Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

Martiss

Martiss

Пикабушник
8 073 рейтинг
50 комментариев
81 пост
18 в "горячем"
Показать полную информацию

"Жизненно важный" экзамен

Martiss в Авторские истории
"Жизненно важный" экзамен ЕГЭ, Экзамен, История, Школа, Жизнь, Длиннопост

Смирнов встал раньше будильника, до подъёма было ещё пятнадцать минут. Все эти долгие пятнадцать минут он лежал на кровати, уставившись в потолок. Голова была забита только предстоящим экзаменом. Но он подготовился. Он сдаст. Он обязательно сдаст. По-другому и быть не может. Смирнов не хотел даже думать о том, что будет, если все его накопленные знания в один миг вылетят из головы и он завалит выпускной экзамен. Отец его просто убьёт.

Через пятнадцать минут в комнату вошла мама, чтобы разбудить его, но, увидев, что её сын и так не спит, лишь улыбнулась.
— Вставай, — тепло сказала она, — тебе пора.
Стянув с себя одеяло, Смирнов встал и тяжело вздохнул, словно его позвали на смертную казнь. Отчасти так и было. Это не ЕГЭ. Это топор, висящий над его головой. Учителя изо дня в день ему говорили про то, что экзамены — самая важная вещь в его жизни. Не сдай он их — он не сможет нормально зарабатывать, не сможет поступить в престижный вуз, не сможет хоть чего-то добиться в жизни.

Умывшись и позавтракав, он оделся в школьный костюм, взял с собой ручки, карандаш, в карман пиджака кинул мобильник, который нужно не забыть сдать. В носки положил пару бумажных шпаргалок. Так, на всякий случай. Когда он собирался уже уходить, к нему подошёл отец и положил руку ему на плечо. Смирнов поднял взгляд и посмотрел в глаза собственного родителя. Отец смотрел на него сейчас не как на собственного сына, а как на вещь, средство дохода, как на наследника, которым Смирнов никогда не хотел стать. Кем он будет за него решили его родители. Он будет юристом. Позже откроет свою адвокатскую контору, пойдет по стопам отца.
— Не подведи меня, — сухо сказал отец.
«С радостью бы подвёл» — подумал Смирнов, но в ответ лишь кивнул. Если бы он так сильно не зависел от родителей, если бы они так сильно не давили на него, не решали всё вопреки его мнению, он бы с радостью забил и на эту школу, и на эти экзамены, и на чертову адвокатскую контору. Развернувшись, он вышел на улицу.

До школы было добираться минут двадцать. Стандартный маршрут, который он уже выучил за одиннадцать лет. Через дворы, мимо музыкальной школы, мимо торгового центра, потом перейти дорогу, мост, еще один оживлённый перекрёсток и он будет на месте. Устремив взгляд в землю и засунув руки в карманы брюк, Смирнов шёл, как на последнее испытание в своей жизни. Как рубикон, через который нужно было переправиться. Проходя через мост, он бросил взгляд на широкую речку, на уже взошедшее солнце, на зелень. Где то время, когда он в начале июня уже проводил свое беззаботное лето, а не думал о подготовке к гребаным экзаменам и поступлении в вуз?

Остановившись на перекрёстке, он поднял взгляд на светофор. Ещё девяносто секунд будет гореть красный. Смирнов тяжело вздохнул, с такими темпами можно и опоздать. Осталось буквально пять минут до того, как они договорились встретиться с учителями возле школы. Повернувшись, он увидел бежавшего парня, который явно торопился больше, чем он. На голове у того был хаос из нерасчесанных волос, одет он был в стандартный школьный костюм. Наверняка, тоже торопился на экзамен. Он обменялся с ним взглядами. Кажется, он знает этого парня. Он из школы, которая находилась чуть дальше, чем его. Знакомый знакомых. Не до такой степени они были знакомы, чтобы здороваться при встрече. Парень остановился на перекрёстке и, посмотрев по сторонам, решил, что ждать ещё семьдесят секунд у него нет времени. Решив, что он успеет пробежать, пока фура не доедет до перекрёстка, парень рванул на дорогу.

Наверняка этот парень готовился к профильной математике. Наверняка он может решить десятки сложных задач, высчитать площадь треугольника или найти логарифм. Но он не смог рассчитать скорость движения грузового автомобиля и собственные силы и уже через пару секунд тяжеленная фура снесла этого маленького человека на несколько метров, а после, не успев остановиться, проехалась по его телу. Смирнова словно ударили током. Он стоял не в силах даже пошевелиться, рот открывался в жалких попытках закричать или хотя бы что-нибудь сказать. Справившись с собственными ногами, он еле подошёл к фуре, из под которой торчали ноги его бывшего знакомого. Лужа крови медленно растекалась по асфальту.

На светофоре загорелся зелёный.

Оставалось четыре минуты до встречи возле школы. А Смирнов просто стоял и смотрел на это окровавленное и расплющенное тело, не веря своим глазам. Достав из пиджака мобильный, он дрожащими руками набрал номер скорой помощи. Водитель фуры вышел из кабины и схватился за голову.
— Ёб твою мать, — выругался водитель, — куда же ты бежал…
— Ал-ло? С-скорая? — заикающимся голосом спросил Смирнов. — Перекрёсток на Кооперативной. Тут человека… человека сбили.
Страшно подумать, что было бы, если бы он послушал учителей и не взял с собой телефон на экзамен. Нагнувшись, Смирнов ещё раз взглянул на этого бедного парня, едва сдерживая позывы рвоты. Парень, лежа под фургоном, дернулся и издал тихие всхлипывания. Смирнов подскочил на ноги и переглянулся с водителем. Тот был огромным мужчиной с большими усами и лысой головой. Одет он был в расстегнутую рубашку, накинутую поверх футболки и потёртые джинсы. На ногах были увесистые сапоги.
— Он… он живой, — показав на тело пальцем, сказал Смирнов, — он живой.
Водитель наклонился и приложил два пальца к его шее.
— Твою мать, — грубым голосом сказал дальнобойщик, — и правда живой. Нужно что-то делать! Ты умеешь оказывать первую помощь?
Смирнов покачал головой. Водитель озирался по сторонам, но на перекрёстке не видно было ни одной машины. А немногочисленные прохожие, казалось, не замечали трагедии, разразившейся за несколько минут до начала экзамена.

Когда приехала скорая, врачи загрузили подростка в машину. Смирнов сделал шаг к закрывающимся дверям. Один из врачей обернулся и спросил, знал ли он пострадавшего.
— Да, — сказал Смирнов, не отдавая себе отчет в своих действиях, — это мой друг.
Врач тяжело вздохнул.
— Ладно, — он махнул рукой, словно зовя за собой, — поехали с нами.

Подростка звали Антон Пыркин и он умер по дороге в больницу. Врачи не успели его спасти. А вместе с ним, в той машине скорой помощи, мчащейся по улицам с мигалками, умерло что-то внутри Смирнова. Он опоздал на экзамен. Он подвёл отца. И он даже не думал идти на пересдачу. Затянувшаяся депрессия дала о себе знать.

Отец ударил его несколько раз, когда узнал, что его сын вместо того, чтобы бежать на экзамен, который обеспечил бы ему счастливое будущее и престижный вуз, уехал на скорой с полутрупом. «Чертова тряпка, — выкрикивал тот, — таким неженкам и добрякам, как ты, никогда ничего не достичь». Смирнов даже не пытался защищаться от его ударов или отвечать что-то на его выкрики. Он просто запирался в своей комнате и не выходил из неё неделями. Всё, что было для него важно, умерло в один момент.
________________________________

Я знал человека, который разбирался в компьютерах как никто другой, выигрывал все олимпиады по информатике и был прилежным учеником, но по какой-то неведомой причине не сдал ЕГЭ по информатике. Я знал человека, который не успел заполнить тестовый бланк с ответами на экзамене по русскому и лишился возможности пересдать его из-за того, что прошёл минимальный порог за счет сочинения. Первый сейчас открыл собственный бизнес по продаже и починке компьютеров. Второй стал инженером-проектировщиком, зарабатывая не малые деньги. Я знал человека, который сдал обязательные экзамены больше, чем на девяносто баллов, а теперь сидит в тюрьме за убийство.

ЕГЭ — не пропуск в счастливое будущее. ЕГЭ — показуха, сделанная не для проверки знаний, а для проверки на выносливость и крепкие нервы. На протяжении двух последних лет в школе учителя твердят о том, что не сдать ЕГЭ — все равно, что сразу стать бомжом, а родители нагнетают тем, куда нужно поступать и что нужно делать. Им-то лучше знать. На учеников давят со всех сторон, морально выматывая их. У кого-то сдают нервы, кто-то закидывается таблетками, некоторые выпрыгивают из окон, другие — падают в обмороки прямо на экзамене. На вход ставят полицию, за камеры — «специально обученных» людей, в туалетах снимают двери, а в поисках шпор просят чуть ли не догола раздеться. Это не-нор-маль-но. ЕГЭ — не самая важная вещь в жизни. К нему стоит готовиться, но из-за него не стоит тратить все свои нервы, пить литрами кофе и бросаться с крыш. Это просто тест. Маленький тест, который раздули до масштабов вселенской трагедии. В мире есть тысячи других важных вещей, из-за которых стоит переживать. И уж точно в эти вещи не входит сраный экзамен, о котором твердят на каждом углу. Не сдача — не означает смерть. Если вас выгнали с экзамена, не значит, что вас лишили счастливого будущего. Если вы уверены в себе, если знаете, чего хотите от этой жизни, если не слушаете других людей, то вы точно не пропадёте. Как говорила моя учительница алгебры, когда я сдал математику на минимальный балл — «главное человеком хорошим стать, а остальное уже не важно».

А что же касается Смирнова, героя этой истории, то он за этот год взялся за химию и биологию, которые раньше ему казались такими недоступными, проштудировал все учебники, сдал на следующий год экзамены и поступил в медицинский. Бросив вызов отцу, он не побоялся и ушел из дома, став превосходным хирургом, спасая человеческие жизни. А не попади тот парень под колёса фуры — может, на одного несчастливого юриста в этом городе было бы больше.

Показать полностью

Город, которого нет. Финал

Martiss в Авторские истории
Город, которого нет. Финал Рассказ, История, Текст, Сказка, Фантазия, Город, Замок, Вымысел, Длиннопост

Тут не исправить уже ничего, Господь, жги (с)

— Майк, вставай. Майк! — женский голос вырвал меня из сна.
Я открыл глаза и увидел перед собой Дэлис, сидящую на краю кровати и уставившуюся в экран телевизора. Её голое тело прикрывали лишь полоска бюстгальтера и белое одеяло, которое она держала перед собой, рыжие волосы были убраны на одну сторону, обнажая её прекрасную спину. Хвост истерично бил меня по ногам.
— Майк! — Дэлис снова повернулась.Я приподнялся и спросил, что она хочет.
— Смотри! — ответила Дэл и показала пальцем на телевизор.
Я изо всех пытался вникнуть в суть происходящего. Потом до меня дошло, что произошло. И я мигом проснулся.
По телевизору шли новости. И все новости были прикованы ко вчерашнему ЧП с ниоткуда появившейся машиной, которая стала причиной смерти пяти людей. Но это было не самое ужасное. Диктор сказал, что в баре нашли ещё несколько трупов. На экране высветились фотографии, и даже за пикселями можно было разглядеть то, что осталось от вчерашних посетителей бара. Чертёнок, наливавший нам алкоголь, валялся у барной стойки с пробитой головой. Мужчинам, играющим вчера в бильярд, пробили кием глаз и оставили умирать.
— Майк, что это? — испуганно спросила Дэл.
Я промолчал.
— Я же говорила, что здесь опасно, — сказала она, готовая разрыдаться.
Меня словно прибили к экрану.
— Господи, как это возможно?! Кратич же в подвале замка!
— Майк! — пыталась докричаться до меня Дэл. — Ты можешь сделать с этим что-нибудь?
— Не знаю, — я пожал плечами.
А что я мог сделать? Всё, что я мог, когда писал эту сказку — запереть чудовище в подвале замка. Но что если… Кратич сбежал и снова начал потрошить Дезвилль? Как это возможно?

Она опустила взгляд.Проблема была в том, что я сам его придумал. Но сейчас… но сейчас… кто угодно из города мог воспользоваться случаем, что сюда приехал незнакомец и начать убийства. И мне это не нравилось. Если это моя сказка, то я здесь устанавливаю правила. Я решаю, кому жить, а кому умереть. Я тут главный. А сейчас надо было пойти и разобраться с этим дерьмом, поставить грёбаных псов из полиции на место и самому найти Кратича.

Мои мысли прервал громкий стук в дверь. Было ощущение, что в неё ломились.Мы с Дэл испуганно переглянулись, выбежали из комнаты и замерли на лестнице, уставившись на дверь. — К тебе гости? — спросил я. Она не сказала ни слова. В следующую секунду дверь слетела с петель. То, что я увидел после — было воплощением моих самых абсурдных кошмаров. Двое людей в железных костюмах, с металлическими шлемами на головах и копьями в руках, ворвались в квартиру. Прислужники чёртова короля. Я загородил собой Дэл, громко спрашивая, что им надо. Но, видимо, сквозь шлем слова не попадали к ним в мозг. За две секунды они подбежали ко мне и схватили меня под руки. До боли сжав мои руки железными перчатками, они потащили меня к выходу.
— Мааайк! — крикнула Дэл.
— Возьми мой телефон и звони Еве! — ответил я. — Она знает, что делать. Звони чёртовой Еве, Дэлис!

***

В одних трусах эти рыцари 21-ого века вытащили меня на холодную улицу и, надев на руки, которые я держал перед собой, наручники, закинули в машину. В моём мире в таких УАЗиках полиция забирает преступников. Но здесь были другие правила.
После продолжительной тряски в машине по ухабам, которые я сам и описывал в своём рассказе, меня доставили прямо к замку Короля. Вытащив меня из кузова, двое железных дровосеков снова схватили меня за руки и по широкому мосту потащили ко входу в замок Короля. Открыв дверь, они повели меня по величественным лестницам, украшенным золотом. Над нами были высокие потолки с шикарными люстрами, по коридору бегали карлики в смешных колпаках, выполняющие идиотские поручения короля. Местный офисный планктон. Один из них, одетый в красный балахон, с колпаком, болтающимся на голове, бежал прямо на нас с огромной кипой бумаг в руках. Споткнувшись, он полетел прямо к моим ногам, бумаги рассыпались по полу. Один из рыцарей копьём поднял его за воротник и кинул подальше, чтобы не мешался под ногами. А после эти невежи наступили на его документы, ведя меня дальше. Я не видел смысла даже пытаться образумить их, потому что мои слова до них всё равно бы не дошли. Нужно было дать им больше мозгов, когда создавал их. Войдя в очередную высокую дверь с металлическими ручками, эти двое швырнули меня во внутрь.

Подняв взгляд, я увидел Короля. Передо мной расстилалась красная ковровая дорожка, которая вела прямо к его трону, стоящему на несколько ступеней выше. Король приподнялся со своего трона и сделал несколько шагов мне навстречу. Двое девушек в нижнем белье с веерами в руках и белыми павлиньими хвостами сзади, сопроводили его, помахивая своими веерами. Сидя на коленях в одних трусах и с наручниками я чувствовал себя в донельзя унизительном положении. Чтобы как-то это исправить, я сел в позу лотоса, тем самым продемонстрировав Королю, что я его не боюсь. Королём был достаточно жирный мужчина, со свиным пятачком вместо носа, большими свиньими ушами и короной, слегка покосившейся на его большой круглой голове. Его красная мантия волочилась за ним по ковровой дорожке. Вел он себя так, будто был номинантом на премию Оскар. Мне захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего.
В зале были высокие окна, за которыми виднелось лишь тёмное небо и изредка пролетающий мимо дракон.
— Так, и что тут у нас? — гордо сказал Король, слегка наклонившись и рассматривая меня, словно букашку. На моём лице появилась ухмылка.
— Кто ты такой? — спросил Король, даже не удосужившись подойти ближе.
— Майк, — просто ответил я, пожав плечами.
— Майк, — передразнила меня эта свинья, — что тебе понадобилось в моём городе? И объясни мне, почему сразу после твоего приезда вчера в баре произошло кровавое побоище.
В его городе? Ха-ха. Чёртов самовлюбленный ублюдок. Если бы не моя фантазия, не было бы ни его, ни этого города, ни этих красивых девушек-павлинов, смотря на которых у меня невольно появлялась эрекция. Но так как я и так был в одних трусах, я старался не позориться перед этой свиньей ещё больше.
— Это не твой город, — с вызовом в голосе сказал я, игнорируя второй вопрос. Не хватало ещё, чтобы меня сделали главным подозреваемым.
— Что ты сказал?! — нахмурился он.
— Я сказал, что это не твой город, — я пожал плечами, — будь Дезвилль твоим городом, допустил бы ты все эти убийства?
— Да как ты смеешь обращаться ко мне на «ты»?! — вскипел он и его свиньи ноздри расширились.
— Да ты не заслужил, чтобы к тебе относились уважительно, — сказал я.
— Чёртов поганец, — сказал Король, развернулся и пошёл к своему трону. — Тебе осталось жить несколько минут, — он сел на высокий трон и положил руки на подлокотники.
Я почти был уверен, что Ева что-нибудь придумает, чтобы вытащить меня отсюда. Но делать это она, по всей видимости, не торопилась. Придётся выкручиваться из этой задницы самостоятельно.
— А твоему Дезвиллю осталось жить пару дней, если ты не найдешь Кратича, — нагло выкрикнул я.
— Кратича? — ухмыльнулся Король.
— По-твоему, он совершает все эти убийства?
— Ну не я же! — выкрикнул я.
Свинья сделала жест одной из девушек. Та вышла и через минуту пришла с какой-то странной вещью в руке. Король взял подношение, расправил его и показал мне. Я замер от удивления. На его толстых руках была надета маска Кратича. Большие глаза, длинные клыки, чешуя.
— Вот что осталось от твоего Кратича, — спокойно сказал Король. — Он мёртв.
Но… кто же тогда…?
— А вот ты, — он показал на меня пальцем, — видимо, решил, что сможешь ему подражать. Принцесски мои, — сказал Король, зажимая и разжимая ладонь, на которую была надета маска Кратича, словно он был кукловодом в дешевой постановке. — Зовите Раптиля.
Я лишь истерично рассмеялся. Я не боялся его, но в то же время мне не прельщала участь быть сгоревшим заживо от пламени его дракона.
— Ты сделаешь только хуже, — сказал я.
— В каком смысле? — спросил Король, заинтересованный в спасении города.
— В таком, что я невиновен. И если ты избавишься от меня, проблема не исчезнет. Всех твоих людей переубивают. Остальные либо попытаются уехать из города, если это вообще возможно, либо предпочтут быструю и безболезненную смерть, нежели ждать, пока им проткнут кием глаз или разобьют голову о барную стойку.
— И что ты предлагаешь?
— Король сделал жест девушкам, чтобы повременили с драконом.
— Предлагаю свою помощь, — улыбнулся я.
— Ты?! — рассмеялся Король. — И что ты сделаешь?
— Найду убийцу, — уверенно ответил я, понятия не имея, как собираюсь это осуществить.
Король несколько секунд помолчал, раздумывая давать мне шанс или нет.
— Ладно, — он хрюкнул своим большим носом, — даю тебе один день. Если за один день ты не найдешь убийцу — пеняй на себя.
Я лишь кивнул. Нужно было сматывать удочки из этого города. Как угодно.
— Лорды, заберите его! — взвизгнула свинья и в зал ворвались уже надоевшие мне железные солдаты.
Взяв меня под руки и вновь протащив по всему замку, они сняли с меня наручники и выкинули на улицу. Я поднялся с земли и отряхнулся. Что делать дальше я не имел ни малейшего понятия. И почему меня не спасла Ева — тоже тот ещё вопрос. Нужно было возвращаться к Дэлис и продумывать план побега. Иначе меня сожгут через 24 часа.

