похоже на отговорки.


— Почему мы уехали из Алма-Аты?


— Потому что ты часто болел, сынок. Там плохой климат.


— Почему мы уехали со Ставрополья?


— Потому что там зимы без снега, сынок. Без снега. Дождливые и грустные.


А где у нас снег? Правильно. В Тульской области зимой много снега. Именно туда мы и поехали.


Точнее, вначале туда отправился отчим. Он каким-то образом узнал, что в Заокском районе есть деревня Миротино. И что там есть вакансия на должность заведующего котельной, на которую он и устроился. Справил все необходимые бумаги и вернулся за семьёй — за женой и шестью сыновьями. Я был неродным. Старшим. Остальных мама рожала ему раз в два года по младенцу мужского пола.


Отчим приехал, рассказал о прекрасной русской зиме, и мы принялись собирать вещи. Мне шёл 13-й год. А на дворе была предолимпийская зима восьмидесятого года. Февраль.


Но переезд не прошёл гладко. Что-то не сложилось. То ли кто-то из младших заболел, то ли у отчима на работе с увольнением сложились проблемы и его обязали отрабатывать положенные два месяца. Но первыми в заснеженную тульскую деревню поехали я, мама и мой брат Вася. Васе на тот момент было 3 или 4 года.


Ехали мы долго. Вначале до Москвы на поезде. Пейзаж за окном менялся, как и рассказывали родители, с осенней хляби на заснеженные поля.


Из Москвы до станции Пахомово мы ехали на электричке. Три часа. В электричке было холодно и постоянно откуда-то дуло.


На станции до конечного пункта мы добирались на машине с брезентовым верхом. Это была местная разновидность рейсового автобуса. В нём было ещё холоднее. Но не дуло.


Приехали в деревню. Выгрузились. Снега действительно было много. Он искрился на солнце и скрипел под ногами.


Зашли в местный сельсовет, где выяснилось, что жильё для нас готово. Но оно холодное. Надо протопить. И вообще, дров напилить и наколоть.


Чтобы мы не мёрзли на улице, нас отвели к соседям погреться.


Вышли из сельсовета. Прошлись по деревне, по единственной улице, расчищенной от снега трактором. Наш дом оказался крайним. Около него суетился какой-то мужичок с брёвнами и бензопилой.


Меня с Васей завели в предпоследний дом. Мать сняла с нас верхнюю одежду и куда-то убежала.


Мы с братом вошли в большую комнату. Посередине комнаты стоял стол. В углу гудела печка, потрескивая горящими дровами. В комнате было грязно и воняло. По углам короткими перебежками сновали тараканы.


Кроме нас в комнате обнаружилось ещё четверо детей от года до семи лет роду. Все они были одинаковыми: большие удлинённые черепа, глаза навыкате, короткие ноги и руки. И все были лысыми. Самый младший ползал по брошенному на пол одеялу в углу комнаты. Остальные возводили вокруг этого одеяла укрепления из подушек и стульев, чтобы малый не уполз из своего угла.


Дети с интересом уставились на нас.


— Вы кто такие? — спросил старший из них.


— Мы новенькие, — пояснил я, — соседи ваши.


Старший хмыкнул и витиевато выругался. Матом.


Это произвело на меня впечатление. Мат я слышал за свою жизнь пару раз от старших ребят во дворе. А тут вдруг пацан младше меня в два раза использовал ненормативную лексику как будто само собой разумеющееся.


— А мы Росляковы, — поковырявшись в носу, сказал старший. — Девки наши в школе. Мамка на ферме. Меня Вовка зовут.


— А отец где? — зачем-то спросил я.


— Отец тоже на ферме, — ответил Вовка и опять залез пальцем в нос.


В это время один из мальцов подошёл к ведру, стоявшему около входа, снял штаны и пописал туда. Судя по звуку, ведро было наполовину полным. Запахло смрадом. Судя по всему, в ведро ходили не только по-маленькому.


— А туалет у вас где? — спросил я.


— На улице, но там холодно, — ответил Вовка и добавил: — Будете с нами играть? В тюрьму.


— Спасибо, — вежливо ответил я, — я не хочу.


Вася тоже отказался играть. Судя по всему, он просто-напросто испугался лысых яйцеголовых, похожих на инопланетян.


Мы сели с ним около стола и стали ждать маму.


