Необходимо войти или зарегистрироваться

Авторизация

Введите логин, email или номер телефона, начинающийся с символа «+»
Забыли пароль? Регистрация

Новый пароль

Авторизация

Восстановление пароля

Авторизация

Регистрация

Выберите, пожалуйста, ник на пикабу
Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
У меня уже есть аккаунт с ником Отменить привязку?

Регистрация

Номер будет виден только вам.
Отправка смс бесплатна
Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу и даю согласие на обработку персональных данных.
Авторизация

Профиль

Профиль

GrafoMMManus

GrafoMMManus

Пикабушник
6 229 рейтинг
101 комментарий
25 постов
16 в "горячем"
Показать полную информацию
более 1000 подписчиков

Любящая доброта

GrafoMMManus

Это случилось сегодня и этим я искренне хочу поделиться со всем миром. Начну издалека, чтобы общая картина была понятна. Примерно с сентября предыдущего года я занимался медитациями. Не регулярно – я тот ещё прокрастинатор и пинатель хуёв. С сентября я с головой ушёл в изучение буддизма, слушал лекции, читал научные книги по предмету («Изменненные черты характера» тут достойны упоминания в посте – ибо содержат в себе исчерпывающее объяснение матчасти, и вам не придётся собирать разбросанную повсюду информацию по крупицам то здесь, то там), читал так же и эзотерику, хоть у меня на такие вещи и аллергия, но всё же некоторые вещи оттуда извлечь тоже можно, отделяя зёрна от плевел.

Я стремился, как и все мы, к обретению счастья, нирваны и тому подобных вещей. Буддизм с точки зрения обретения счастья, ну или, по крайней мере, спокойствия, казался (и кажется) мне очень подходящей философией. Все эти месяцы я занимался лишь медитацией на концентрации внимания – вроде прислушивания к своему дыханию, к ощущениям в теле; присматривался к мыслям в голове, отчего казалось, будто я вижу некий Источник Мыслей при взгляде на который все мысли в голове будто исчезают. Исследования говорят, что медитация позволяет трансформировать мозг, натренировать какие-то там центры, привести серотонин в порядок, чем понизить реакционность суждений медитирующего – он становится спокойней. Ради такого, конечно, стоило уделять по 10-20 минут два раза в день. Особенно перед сном – тогда ты быстро вырубаешься и утром помнишь много снов. Не знаю, совпадение ли, но после медитаций на концентрации внимания я стал чаще осознаваться во снах, хотя испробовал и прочие методы попадения в осознанный сон – такого результата, как медитации, они не дали. Всё это, конечно, круто, но эти ощущения – ничто, по сравнению с тем, что я испытал сегодня, усевшись в позу лотоса.

В этот день я решил поэкспериментировать с новым видом медитации – за старыми видами я уже скорее испытывал скуку, делаю без особого энтузиазма – «для галочки». Новый вид – медитация «любящей доброты», о которой я вычитал в книжке. В этой же книжке говорилось, что каждый вид медитации оказывает разное воздействие на мозг и приносит разные результаты. Простыми словами: хочешь стать менее агрессивным и более спокойным – для тебя подойдёт концентрация внимания на дыхании или ощущениях в теле. За собой же я заметил, что стал сухим и безэмоциональным, даже циничным. Следовало бы привнести в свою жизнь побольше эмоций. Потому я сел в позу лотоса, сначала успокоил ум концентрацией на дыхании, прислушался к Источнику Мыслей, а потом открыл глаза и направил всю доброту на дерево за окном, на колыхание листьев. Поначалу ничего не происходило, но я не судил об этом – просто концентрировался на этой доброте. Посетила закономерная Шопенгауэровская мысль – как всё можно любить, если всё кругом так ужасно и сама жизнь выстроена на страдании, каждое существо – кладбище сотен других существ, но себе я сказал «Забей на это, подумаешь об этом в остальные 23 часа, но не в эти 20 минут медитации».