Я представлял себе сцену из дешевых сериалов, представлял, как я врываюсь к Дэлис домой, говорю что-то типа «собирай вещи, мы уезжаем», и мы действительно уезжаем, не зная, что нас ждёт дальше. Угоняем какую-нибудь машину, живём в мотелях, ищем приключения, знакомимся с людьми, сидим, обнявшись, на берегу моря. Делаем всё то, что мне не удалось осуществить с Бек. Я представлял это, идя по ночному Дезвиллю почти голый и ловя на себе косые взгляды карликов и насмешки вервольфов. Господи, поскорее бы уже оказаться дома. Дверь Дэлис была выбита этими безмозглыми железками, так что я без проблем вернулся к ней домой.
— Дэлис, — крикнул я, поднимаясь по лестнице, — мы уезжаем.Боже, я действительно это сказал. Время начинать новую жизнь.

Открыв дверь я её комнату, я замер на пороге. Все мои иллюзии разом развеялись, а надежды улетучились словно по щелчку пальца. На кровати лежало тело Дэл. На месте её шеи красовалось лишь кровавое месиво, белая простыня была насквозь пропитана кровью. Её отрубленный хвост лежал на полу. Не сдержавшись, я проблевался. Схватился за дверь и выплюнул на пол потоки желчи, скопившиеся во мне. И только после я поднял взгляд и увидел на тумбочке её голову. С пустым взглядом, открытым ртом и такими же милыми заострёнными ушами, её голова стояла на тумбочке и смотрела на собственное тело. Я упал на пол, не боясь того, что испачкаюсь в крови. На полу валялись исписанные листы. Я поднял один из них и прочитал текст. Черт подери. Это была копия моей сказки. Дэл наверняка залезла ко мне в рюкзак и нашла её. Чёрт. А после кто-то её убил. Убил мой второй шанс на счастливую жизнь. Убил Бек.

Я скомкал лист и бросил его подальше. Больше никогда не буду писать. От моих историй только проблемы. Зачем я создал Кратича в собственном сюжете? Зачем начал убивать? Если карма и есть, то она мне воздалась по полной программе. Убивая героев собственных историй, я не думал о том, что их смерть может причинить кому-то настоящую боль. Какую смерть Дэл причинила мне.

Дезвилль был деревней наслаждений, ей он и должен был оставаться. Нет, мне приспичило добавить трагедии, зла, жестокости. Теперь я сам столкнулся с этой жестокостью. Волки, тупой король, убийства, пьянство. Этому городу больше не за чем было жить. Я его породил, я его и убью. Мне уже плевать. Я погибну вместе с этим городом. Буду пользоваться радикальными методами — если я хочу убить преступника, я просто сожгу город дотла, чтобы он сгорел вместе с ним. Кто бы он ни был — он умрёт. Как умрут все в этом городе.

Я взял телефон и позвонил Еве. Она подняла трубку после третьего гудка.
— Ева? — тихо спросил я.
— Мне нужна твоя помощь.
— Опять спасать твою задницу? — я услышал легкую усмешку в её голосе.
— В этот раз наоборот. Сожги всё нахер. Уничтожь Дезвилль, Ева.Между нами повисла пауза.
— Что? — Я говорю — убивай. Карт-бланш на разрушение. Делай всё, что посчитаешь нужным, но чтобы от Дезвилля камня на камне не осталось.
— Майк… — сказала она, — ты уверен? Я еще раз посмотрел на голову Дэлис.
— Уверен. Ева тяжело вздохнула.
— Я попробую, — сказала она и сбросила вызов.

Я поднялся, подошёл на расшатанных ногах к тому, что осталось от Дэлис, аккуратно взял её голову в руки и пошёл на улицу. Её рыжие волосы болтались в воздухе. Кровь всё ещё капала на пол, оставляя кровавую дорожку.
— Пойдем, Дэлис, — сказал я, — посмотрим, как умирают города.

Как только я вышел из дома Дэлис, я заметил, что где-то на горизонте Раптиль взлетел над замком и изверг на него свое пламя. Загорелась самая высокая из его башен. Замок стал словно большой свечкой, догорающей на горизонте. Я вышел на главную дорогу и пошёл в сторону замка, не боясь ни машин, ни людей, ни Короля, ни драконов. Возле меня один карлик в смешном колпаке толкнул другого на землю и опустил камень на его голову. Несколько раз. А после разбежался и со всей дури влетел в стену. Водитель мимо проезжающей машины, увидев меня, голого, в крови, с отрубленной головой, резко свернул влево и впечатался в стену дома. Из капота повалил дым. Недалеко, на лужайке, там, куда почти не доставал свет от фонарей, на дереве пыталась повеситься девушка. Другая помогала ей завязать петлю, ожидая своей очереди. Я ухмыльнулся и пошёл дальше. Мне уже не было дела ни до чего. Дракон отлетел от замка и начал парить над городом, сжигая дома, магазины, мосты и машины. Я был окружен огнём. Дезвилль доживал свои последние минуты. Я поднял взгляд в небо, туда, где горела яркая луна, туда, куда устремлялись клубы дыма. Лорды, шумя своими железными доспехами, бегали по улицам, бросая в прохожих копья. Одно из них влетело в голову девушке, образовав в её виске огромную кровавую дыру. Девушка ничком упала на землю. Лорды лишь посмеялись и прыгнули с моста в холодную реку, предпочтя медленную смерть. И тут до меня дошло. Увидев все эти оригинальные смерти, увидев догорающий Дезвилль, увидев десятки трупов, я наконец понял, кто убийца.

Я снова набрал номер Евы.
— Да? — мило спросила она.
— Это ведь ты, да? — равнодушным тоном спросил я. — Ты убила Лис, чертёнка и мужиков из бара? Ты продолжила этот парад убийств?
На той стороне трубки повисла тишина.
— Зачем, Ева?! — крикнул я, чуть не выронив голову. — Зачем?
— Ты сам сказал, что я могу делать что хочу, — ответила Ева, — к тому же, это твой сюжет. Я лишь его продолжила.
— Но Дэлис…
— Ты был одержим ею, Майк. Я читала и не верила своим глазам. Ты страдал по прошлому, видя в ней Бек. Это ни к чему хорошему бы не привело. Ты даже сейчас идёшь по городу с её голо…
Я сбросил звонок и бросил телефон в огонь. Я больше не хотел её слушать. Справа от меня женщина выбросилась с окна третьего этажа горящего дома.
«Я любила только разрушать» — проносятся у меня в голове слова Евы.
Один из лордов подбежал к этой женщине и проткнул ей голову копьём. Та даже не взвизгнула. Все башни замка на фоне полыхали ярким пламенем. Король уже наверняка мечется в панике, спасая свою жирную задницу.
«Ломала все шалаши. Устраивала войнушки».
Дракон подлетел к земле и спалил несколько железных солдат.
«Меня ненавидел весь двор».
Я представлял сейчас Еву, как маленького ребёнка, сидящего на полу перед игрушечным городом. Она брала в одну руку человечка, в другую — другого и со звуками «бдыщ» сталкивала их лбами. Лупила кулаками по домам, разлетающимся на осколки, бросала в стену детали конструктора. На деле же, она делала ровно то же самое, сидя за письменным столом за ноутбуком, перед открытым вордовским файлом. Её не в чем было обвинять. Мы оба любили трагичные сюжеты. Но вот только она использовала весьма радикальные методы. И вот — последствия этого прямо передо мной — Дезвилль, медленно превращающийся в пепелище.

Я дошёл до широкого моста уложенного каменной плиткой.Навстречу мне выбежала эта свинья в своей мантии и, задыхавшись, остановилась прямо по середине моста. Корона с его головы давно слетела.
— Ты… — произнёс Король.
— Я, — кивнул я и посмотрел на Дэлис.
Король молча уставился на меня, не понимая, что происходит.
— Я ведь предупреждал.
— Ты должен был найти убийцу! — хрюкнул он, тыча в меня своим жирным пальцем.
— Да я это, — мило улыбнулся я, — я всех убил. Я и моя подруга.
— Что? — он скорчил гримасу отвращения.
— На что только не пойдешь ради сюжета, верно? — засмеялся я.
Окно замка позади Короля разлетелось на осколки, издав оглушительный звук. Тот согнулся и поднял руки над головой, словно защищаясь от осколков. В следующее мгновенье к нему подлетел Раптиль и, подцепив когтями его мантию, поднял вверх.
— Не-е-е-е-е-е-т, — кричал Король, удаляясь от меня всё выше.
Скатертью дорога.

Я сел на парапет моста, поставив голову Дэл рядом. На земле я обнаружил целую нетронутую сигарету. Спасибо, Ева. Подняв её, я кинул её в рот. Раптиль, паривший надо мной, изверг тонкую струю пламени и аккуратно её поджег, а после полетел дальше разрушать Дезвилль.Я сделал глубокую затяжку и посмотрел на Дэлис.
— Вот и всё, — сказал я ей, выдохнув дым, — закончилась моя сказка.
Ответа ждать не приходится.
— Отличный бы из Евы вышел соавтор, да? — усмехнулся я, сделав ещё затяжку.
Девушки-павлины нескончаемым потоком выпрыгивали из окон замка в реку.
— В следующий раз я обязательно напишу добрую историю, — улыбнулся я Дэл, — и мы там с тобой будем счастливы. Но только не в этот раз.
Я тут главный кукловод. Я решил играть в бога. Я, создавая историю, надел на себя маску Кратича, разрушая этот город. А теперь сам оказался втянутым в это дерьмо. Настоящее чудовище тут я. Может, только умерев здесь, я смогу вернуться в реальную жизнь? В конце концов, что мне ещё остаётся? Остаться последним выжившим на пепелище и просить Еву построить мне новый, хороший мир? Жаль, что меня зовут не Адам.
Выбросив сигарету, я взял голову Дэлис и пошёл в горящий замок.

***

Вы когда-нибудь умирали? Это оказалось не так уж и просто. Когда я открыл глаза передо мной был лишь белый потолок. Мне было невыносимо жарко. Огонь. Жара. Почему здесь так жарко? Откуда-то доносился приятный женский голос.
— Загорелась самая высокая из его башен. Замок стал словно большой свечкой, догорающей на горизонте. Я вышел на главную… — я перевёл взгляд и увидел, что у моей койки сидит Ева.
Обнаружив, что я проснулся, она выпучила глаза, бросила листы на койку и уже хотела было бежать за врачами, но я попытался остановить её.
— Майк? — спросила она, нагнувшись ко мне. — Майк, как ты? Всё в порядке?
У неё был такой добрый и искренний взгляд. На ней был белый халат, на её голове всё также торчали белые дреды. Я едва заметно кивнул. В мою руку была воткнута иголка, трубка из которой тянулась к капельнице, стоящей у койки.
— Что… — пытался выдавить из себя слова я, — что произошло?
— Ты не помнишь? — удивилась Ева, сев обратно на стул. — Твой поезд... поезд из Стокгольма сошёл с рельс. Ты единственный, кто выжил.
Поезд. Авария. Огонь.
Я посмотрел на дверь, за стеклом которой виднелась толпа людей, пытающихся попасть в палату.
— Журналисты, — сказала Ева, — теперь они от тебя не отстанут.
— А как же…
— Дезвилль? — улыбнулась она. — Майк, мы дураки. Это инстаграм какого-то блоггера. Он, видимо, вдохновился твоим рассказом, нашёл ночные фотографии разных городов... в общем, решил визуализировать твой город. А точку на карте поставил случайно.
— Ты хочешь сказать, что из-за него я… вот это вот всё? — я обвёл пальцем палату.
Ева пожала плечами.
— Кому-то просто очень нравятся твои сказки, — улыбнулась она.
В палату, игнорируя журналистов, вошёл врач. Это был полный мужчина с большим носом и низким голосом. За ним вбежали две медсестры. Так вот кого представляло моё больное сознание в роли Короля и его подданных.
— Так, ну что тут у нас? — спросил он. — Как вы себя чувствуете?
Я попытался поднять большой палец вверх.
— Девушка, — сказал он Еве, — оставьте нас, — он показал рукой на выход и заметил на койке рукопись.
Подняв её, врач пробежался по ней глазами.
— Девушка, — ухмыльнувшись, сказал он, протягивая ей листы, — когда я говорил, что ему нужно читать сказки, чтобы он пришёл в себя, я имел в виду что-нибудь хорошее. А не про сожженные дотла города и отрубленные головы.
Ева невинно улыбнулась и пожала плечами.
— Ну извините, — по-детски сказала она, — на что фантазии хватило.

Показать полностью

Город, которого нет. Часть 2

Martiss в Авторские истории
Город, которого нет. Часть 2 Рассказ, История, Текст, Сказка, Вымысел, Фантазия, Город, Длиннопост

Я ходил по площади, смотря на происходящее вокруг со страхом и любопытством. На себе я ловил точно такие же взгляды. Они считали меня чужаком. Я не вписывался в их мир, потому что был слишком… нормальным. Люди в масках словно рекой обтекали меня, пробегая мимо. На них были просто шикарные костюмы — девушки были в роскошных платьях, мужчины — в обтягивающих пиджаках или жилетках, с бабочкой, завязанной у самого горла. Эти существа, окружающие меня, они танцевали, пили, радовались жизни. Всё, как я и хотел. Я их такими создал. Эмоции переполняли меня, сердце будто попрыгунчик скакало в моей груди. Неужели это всё… на самом деле? На мой немой вопрос ответил дракон, со свистом пролетевший над площадью и аккуратно приземлившийся на высокой площадке замка, виднеющимся на горизонте. Раптиль. Раптиль, охраняющий самого Короля. Я не мог оставить замок без защиты, потому и вплёл в сюжет это огромное крылатое существо, извергающее пламя. Нет, это уже слишком. Мне нужно было как-то привести мозги в порядок. Мне нужен был алкоголь.

Видимо, для таких же путников, каким оказался я сам, я наполнил Дезвилль многочисленными барами. Самыми заурядными барами, где собиралась самая незаурядная публика.
— Одно пив…, — «пиво, пожалуйста» чуть не сказал я, но вспомнил, что тут такого напитка просто не существует, — одно зелье, — бармен подозрительно посмотрел на меня и молча кивнул, продолжая протирать стаканы.
Барменом был кучерявый молодой парень, за кудрявыми волосами которого виднелись небольшие чёрные рожки. У него было квадратное лицо и суровый взгляд. Одет он был в облегающую его мускулистое тело белую футболку и чёрные джинсы, из которых торчал тонкий чёрный хвост, как у чертей из ада из фильмов ужасов.

Через несколько минут он поставил передо мной стакан с чёрной жижей, больше похожей на раствор активированного угля. Я взял стакан и покрутил его в руке. Была не была. Раз от этого ещё никто не умер, значит, выживу и я. Мне хватило несколько глотков, чтобы понять, что это зелье — самая отвратительная вещь на свете. Если я выберусь отсюда, надо будет не забыть придумать им пойло получше.

На другом конце бара сидела компания подростков, что-то бурно обсуждающих между собой, кричащих и изредка вскидывающих руки. Из автомата играл монотонный рэп. Какие-то качки играли в бильярд, расхаживая с киями вокруг стола. И за всем этим сбродом я увидел её. Ту, ради которой я и создал этот город. Ту, ради которой я вообще взялся писать. Привлекая к себе все взгляды в этом баре, она подошла к барной стойке и села через стул от меня.
На ней была бежевая блузка, джинсы и миниатюрные сандалии под цвет блузки. В воздухе болтался её огромный рыжий хвост. Руки она положила на стол, словно прилежная ученица. Взгляд выражал полную уверенность в себе и притягивал, словно магнитом. Сквозь её кудрявые рыжие волосы можно было разглядеть лисьи уши, чьи кончики показывались наружу.
— Бек? — неуверенно промямлил я, посмотрев в её сторону.
Ноль реакции.
Она даже не услышала меня.
Я сполз с табурета и подошёл ближе.
— Ребекка? — прокашлялся я и сел на табурет рядом.
— Простите? — она повернулась в мою сторону и оценивающе посмотрела на меня.
— Я составлю вам компанию? — спросил я.
— Ну, если только угостите меня чем-нибудь, — ехидно улыбнувшись, ответила девушка и взмахнула хвостом.
Я сделал жест бармену.
— Мне пожалуйста…, — начала девушка и подняла взгляд, словно вспоминая меню, — коктейль из чешуи дракона. И добавьте щепотку скорлупы.
Парень с рогами на голове перевёл взгляд на меня.
— Воды, — сказал я и кивнул сам себе, словно подтверждая собственное решение.
Я не отводил взгляда с этой девушки. Это была вылитая Ребекка. После того, как моя жена умерла, я оживил её в своих рассказах, наделил этого персонажа, сидящего передо мной, теми же чувствами и эмоциями, нарисовал точно такую же внешность. И добавил капельку сказочности в виде хвоста и ушей.
— А ты странный, — улыбнувшись, ответила лиса.
Она помолчала несколько секунд, а после протянула свою ладонь с длинными оранжевыми ногтями.
— Дэлис, — сказала она, — можно просто Дэл.
— Майк, — я ответил на её рукопожатие и почувствовал поток тепла, пробежавшего по всему моему телу. От кончиков пальцев до самого сердца.
Как ни странно, с Ребеккой мы познакомились почти также. В одном из баров Лондона. Сейчас я вновь чувствовал это лёгкое, но приятное волнение, небольшую дрожь в ногах, слышал стуки своего сердца.

— Я не видела тебя здесь раньше, Майк, — сказала Дэл, как только нам принесли заказ.
Бармен поставил перед ней стакан с красной жидкостью, больше похожей на кровь, в которой плавали маленькие кусочки скорлупы, и следом кинул в него желтую трубочку. Передо мной этот чертёнок с нескрываемым презрением поставил стакан воды.
— Я… я недавно приехал, — ответил я.
Дэлис тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой.
— Приехал? — она сделала глоток из своей кружки.
— В Дезвилль нельзя приехать. И уехать из него тоже нельзя. Ты что, не знал об этом?
— улыбнулась Дэл. — Так бы мы бы все отсюда сбежали, когда Кратич ещё был на свободе.