— А почему вы лысые? — спросил я спустя час.


Молчать надоело. Мы согрелись. Да и запах из помойного ведра был уже не такой ужасный.


— У нас вши были, — сказал Вовка, — вот нас мамка и постригла. А потом ещё и побрила.


— А вши это что? — спросил его мой брат.


— Это такие букашки, — ответил Вовка, — они в волосах от грязи заводятся.


— Очень интересно, — сказал Вася. — А что другие твои братья не разговаривают?


— Не умеют ещё, — авторитетно сказал Вовка, — маленькие.


И добавил пару матерных слов, характеризующих его братьев.


— Понятно, — сказал мой 4-летний Вася и замолчал.


Мама пришла за нами, когда на улице уже стемнело и в дом Росляковых вернулись три старшие сестры с такими же лысыми вытянутыми головами.


— Пошли домой, — сказала она нам, — там тепло уже. Дров напилили.


Мы сказали семье Росляковых «до свидания» и перешли в соседний дом, где нам предстояло жить.


Мама сразу же уложила нас спать. Кровати не было. Было два спальных мешка и чья-то шкура. То ли оленя, то ли коровы. В один из мешков залезла мама. В другой я с братом. Уснули все сразу, утомлённые длинным днём и холодом.


Проснулись поздно.


Мать растопила печь. Накормила нас. Сходила в местный магазин, принесла два пакета продуктов.


— Сынок, — сказала она, — мне надо уехать. За остальными. Через два дня мы вернёмся. Я попросила дядю Серёжу, который дрова нам попилил, чтобы он за вами присмотрел. Ты уже взрослый. Проследи за Васей. Хорошо?


— Хорошо, — сказал я. — А когда ты вернёшься?


— Я же сказала, через два дня, — ответила мама. — Правда, тут здорово?


— А туалет тут тоже во дворе? — спросил я.


— Во дворе, — кивнула мать, — но вы можете ведро поставить в комнате и в него ходить. А потом выплеснуть. Обещают морозы.


— Мама, а зачем мы сюда переехали? — спросил я. — У нас же была квартира. И туалет в квартире. И дети там не ругаются. И друзья у меня там остались.


— Заведёшь тут себе новых друзей, — сказала мама.


Она поцеловала нас и уехала. А мы с Васей остались.


Днём я топил печку и смотрел в окно. За окном было солнце и много снега. В стороне от нашего дома строители что-то сооружали. Наверное, ещё один дом.


Вечером мы легли спать. Теперь у нас у каждого был свой спальный мешок.


Вася попросил рассказать сказку. Я рассказал. Про девочку Машу и трёх медведей. Вася слушал мою сказку, слушал и уснул. За ним уснул и я.


Проснулись мы ранним утром от холода. Дрова прогорели, печка затухла.


По дому гулял ветер. Дом был сборно-щитовой. И построили его, судя по всему, недавно. Везде дуло.


Я вышел во двор. Рядом с входной дверью был прибит термометр. Показывал он минус 26 градусов.


Я схватил охапку дров и забежал в дом. Затем ножом состругал с одного полена мелких щепок, побросал их в печку, положил газету, сверху добавил тонких поленьев.


Поджечь дрова и растопить печку мне удалось только с третьего раза, когда вся имевшаяся в доме газета уже была использована, а в коробке осталась только одна спичка.


Вася всё это время сидел в спальном мешке и следил за моими действиями.


— Нельзя, чтобы печка гасла, — сказал он.


— Молодец, соображаешь, — похвалил я его.


Постепенно комната наполнилась теплом. Вася вылез из мешка и принялся помогать мне готовить есть.


Из еды у нас были макароны, три буханки хлеба и стеклянная банка зелёного горошка. Были ещё банки с тушёнкой. Но мама забыла оставить нам консервный нож.


Мы поели хлеба. Я попытался сварить макароны. Получилось не очень, поэтому мы их отложили на потом.


Весь день сидели с братом и смотрели в окно, жуя хлеб.


За окном был снег. И рабочие. Было уже точно видно, что они строят дом по соседству с нами. Рабочие постоянно матерились. Я за всю предыдущую жизнь не слышал столько мата.


Вечером рабочие ушли. И у нас закончились дрова.