Когда я создавал этот город, я не задумывался о том, как здесь появляются эти люди. Они просто здесь жили. Рождались, размножались. Но я же как-то сюда попал, значит и уехать отсюда можно. Если нет, то у меня большие проблемы.
— Знал, конечно. Тебя проверял, — засмеялся я и игриво показал на неё указательным пальцем.
— Ладно, скромняга, — сказала Дэлис, — не хочешь говорить, я не настаиваю.
— Чем занимаешься здесь? — сменил я тему.
— Здесь — пью, — ответила девушка-лиса, засмеялась и снова прислонила трубочку от коктейля к своим красивым губам.
— А вообще?
— А вообще — рисую.
Я невольно вспомнил картины Бек. Картины, которые до сих пор валяются у меня в квартире. Какие-то всё ещё висят в рамках на стене, какие-то я порвал в порыве злости.
— Что рисуешь?
— В основном — то, что вижу. Соседей по дому, пейзажи, замок, драконов.
— Хотел бы я посмотреть на твои картины, — сглотнув ком в горле, ответил я.
— Я обязательно тебе покажу. А ты чем занимаешься?
— Я… пишу.
— Не удивительно, — Дэлис взмахнула рукой, — в Дезвилле это самое распространённое занятие.

Я хотел спросить Дэл ещё много о чём. Я хотел заново с ней флиртовать, гулять по ночному городу, заново влюбляться, целоваться, делиться секретами. Я хотел всё это провернуть с Дэл — прототипом моей погибшей жены. И как только я хотел предложить ей уйти отсюда, меня опередил парень, который вклинился между нами и схватил Дэл под руку.
— Твою мать, Лис, где тебя черти носили?
— Рык, отвали, — с отвращением на лице сказала она и вырвала руку из его хватки.
— Ты считаешь, что можешь вот так вот кинуть меня и сидеть, пить здесь?! — крикнул он.
На нём были брюки и заправленная в них рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнажив маленькую подвеску в виде дракона, болтающуюся на его шее.
— Мужик, спокойно, — влез в их разговор я и слез со стула. Тот повернулся и посмотрел на меня так, словно пытался сжечь меня одним только взглядом. Короткие волосы, четко выраженные скулы, легкая небритость.
— Ты кто ещё такой? — громко спросил он.
Подростки с дальнего угла бара поднялись и направились к нам. Мужики, играющие в бильярд, услышав шум, тоже повернулись в нашу сторону.
— Не важно, оставь её в покое, — как можно более уверенно ответил я.
Я заметил, как Дэл в этот момент посмотрела на меня, испытывая неподдельный страх. Мне бояться было нечего. В конце концов — это моя сказка. Мой игрушечный город.
— Нет, вы слышали? — распетушился Рык, обращаясь к публике, которая была явно настроена на драку.
В одно мгновенье он наклонился в мою сторону, дёрнул головой и замер у моего уха. Я ощутил волчье дыхание из его пасти. Боковым зрением я заметил появившуюся шерсть на его лице, а его клыки готовы были впиться мне в шею. Я смотрел перед собой, сохраняя невозмутимый вид. Это просто вервольф. Просто. Мать его. Вервольф.
— Да я тебя с потрохами сожру, слышишь?! — прохрипел он, и вновь превратился в человека. На моём плече остались слюни от его пасти. — Я буду ждать тебя у выхода, — сказал Рык и ухмыльнулся, — Брюс, Лин, Раст, за мной.
Он ушёл и следом за ним направились несколько подростков, которые по пути бросили мне недвусмысленные жесты, проведя пальцами по своей шее.

Как только они ушли, все расселись по своим местам, не прекращая смотреть за мной. Наверняка ждали пока я выйду, чтобы увидеть зрелище. А я сел обратно на свой табурет и, сам того не заметив, взял стакан Дэл и осушил его до дна.
— Твою мать, они убьют тебя, — сказала Дэлис, уронив голову на руки.
— Не убьют, — успокаивал себя я, — не убьют.
— Да?! — крикнула она.
— И что ты собираешься делать? А что я мог сделать?
Всё, что я умел в жизни — это писать грёбаные истории. Но это… хотел бы я сказать, что это реальная жизнь, но чёрт подери. Я в сказке. В своей же
собственной
сказке.
А значит, я могу делать здесь всё, что пожелаю нужным. Нужно было только внести некоторые правки в сюжет. Вот только оригинал его остался в Лондоне, у Евы.
— У меня есть одна идея, — сказал я и достал из кармана телефон.Хоть бы он работал.
— Что ты делаешь? — удивилась Дэл.
— Спасаю наши задницы, — ответил я, набирая номер Евы. Хоть бы она оказалась дома. Она ответила через несколько секунд.

— Ева, у меня мало времени, — затараторил я, — слушай внимательно. Открой мой компьютер и найди там файл с рассказом.
— Майк? — спросила она. — Майк, где ты?
— Ева! — крикнул я. — Пожалуйста!
— Что ты задумал?
— Открывай рассказ!
Через несколько долгих секунд копошения, она сказала, что файл перед её глазами.
— Что нужно?
— Что-нибудь изменилось? В нём что-нибудь изменилось, Ева?!
— Очень странно, — ответила она.
— Что?!
— Майк, тут написано про тебя. Про поезд, про девушку в баре. Постой, а это…
— Да, а это, мать их, вервольфы. И у меня проблемы.
— Майк, что происходит? Мне страшно.
— Не паникуй. Останавливайся на том моменте с вервольфами. А теперь редактируй файл.
— Что? Как?
— Как-нибудь, Ева! Примени воображение. Избавь меня от них. Сделай, что угодно, но чтобы, когда я вышел из бара, их там не было!
— Майк!
— Всё. Спасибо. Я надеюсь на тебя.

— Что это только что было? — я поймал на себе испуганный взгляд Лисы.
Её уши предательски поникли.
— Я не знаю, — ответил я, разведя руками, — я уже ничего не знаю.
— Ты пойдёшь к ним?
— А у меня есть ещё варианты? — я осушил свой стакан с водой и двинулся в сторону выхода.
Немногочисленные посетители бара, в том числе и Дэлис, которая пыталась меня остановить, пошли за мной.
Как только я вышел на улицу, меня обдало холодным ветром.
Передо мной стояли пять человек, разминая свои кулаки. Драться я совершенно не умел. Последний раз я дрался в детстве, да и то — не очень успешно.
— Рык, послушай, — сказала Дэл, сделав шаг вперед, словно защищая меня и пытаясь предотвратить неминуемую трагедию.
— Детка, отойди в сторону. А то тебя кровью забрызгает, — сказал этот амбал и оттолкнул её в сторону.

Не успел он сделать и шага, как я услышал громкий металлический звук, который заставил меня испугаться и отпрыгнуть назад. Оказавшись на земле, я увидел раздолбанную машину, которая только что свалилась с небес. Свалилась прямо на голову Рыка и его друзей. В воздух поднялась пыль. Из под салона начала вытекать кровь, образовывая лужу.Лис сидела на земле рядом со мной, тяжело дышала и бросала взгляд то на меня, то на это чудо-техники. Пока мужики, еще пять минут назад играющие в бильярд, и бармен начали обходить машину и рассматривать её, как инопланетную тарелку, я поднялся с земли, схватил Дэл за руку и помог ей встать.— Бежим! — сказал я и двинулся в неизвестном направлении.Всё-таки Ева умеет решать проблемы. Гениально решать проблемы. По-другому и не скажешь.

***

Остановились мы только через несколько минут, когда у нас больше не было сил, чтобы продолжать бежать. Я наклонился, опёрся руками о ноги и поднял взгляд на Дэл.— Далеко бежим? Она повернулась и посмотрела на меня. Казалось, она вообще не устала. — Не далеко. Вон мой дом, — она взмахнула хвостом и направила его в сторону небольшого домика. Я отдышался и пришёл в себя. Дэлис двинулась в сторону дома, а я поплёлся за ней. Это был двухэтажный частный дом почти в центре Дезвилля, затерявшийся среди таких же однотипных домишек. Лужайка была прибрана, на крыльце горел небольшой фонарь. Дэл нагнулась, достав ключ из-под коврика, открыла дверь и впустила меня в дом.
— Чай будешь? — она прошла в дом и повернулась ко мне.
— Нет, спасибо, — я покачал головой.
— Тогда пойдём, покажу тебе кое-что.
С этими словами Дэл помчалась наверх так быстро, что я успел заметить только её болтающийся хвост.
Она впустила меня в свою комнату. Как только я вошёл туда, первое, что я заметил, это не идеально прибранную кровать с расписным покрывалом, не потрясающий вид из окна, не фотографии в рамках, а картины. Картины, которые висели на стенах. Это были картины Бек. Великолепные пейзажи, на которые я мог смотреть часами. На полу валялись листы, недописанные работы, краски. В углу комнаты стоял пустой холст на подрамнике.
— Порядок? — спросила она.
Я лишь кивнул, оторвав наконец взгляд от картины.
— Спасибо, что вступился за меня, — сказала Дэл, плюхнувшись на кровать, — не стоило.
Стоило. Я знаю Рыка. И знаю, что заставлял его делать. Он тот ещё ублюдок.
— Красивые картины, — сказал я, повернувшись к ней.
— Спасибо, — она опустила взгляд. Я поднял с пола лист, на одной половине которой был набросан водопад, другая была полностью пуста.
— Не смотри, — сказала Дэлис, вскочив и выхватив у меня рисунок, — я его ещё не доделала.
У меня пока нет идей. Я знал, как он должен выглядеть в готовом виде. Я видел эту картину. Она висит у меня дома. Но не говорить же Дэл, что должно быть на второй половине. Она кинула рисунок за кровать, а я сел рядом с ней.

Мы молчали несколько секунд. У меня было к ней миллион вопросов, но я не задал ни одного. Наверняка, у неё тоже. Я хотел узнать её ближе, она — узнать кто я такой. Но ни первое, ни второе не было достаточно важным, чтобы озвучивать это вслух. Нам просто было хорошо рядом. Дэлис встала с кровати и вышла из комнаты. Через пару минут она вернулась с бутылкой алкоголя в руке и двумя стаканами.
— Мне нужно выпить, — сказала она, поставила стаканы на стол и налила в них зеленоватую жидкость из бутылки. — Держи, — она протянула один из стаканов мне.
Пить мне не хотелось, но отказываться было как-то невежливо. К тому же, не каждый день видишь пять трупов, смятых в лепёшку.Я
взял стакан и сделал маленький глоток. Дэл села в кресло, стоящее напротив кровати, и облокотилась руками о колени.
— Я уже устала от этих убийств, думала, что после поимки Кратича они наконец прекратятся, — вздохнула она.
— Как давно его поймали? — спросил я.
— Около месяца назад, — тихо ответила Дэл, — и слава богу. Он каждый раз устраивал кровавый праздник. Придумывал всё более изощренные способы, — казалось, она готова была заплакать, — чёртов сукин сын.
Она отпила из своего стакана.
— Тебе нужно найти выход из этого города, — тихо сказала Дэл, — здесь опасно.
— Не переживай. Я как-нибудь справлюсь.
— Тебя просто убьют, понимаешь?
На мгновенье мне стало интересно, если я умру здесь, начнут ли меня искать? Найдут ли меня когда-нибудь? Узнают ли про этот город? Или просто Ева найдёт мой труп в каких-нибудь кустах, поняв, что этот город — лишь моё больное подсознание?

— Я не хотела говорить, но… — она сделала паузу и выпила ещё, — пару недель назад моего жениха нашли убитым.
Она откинулась на спинку и посмотрела на картину на стене. На ней была изображена Дэл в обнимку с парнем, больше похожим на волка. Смотрелись они как нельзя лучше. Внизу красивым почерком было выведено «Клык и Дэл».
Клык. Совсем забыл про него. Пытаясь сделать из Лис достойного персонажа, я добавил капельку трагедии в её историю, убив с помощью Кратича её жениха, за которого она собиралась выйти замуж. Я почувствовал вину перед ней. Кажется, пришло время расплачиваться за грехи в собственной сказке.
— Соболезную.
Дэл лишь промолчала. Она поднялась с кресла и налила себе ещё этой отравы.
— Теперь мне спасает только творчество, — тихо сказала она, вновь упав в кресло.
Меня, как ни странно, тоже. Иначе бы я не оказался здесь.
— Понимаю. Я тоже начал писать после смерти жены, — сказал я и посмотрел на Дэл, видя в её грустном взгляде Ребекку.
Я смотрел на Дэл с восхищением и любопытством. Так дети смотрят на желанную игрушку, которую им вот-вот купят.
— Получается, мы с тобой два одиночества, — грустно улыбнулась она.
Дэл взяла со стола свой телефон, повернула его горизонтально и направила на меня.
— Что ты делаешь? — спросил я, пытаясь отвернуться от камеры.
— Фотографирую тебя. Хочу потом нарисовать, — Дэл улыбнулась, — ну, или в инстаграм свой выложу.
— Так это твой…, — «твой инстаграм» хотел сказать я, но вовремя остановился. Теперь всё постепенно вставало на свои места.
Дэл допила алкоголь и поставила стакан на стол. Она села рядом со мной, и я вновь вспомнил Бек. Моменты, когда мы ложились спать, желая друг другу спокойной ночи, или занимались любовью после нескольких бокалов вина. Я чуть инстинктивно не потянулся к её губам, но вовремя одернул себя.
— Спокойной ночи, — сказала она, снимая блузку и падая под одеяло.
— Спокойной ночи, — ответил я и допил свой алкоголь.

Показать полностью

Город, которого нет. Часть 1

Martiss в Авторские истории
Город, которого нет. Часть 1 Рассказ, История, Текст, Сказка, Вымысел, Фантазия, Прошлое, Длиннопост

«Ах, как тихо и темно!
Ах, как чудно и чудно!
Ах, как страшно и смешно,
Зато в конце все будет хорошо!» (с)

— Я прочитала твой новый рассказ, — говорит Ева, делая глоток из своей кружки.
Она стоит у меня на кухне, облокотившись о стол, и ведёт себя так, словно живёт со мной вместе. На ней — белый свитер, под которым виднеется узкая полоска её оголённого живота, её длинные ноги в узких синих джинсах с болтающимся кончиком коричневого ремня. На голове — полнейший хаос из собранных в хвост белых дредов.
— Да? И как тебе? — я доедаю свой бутерброд и запиваю его чаем. На мне лишь футболка и домашние трусы. Еву не смущает мой внешний вид, потому что мы с ней дружим с начальной школы и в каких только ситуациях не видели друг друга.
— Как всегда, — едва улыбнувшись, говорит Ева, — красивая сказка с плохим концом. Не думала, что тебе свойственно писать детективные истории.
— Мне и не свойственно, — сухо отвечаю я, — так получилось.
— Мне понравились необычные персонажи, очень красиво описанный город.
Город. При этих словах меня передёргивает. Я вспоминаю вчерашний пост в инстаграме. Взяв телефон со стола, я нахожу этот аккаунт, желая убедиться, что мне не приснилось. И вот оно.
— Что ты делаешь? — спрашивает Ева, наклонившись в мою сторону и желая заглянуть в телефон.
— Вчера я заметил кое-что странное, — говорю я, утонув в экране собственного смартфона.
Я смотрю на эту фотографию и не верю собственным глазам. Эта самая улица, эти самые причудливые дома. Даже прохожие на улицах те же, каких описал в рассказе.
— Что же? — спрашивает Ева.Я поворачиваю телефон и поднимаю руку.
— Смотри, — говорю я, — что ты видишь?
Она ставит чашку на стол и берет мой телефон в руки.
— Красивую фотографию, — говорит Ева через несколько секунд, — просто вечерний город.
— Просто вечерний город? А если посмотреть внимательно?
Она тыкает пальцами по экрану, вероятно, залезая в аккаунт пользователя. Да, у него есть несколько фотографий, которые пугают меня до усрачки.
— Это же…, — она поднимает на меня испуганный взгляд.
— А теперь посмотри местоположение.
Ева снова опускает взгляд на экран и зачитывает вслух:
— Дезвилль.
Мы молчим несколько секунд.
— Серьезно? Это город из твоего рассказа? — нарушает тишину Ева. — А я думала, что ты его выдумал.
— Я его и выдумал! — кричу я, встав с табуретки и выхватив телефон у неё из рук.
— Тогда как…
— Я не знаю, — тихо отвечаю я, подойдя к окну.

Я смотрю на двор за своим окном и вижу обыденность, которую наблюдаю каждый день. Каждый день после смерти Бекки. Вон женщина, выгуливающая своего йоркширского терьера, дети, бегающие по площадке и орущие матные кричалки, дворники, прохожие, собачники, поломанные качели. Серость и обыденность. В Дезвилле, придуманным мной, всё гораздо интереснее. Его жители живут в своё удовольствие. Купаются в море, устраивают вечеринки, беспробудно пьют, занимаются творчеством. Там нет такого понятия, как время. Там нет такого понятия, как деньги. Дезвилль — почти грёбаная долина муми-троллей или Чунга-Чанга, в которой всегда царит ночь. Может, я его и создал только потому, что мне не хватало немного отдыха, не хватало спокойствия. И теперь кто-то выкладывает фотографии
моего
придуманного
города
в
чёртов
инстаграм.
— Ты пробовал нажать на местоположение? — спрашивает Ева. — Что говорят карты?
— Они указывают на место где-то между Финляндией и Швецией, — не отрывая взгляда от окна, говорю я, — но понимаешь… так только в телефоне. Я не смог найти это место на картах с ноутбука. Я не смог его даже нагуглить. Этого острова нет. Как нет и Дезвилля. Но мой инстаграм, — я повернулся к Еве и потряс телефоном в руке, — говорит, что он есть.
— Это капец как странно, Майк, — испуганно говорит Ева, — и что ты собираешься делать?
Я тяжело вздыхаю. Ничего не ответив, я прохожу с свою комнату. На столе — очередная недопитая бутылка виски. Под столом — ещё несколько пустых. На клавиатуре валяется рукопись с рассказом.
— Ты опять за своё? — говорит Ева, кивнув на алкоголь.
— Майк, мы уже говорили об этом, хватит пить.
— Не у тебя умерла жена, — холодно отвечаю я, заткнув её.
Она не желает мне зла. Она переживает. Но вот только что мне остаётся ещё делать, кроме как пить и уходить с головой в придуманные деревушки?
— Так вот, — я подхожу к столу, пытаясь не обращать на фотографии меня и Бек, развешенные в рамках на стенах, и падаю в кресло. Собрав листы, я стучу ими по столу, пытаясь привести рукопись в порядок. — Я собираюсь поехать в Дезвилль, — говорю я, подняв взгляд на Еву.

— Серьёзно? Зачем? — Ева взмахивает руками, словно волшебной палочкой.
— Что значит «зачем»? — я поднимаю на неё взгляд, и, судя по выражению её лица, она действительно не понимает. Мы молчим несколько секунд.
— Ну смотри, — я кладу рукопись на стол и наклоняюсь вперёд, облокотившись о колени, — ты когда-нибудь в детстве строила из конструктора города? Города, где всё так, как хочешь ты. Города, где нет правил. Ну, или во дворе, играя с друзьями, ты наверняка придумывала какие-нибудь истории, забиралась в шалаши, считая это роскошным коттеджем.
Ева смотрит на меня как на идиота и скрещивает руки на груди.
— Прости, но… — говорит она, — я любила только разрушать. Из конструктора я строила дома только для того, чтобы разобрать их по кусочкам. Ломала все шалаши, устраивала войнушки. Меня ненавидел весь двор, — улыбается Ева, утопая в воспоминаниях.
— Ясно всё с тобой, — я хлопаю себя по коленям и встаю со стула, — тогда оставайся здесь. Можешь пожить у меня дома, если хочешь. А я завтра поеду в Дезвилль.
— Майк, но его не существует!
Я тыкаю пальцем на разбросанные листы с рассказом на столе.
— Существует, — говорю я и хватаю пустой рюкзак, — существует.

***

Собрав немногочисленную одежду, аптечку и еды в дорогу, я первым же авиарейсом я вылетел из Лондона в Стокгольм. Я не задавался вопросом, что я делаю. В конце концов, я всегда хотел путешествовать. И тут есть отличный повод. Ева права — хватит пить. Пора придумывать способы забыться получше. Например, отправляться в выдуманные города. Я чувствовал себя тем самым ребёнком, который утверждал, что его шалаш из двух хлипких досок и ковра, найденного на помойке, является лучшим местом на свете и там даже можно жить. Расскажи я кому-нибудь об этой поездке, надо мной бы посмеялись. Ева хоть и не стала откровенно ржать надо мной, но смотрела на эту затею явно с большим подозрением. В рюкзаке у меня лежала копия рассказа, а в кармане был телефон, который и должен был привести меня к нужному месту.Перелёт занял порядка 14-ти часов, за которые я уже успел вымотаться.

Стокгольм с его миниатюрными улочками, домами с высокими шпилями, и широкими реками выглядел очень даже привлекательно. Но мне не было дела до красоты города. Меня ждал Дезвилль. Город ночи. Город причудливых жителей и бесконечной погони за удовольствиями. И город, в котором по сюжету должны были происходить таинственные убийства. Кратич — страшное чудовище — порождение зла с когтями, выпирающими клыками и болотного цвета чешуей наводил страх на этот маленький городок. Таких можно было встретить разве что в произведениях Лавкрафта. Ева была права — зря я взялся за детективные истории, к тому же, объединив это со сказками. Но с другой стороны — нужно же было поэкспериментировать.

С центрального вокзала Стокгольма я сел на поезд до Сундсвалля. Судя по расписанию, добираться мне часа три. И где-то возле Сундсвалля будет находиться мой город. Город, который я сам создал. Я ещё раз прокрутил эту мысль в голове, и здравый рассудок чуть не приказал мне развернуться и лететь обратно в Лондон, пока меня не нашли где-нибудь в психиатрической клинике. Интересно, они поверят, если я им покажу инстаграм?

За бесконечным потоком мыслей, которые проносились у меня в голове со скоростью, с которой мелькали деревья за окном, я уснул. Облокотился на сиденье и закрыл глаза. Дал наконец себе поспать. Ведь впереди меня ждало невероятное приключение.

Когда я открыл глаза, чуть не подпрыгнув на сиденье от кошмара, вагон уже был пуст. Пассажиры словно испарились, контроллёра не было и в помине, за окном стояла непроглядная ночь. Я обернулся и на мгновенье мне показалось, что я увидел, что кто-то наблюдал за мной, но, заметив мой взгляд, тут же ускользнул, промелькнул мимо, не задержавшись ни на секунду. Протерев глаза, я пошёл к выходу. Двери поезда были открыты. Неужели, это и есть Сунсдвалль? Но почему поезд стоит? Почему меня никто не разбудил на конечной остановке? Я сошёл на платформу и холодный воздух отрезвил меня. Вокруг были лишь непроходимые кусты, в небе горела яркая луна, а скопища комаров насиловало мои руки. Достав из рюкзака курточку, я накинул её на себя. Резкий звук тронувшегося поезда заставил меня содрогнуться. Я повернулся, и поезд медленно отчалил с платформы. Где-то вдалеке я увидел свет, а между с виду непроходимых кустов начала виднеться узенькая тропинка. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти по ней. Через несколько долгих минут, показавшихся мне вечностью, я наконец увидел, откуда шёл свет.

Громкая музыка орала из колонок. По площади бегали десятки людей, которые косо поглядывали на меня. Меня, обхватившего себя руками и выпускающим пар изо рта. Я явно не вписывался в здешнюю атмосферу, потому что этих… жителей, вряд ли можно было назвать людьми. На лицах у них были различные маски, у кого-то виднелся огромный хвост, волочащийся за его хозяином по земле, у кого-то на руках можно было заметить шерсть. Вервольфы, лисы, карлики и вечный маскарад, царящий на главной площади города. Кратич, согласно моему сюжету, должен был быть пойман и отдан под стражу. Но в целях безопасности территорию площади всё равно охраняли псы — люди-овчарки в полицейской форме. Вокруг стояли палатки с едой и напитками, горели вечерние фонари, а где-то на горизонте возвышался величественный замок самого Короля. Несколько его башен с большими окнами и острыми шпилями возвышались над лесом высоко в горах. Это же… мой замок. Моя улица. И мои персонажи, участвующие в маскараде. Я достал телефон с сохраненной фотографией и поднял руку, словно сравнивая оригинал и фото. Тот же самый фонтан, тот же самый свет, те же самые замершие на моём экране персонажи. На устах невольно появилась улыбка. Дезвилль принял меня. Я наконец-то оказался дома.

Показать полностью

Как не надо знакомиться с родителями

Martiss в Истории из жизни
Как не надо знакомиться с родителями Поход, История, Текст, Рассказ, Лето, Родители, Отношения, Знакомства, Длиннопост

В 18 лет, когда мне девушка говорила о том, что после года отношений пора бы уже и познакомиться с её родителями, я всегда уходил от этой темы, считая это началом конца. Мне восемнадцатилетнему это тогда казалось чем-то ужасным, представлялось, как её отец уводит меня на «поговорить» и расспрашивает, всё ли у нас серьёзно. Аж в дрожь бросало. Поэтому я не спешил приходить на их семейные торжества, игнорировал праздники и при любом упоминании о том, что «пора бы уже» чуть ли не убегал. Впрочем, со своими родителями я её тоже не спешил знакомить. Всё так и продолжалось до того момента, пока я в очередной раз не решил проводить Лену домой.


Мы стояли у её подъезда и мило прощались. Она утыкалась мне в рубашку, а я запускал руку в копну её каштановых волос. Нашу романтику прервала лишь её фраза:

— Чёрт, отец идёт.

Момент, чтобы знакомиться с ним, был крайне неудачным. Вот так вот вечером, у подъезда. Мы уставшие с прогулки, её отец наверняка с работы. Никому из нас не было дела до знакомств. Лена и сама это поняла и поспешила ретироваться.

— Ладно, пиши, — сказала она, обняв меня на прощание.

— Пока, — я поднял ладонь, когда она убегала в подъезд.

Я обернулся и, воткнув наушники в уши, пошёл домой. В нескольких метрах от Лениного подъезда мимо меня прошёл мужчина. И можно бы было поздороваться, но что я ему скажу «Здравствуйте, мне Лена сказала, что вы её отец. Приятно познакомиться»? А если бы это был не он? Плюс один неловкий момент в мою копилку? Решив не нарываться на неприятности, я просто прошёл мимо.


«Он вообще-то поздороваться с тобой хотел», — писала мне Лена через несколько часов после той встречи.

«Ну, извини. Не догадался».

«Ладно. Но он обиделся на тебя :)».

Мы ещё не познакомились, а он уже на меня обиделся. Я всегда умел строить отношения с людьми. К слову, с её мамой я был уже знаком. Проблемы возникли только с её отцом. К тому же, не родным. Её настоящий отец сидел в тюрьме, поэтому с самого детства её воспитывал отчим.

Я решил не придавать его обиде большое значение, будучи уверенным, что в следующий раз у нас обязательно получится наладить контакт.


Следующий раз настал тогда, когда Лена со своей семьёй собралась ехать на Оку с ночевкой. И, конечно же, она позвала меня с собой. Не помню, какие аргументы помогли ей в той неравной схватке, но я согласился на эту поездку. В назначенный день ранним утром я стоял у магазина с рыбацкими принадлежностями и ждал Лену. Через несколько минут к магазину подъехал синий минивэн. Из него вышли двое мужчин и прошли ко входу в магазин. Лена вышла через пару секунд и, поприветствовав меня, отвела в машину. Я поздоровался с её мамой и маленькой сестрой и сел на самое заднее сиденье. Перед нами сидела Ленина мама и сестра, а передние места предназначались для её отца и друга семьи. То есть, один из двоих мужчин, только что прошедших в магазин, был её отцом? Чёрт.

Через пару минут они вернулись. Её отец поймал мой взгляд в зеркале.

— Здравствуйте, — натянув счастливую улыбку, сказал я и протянул ему руку через весь салон.

— Ну, привет, — ответил он, повернулся и ответил на рукопожатие.

Пожалуй, лучшего момента было не найти.

— Павел.

— Вадим Сергеевич, — он откашлялся, — Вадим.

Её отец был стрижен почти под ноль, на лбу были небольшие морщинки, а улыбка растекалась на весь рот, почти как у Джокера.

— Мы тебя берём только при одном условии, — улыбнулся он, — что ты будешь там есть всё, а не заваривать дошираки, — сказал её отец, видимо, зная о том, что я почти вегетарианец и что портфель у меня забит роллтоном.

Я едва улыбнулся и кивнул.


***


Через несколько долгих часов мы остановились у берега и начали ставить палатки. Делать я этого совершенно не умел и в этом «походе» был бесполезен больше всех. Отец Лены мне говорил, как это делать, и я, стараясь не опозориться, пытался хоть как-то нормально поставить палатку. Ещё мы с ним натаскали дров, разожгли костёр, установили мангал. В таких вещах я был полнейшим профаном, но главное было вести себя уверенно и всё наладилось бы само собой. Так оно и получилось. Вадим ушёл рыбачить, её мама и сестра жарила шашлыки, а мы с Леной остались в палатке. Через какое-то время Лена ушла, и её отец, одетый в зелёную майку и камуфляжные штаны, держа в одной руке шашлык, подошёл ко мне. Я сидел возле палатки и смотрел на него снизу вверх.

— Что, Паш, водить умеешь? — спросил он.

— Нет, — улыбнувшись, ответил я.

— А что так?

— Как-то меня не тянет на права сдавать.

— А попробовать хочешь? Водить.

Я пожал плечами.

— Давай после обеда поедем, я тебя научу.

— Ладно.

В этот момент к нему подошла жена и он, откусив шашлык, показал на меня рукой.

— Вон, с Пашкой пойдём по пересечённой местности гонять. Круто, да?

Ленина мама лишь тяжела вздохнула и скривила лицо, будто говоря, что это не самая лучшая идея.


Но после обеда начался сильнейший ливень, всем было не до гонок на машине, и я про себя радовался, что у Вадима нет ещё одного повода считать меня неудачником.


Ночью мы выбрались с Леной из палатки, чтобы посмотреть рассвет. Мы копошились в машине и светили фонариком, чтобы найти стулья и перебудили, как мне казалось, всех. Когда наконец я взял заветные стулья, я задвинул дверь, и, как только двинулся в сторону, наткнулся на что-то лбом. Подняв взгляд, я даже в темноте разглядел дуло двуствольного ружья, упирающегося мне в лоб. Вадим с перепуганным лицом стоял с ружьём и целился в меня. А я стоял с двумя стульями в руках, чуть не обосравшись от страха.

— Пап, ты чего? — сказала Лена, увидев это представление и выглянув из-за моей спины.

Вадим опустил ружьё, положил руку мне на плечо и тихо рассмеялся.

— Прости, — сказал он, хлопнув по плечу, — я думал нашу машину обчищают.

— Ты сам её не запирал, чтобы мы… — начала Лена.

— Да-да, — он перевёл взгляд на неё, — простите меня. Я тоже испугался.

Лена покрутила пальцем у виска и потянула меня за рукав толстовки. Установив стулья возле берега, мы, как неисправимые романтики, начали ждать рассвет. Не продумали мы только одного. Что рассвет будет с другой стороны. С той, где лес и кусты, а не речка. Когда небо посветлело, момент был безнадежно потерян, а романтика испорчена. Впрочем, это было символично, потому что через две недели нам суждено было расстаться.


Утром перед отъездом, пока Лена с мамой паковали вещи, я спустился к берегу, где её отец, сидя на табуретке, одетый в камуфляжную куртку, облокотив скрещенные руки на колени, ловил рыбу. Над рекой стоял туман, где-то на другом берегу бегали лошади. Это было одно из самых прохладных и атмосферных утр в моей жизни. Я подошёл к нему и сел сзади на пенёк от срубленного дерева.

— А, это ты, — обернувшись, сказал он, — ну что они там, собрались?

— Нет ещё, — ответил я.

— Я, кстати, не спросил, ты рыбачишь?

Я покачал головой.

Человек для похода — стартовый пакет — щётка, несколько пачек роллтонов, ноль амбиций, ноль практических умений.

— Жаль, — сказал Вадим.

Между нами повисла пауза.

— Ты это… прости… ну, ночью, я…

— Да всё нормально, — отмахнулся я.

Вадим улыбнулся и повернулся обратно к реке.

— Знаешь, — сказал он, смотря на водную гладь, — я так и не смог стать для Лены настоящим отцом, — он помолчал несколько секунд, — нет, она меня, конечно, зовёт папой, обнимает… но это не то. Её мать, когда мы ссоримся, иногда называет меня неудачником, что я за столько лет так и не наладил контакт с её дочерью.

— Вы не неудачник, — сказал я, решив влезть в его исповедь, — уверен, вы делаете всё, как нужно. Просто… это ощущается на психологическом уровне. Вы защищаете свою семью от воров, а она в этом видит лишь психа, набросившегося на меня с ружьём. Вы ловите рыбу, чтобы у них было, что поесть, а она в этом видит лишь отлынивание от собирания вещей, — я развёл руками.

Вадим повернулся ко мне и улыбнулся.

— Кто тут неудачник, так это я. Я же ничего не сделал в этой поездке. Я даже познакомился с вами, увидев вас в зеркале заднего вида в машине. У меня не хватило смелости, чтобы тогда подойти и поздороваться.

— Да брось ты, — сказал он, — откуда ты знал, что это был я? Вдруг, ты пошёл бы знакомиться к совершенно незнакомому человеку?

Вадим словно прочёл мои мысли по этому поводу. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Клюёт! — крикнул я, увидев, что поплавок дёргается.

Вадим схватил удочку и начал изо всех сил крутить катушку.

Когда рыба оказалась над водой, он громко засмеялся, радуясь поимке. Вадим бросил её в ведро с водой и закрыл крышку.

— Держи, — сказал он, протягивая мне ведро, — отнесёшь им, скажешь, что ты поймал.

Я засмеялся и взял ведро, решив с ним не спорить.

За одну поездку мы стали ближе, чем это произошло бы за неловким семейным ужином или за странным рукопожатием у подъезда. Он показал мне, что я не такой уж и лузер в построении палаток или разжигании костра, а я сказал ему, что он не неудачник в отношениях со своей дочерью. Нам обоим просто нужно было вести себя более уверенно и наши проблемы вскоре решились бы.

Жаль, что наше знакомство не пойдет дальше этой поездки.

И виной тому будет расставание с Леной.


***


Через полгода Лена позвонила мне ближе к ночи. Я встретился с ней на одном из пешеходных мостов. Она ревела и утыкалась мне в куртку.

— Что случилось? — холодно спросил я, не желая вновь разжигать в себе давно погасшие чувства.

— Ничего.

— Ради ничего ты позвонила мне в слезах?

— Меня из дома выгнали, — всхлипывая, сказала она.

— Почему?

— Я им сказала, что решила пожениться с Сашей.

Сашей, её новым парнем. Я был наслышан о нём, но так ни разу и не видел его вживую.

— Пожениться? Серьёзно? — я готов был рассмеяться.

Лена стукнула меня в плечо и развернулась, чтобы уйти.

— Ладно, прости, — я поймал её за руку, — и что сказали родители?

— Мама меня выгнала из дома, а отец поймал Сашу на вокзале и избил.

Видимо, этот Саша тоже не умел нормально налаживать отношения с людьми.

Я едва сдержал улыбку. Я не знал, что мне делать с Леной. К себе домой я её позвать не мог, да и не хотел, от гостиниц она отказывалась, а к бабушке идти не хотела. Но через долгих полчаса слёз и взаимных упрёков мы ушли с моста, направляясь к дому её бабушки. Было темно и я решил её проводить. Она шла на шаг позади меня и молчала половину дороги.

— Ну, а в целом как там твои родители? Что обо мне говорят? — поинтересовался я, когда мы подходили к дому.

— Ничего особенного, — ответила Лена, — оба склоняются к тому, что с Сашей у меня есть перспективы, хоть и считают, что нам рано жениться, но просят вернуть тебя. Особенно папа.

Я улыбнулся собственным мыслям. Я не неудачник. В этом иллюзорном сражении между мной и Сашей, происходящим лишь у меня в голове, я явно выигрывал. И мне доставлял огромное удовольствие тот факт, что я смог заполучить доверие её родителей, совершенно незнакомых людей. И это было гораздо важней наших покалеченных отношений и слезливых расставаний.

Показать полностью

Отражения

Martiss в Авторские истории
Отражения История, Текст, Рассказ, Зеркало, Отражение, Саморазрушение, Прошлое, Длиннопост

— Дим, открой! Это я, — я долбился кулаками в дверь, распугивая всех соседей на этаже.

Прислонившись к двери, я не услышал ничего, кроме оглушающей тишины.

Твою мать, только не опять.

— Открывай! — крикнул я, уже не надеясь, что он откроет.

Я достал из кармана запасные ключи и начал ковыряться ими в замке. Пусть опять кричит на меня за то, что я вот так внезапно вломился к нему в квартиру, но это всё же лучше, чем его разлагающийся труп через несколько дней найдут соседи.

— Дим? — опасливо спросил я, медленно войдя в прихожую.

Ответом мне опять послужила тишина.

В конце концов, сколько можно играть в его заботливую мамочку. Он старше меня на пять лет, а ведёт себя, как слетевший с катушек ребёнок. Только из-за того, что мы за эти месяцы стали вроде как друзьями, и из-за случая, который перевернул его жизнь вверх тормашками, я продолжал навещать его.

Не успев войти в гостиную, я замер на пороге. Все зеркала и отражающие поверхности были зашторены непроницаемой чёрной тканью. Тусклый свет уже почти перегоревшей лампы освещал Диму, который сидел на диване с осколком зеркала в руке, держа его возле шеи. Рванув к нему, я услышал, как под ногами что-то хрустнуло. Очередное разбитое зеркало, на которое была накинута простынь. Услышав звук, Дима испуганно оглянулся.

— Ты что, твою мать, делаешь?! — вскрикнул я. — Ты опять?!

На шее у Димы виднелся след от верёвки, на запястье руки, которой он держал осколок, ещё свежий след от порезов. Судя по его красным глазам, он не спал уже больше суток. Он значительно похудел и за эти месяцы превратился в ходячего мертвеца, который к тому же уже не раз пытался свести счёты с жизнью.