Обещанный дядя Серёжа не пришёл. Вообще никто не пришёл. Всем было наплевать, что в крайнем доме живут два ребёнка. Или просто никто не знал про нас, а дядя Серёжа забыл? Не знаю.


Закинув в печку последнее полено, я оделся. Натянул шапку поглубже и вышел на улицу. Было холодно. Очень и очень холодно. Холоднее, чем днём. В мои ботинки сразу же набился снег.


Переваливаясь через сугробы, я пробрался к строительной площадке. Там лежали плиты, доски и бруски, из которых возводился дом.


Я выбрал длинные деревянные рейки и потащил парочку из них в сторону своего дома. Протащил пару десятков метров и понял, что не осилю такую ношу.


Бросил один брусок, второй дотащил до дома. Вернулся за вторым. Сделал ещё несколько ходок.


Чувствуя, что замерзаю, ввалился в дом, волоча за собой один из брусков.


Вася встретил меня с заплаканными глазами.


— Я думал, что ты замёрз, — сказал мне брат.


— Я тоже думал, — сказал я, стараясь разжать окоченевшие пальцы.


— А я в сумке чай нашёл, — обрадовал меня Вася. — Начал вещи собирать в поход, чтобы за тобой идти. И пачку чая нашёл.


— Молодец, — похвалил я брата.


В печи догорало последнее полено.


Топора у меня не было. Пилы тоже. Пила и топор были у далёкого дяди Серёжи.


Тогда я положил брусок на порог и прыгнул на него. Брусок сломался. Я отломил кусок бруска и засунул его в печь.


Опять прыжок. Треск. Кусок бруска как раз по размерам для печи.


Наломав таким образом дров, я с братом попил чай и лёг спать.


Ночью я периодически вставал и подбрасывал в печь парочку-другую брусков, из которых должны были строить дом рядом с нашим.


Утром мы встали, поели хлеб, попили чай, пожевали окаменевшие макароны.


Я сходил во двор в туалет. Но туалет был занесён всё тем же снегом. Пришлось помочиться рядом. Вася составил мне компанию. Мочиться в ведро он отказался из солидарности.


Термометр показывал всё те же минус двадцать пять.


— Это много? — спросил брат.


— Очень, — ответил я. — Разве сам не чувствуешь?


— Чувствую, — сказал Вася и поспешил в дом.


Остаток дня мы сидели у окна, слушая мат рабочих и изредка подбрасывая в печку бруски.


Ночью я опять отправился за топливом. Натаскал брусков с запасом, чтобы не экономить. Затем ломал их, прыгая со всего размаха на эти самые бруски.


Родители с остальными братьями приехали на пятый день. То ли билетов на поезд не было, то ли ещё что-то.


К этому времени мы съели весь хлеб и все макароны.


Моя правая нога от постоянного долбления по сворованным брускам с соседней стройки распухла и болела.


Странно, но строители так и не хватились этих брусков.


— Ну как вы тут? — спросила мама.


— Вадик мне каждую ночь сказки рассказывал, — похвастался брат, — и каждый раз новые.


— Молодцы какие, — обрадовалась мама. — Вот ногой ты зря дерево ломал. Может трещина в кости образоваться.


— А мне нечем было дрова рубить, — попробовал оправдаться я.


— Надо было дядю Серёжу попросить, — возразила мама, — он бы напилил и нарубил.


— Дяди Серёжи не было, — сказал я, — а спичка у нас оставалась одна.


— К соседям бы сходили, — махнула рукой мама, — двадцать метров идти-то всего.


— У них вши, — сказал Вася, — и они писают в ведро. А мы не такие.


Я промолчал.


В конце концов, всё обошлось же. Да и нога после йодистых сеток перестала болеть, и опухоль прошла.


Спустя несколько дней, когда быт постепенно начал налаживаться, я спросил маму:


— Зачем мы сюда приехали?


— Тут настоящая зима, — как заклинание, начала повторять мама, — снег вон какой. Настоящие морозы. Не то что там, где мы жили.


— И до Москвы всего 150 километров, — поддакнул ей отчим.


Когда я вырос, я понял, что он был обыкновенным подкаблучником, который делает только то, что хочет его прекрасная половина. И оправдывает её и свои поступки, не задумываясь. Это очень удобно было — свалить всё на зиму и близость Москвы.