— Убери это! — в одно мгновенье, пока он соображал, что ответить, я рванул к нему и, крепко схватившись за запястье, вытащил у него из руки осколок.

На диван медленно начала капать кровь из его порезанной ладони.

— Сколько можно уже? — спросил я. — Я предупреждал, что отдам тебя врачам?

— Макс, я больше так не могу, — тихо ответил он и провёл рукой по своей лысине.

— Где твои таблетки? — я встал и огляделся, ища заветную белую баночку.

— Они ничерта не помогают! — обхватив голову руками, сказал он.

— Тогда поехали в больницу, с меня хватит.

— Макс, нет, нет, — умолял Дима, — она придёт и туда.

— Не придёт!

Дима перевёл взгляд на отобранный мною осколок, валяющийся на полу, и громко закричал, подпрыгнув на диване и закинув ноги.

— Твою мать, — поняв, что случилось, я напрыгнул на осколок и несколько раз ударил по нему ногой, раздавил, как появившегося из ниоткуда таракана.

Оставшись стоять на осколке, чтобы он опять не увидел там своего призрака, я нагнулся к нему и обхватил его лицо руками.

— Послушай меня, — серьёзно сказал я, — её. Больше. Нет. Это всё вот здесь, — я показал пальцем на его голову. Поехали со мной в больницу. Я не могу каждый раз спасать тебя от смерти.

Ружьё. Вены. Виселица. Уже и не помню, сколько раз скорая приезжала по этому адресу.

— Однажды я не успею, понимаешь?

— А может… — медленно сказал он, подняв голову и посмотрев мне в глаза, — я только этого и жду?


***


— Вот эти коробки нужно отнести в машину, — сказала мне начальница, уже действующая мне на нервы.

Мы стояли перед открытым окном. Снаружи, в нескольких метрах от нас, остановилась газель. Водитель — молодой парень, он смотрел в телефон и не замечал нас.

— А у него точно есть место? — спросил я.

— Нужно спросить. Не помните, как его зовут?

— Я и не знал, — я пожал плечами.

Начальница, пожилая женщина с тёмными волосами до плеч и с кучей морщин на лице, мнётся, не зная, какое имя выкрикнуть.

— Так я могу это… — я кивнул в сторону окна.

— Вылезти? Ну давайте, Максим, только осторожно.

Я облокотился на подоконник и выпрыгнул в окно. Когда я подходил к маршрутке, водитель поднял на меня взгляд и открыл дверь со своей стороны. Тогда я впервые его и увидел — большие глаза, ухмылка во весь рот, очки, поднятые на лысую голову. Одет он был в кожанку, накинутую на светлую футболку и чёрные брюки.

— Извините, — сказал я, — у вас в машине будет место для ещё одного офиса?

— Посмотри, — он кивнул в сторону кузова, — вроде должно быть, туда ещё не так много коробок положили.

Он выходит из кабины и обходит газель вместе со мной.

— Да, — говорит он, — можете закинуть сюда свои коробки.

— Отлично, — улыбнулся я, — спасибо.

Когда я собирался уйти обратно, к машине подбежала девушка, открыла дверь кабины и удивлённо посмотрела на нас.

— Что, Дим, — улыбнувшись спросила она, — нас опять нагружают?

— Да не говори, — ответил тот, закрывая кузов, — мы так сейчас всё министерство вывезем.


— Так… — снова начала командовать начальница, когда мы с коллегами собрались в опустевшем офисе.

На полу валялись смятые пустые листы, по углам было разбросано куча мелкой канцелярии.

— Мы отсюда едем на государственной маршрутке. Но осталось одно место в машине, никто не хочет поехать?

— Я хочу, — быстро ответил я, подняв руку.

Уж лучше прокатиться с этой парочкой, чем торчать в одной маршрутке с начальницей.

— Зачем? — толкнул меня в плечо Влад.

— Ну, хочется человеку, — ответила за меня эта женщина, — так пусть едет.

Кажется, наша ненависть была взаимна.


Когда мы разобрались с коробками, я подошёл к газели. Женщина из соседнего офиса загружала в кузов зеркало, едва поместившееся туда.

— Так, у меня ещё одно есть, — сказала она, посмотрев на второе зеркало, — куда его можно?…

— Так может в кабину? — предложил я.

— В кабину? — удивилась она и обошла газель, оценив, влезет ли оно.

Спросив у девушки разрешение поставить зеркало прямо перед лобовым стеклом, она затащила его в кабину.

— Так, — обратилась она ко мне, — а ты едешь с ними. Вот, сядешь прям перед зеркалом, — улыбнулась она. Будешь любоваться.

Я едва улыбнулся и залез в кабину.


Едва я успел сесть рядом с моим новым знакомым водителем, дверь кабины открылась, в машину залезла девушка и села рядом со мной.

— Привет, — улыбнувшись, сказала она.

На ней был свитер бледно-желтого цвета и тёмные джинсы. Она начала заплетать свои тёмные волосы в хвост.

Мне стало неудобно, что я сижу между ней и водителем. К тому же, перед огромным зеркалом, которое заслоняет мне и девушке часть обзора.

— Может, мне поменяться с Вами местами? — спросил я её.

— Да сиди, — она махнула рукой, — всё в порядке. И давай на «ты», — она достала из бардачка банку адреналина.

Несмотря на то, что выглядела она лет на двадцать пять, голос у неё был донельзя детский, и оттого милый.

— Ну что, товарищи, поехали? — с энтузиазмом сказал Дима и завёл двигатель. — Пристёгивайтесь.

Я защёлкнул ремень.

— Да, вот только ты до сих пор не починил ремень на этом сиденье, — сказала девушка.

— Блин, Томас, опять забыл. Надеюсь, гаишников не встретим, — ответил Дима.

Так я узнал, что девушку зовут Тамара.


Мы выезжали со двора министерства, когда сквозь открытое окно к нам залетела муха и села на плечо девушки.

— Твою мать, — смахнув её рукой, крикнула она, — эта муха знает куда сесть.

— Да, — подтвердил Дима, — эта машина говно потому что.

— Да я не про машину, — сказала девушка.

— Томас, выпихни ты её в окно и всё, — сказал Дима.

Эти двое мне определённо начинали нравиться, я не пожалел, что поехал с ними.


— А ты учишься ещё? — спросил Дима, когда мы выехали на Китай-город.

— Да.

— А здесь что, практику проходишь?

— Да нет, работаю. От универа.

— Получше ничего не смог найти, что ли? — усмехнулся Дима, посмотрев на меня.

Я пожал плечами. От ответа меня спас телефонный звонок.

— Да. Да, встретите меня там, не буду же я эти коробки один таскать, — сказал я в трубку и убрал телефон в карман.

— Конечно не будешь, — сказал Дима, — там тоже есть свои…

— Грузчики?

— Ну, не грузчики. Такие же как вы — студенты, — он посмеялся.

— А что тебе за это будет? — спросила Томас. — Зарплату повысят или оценку в универе поставят?

— Да ничего ему за это не будет, — ответил за меня Дима, — человек же решил поработать на наше доблестное государство.

— Вот именно, — усмехнулся я.

Зеркало наклонилось в нашу сторону, нам с Томас пришло поставить его обратно.

— Оно не упадёт? — спросила она.

— Не должно.

Я бросил взгляд на наши отражения.

Мы стояли в пробке, и как только двинулись, из ниоткуда взявшийся форд подрезал нас. Дима резко ударил по тормозам и, судя по его лицу, выругался про себя. Сзади послышался громкий звук удара.

— Ой, — сказала Томас, — мы же не разбили второе зеркало?

— Понятия не имею, — сказал Дима, — моё дело — просто довезти. А там пусть сами разбираются.

Я усмехнулся.

— А нас не ждёт семь лет несчастий? — испуганно спросила Томас.

— Да, — сказал Дима, — определённо. Будешь на этой работе ещё семь лет пахать.

Пока Томас, держа адреналин в одной руке, второй всё ещё пыталась отмахнуться от назойливой мухи, зеркало опять наклонилось вперёд. Я успел его придержать.

— Надо хотя бы одно тогда привезти, — улыбнулась она, — а то будут совсем без зеркал.

— Говорят, что в зеркалах отражается душа, — сказал Дима, не отрывая взгляда от дороги, — а у этих… министерских её и в помине не было.

Муха села на боковое окно со стороны Томас. Она попыталась его опустить и выпустить наконец бедную наружу, но она лишь оттолкнулась от стекла и снова подлетела к ней.

— Да сука, — выругалась она, — я поняла уже, хватит, — она увернулась от неё.

Эти двое на фоне офисных планктонов, таких же как я, застрявших в своих офисах, выглядели более живо.

— Вот объясните мне, — начал Дима, продолжив тему про отсутствие души, — вот если я сейчас возьму топор и отрублю случайному прохожему голову, мне дадут, ну... максимум три года тюрьмы. За убийство. Ещё повозят по психушкам. А если я сейчас нажму на газ и собью вон того человека на остановке, — он показал пальцем не остановку, где несколько прохожих смотрели в свои смартфоны, — меня посадят на семь лет. И где справедливость?

— В первом случае могут и вообще не посадить, — сказал я, — если притвориться дурачком. Отсидеть год в психушке на препаратах и выйти на свободу.

— Вот то-то и оно, — сказал он, подняв указательный палец.

Мы с Томас опять поймали наклонившееся в нашу сторону зеркало.

— Ой, — взвизгнула Томас, узнав этот район, — а мы сейчас опять будем проезжать мимо магазина, у которого я постоянно визжу?

— Ага, — подтвердил Дима, — жаль только объехать нельзя.

— Да ладно тебе, — она сделала несколько глотов из банки, — нам, кстати, нужно купить холодильник на дачу. Небольшой. Нас всё равно постоянно дома нет.

Мы кружили по бесконечным узким улочкам. Когда мы выезжали с одного из проулков на пустой перекресток, слева уже виднелась витрина магазина, товары которого я так и не смог разглядеть.

— Бли-и-и-и-н, — влюблёнными глазами сказала Томас, уставившись в окно со стороны водителя.

Дима повернулся и тоже посмотрел в сторону магазина.

Следующие несколько секунд мне запомнились лишь мимолётными мгновениями.

Дима чуть сбавляет ход.

Томас с огоньком в глазах смотрит на витрину магазина.

В кабине до сих пор летает надоедливая муха.

Зеркало не оставляет попыток упасть на меня.

Никто не замечает джипа, который за несколько секунд вылетает из-за поворота и несётся прямо на нас.

— Осторожно! — крикнул я, но было уже поздно.

Джип на огромной скорости таранит газель со стороны Томас.

Я вжался в сиденье, машину затрясло.

Послышались звуки разбитого стекла и глухие удары.


***


Я очнулся только тогда, когда чьи-то руки вытаскивали меня из перевёрнутой газели. В голове гудело. Отдалённо были слышны сирены. Бесконечный трёп людей в форме. Какие-то вопросы, на которые я не мог ответить. Я дотронулся пальцами до виска, с которого капала кровь.

— Не трогайте ничего, — сказал человек, ведший меня под руки, — вам сейчас помогут.

Меня посадили в машину скорой помощи. Посветили фонариком в глаза. Врачи начали перебинтовывать мне голову. В метрах от нас стояла перевёрнутая газель, рядом с которой стоял джип с разбитым бампером.

Я увидел, как Диму вытащили из машины и повели к скорой.

— Где Томас? — крикнул он, схватившись за окровавленную голову.

— Успокойтесь, — сказал ему человек, — вам помогут.

Его посадили рядом со мной.

— Ты знаешь, где Томас? — спросил он меня.

Я лишь покачал головой. Её не было в машине, когда я очнулся. Её не было ни в скорой, ни где-либо поблизости.

— Твою мать, что случилось с моей девушкой?! — он вскочил на ноги, но врачи посадили его обратно. — Где она?!

К нам подошёл человек в полицейской форме и встал рядом, вооружившись ручкой и блокнотом.

— Я задам всего пару вопросов, — сказал он врачам, увидев их недовольные лица.

Те промолчали.

— Вы работаете в министерстве просвещения? — спросил он, уже, видимо, пробив номера государственной газели.

Мы синхронно покачали головами. Врачи суетились вокруг с бинтами и лекарствами.

— Вы ехали вдвоём?

— Втроём! — вскипел Дима. — С нами была моя девушка. Тамара. Тамара Белицина.

Полицейский записал что-то в своём блокноте.

— В машине мы нашли лишь вас, — медленно сказал он, — в вашу газель въехал джип, водитель которого был пьян. Мы уточним информацию по поводу девушки, но пока не имеем ни малейшего понятия, куда она могла пропасть.

Мы переглянулись с Димой, тот проглотил ком в горле и в его взгляде виден был лишь страх.

— Ещё в кабине было зеркало, — полицейский отошёл на несколько метров и принёс зеркало нам, — не знаю, кто додумался перевозить его в кабине, и не представляю, как оно могло уцелеть, но….

Я посмотрел на наши отражения. Жалкое зрелище. Не успел я ничего ответить, как Дима испуганно отшатнулся и показал пальцем на зеркало. Несколько секунд он, казалось, подбирал слова, но они отказывались выходить наружу.

— Она… она… она там! — крикнул он, чем перепугал и врачей, и меня, и полицейского.

— Кто? — спросили мы одновременно с человеком из полиции.

— Тамара! — Дима начал плакать и не прекращал смотреть на зеркало, в котором, кажется, действительно видел девушку. — Она там!

Мы с полицейским испуганно переглянулись.

— У него просто шок, — сказал я, не желая, чтобы его отвозили в психушку, — просто отправьте нас домой.


***


Не знаю, выжила ли Томас, убежала ли после аварии и пропала, решив, что это отличный повод, или действительно застряла по ту сторону зеркала, как утверждал Дима, с каждым днём всё больше слетающий с катушек. Но в том, что случилось, я винил себя. Это я решил поехать с ними, это я сел на место Томас, где работал ремень безопасности. Это я предложил той женщине поставить зеркало в кабину. Идиот. Я чувствовал вину за то, что Дима сошёл с ума и всё больше саморазрушался. Каждый день он травил себя алкоголем и таблетками, видя в отражениях Томас. Как говорил он сам, она зовёт его за собой, она стучится кулаками по зеркалу и хочет выйти, но не может. Сколько бы он ни разбивал у себя дома зеркала, она всегда отражалась в осколках, в воде, в заблокированном экране смартфона. И так как в случившемся виноват был я, я не мог дать ему умереть или окончательно лишиться рассудка.


***


В квартире у него творился настоящий бардак. Всё было в пыли, завалено каким-то хламом, пустыми бутылками, баночками, обёртками от шприцов и препаратов. Вокруг него кружила муха, по полу наверняка уже ползали тараканы.

— Ты не понимаешь, ты не понимаешь, — сказал он, схватившись за голову, — я больше не протяну. Я как был неудачником, так и остался.

— Послушай меня, — сказал я, сев рядом с ним на диван, — ты не неудачник.

— А кто я по-твоему? Лучше бы я сдох от наркотиков несколько лет назад, чем превратился вот в это вот.

Я не раз слышал историю от Димы про то, что раньше он баловался наркотиками, но уже давно завязал и начал работать на государство. Я боялся, что он опять начнёт глушить сознание героином, лишь бы не встречаться с Томас.

— Прекрати, — сказал я, — может она жива? Я обязательно найду её.

Муха начала ползать по его футболке, но ему не было до этого дела.

— Ты сам-то в это веришь? — перебил он меня. — Ты ищешь её уже несколько недель и хоть что-то узнал?

Я промолчал.

О ней действительно не было никакой информации. Словно после аварии она превратилась в фантом, призрак. В массовую галлюцинацию, которую мы с ним видели в машине.

— Она теперь как та назойливая муха, которая летала тогда в кабине, — сказал он, посмотрев на кружащее вокруг его головы насекомое, — я не могу от неё избавиться.

— Сходи ещё раз к своему врачу. Попроси выписать новые препараты.

— Они не помогут, — сказал Дима, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

— Обещай мне, что не попытаешься умереть снова, — сказал я, — я не могу постоянно следить за тобой. Мне нужно идти.

Дима не ответил. Я посмотрел на него, но он уже спал.

Вероятно, сказались недосып, усталость и таблетки. Чёрт знает, чем он ещё пытался убить в себе Томас. Главное, чтобы он, как Томас, не разлетелся на осколки. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Я проверил, чтобы все зеркала в его доме были зашторены, выкинул все осколки, потушил свет и покинул квартиру.

Пожалуйста, продержись хотя бы до завтра.


***


На следующее утро я проснулся в совершенно убитом состоянии. Еле дойдя до кухни, я заварил себе кофе и включил телевизор. По телеканалам показывали какой-то бред, я щёлкал пультом и остановился на сводке новостей. Увидев Димину машину по телевизору, я замер. Сердце забилось в бешеном ритме. Его минивэн с разбитым в хлам бампером стоял возле бетонной стены.

«Серый разбившийся минивэн увидели сегодня жители города возле одной из бетонной стен торгового центра» — говорил диктор новостей, — «сбежавшись на шум, молодые люди, работники одного из магазинов торгового центра, никого не обнаружили в кабине. По их словам, только большое зеркало небрежно валялось на водительском месте, чудом не разбившись в аварии».

Твою мать. Я проглотил комок в горле и залпом выпил половину кофе.

Не сумев умереть, Дима решил отправиться к Томас точно таким же способом. И, по всей видимости, ему это удалось. Теперь и он всего лишь отражение.

Я прошёл в ванную и посмотрел на своё отражение в зеркале. Кто стоит по ту сторону зеркала? Что если всё это правда и зеркала могут отражать душу, могут забирать к себе людей? Что если с их помощью можно телепортироваться? Моё отражение истерически ухмыльнулось.

«Какой же бред» — подумал я и пошёл обратно к кровати, — «лучше бы я тогда поехал с начальницей в маршрутке»

Показать полностью

Туки-туки за себя

Martiss в Авторские истории
Туки-туки за себя Прятки, Рассказ, История, Текст, Невидимость, Детство, Шалаш, Длиннопост

Однажды в детстве я исчез.

Стал невидимым для окружающих. Не было ни заклинаний, ни джинов, ни тёмной магии, просто я очень сильно этого захотел. Настолько сильно, насколько это возможно. Мои кулаки сжались до боли, глаза были зажмурены, вся сила вселенной сконцентрировалась тогда во мне — в маленьком мальчике, который просто захотел исчезнуть.


Мне было то ли шесть, то ли семь лет, и началось это с обычной игры в прятки. Пока Миша — кудрявый рыжий парень маленького роста стоял у огромного дуба и медленно отсчитывал время, нередко пропуская несколько секунд, все разбегались по разным углам. Кто-то прятался за деревья, кто-то убежал за гаражи, Вика нашла убежище среди высоких кустов и травы, а я сразу помчался к небольшому шалашу, который мы построили на днях. На угол невысокого железного забора мы положили несколько длинных деревяшек, которые нашли во дворе. Стены были сделаны из спинок больших никому не нужных кресел, которые опирались на эти доски и постоянно падали. Сам решётчатый забор, чтобы не было видно, что внутри, загородили листьями и картоном.


Я знал, что первым делом Миша обследует именно шалаш, но в тот момент мне было всё равно. Я просто хотел в свой тесный уютный уголок, хотел сесть там, обхватить колени руками и думать, что я в полной безопасности от этого мира. От постоянно кричащей матери, от достающих одноклассников, от забот, которые ждут меня дома. Едва не повалив и без того расшатанные стены шалаша, я, нагнувшись, залез внутрь и сел в дальний угол. Меня можно было увидеть, только если заглянуть сюда, вряд ли кто-то, пробегая мимо, сможет заметить внутри нелепой постройки ребёнка.


Сквозь маленькие щели между картоном в шалаш просачивались солнечные лучи.
Я уронил голову на колени и закрыл глаза.

Отовсюду раздавались крики друзей, топот их ног совсем рядом. «Туки-туки за Сашу», — кричал Миша, «туки-туки за себя», — вдалеке слышался голос Вики. Когда все были пойманы, начались поиски меня. Первым в шалаш заглянул Миша, его кудрявые волосы выглянули из-за пыльных стен, он оглянул наспех сделанное нами помещение и не заметил меня. Его большие голубые глаза смотрели куда-то сквозь меня. «Может, это игра?» — думал я. — «Может, он просто не хочет меня выдавать? Какой в этом смысл?». Вслед за Мишей в шалаш заглянула и Вика, задев козырьком своей кепки старые доски. Более того, она с головой залезла внутрь, едва не задела меня, а после вылезла обратно со словами «Ты был прав, тут пусто!».


Я захотел спрятаться, и я спрятался. Насовсем. Исчез, стал невидимкой. Построил себе домик, в котором никто и никогда меня больше не сможет найти. «Если это так, то я остаюсь тут», — подумал я и поудобнее устроился в шалаше, облокотившись на забор.


— Наверное, он ушёл домой, — крикнул Миша, — заканчиваем играть.

— Да не мог он уйти домой, — перебила его Маша — безумно красивая девочка с соседнего двора, которая редко с нами во что-то играла, — сейчас найдём.

Спустя пару минут она заглянула в шалаш. Она наклонила голову на бок, и её длинные светлые волосы достали почти до земли. Маша долго смотрела на меня каким-то любопытным и добрым взглядом, словно нашла здесь милое инопланетное существо, которое уж точно не причинит ей зла. Я подумал, что и она смотрит сквозь меня, что и для неё я невидимый.

— Ты здесь, — спустя несколько секунд сказала Маша, словно убеждая в этом саму себя, — туки-туки.

Я не ответил ей, лишь глупо на неё посмотрел. Вообще у меня всегда плохо получалось ладить с девчонками.

— Не побежишь? — спросила она.

Я молча покачал головой.

— Почему? Тебя застукают.

— Не хочу, — тихо ответил я себе под нос.

— Останешься тут? — спросила Маша.

Короткий кивок.

— Тут я невидим, — робко сказал я.

Маша снова посмотрела на меня так, что мне стало не по себе. Уголки её губ слегка поползли вверх, глаза едва прищурились.

— А можно к тебе?

После недолгого раздумья, я кивнул, и Маша залезла внутрь, поправив своё красивое жёлтое платье. Она села прямо напротив меня, в тесном шалаше наши ноги почти упирались друг в друга.

В моём невидимом домике появилась девчонка. Очень красивая девчонка, которая мне нравилась. Мы долго смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Я не хотел ей ничего объяснять, рассказывать, почему прятался здесь так долго, не хотел даже думать о том, почему меня не могли найти другие.

Смотря ей в глаза я понял, что она также одинока, как и я. Она тоже хочет исчезнуть, не хочет возвращаться обратно в мир, где её ждут неприятности.


Повисшую между нами тишину прервали Миша с Сашей, которые одновременно заглянули в шалаш. Две их головы торчали из проёма и смотрели в пустоту. Мы с Машей испуганно посмотрели на них, словно они застукали нас за чем-то постыдным.

— Я тебе говорил, что его здесь нет! — крикнул Миша, поднявшись.

— Отлично, — донёсся до нас голос Саши, — теперь и Маша куда-то исчезла.

Мы с Машей посмотрели друг на друга и истерично захохотали.

Нас никто и никогда не найдет.

Мы исчезли навсегда.

Туки-туки за себя.

Показать полностью

Я не верю в сказки

Martiss в Авторские истории
Я не верю в сказки Рассказ, История, Текст, Макс Фрай, Воспоминания, Книги, Прошлое, Длиннопост

— Эли, — с упреком говорит Артём, роясь в диване, — это что, тоже выкидывать?

Этот переезд скоро сведёт меня с ума. С другой стороны, не вечно же жить у родителей, пора вить собственное гнёздышко. С красивыми обоями, неплохим видом из окна и любимым человеком рядом. Артём, сидя на полу с растрёпанными светлыми волосами, в широких шортах и футболке с детским рисунком, словно читает мои мысли и улыбается, держа коробку в руке.

— Оставь там всё в покое, — отвечаю я и смотрю на большую белую коробку, от которой в памяти невольно всплывают фрагменты прошлого.

Я ставлю её на диван и открываю крышку, боясь того, что ждёт меня под ней.

Коробка прошлого.

Коробка воспоминаний.

Десятки мелочей лежат в ней, как ненужный хлам, который уже собирались выкинуть. Помятые клочки бумаги, на которых красивым почерком разноцветным маркером выведены милые фразы. Брелок в форме половины сердечка. Вторую половину уже наверняка выкинули или сломали. Теперь мне нет до этого дела. Маленький плюшевый медведь, к лапам которого пришито миниатюрное сердце, тоже валяется в этой бездне, позабытый кем и когда он был подарен.


Артём переводит взгляд то на меня, то на коробку, словно ревнуя меня к прошлому. К тому, чего не существует. Он прав. Это хлам. Хлам, который пора выкинуть. Выкинуть вместе с прошлым из моей головы. Жалко мне только одну вещь из этой коробки. Книгу, которую я так и не прочла. «Макс Фрай» — кривыми буквами написано на обложке, — «Сказки старого Вильнюса», — добавлено ниже.

— Эта книга таит в себе не один секрет, — говорил мне когда-то Юджин, протягивая книгу, наспех запакованную в жёлтую обёрточную бумагу.

Я тогда лишь улыбнулась и с радостью приняла подарок.

— Обязательно прочту, — ответила я, сжав её в руках.

«Конечно же, он тогда говорил про волшебство» — думала я. Это просто была метафора. Я была наслышана об авторе, о волшебных сказках, о драконах, вылетающих со страниц. Проблема была только в том, что я до мозга костей была реалисткой. В моём мире не было и не могло быть ничего волшебного. Волшебство приравнивалось к невкусной каше из детства, которой тебя пичкали, заставляя страдать. В моём мире нет единорогов, драконов, фей и прочей нечисти. Все они остались в детских сказках, а на смену им пришла жестокая реальность.


Я стряхнула пыль с обложки и открыла неподдающуюся книгу. Конечно же, я её так и не прочла. Всё, что я тогда читала — это учебники в университете. На художественную литературу совсем не оставалось времени. И когда Юджин меня спрашивал, нравится ли мне, я, натянув счастливую улыбку, с энтузиазмом кивала.


Я листала страницу за страницей, словно перелистывая своё прошлое, пока на первых же страницах не наткнулась на карандашную надпись.

«Ты открыла меня! :)», — наискосок было написано над очередным рассказом.

«Не знаю, когда ты прочтёшь это, — значилось ниже, — сразу после того, как я тебе это подарил, или через несколько лет, но, надеюсь, всё это будет не зря».

Юджин. Чёртов романтик. Даже после пропажи умудряется доставать меня.

Значит, признаться в любви на словах было слабо, а исчезнуть, не сказав никому не слова, перед этим искалечив книгу — это запросто?

Был бы он сейчас здесь, я бы проломила этой книгой ему череп.


Листая страницы, я видела карандашные наброски драконов, старцев с объёмной бородой, нелепо нарисованных домиков. Всегда поражалась его способности так красиво рисовать милые картинки. Где-то было нарисовано несколько маленьких сердечек, где-то звёздочек. Какие-то цитаты специально были выделены и подчёркнуты.

«Идеальный дом - это сумма всех комнат, где тебе хорошо жилось» или «…жизнь твоя тратится на ерунду, и другой жизни у тебя, между прочим, нет, ты в курсе?»

Во мне закипала и злость, и любопытство, и даже, что не свойственно мне, мёртвые бабочки вдруг ожили и, наполовину разложившиеся, зашевелились у меня в животе.

Чёртов Юджин. Чёртова книга. Почему я не открывала её раньше?

— Ты решила почитать? — с ухмылкой спрашивает Артём, пытаясь заглянуть на страницы и понять, что я читаю. Но он не увидит того, что вижу я. У него в голове не пронесётся тысяча болезненных воспоминаний.

Я не слышу его. Бездна, заполненная прошлым, уже открыла свои объятия.

Приятного полёта, Эли.

«Всякий человек отчаянно одинок, но большинство узнает об этом, только когда с ними начинает происходить что-то не то».

Что-то не то? Что-то не то?! Ты исчез, оставив меня одну. Но цитату про одиночество выделил? Какой молодец. Ненавижу тебя.

Прыжок в прошлое.

Ныряй.

«..планировать будущее бессмысленно».


Злость постепенно уходит, бабочки, вооружившись бензопилой и молотками, долбятся по моим внутренностям.


«А ты задумывалась о том, что будет, если через много-много лет какой-нибудь белобрысый мальчик возьмёт эту книгу на твоей полке и увидит эти заметки? Что ты ему скажешь? — писал Юджин на свободной странице. — А что, если это будет наш мальчик?»

Вот только вместо мальчика у нас было разбитое сердце, страх перед новыми отношениями и десятки бессонных ночей, в попытках выяснить куда ты пропал после той местной секты.


Мне становится плохо. В горле встаёт комок из невыносимой грусти, с глаз невольно начинают стекать стеклянные слёзы.

А через десятки цитат и карандашных набросков, была выделена лишь одна фраза, которая смогла перевернуть во мне всё.

«Я люблю тебя, Тимо, думает она. Я люблю тебя до луны и обратно, как написано на чашке с глупыми прекрасными зайцами, которую ты мне подарил. Мы и сами те ещё глупые зайцы, Тимо. Я люблю тебя. Всё будет хорошо».

А в конце рассказа были нарисованы два милых зайца, чьи уши торчали в разные стороны.

«Надеюсь, эта книга сможет сказать больше, чем осмелюсь когда-нибудь сказать я» — было написано на последних страницах.

Трус. Ты просто трус, Юджин. Трус, которого я до сих пор до безумия люблю.

— Так что, мы это выкидываем? — трясёт передо мной коробкой Артём.

Моё настоящее, ощутимое настоящее, с ямочками на щеках, тёплой улыбкой и какой-то грустью в глазах, держит в руках моё прошлое, сжатое до размеров одной пыльной коробки. Выбор очевиден.

— Выкидывай, — говорю я, опустив взгляд, — а это, — я одной рукой протягиваю ей книгу, второй пытаюсь вытереть слёзы, — отдай в какую-нибудь библиотеку. Я всё равно не верю в сказки.

#сопли_да

Показать полностью

Паранойя. Пауки

Martiss в Авторские истории
Паранойя. Пауки Рассказ, История, Текст, Паук, Паранойя, Безумие, Длиннопост

В один из тёплых вечеров мы с Леной сидели в летнем кинотеатре. По земле были разбросаны мягкие пуфики, на которых отдыхали люди. Небольшой купол защищал экран и людей от моросящего дождя. На улице уже стемнело, сквозь прорези в куполе были видны включённые фонари. Кадры кинофильма мигали у нас перед глазами.

В какой-то момент Лена стукнула меня по плечу. Я бросил на неё взгляд — на ней было летнее желтое платье, она ёжилась на пуфике, укрыв ноги шерстяным одеялом. Со страхом на лице она указывала пальцем на пол возле меня. Я перевёл взгляд и увидел у моей ноги огромного паука, который ползал туда-сюда, доводя Лену чуть ли не до истерики. Отчего-то мне не хотелось его убивать. Не придумав ничего лучше, я взял пустую картонную баночку от съеденного поп-корна и накрыл ей паука. А после улыбнулся Лене, которая, кажется, успокоилась. На время просмотра я и забыл про это жуткое насекомое.

После того, как фильм закончился, я вдруг вспомнил про паука. Интересно, что с ним? Это был паук Шредингера, тайну которого нам предстояло вскоре узнать. Я нагнулся, чтобы поднять заветную банку…


***


Тогда было наше самое счастливое и беззаботное лето. Мы ходили по кинотеатрам, смотрели на закаты с крыши высоток и ели вкусное мороженое. Всё изменилось после смерти Лениных родителей. К тому времени наши пути уже разошлись, мы благополучно расстались и не вспоминали друг о друге. Я часто слышал о Лене от наших общих знакомых. И то, что я слышал — пугало меня. С их слов Лена стала замкнутой в себе, она всё время сидела дома, почти ни с кем не общалась, и вела себя, как настоящая сумасшедшая. Но мне не было до этого дела, не было дела ровно до того момента, пока она не позвонила мне. После третьего гудка я поднял трубку и, услышав знакомый голос, мое сердце забилось сильнее.

— Лена? — спросил я, — откуда у тебя мой номер?

— В справочнике нашла, — быстро ответила она, — Макс, мне нужна твоя помощь.

Всё самое плохое в жизни происходит после звонка от бывших. Как только вы поднимаете трубку и слышите голос, который когда-то был таким родным, ваша жизнь со свистом начинает скатываться в пропасть. Это ловушка, из которой нет выхода.

— Что? Какая помощь? Мы не виделись два года.

— Макс. Мне очень. Нужна. Твоя. Помощь, — делая акцент на каждом слове, каким-то безумным голосом сказала она.

— Послушай, не звони сюда больше никогда. И постарайся разбираться со всеми проблемами сама, — я уже готов был повесить трубку, когда из динамика услышал те самые слова.

— Макс, паук.


Паук тогда было нашим кодовым словом, обозначающим опасность. Каждый раз, когда у Лены возникала какая-то проблема, она называла её пауком, от которого я, как настоящий джентльмен, должен был её избавить. Будь то надоевшие бывшие, с которыми мне нередко приходилось драться, сплетницы-подруги, из наскучившей компании которых я всегда её вытаскивал или настоящие пауки и прочие мелкие твари, которые оказывались в нашей ванне.


И, сам не знаю почему, я решил прыгнуть в эту пропасть. Узнав от неё адрес, я поехал к Лене на другой конец города. Она жила в небольшом частном домике, доставшемся ей от родителей. Я добрался до неё только вечером, калитка была открыта. Я подошёл и постучал в дверь. Зачем я всё это делаю? Каждую секунду я думал о том, что нужно развернуться и бежать, пока не стало слишком поздно. Через пару минут Лена появилась на пороге. От прежней её красоты не осталось и следа. Когда-то длинные и идеально ухоженные волосы превратились в какой-то хаос. Под когда-то выразительными глазами начинали виднеться синяки. На ней была обвисшая серая майка, коричневые шорты и шлёпанцы.

— Привет, — сказала она, даже не улыбнувшись, — заходи.

— Ну, привет, — ответил я, переступив через порог, — когда ты в последний раз спала?

— Это не важно, пойдём, — она толкнула меня в плечо.

— Что у тебя случилось? Что на этот раз? — я сделал несколько шагов и оглядел дом.

На кухне творился настоящий бардак, в раковине стояла гора немытой посуды, по полу были разбросаны упаковки от чипсов, на столе я заметил пустые бутылки от крепкого алкоголя. Я присвистнул.

— Неплохо ты устроилась. Потихоньку слетаешь с катушек?

Лена проигнорировала мой вопрос и вбежала по лестнице наверх. Она вошла в свою комнату, оставив дверь открытой.

— Садись, — Лена показала на кресло, стоящее в углу комнаты.

Комната представляла собой ещё больший хаос. Незаправленная кровать, разбросанные вещи, куча спутавшихся проводов возле компьютера и, что самое странное, со стен были содраны обои, а на их месте виднелись различные надписи и множество фотографий, соединенных красной веревкой, как в дешевых детективах. На какое-то мгновенье мне стало страшно. Но я прогнал эту мысль и уселся в неудобном кресле напротив Лены.

Лена сидела на кровати в позе лотоса и раскачивалась взад-вперёд.

— Ну? Так и будем сидеть? — спросил я.

— Мой сосед хочет меня убить, — она посмотрела мне прямо в глаза. Ни один мускул на её лице не дрогнул.


— Оке-е-е-ей, — сказал я, вставая с кресла, — я пошёл домой. Больше мне не звони.

— Макс, ты не понимаешь, — она резко встала и схватила меня за запястье, — он — серийный убийца.

— Что? С чего ты это вообще взяла? — я вырвал руку из её хватки, — а хотя я даже не хочу знать. Завязывай с алкоголем и таблетками.

— Посмотри! — Лена вновь схватила меня за руку и подвела к окну.

За окном виднелся ещё один частный дом. Выглядел он достаточно красиво, сад был ухожен, трава, насколько я мог разглядеть в свете уличных фонарей, была аккуратно пострижена.

— Что? — злорадно спросил я.

В этот момент к дому подъехал белый фургон. Из него вышел мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами и прямоугольными очками, болтающимися на носу. Отперев калитку, он пошел к дому.

— Вот он! Вот он! — запрыгала Лена, указывая пальцем на мужчину.

— Вот он! — крикнул я, — твой сосед! Ура! Пошли грохнем его!

— Смотри дальше!

Я тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

Прошло долгих пять минут прежде, чем я увидел то, о чем говорила Лена. Дверь дома напротив открылась и мужчина вышел оттуда с большим черным пакетом в руках, в который было что-то завёрнуто. В фильмах ужасах в такие пакеты обычно заворачивают трупы. Еле дотащив содержимое пакета до фургона, он закинул его в кузов, а после уехал прочь.

— Я тебе говорила! Я говорила! — закричала Лена.

— Что ты мне говорила? Что твой сосед выбрасывает мусор по вечерам?

— Ты видел, что это был не мусор. Это было тело, Макс, тело! Каждый вечер я наблюдаю за ним. И раз в три дня происходит то же самое. Сначала он приводит к себе какую-нибудь красивую девушку, а потом, сколько я не наблюдаю за ним, она не выходит обратно. И на следующий день этот маньяк выносит из дома тело и загружает в свой фу…

— Лена, прекрати! — я сделал жест руками.

Я действительно видел, что это отдалённо напоминало тело. Но это не могло быть оно. Какова вероятность того, что сосед твоей бывшей окажется маньяком-психопатом? И какова вероятность того, что твоя бывшая просто не свихнулась, наглотавшись таблеток, и так и не оправившись после смерти родителей?

— Макс, мы должны в этом разобраться, — настаивала она, словно капризный ребёнок.

— Мы? «Мы» тебе кто, Скуби-ду? Лично я не собираюсь ничего делать. И вообще, с чего ты вообще взяла, что он хочет тебя убить?