Так этот вопрос и остался открытым. Никто мне на него не ответил.


А я… Я постепенно привык к местным нравам и вездесущему мату. Завёл приятелей в школе. Дёргал девчонок за косы. Потихоньку рос. Обычным мальчишкой.


Когда окончил 8 классов, то уехал учиться. В город. И больше не возвращался.


Родители же до сих пор живут в этой деревне. Они уже старенькие.


А у меня при сильных морозах иногда болит правая нога.


Это как напоминание о тех пяти днях, когда я с братом сидел в занесённом снегом сборно-щитовом доме.


Сидел и рассказывал ему сказки.


Вначале те, которые читал в книгах.


А потом стал придумывать свои.



Вадим Фёдоров


http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3

specials спoнсорский пост

Е3 — это крупнейшая выставка электронных развлечений и ежегодный праздник для всех любителей видеоигр. Пикабу не смог пройти мимо и запустил закрытую распродажу для геймеров. Классные скидки на товары и услуги и всего две недели, чтобы ими воспользоваться.

Игровая периферия от SteelSeries

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Гарнитуры, мыши и коврики для них, клавиатуры, контроллеры – за этим можно идти к бренду SteelSeries, который поддерживает киберспортивные турниры. Вводите промокод SS10 и покупайте разные игровые устройства со скидкой 10% – без ограничений.


Ввести промокод (только перед этим зарегистрируйтесь)

Доставка еды от «Кухни на районе»

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

«Кухня на районе» идеально подходит, чтобы не отвлекаться от игры или стрима. Вы просто заказываете в приложении и за 25 минут получаете свою еду. Без минимальной суммы заказа и комиссии за доставку. Всем новым клиентам – скидка 500 рублей по пикабушному промокоду PIKABUE3.


Заказать еду

Автобусы на Daedu.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

До Лос-Анджелеса, где проходит E3, на автобусе, конечно, не доехать, зато вот по стране и ближнему зарубежью прокатиться можно. Сайт Daedu.ru — это простой и удобный поиск самых дешевых билетов на автобусы. Вы просто задаете направление, а сервис ищет в интернете лучшее предложение.


Найти билет

Игровое кресло ThunderX3 EC3

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Удобное кресло – важно всегда: и для работы, и для стриминга. Кресло ThunderX3 EC3 может похвастаться двумя подушками в комплекте (под поясницу и шею), механизмом «топ ган» и технологией AIR Tech – дышащей поверхностью, с которой летом не будет жарко. Главный плюс – раскладывающая спинка аж на 180 градусов. Когда надоест сидеть, можно прилечь.


Не забудьте перед заказом ввести промокод PIKABU20, который дает 20% скидку.


Купить кресло

Игры месяца в июне от PlayStation

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Эксклюзивное предложение для подписчиков PS Plus в этом месяце включает две бесплатные игры для PlayStation 4:


Sonic Mania

Выход этой части был приурочен к 25-летнему юбилею серии игр о Сонике. Разработчики сохранили лучшие черты игрового процесса первых игр (с SEGA!), добавив новые возможности.


Borderlands: The Handsome Collection

Это сборник из игр Borderlands 2 и Borderlands: Pre-Sequel. Если вы никогда не играли в этот комедийный экшен, сейчас, в преддверие выхода третьей части, самое время наверстать. А тем, кто уже знаком с серией, стоит обратить внимание на новое бесплатное сюжетное дополнение «Командир Лилит и битва за Убежище», которое послужит мостиком к грядущей Borderlands 3.


Посмотреть игры месяца в PS Plus

Первая поездка на Uber Russia

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Если еще не пользовались Uber Russia, тогда качайте приложение в App Store или Google Play. В разделе «Промокод» введите PIKABU, при заказе машины выберите оплату картой и наслаждаетесь скидкой 40% (максимальный размер скидки – 150 рублей). Акция действует до 14 июля 2019-го.

Товары для геймеров на goods.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Используйте промокод PikabuE3, чтобы получить выгоду 1000 рублей при покупке от 4000 рублей на первый заказ. Он работает с 14 июня по 30 июня 2019-го.


Промокод действует на все товары, но мы рекомендуем заглянуть в специальный раздел goods game и обратить внимание на акционные товары, спецпредложения, кэшбэк на все товары и многое другое.


Перейти в геймерский раздел

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!