— Несколько дней назад, когда он погрузил в фургон очередной мешок, я выбежала на улицу. Я не знала тогда, что конкретно хотела сделать, но просто продолжать смотреть в окно я не могла. Когда я оказалась у калитки, он уже проезжал мимо меня. Он посмотрел на меня долгим, злым и пронзительным взглядом, словно знал, что я видела то, что мне не положено. А вчера этот старик заходил ко мне домой. Стоял на пороге и стучался в дверь. Я так и не открыла ему. Я боялась, что он и меня убьёт.

— А об обычном гостеприимстве ты не подумала?

— Это не может быть просто гостеприимством! Всё здесь, — она ткнула в сторону стены, на которой были развешаны фотографии, — я уже долгое время за ним наблюдаю. И знаю почти всё его расписание, — глаза Лены горели огнём. Она была безумна. Она схватила меня за плечи и посмотрела снизу вверх, — помоги мне. Это единственное, о чем я тебя прошу. И больше я тебя не побеспокою.

— Никогда? — уточнил я.

— Никогда.

— Хорошо, и что мы будем делать?

— Завтра ночью мы заберёмся к нему домой.


***


Зачем? Зачем? Зачем я всё это делаю? У меня нет к Лене совершенно никаких чувств. Всё осталось в прошлом. Даже воспоминания со временем стираются. На их место приходит лишь пустота. Но с другой стороны моя жизнь тогда в корне отличалась от того, что есть сейчас. Тогда я был счастлив. А теперь сижу в съемной однушке и пялюсь в экран монитора, бездумно пролистывая новости. Я в своей жизни ни разу не нарушал закон. А эта ненормальная предлагает мне вломиться на чужую собственность только ради того, чтобы убедиться в подлинности своих же фантазий. Надо было сразу послать её к чёрту. Я не готов вылететь из своей зоны комфорта. Вылететь прямиком в тюрьму. Решено. Завтра же выскажу ей всё, что я думаю по этому поводу.

Так я думал до того момента, пока тёмную комнату не пронзил яркий свет фар. Луч света пронёсся по комнате и замер у противоположной мне стены. Я медленно подошёл к окну. Даже сквозь темноту я разглядел то, что не должен был видеть. Напротив моего дома стоял белый фургон.

Твою мать. Белый фургон в который ещё несколько часов назад Ленин сосед загружал что-то похожее на тело в мешке, стоит у моего дома. Я пытался найти хоть какое-то объяснение происходящему, но это не укладывалось у меня в голове. Я решил выйти на улицу и подойти к нему. К черту. Что он мне может сделать? Убить меня? Да пожалуйста. Мне не жалко.

Как только я открыл входную дверь, фургон, оглушая ночную тишину улицы, уехал вперёд.


Это паранойя. Это просто паранойя. И дурное влияние Лены. Но что если… если он видел меня, когда я приезжал к ней. И знает, что я в курсе его дел. Что тогда? Куда бежать? Где прятаться? Вдруг безумный сосед и меня решит пустить на фарш? Нет. Я всё-таки послушаюсь Лену, и мы проникнем к нему в дом. Во что бы то ни стало. Мы просто убедимся, что он не маньяк и со спокойной совестью уйдём. Всё просто.


***


Со вчерашнего дня Лена даже не удосужилась найти что-нибудь из приличной одежды. Вооружившись фонариком и небольшим ломом, она стояла у своего дома всё в той же серой майке и шортах и дожидалась меня.

— Спасибо, — сказала она, протягивая мне фонарь.

— Ты уверена, что он не вернётся? — спросил я.

— Уверена. Я выучила всё его расписание. Буквально полчаса назад он уехал на своей машине.

Я лишь тяжело вздохнул. Я не хотел рассказывать ей про то, что он наведывался ко мне вчера ночью. Нужно просто было покончить с этим раз и навсегда.

— Ну, пошли, — сказал я и направился к дому Лениного соседа.


Для убедительности, я несколько раз постучал в дверь. Ответом мне было лишь молчание.

— МЧС-ников вызвала уже? Или ты сама её хочешь снести? — язвительно спросил я.

Лена, пропустив мои комментарии мимо ушей, отошла от крыльца и заглянула в окна. Поддев одно из них ломом, она умудрилась его поднять, а после посмотрела на меня с нескрываемым злорадством.

Первой внутрь полезла Лена. Ловко перемахнув через подоконник, она оказалась в комнате и подождала, пока заберусь я. Лом она убрала за пояс. Мы осветили гостиную фонариками. С виду это была обычная гостиная обычного человека. На стенах висели его фотографии, на столе стоял чайный сервиз. Диван, телевизор, рамки для фотографий. Никаких расчленённых тел. С фотографий на нас смотрело лицо молодого парня, который обнимал светловолосую девушку. Её сосед значительно изменился за это время. Небольшая седина и очки теперь добавляли пару лет к его настоящему возрасту.

— Ну, что ищем? — спросил я Лену, — пентаграммы? Дьявола? Кровь девственниц, разлитую по банкам?

— Здесь должно что-то быть, — ответила Лена, даже не посмотрев в мою сторону, — я знаю. Я точно знаю, — она продолжала освещать комнату фонариком, досконально её изучая.

Не найдя ничего ни в кухне, ни в гостиной, мы поднялись наверх. Дверь в комнату оказалась не заперта. В комнате была лишь одноместная идеально убранная кровать и тумбочка с разной мелочовкой. Одна из стен полностью была увешана большими фотографиями в рамках. На каждой из них была светловолосая девушка, где-то она смотрела прямо в объектив, на других же была запечатлена в движении. От каждой фотографии веяло счастьем и теплом.

— Вот! — крикнула Лена, — это его жертва.

— Господи, мне становится жалко этого мужика, — шепотом сказал я, — кто из вас двоих ненормальный ещё предстоит выяснить.

— Тссс, — шикнула Лена, направив на меня луч.

Неожиданно для меня самого меня пробило на философию.

— Во что мы превратились? — я осветил её лицо с растрёпанными волосами, — я порой поражаюсь тому, куда может привести судьба. Еще два дня назад я и предположить не мог, что заберусь в чужой дом, словно последний грабитель. А два года назад, когда я был с тобой, я думал, что к этому моменту у нас будет счастливая семья, дети, бегающие по двору, ужин в ресторанах по выходным.

— Не понимаю о чём ты, — тихо ответила она, продолжая осматривать комнату, — не понимаю о чём ты, — ещё тише повторила она.

— Лен, ты в порядке? Ты понимаешь хоть, что мы сейчас делаем? Что ты вообще хочешь здесь найти?

— Улики. Трупы. Я не хочу умирать. А он обязательно убьёт меня, если мы ничего не предпримем, — лучи от наших фонариков хаотично бегали по комнате.

— Да ты посмотри вокруг, — размахивая руками, сказал я, — это похоже на дом психопата?

Она промолчала.

— Знаешь, мне это напомнило тот случай в кинотеатре, когда ты увидела паука, помнишь? Ведь тогда всё и началось, ну, в плане кодовых слов, опасности, паранойи. Тогда всё и началось. И чем всё в итоге закончи…, — договорить мне не дал шум мотора и свет фар, промелькнувших в окне.

— Он вернулся! — крикнула Лена, — что делать? Что теперь делать?!

— Мы уже не успеем выйти, придётся прятаться, — попытался холодно рассудить я.

Я искал подходящее место, куда можно спрятаться от потенциального маньяка и луч фонарика случайно осветил лестницу, ведущую на чердак. Небольшая дверца под потолком была открыта, но за ней виднелась лишь темнота.

— Вперёд, — скомандовал я и полез наверх, зажав фонарик в зубах.

Забравшись на чердак, я посмотрел вниз. Лена забиралась по лестнице. С первого этажа уже раздался звук захлопывающейся входной двери.

— Быстрее, ну же, быстрее, — поторапливал её я.

Я протянул Лене руку и она через пару мгновений оказалась на чердаке.

Мы затаили дыхание и осветили фонариками тёмное помещение.

До сих пор не понимаю, как нам удалось сдержать крик.


***


Из темноты на нас смотрели десятки лиц. Они уставились на нас, не выражая никаких эмоций. Они окружали нас. Мы стояли, не веря в происходящее.

— Это что, — первой нарушила тишину Лена, — манекены?

Я подошёл к одному экземпляру и щёлкнул его по носу. Раздался тихий глухой звук.

— Пластмасса. Это чёртовы манекены.

Целая армия манекенов столпилась вокруг нас. Все они были одеты в красивые наряды.

Мир сошёл с ума.

Где-то в конце чердака виднелось маленькое окошко с выходом на крышу, в которое попадал лунный свет. На таких чердаках хорошо рассказывать страшилки. Был бы я подростком, собирался бы здесь каждый вечер и травил истории о тёмных подвалах, жутких экспериментах, психопатах и чудовищах. Но главным чудовищем был сосед, который остался внизу. Чёртов псих. Зачем ему понадобилось столько манекенов?

— Мне как-то не по себе, — шепотом сказала Лена, светя на пластмассовую женщину в зелёном платье.

— Да неужели? — я резко повернулся к ней, задев фонариком один из манекенов. Тот начал падать, потащив за собой ещё один, стоящий рядом.

Лена, испугавшись, что на неё напали, громко крикнула.

Мы уставились друг на друга. Послышался громкий топот и ворчание.

Через минуту из дверцы внизу показалась голова соседа.

— Вы кто, вашу мать, такие?! — крикнул он, забравшись на чердак и светя на нас фонариком.

Лена медленно начала тянуться за ломом, но я остановил её. Сосед резко щёлкнул выключателем, и в чердаке зажегся свет от искусственных ламп, провода от которых тянулись в комнату.

Наш злодей был одет в клетчатый свитер и тёмные брюки, и выглядел больше, как добродушный дедушка, спаливший подростков за сексом, нежели как убийца. Донельзя неловкое положение. Куча манекенов, ненормальный старик и парочка, сжавшаяся от страха.

— Я прошу прощения…, — начал я.

— Лена? — проигнорировав меня, сосед уставился на мою бывшую девушку, — кого хрена ты здесь делаешь?

— Ну… проверяю, не маньяк ли вы, — Лена застенчиво пожала плечами.

И в этот момент я готов был рассмеяться.


***


— То есть всё-таки не маньяк? — Лена с серьёзным видом уставилась на старика, держа кружку чая в руках.

Тот лишь посмотрел на неё из-за своих продолговатых очков.

— Да-а-а-а, ребята, — хриплым голосом протянул дед, — вы что, ужастиков пересмотрели?

— Но тела в мешке…

— Это просто манекены. Я их коллекционирую, — он отхлебнул из своей кружки.

— Что? — вмешался в разговор я.

— «Что?», — сосед бросил на меня взгляд, — мне нельзя коллекционировать манекены? Мешки нужны, чтобы их не дай бог не поцарапать. А тащил я их так, потому что некоторые экземпляры достаточно тяжёлые. Некоторые постоянно ломаются или приходят в негодность, вот я и отвожу их в ремонт или на свалку. Откуда я мог знать, что одержимая соседка наблюдает за мной из окна?

— А как же девушки, которых вы водите к себе? — спросила Лена.

— Модельерши? — усмехнувшись, спросил старик, — помогают мне подбирать и шить одежду для моих экземпляров.

Мы уставились на него, не зная, что и сказать.

— Каждый сходит с ума по-своему, — тихо сказал он, — после смерти Насти, ну, вы наверняка видели её фотографии в комнате, я пошёл и купил первый экземпляр. Не знаю, зачем. Вероятно, хотел чувствовать себя не таким одиноким. Я одел на него её любимую одежду и вечерами разговаривал с ней. Но этого мне показалось мало. Потом я купил ещё один манекен. И ещё один. Теперь у меня на чердаке десятки любимых людей, друзей, которых уже нет в живых.

Мы с Леной озадаченно переглянулись. Она, одержимая паранойей, вероятно, просто не замечала, как девушки выходили обратно.

— Одиночество сводит людей с ума. Не стоит пытаться понять чьё-то безумие, и играть в игры, правила которых вы не знаете.

— Я тоже потеряла близких людей. Мои родители погибли в авиакатастрофе, — тихо произнесла Лена, опустив взгляд.

— Соболезную, — старик положил руку ей на плечо, — вот, видать, ты тоже не находила себе места. И создала для себя настоящего злодея. Придумала целое расследование. Но всё оказалось гораздо прозаичнее, не так ли? Всё хранится здесь, деточка, — он несколько раз ткнул пальцем ей в лоб.

Через несколько минут мы попрощались и направились к выходу. Лена пообещала, что теперь обязательно придёт к нему ещё раз. Им, я думаю, найдётся о чем поговорить. Когда мы уже открыли входную дверь, я развернулся и задал последний вопрос, который не давал мне покоя.

— А зачем вы приезжали ко мне? — спросил я, — я видел ваш фургон прошлой ночью.

— У-у-у-у, — старик снял очки и посмотрел на меня как на психа, — да у вас одна паранойя на двоих…, — а после сделал небольшую паузу, — да ты хоть знаешь, сколько в городе белых фургонов?


***


Когда несколько лет назад, я поднял банку от поп-корна, в которой на протяжении двух часов должен был находиться паук, там ничего не оказалось. Чудесным образом паук исчез. Растворился в воздухе. А может… и не было никакого паука? Прямо как сейчас, с соседом, «паук» оказался лишь очередной фантазией, а не смертельной опасностью.


***


Он был прав. Этот сумасшедший старик был прав. Это просто паранойя. Лена заразила меня ей в тот день, когда я пришел к ней. Я действительно ей поверил. И принимал собственные фантазии за реальность.

Мир устроен гораздо проще.

Люди просто по-разному справляются с собственным безумием. Кто-то устраивает на чердаке парад мертвецов, а кто-то в черном мешке видит исключительно окровавленные тела.

Показать полностью

Аноним

Martiss в Авторские истории
Аноним Рассказ, Текст, Интернет, Чат, Анонимус, Творчество, Писатель, Длиннопост

Martis вернулся в беседу.


Этот чат мне всё время напоминал одну из тысячи групп психологической помощи. Это было что-то типа собрания анонимных алкоголиков, потенциальных самоубийц, людей с различными фобиями или наркоманов. Но всё было гораздо хуже. Мы были писателями. Писателями, поэтами, музыкантами, было даже несколько актёров. У каждого был свой ник, творческий псевдоним, на каждом словно была надета маска, чтобы другие никогда не увидели здесь настоящих людей. Здесь ты мог быть тем, кем не являлся в реальной жизни, мог делиться новыми историями, классными фотографиями, хорошей музыкой. Мог получать похвалу или критику от таких же ноунеймов, как и ты сам.


И давайте представим обычный интернет-чат, как что-то реальное, как одну из таких анонимных групп, где люди, собравшись в круг, сидят на стульях, скрытые ото всех своими масками и псевдонимами.


Всё завертелось с появлением Лукаса. Он сразу отличался от всех нас. Он был слишком нормальным. Он не ходил по психиатрическим клиникам, не был феминистом, не принимал таблетки, не истерил, не нарывался на конфликты, как большинство сегодня собравшихся здесь. На его лице была надета маска кролика, над головой торчала пара белых ушей, под которыми едва просачивались светлые волосы. Новеньких здесь обычно называют «свежим мясом» и набрасываются, словно стая голодных собак. Но с Лукасом всё было иначе. Он сразу завоевал доверие большинства. Сумел даже подружиться с Евой, что было очень непросто.


Ева всегда говорила о себе в мужском лице и была радикальной феминисткой. При любом упоминании о неравноправии она закатывала скандал и растворялась в пустоте, покидая чат. У Евы был небольшой паблик с собственными стихами, где она часто экспериментировала, меняя стиль и жанр. На ней была черная японская маска кота, из под которой свисали длинные, покрашенные в разные цвета, волосы.

— Я никому не нужен, как автор, — однажды сказала она, тяжело вздохнув.

— Кто это сказал? — спросил Лукас, оперевшись локтями о колени.

— Я.

— А предыстория есть?

— Вся моя жизнь, Лукас, — ответила она.

— Я не согласен, — сказал Лукас и под его маской можно было заметить слабую улыбку, — кто ещё не согласен?

Решив поддержать Еву, я поднял руку.

— Вот, Мартис молодец, — сказал он, — возьми конфетку в моём кармане.

— Я боюсь найти там совсем не конфетку, — усмехнулся я.

— Лукас, что будет, когда ты склеишь всех наших парней? — засмеявшись, спросила Ева.

— Возьмусь за тебя.

— Ева блять, — вступила в разговор Птиц, — нет, не так. ЕВА БЛЯТЬ!


Птиц — девушка с лёгкими психическими отклонениями, которая порой жаловалась на своего психиатра. Впрочем, жаловалась она на всё подряд — на невкусный кофе, ворчливых прохожих и тупых коллег по работе. Маска совы на ней смотрелась как нельзя лучше. Её длинные дреды доставали до плеч.


— Я не блять, — ответила Ева, — я вообще асексуален.

— Стоит, пожалуй, различать «блять» и «блядь», — усмехнулся Лукас.


Воспользовавшись паузой, я тоже решил пожаловаться на жизнь. Я показал им скриншот комментариев под моим рассказом, где одна мадам высказалась в духе «Написано неважно, скучно, даже занудно. Так подростки на ночь рассказывают друг другу страшилки. Это не литература, а графомания».


— Лол, что? — сразу вступилась Ева, — дай ссылку на комменты, порубаю всех.

— За Мартиса и двор стреляю в упор, — поддержал Лукас.

— Из чего стреляем? — спросил я, откинувшись на стуле.

— Словами изо рта, — ответила Ева, — писатели мы или кто.


***


Жалобы на себя, как на неудавшегося автора, были здесь нормой. Если у тебя завышенная самооценка, то ты такой себе автор — так считало большинство. Поэтому мы, как анонимные алкоголики, поддерживали друг друга и не давали утонуть в тоннах говна из комментариев от диванных критиков.

— Коллаб хочешь? — однажды спросил меня Лукас.

— Даже не знаю, — ответил я.

— Давай, будет весело, — шёпотом сказал он, наклонившись в мою сторону.

— Коллаб с рассказами, а не с гей порно же? — также шёпотом ответил я.

— Да, коллаб с историей. Со мной вообще-то всегда весело. Прежде всего мне самому.

— Ну давай повеселимся, сладкий, — подыграл ему я.

— Я напишу о вас фанфик, — прокомментировала наш диалог Адель — девушка в маске египетского бога.


Martis покинул беседу.


С тех пор мы стали общаться с Лукасом лично, отдельно от чужих глаз.

— Проблема в том, что ты пишешь сказки, — сказал я, — а я больше любовь-кровь-жестокая реальность.

— Ска-а-а-азки, — протянул Лукас, — я пишу всякое. У меня есть крипи с расчлененкой, есть эротика, которую я никогда никуда не выставляю, мистика, драма.

— Ладно, ладно. Просто сложилось такое впечатление.

Сам я читал всего пару сказок Лукаса. Помимо сказок, у него была собственная книга, выпущенная через самиздат. Лукас был старше меня на семь лет и иногда у меня возникало ощущение, что он — это я, только через семь лет. Вот только моя книга заканчиваться никак не собиралась.

Обсудив несколько сюжетов совместной истории, начиная с чудовища, которое заманивает людей к себе посредством красивого голоса и ест их, и заканчивая мясорубкой в заброшенной клинике, мы так ни к чему и не пришли.

— А где ты пишешь истории? — спросил он.

— Обычно в статьях вк. Мне там нравятся большие тире. И автосохранение.

— Я пишу в гуглдокс, ибо там сразу могу дать доступ редактору.

— У тебя ещё и редактор есть?

— Ну типа того, несколько бета-ридеров, чтобы они сказали а не говно ли я выдал. Редактор одна и она восхитительная. По башке дает, пинков отсыпает норм.

— Везёт тебе, мой недоредактор приходит раз в год и находит какую-нибудь парашу в текстах.

— Я могу тебе помочь, — вдруг сказал он, — могу увидеть косяки и нелогичности.

— Зная меня, там надо искать логичности, среди кучи нелогичностей.

— А что ещё у тебя поискать?

— У меня много чего есть, — улыбнулся я.

— Например?

— Дерьмовые и быстрые финалы. Не очень раскрытые персонажи.

— О-о-о-о, я тоже люблю сливать концовки. А вот с персонажами проблем нет. У меня обычно много мужских персонажей. И часто между ними возникает… химия. За этим прям ко мне, детка.

Мы звонко рассмеялись.

— Ну так я серьёзно, — сказал Лукас, — я могу помочь. Ты говорил у тебя вроде книга на подходе? Хочешь, отредактирую?

— И тебе не лень будет читать сотню страниц?

— Сотня — это не тысяча. Почему бы и нет? — он посмотрел на меня через свою маску и улыбнулся.

— Да ты сумасшедший.

— Творчество всех рано или поздно делает сумасшедшими, — он развёл руками.


— В общем, начиналось всё бодрее, чем закончилось. Примерно на середине я потерял мотивацию героев, и что они хотят делать с собой и окружающими, — прочитав мою книгу, говорил Лукас. — Без цели нельзя. Каждый твой герой должен что-то хотеть. Пусть это будет хоть стакан воды, как говорил классик. Главные герои мне не близки и я не могу сказать, что они мне понравились. И ещё… про атмосферу и декорации — это не Берлин. Это абстрактное место. К концу истории ты уже заебался, как мне показалось. Есть нестыковки и нелогичности, ненужные герои, диалоги и сцены, которые не двигают сюжет и не раскрывают героев.

— Ладно-ладно, я всё понял. Осознал. Раскаиваюсь.

— Незачем, — улыбнулся Лукас. — Ты молодец. Это огромный труд, и это правда здорово. У тебя всё получится.

— Я, скорее всего, исправлю все мелочи, что указал, может пару глобальных вещей, и через пару глав солью концовку, как и хотел. Потому что, как мы уже поняли, на серьезную работу это не тянет - слишком много придется перелопачивать (почти весь текст и героев), а в группу залить и порадовать людей — почему бы и нет. Спасибо.

— Ну, одним спасибо не отделаешься, придётся тоже кое-что прочитать, — он сделал паузу, — ладно. Я шучу, — подмигнул Лукас.

Тогда же, в разговоре с ним, он признался в том, что он действительно гей. Но шуток на эту тему меньше у нас не стало.


Martis вернулся в беседу.


Лукас обещал большинству людей из чата посвятить сказки. Обмениваться сказками — это была нормальная практика среди нас. И Лукас был не исключением, когда сказал, что каждому, кто захочет, он напишет историю. Некоторым он даже успел её написать, пока однажды…


Лукас покинул беседу.


— Меня это пугает, — сказала Ева, озадаченно осмотрев собравшихся.

— И меня, — подтвердил я.

За всё время, что Лукас был с нами, он ещё ни разу не выходил из чата. С другой стороны, у человека могут быть дела. Причин для паники не было. Не было до того момента, пока я не зашёл к нему на страницу.

— Оп, пользователь удалён, — сказал я.

— Кому-нибудь Лукас писал сегодня? — спросила Птиц.

— Мне, я ему кинул сказку, но он прочитал и не ответил.

— Та же история, — заметила Ева.

— Он удалил авторскую страницу, — сказала Адель.

— Что?

— Его группа удалена. Та, где он писал истории.

— Чёрт, это уже не смешно, — запаниковала Ева, — я просто сужу по себе. Если бы я удалила паблик, то для этого должно было произойти что-то очень плохое.

— Давайте дадим ему время и не будем паниковать, — сказала Птиц, закинувшись какой-то таблеткой, — рано или поздно он должен вернуться.


Лига Шерлоков в лице Евы и Птиц взялась за дело. Они долго думали над тем, куда мог пропасть Лукас, и что такого у него должно было произойти. Собирали вместе все данные, какие только знают о нём. Но что они в действительности знают о человеке из интернета, который прячется под маской кролика? Только то, что он сам им сказал. Город, планы на будущее, показал несколько аккаунтов в других соц.сетях, которые теперь тоже были удалены. Как можно было найти анонима, не зная о нём ровным счётом ничего? Единственной зацепкой для Евы, была его электронная почта, с которой он однажды прислал ей сказку. На неё она и написала письмо, в надежде, что ей ответят.


Я же на самом деле начал паниковать только тогда, когда ко мне в личку пришла его редактор, которую он так хвалил.

— Мартис, привет! Я бета и редактор Лукаса. Скажи, пожалуйста, ты когда с ним последний раз общался? Какого числа? Его ищет десяток людей и никто не знает что случилось. Даже я, хотя общение было ежедневным почти.

— Второго марта я скинул ему историю. Он прочитал и не ответил. Потом удалил страницу. А вы с ним по интернету общались или вживую?

— Только по сети, мы в разных городах, адрес свой он не давал, ни в Казани, ни в НН. Он параноик был почему-то насчет этого. Пиздец. Это какой-то трэш просто. НИКТО не знает что произошло. Я до сих пор в ступоре.

— Согласен, — я пытался сохранять хладнокровие, — с другими сказочниками общались?

— Только с теми, до кого могла достучаться, они тоже ничего не знают.

— Ясно.


Атмосфера в чате после пропажи Лукаса была более чем напряженная. Все пытались докопаться до истины, но никто не знал, что делать. Ева даже хотела ехать в Нижний Новгород, потому что он как-то сказал, что оттуда. Переломным моментом стал день, когда Еве на почту пришёл ответ. Она показала его нам, и под её маской можно было увидеть слёзы.


«Здравствуйте. Я увидела ваше письмо в почте брата. Лукаса больше нет. Вдаваться в подробности не хочу, извините. Все аккаунты и страницы были удалены по его просьбе в завещании.»


Ева покинула беседу.


— Что за пиздец? — послышался чей-то голос.


Ева вернулась в беседу.


Сложно объяснить, что я чувствовал в тот момент. Не тот я, который был среди них в маске волка, а настоящий я. Тот, который находился по ту сторону экрана своего смартфона. Это было до боли неприятное чувство. Словно внутрь меня посадили какого-то паука, который начал ползать по моему телу изнутри и не давать покоя. Я не хотел ничего писать им, не хотел спорить или доказывать что-то. Я просто откинулся в кресле и заблокировал смартфон.


В тот же момент в чате появился местный бог — админ крупного сообщества, в котором все мы публиковались. В честь бога грома его звали Тор. Волосы его были заплетены в длинный хвост, а на голове болтался шлем марвеловского персонажа.


— Так, получается, что все, что у нас есть — это единственное письмо. Адрес, с которого оно пришло, точно его? — спросил он.

— Его, — ответила Ева, — хотя я уже ни в чем не уверен. Он мне озвучку скидывал с этой почты.

— Понятно. Значит, похоже на правду. Я, конечно, его почти не знал, но почему-то уверен, что он не стал бы так жестоко поступать просто для того, чтобы исчезнуть.

— Да, но я не собираюсь признать это, — не унималась Ева, — мне нравился Лукас. И он всё ещё должен мне сказку.

— Предлагаю подождать неделю, и если не будет новостей, сделать ему день в нашем сообществе. И надо будет включить его сказку в третий сборник. Помню, он спрашивал, как туда попасть, — сказал Тор.

— Это все слишком странно, — вступила в разговор Птиц, — человек не может просто исчезнуть. Он обещал написать людям сказки, он собирался путешествовать, хотел отправлять людям свою книгу. Люди, у которых есть планы, просто так не пропадают.

— На мой взгляд, выглядит так, как оно представлено, и мне хотелось бы ошибиться. Люди в таких случаях нередко на публику строят планы и ведут себя жизнерадостно. А потом неожиданно уходят.


Через некоторое время у Тора появились новые версии.


— А если реально его никто не видел, есть вероятность, что он — персонаж, и автор по ряду причин решил его убить. Кстати, кто что вообще про него знает? Хоть что-нибудь он о себе рассказывал?


Никто про него ничего не знал. И искать анонимов — такая себе идея. А строить ублюдские теории про персонажей, марая его имя — это ещё хуже. Ева накинулась на Тора с обвинениями и выкриками, прося, чтобы он заткнулся и не писал больше подобной дичи. Чат разделился на три лагеря — одни до последнего отказывались верить в смерть Лукаса, вторые встали на сторону Тора, считая Лукаса просто интернет троллем, третьи смирились с его смертью.

Я был в числе последних.


— Так что, ребята, — сказал кто-то из толпы, — на вас написали сказочку. А вы рыдаете по тому, кого никогда и не было.


Как тогда сказал мне Лукас, творчество всех нас сделает сумасшедшими. Что если он в своём творчестве действительно зашёл так далеко, что создал персонажа и игрался с ним, словно с пластмассовой куклой? И где отличие живого человека от персонажа? Ведь если осмотреть всех присутствующих здесь — кто они на самом деле? Живые люди или просто напросто герои собственных историй? Создавая историю, все писатели хотят, чтобы их персонажи были живыми. Вдруг Лукас воплотил эту идею в жизнь?

Но Птиц со своим контраргументом была права:


— Знаешь что, я месяц общалась с живым человеком, и не просто с человеком, а с талантищем, каких еще поискать, — вскрикнула Птиц со своего места, — мне плевать, кто это был — реальный ли человек с паспортом или всего-лишь аноним из интернета. Но это создание было мне близко и любимо. И сейчас его нет рядом, я в принципе не знаю что с ним. Но склоняюсь к тому, что он уж ко мне не вернется точно. Так что свою логику можешь засунуть себе в свое ментальное гузло.


***


Прошло около недели, прежде чем ко мне в личку пришла Ева, что было странно. Мы с ней никогда не общались лично. Мы были совершенно из разных миров. Она написала всего пару предложений, которые в очередной раз перевернули мой взгляд на вещи.

— Короче, с Лукасом всё в порядке, — сказала она, — он долбоёб, но с ним всё в порядке.

— С чего ты это взяла? — спросил я.

— Он мне сам сказал, — усмехнулась она, — я сейчас создам чат с ним и он сам всё объяснит.


И вот так из одной группы неадекватных людей, я прыгнул в другую, в надежде узнать ответы на многие вопросы. В новом чате было всего несколько человек, тех, кто были близки Лукасу.

— Господа, сейчас будет мясо, — сказал Лукас уже будучи в обычной, белой, обезличенной маске и с другим ником, — в том плане, что вы, возможно, на меня сейчас поднимите виллы и бросите в костёр.

Все послушно молчали.

— Во-первых, хочу попросить у всех прощения. Во-вторых, почему так получилось. Лукас действительно мёртв. Но он никогда и не существовал, как личность… Вы, вроде, хотели видеть меня настоящего. Так вот приятно познакомиться заново…

С этими словами человек, сидящий рядом с нами, снял маску, обнажив женское лицо с собранными в хвост светлыми волосами.

— Меня зовут Кристина. Очень приятно.

В этот момент все сидящие здесь, точнее — их настоящие прототипы, что находились по ту сторону интернета, увидели на своих экранах фотографию счастливой девушки, стоящей где-то на набережной.

Все испуганно переглядывались друг с другом, не находя себе места.

— Началось это всё три года назад, когда я, человек с убитой самооценкой, начала постить истории на Пикабу, прячась за образом. А потом что-то не туда всё понеслось и приходилось поддерживать этот образ. Поэтому я просто взяла всё и выпилила. Потому что я заебалась. Меня заебали неадекваты, меня заебала мой редактор, которая периодически выедала мне мозг. Теперь такой персонаж как Лукас — мёртв. Я его убила. Убила свой образ. Убила часть себя.

— Ну вот, а я почти в бисексуалы переехал, — отшутился я.

— Я всё ещё злюсь только по одной причине, — сказала Ева, — ты зачем прислала письмо? Мы реально чуть не поседели. Мы бы не злились, если бы ты просто промолчала.

— Я не знаю, — огорченно ответила Кристина. В бывшем Лукас.


Adel покинула беседу.


— Ну вот, — улыбнулась Ева, — не все тебя поняли.

— Значит, я буду мёртв для остальных. Если я готова искупить вину, то я готова это сделать.

— Я не знаю. Я вчера весь вечер ловил панические атаки вперемешку с тем, что пытался как-то поддержать Еву и Птиц и унять срач, — сказал Эмиль — кудрявый парень в собачьей маске, — я не могу адекватно соображать.

— А я скажу то, что говорили уже вчера. Мне все равно мальчик ты или девочка, Лукас или Кристина. Другим человеком ты от этого не станешь. А как человек ты просто великолепна.

— Спасибо, Ева, — сказала Кристина, — я не буду осуждать тех, кто не захочет больше поддерживать общение со мной. Я все понимаю.

— А я ничего не скажу, — влезла Птиц, — Птиц уже вчера прорыдалась. И сейчас я слишком устала, чтобы что-то отвечать.

— Я ещё раз прошу прощения.

— Черт, я чувствую себя в романе Паланика, — сказал я.

— У Лукаса настоящая фамилия Дёрден, — пошутил Эмиль, — меня часто спрашивают, знаю ли я Лукаса.

— Не в этом романе, — ответил я, — а так… я поддерживаю большинство. Желание втащить тебе по лицу никуда не делось. Но ты классная, Кристина, черт бы тебя подрал. Спасибо за редач книги и за классное общение. И, как тут уже советовали, больше, блять, не умирай.

— Спасибо, Мартис, — улыбнулась Кристина, — я пришлю тебе открытку. И теперь у тебя есть целый сюжет для рассказа, не так ли?

— Сюжет? — удивился я, — давайте наконец сделаем совместочку про клуб писателей и пропавшего Лукаса.

— Хм, — подался вперёд Эмиль, — отличная бы получилась трагикомедия.


Каждый из нас был одержим красивыми сюжетами, ради которых был готов на многое. Но кто-то выстраивал эти сюжеты сам, создавая персонажей и инсценируя собственную смерть, а кто-то загоревшимися глазами наблюдал за всем со стороны, уже подготовив перо и бумагу.


Martis покинул беседу.


Я тяжело вздохнул и откинул телефон на кровать.


Все мы так или иначе прячемся под масками и не хотим, чтобы нас раскрыли. Все мы заперты в куполе из собственного одиночества и безумия, и единственное утешение находим среди таких же, как мы — неудачников с теми же увлечениями или проблемами. Вот только мы никогда не задумываемся о том, что же будет, когда человек с экрана узнает тебя настоящего, не того, за кого ты себя выдаешь, не твой образ, а тебя настоящего. И так ли важно знать правду, если этот аноним из интернета всегда готов тебя поддержать, промотивировать и дать пару хороших советов?


Через несколько дней страница Кристины, как и когда-то страница Лукаса, была безвозвратно удалена. А ещё через несколько дней я достал из своего почтового ящика открытку с Ван Гогом, на обратной стороне которой красивым почерком было выведено:


«Творчество нас всех рано или поздно сделает сумасшедшими»

Показать полностью

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3

specials спoнсорский пост

Е3 — это крупнейшая выставка электронных развлечений и ежегодный праздник для всех любителей видеоигр. Пикабу не смог пройти мимо и запустил закрытую распродажу для геймеров. Классные скидки на товары и услуги и всего две недели, чтобы ими воспользоваться.

Игровая периферия от SteelSeries

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Гарнитуры, мыши и коврики для них, клавиатуры, контроллеры – за этим можно идти к бренду SteelSeries, который поддерживает киберспортивные турниры. Вводите промокод SS10 и покупайте разные игровые устройства со скидкой 10% – без ограничений.


Ввести промокод (только перед этим зарегистрируйтесь)

Доставка еды от «Кухни на районе»

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

«Кухня на районе» идеально подходит, чтобы не отвлекаться от игры или стрима. Вы просто заказываете в приложении и за 25 минут получаете свою еду. Без минимальной суммы заказа и комиссии за доставку. Всем новым клиентам – скидка 500 рублей по пикабушному промокоду PIKABUE3.


Заказать еду

Автобусы на Daedu.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

До Лос-Анджелеса, где проходит E3, на автобусе, конечно, не доехать, зато вот по стране и ближнему зарубежью прокатиться можно. Сайт Daedu.ru — это простой и удобный поиск самых дешевых билетов на автобусы. Вы просто задаете направление, а сервис ищет в интернете лучшее предложение.


Найти билет

Игровое кресло ThunderX3 EC3

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Удобное кресло – важно всегда: и для работы, и для стриминга. Кресло ThunderX3 EC3 может похвастаться двумя подушками в комплекте (под поясницу и шею), механизмом «топ ган» и технологией AIR Tech – дышащей поверхностью, с которой летом не будет жарко. Главный плюс – раскладывающая спинка аж на 180 градусов. Когда надоест сидеть, можно прилечь.


Не забудьте перед заказом ввести промокод PIKABU20, который дает 20% скидку.


Купить кресло

Игры месяца в июне от PlayStation

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Эксклюзивное предложение для подписчиков PS Plus в этом месяце включает две бесплатные игры для PlayStation 4:


Sonic Mania

Выход этой части был приурочен к 25-летнему юбилею серии игр о Сонике. Разработчики сохранили лучшие черты игрового процесса первых игр (с SEGA!), добавив новые возможности.


Borderlands: The Handsome Collection

Это сборник из игр Borderlands 2 и Borderlands: Pre-Sequel. Если вы никогда не играли в этот комедийный экшен, сейчас, в преддверие выхода третьей части, самое время наверстать. А тем, кто уже знаком с серией, стоит обратить внимание на новое бесплатное сюжетное дополнение «Командир Лилит и битва за Убежище», которое послужит мостиком к грядущей Borderlands 3.


Посмотреть игры месяца в PS Plus

Первая поездка на Uber Russia

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Если еще не пользовались Uber Russia, тогда качайте приложение в App Store или Google Play. В разделе «Промокод» введите PIKABU, при заказе машины выберите оплату картой и наслаждаетесь скидкой 40% (максимальный размер скидки – 150 рублей). Акция действует до 14 июля 2019-го.

Товары для геймеров на goods.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Используйте промокод PikabuE3, чтобы получить выгоду 1000 рублей при покупке от 4000 рублей на первый заказ. Он работает с 14 июня по 30 июня 2019-го.


Промокод действует на все товары, но мы рекомендуем заглянуть в специальный раздел goods game и обратить внимание на акционные товары, спецпредложения, кэшбэк на все товары и многое другое.


Перейти в геймерский раздел

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!