Скоро появилось некое тёплое чувство. Затем я из любопытства направил это чувство на прохожих, получилось перенести это чувство и на них. Вспомнилось высказывание: «Если вонзить нож в сердце Просветленного, то он и тогда не даст гневу возникнуть в голове – настолько он наполнен любовью ко всем»; поэтому я попробовал направить свою доброту на своих врагов – обозлённых людей, которые обходились со мной нехорошо. Тут чувство доброты сбавило силу, но вывод я сделал – необходимо практиковать «любящую доброту» без суждений. Просто направлять это теплое чувство в груди на Всё, без суждений, и даже само это чувство вызвать без суждения, аля «я люблю всё» — просто постарайтесь вызвать доброту без суждений, чисто изнутри. Тут на самом деле хз, как объяснить – просто прочувствуйте.

Я всё-таки направил свою доброту на мир за окном, и с каждой минутой это чувство становилось теплее и радостней. И вот потекли первые слёзы. Поначалу я и им старался не придавать значения, подумал, что это я просто заодно с добротой их начинаю из себя выдавливать. Хотя плакал я редко, только когда пьян. Прозвенел будильник – двадцать минут прошло ОЧЕНЬ быстро. А это значило одно – медитация прошла отлично. Следовало идти в магазин за шаурмой. Но я был слегка заплакан, а я же МУЖЫК, черт возьми, потому решил переждать немного, посидеть на диване. И тут я понял, что это чувство доброты меня не покинуло. Оно осталось в груди. Я стал смотреть в окно и наслаждаться этим чувством – безэмоциональности и сухости теперь не было. Было хорошее настроение, лёгкость и доброта к миру за окном. И тут меня накрыло по-особому! Это чувство к листьям на дереве за окном! Ко всему миру, ко всем звукам, к ветерку. Я расплакался от счастья. Из любопытства я продолжил пытаться излучать эту любящую доброту, отчего она всё усиливалась и усиливалась. И вот я уже рыдаю с улыбкой на лице. Слёзы льются сами. Получилось! Раньше я этого чувства мог добиться лишь после бутылки хорошего вина – тогда я становился невероятно добрым и тоже плакал от счастья. Потому я и любил выпить – ради эйфории. Сейчас же я добился этого состояния сам. И это было великолепно.

Вполне вероятно, что это всё звучит, может, смешно или что-то вроде того. Но сейчас я чувствую себя живым. За время написания этого текста эйфория стихла и я даже смотрю сейчас на то воспоминание, как на что-то странное, будто это было во сне. Но надеюсь повторить этот восхитительный опыт снова. Как только сгоняю в магазин за шаурмой!

Я не знаю, получится ли у новичков повторить медитацию «любящей доброты» сходу, или же мой успех стоит на тех нерегулярных медитацях на протяжении полугода. В конце концов, и любящая доброта требует определённых навыков концентрации. Одно скажу – повторить стоит. Хотя бы попытаться. Потому что если хотя бы паре читателей удастся раскрыть своё сердце – мир станет чуточку добрее. Любить весь мир – это восхитительно.

Любящая доброта Медитация, Духовная практика, Буддизм, Эзотерика, Длиннопост

Место для медитации (сегодняшний опыт посетил меня не там, хотя уверен, что в том прекрасном месте сила Любящей Доброты была бы ошеломительной) и закат

Любящая доброта Медитация, Духовная практика, Буддизм, Эзотерика, Длиннопост
Любящая доброта Медитация, Духовная практика, Буддизм, Эзотерика, Длиннопост

Созерцание ряби тоже неплохая практика -- хорошо успокаивает

Показать полностью 3

Поломанная Богородица. Часть четвертая.

GrafoMMManus в CreepyStory

В своих руках я держал прямое доказательство существования потустороннего мира. И это было странно. Ведь до самой последней минуты я не верил, что смогу отыскать икону, считал, что это всё-таки выдумка. И даже в тот момент около зарослей малинника – я сомневался, что эта икона действительно способна ужаснейшим образом калечить людей. Проверить на себе, правда, не решался. Я вытащил из кармана плотный чёрный пакет и вложил туда находку, завернул края, достал второй такой же пакет и повторил процедуру. Затем наконец стащил с глаз повязку из шарфа и направился через огороды обратно к автомобилю. Пусть икона и была под большим слоем полиэтилена, но даже так я старался не смотреть в сторону свёртка.


Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_chast_perv...
Вторая часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_chast_vtor...

Третья часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_tretya_cha...


В автомобиле я достал из бардачка скотч и щедро обмотал находку, чтобы пакеты случайно не развернулись и икона не выпала наружу. К своей квартире я добрался без приключений. Замечательно, что за этим артефактом не велось охоты. Ведь иначе по первому же слушку в тот огород наведались бы гости и всё там перерыли вдоль и поперёк. Значит никто, скорее всего, и не знал об артефакте.


На часах было два ночи. Я рассудил, что следовало бы выспаться, чтобы вступить в завтрашний день со свежей головой. Свёрток спрятал в глубинах шкафа, хоть и жил один – на всякий случай. Даже подумалось как-то, что ночью я мог бы залунатить к этому шкафу и, ничего не соображая, гляну на икону. Ведь если существуют души и подобные вещицы, то почему бы не случиться и такому? По прихоти своей паранойи я придавил икону различным хламом, на разгребание которого ушло бы порядочно времени, за которое я бы проснулся. Всю ночь мне снилось, как я прощупывал малинник длинной палкой…


Только на утро я в полной мере осознал, что держу в своём шкафу нечто коварней атомной бомбы. Коварней и непредсказуемей. И так как сам факт существования подобной иконы уже ставит всё человечество под угрозу – я намерен был совершить изучение в одиночку. А если мне удастся с её помощью каким-то непостижимым образом не только доказать существование «потустороннего мира», но и выяснить способы влияния на этот самый потусторонний мир… Тогда в грубых невежественных руках человека окажется оружие гораздо более опасное, чем весь ядерный арсенал сверхдержав.


Становилось страшно просто от одних лишь мыслей о том, каким образом с помощью ведьм, тёмных ритуалов, подобных икон и духов можно было бы подчинить мир. Как войны между государствами перешли бы на совершенно иной уровень. Как беззащитное человечество оказалось бы заковано в цепи могущественными диктаторами, имеющими доступ к тайным знаниям. Нет. Такое ни в коем случае нельзя было допустить к широкой огласке. Это должно стать запретным знанием. Я твёрдо решил никому ничего не рассказывать, но от исследований отказываться не стал – тут сыграла свою роль моя великая природная любопытность. Упустить возможность стать первопроходцем? Я себе этого не прощу до конца жизни! Вторым аргументом к молчанию было моё сомнение в том, что я – первый человек, столкнувшийся с этим и решивший подойти к теме научно. Наверняка были предшественники, которые либо предпочли молчать, либо их кто-то заткнул. Это так же значило, что необходимо действовать осторожно. Вполне возможно, что я стоял у начал некой новой протонауки, которая породила бы новое понимание действительности.


С другой стороны, если такие вещи существовали бок о бок с человечеством на протяжении тысячелетий, то почему они не попали в руки диктаторам? Почему наша цивилизация не приняла оруэлловский облик с оттенками мистики и сверхъестественного? Выходит, что я либо ожидаю от магии слишком большого, либо же наша цивилизация уже находится под безграничной властью какого-нибудь безумца, только мы никогда не сможем этого осознать. Ну, или третий вариант – я действительно первопроходец.


Весь день на работе я был занят размышлениями. Как выглядит икона? Что она содержит в себе такого, раз уж повреждает мозг человека: это некая особая совокупность контуров или же просто действительно страшное изображение? Вряд ли это просто очень страшное изображение – оно бы просто шокировало, но не вызывало агнозии, галлюцинации, способность видеть души… Скорее, эта икона просто воспринимается человеком, как нечто страшное. Очень многое об иконе может сказать её облик. Но как увидеть изображение и сделать это безопасно?


Возможно, дело в контурах и совокупности цветов, определенным образом влияющих на психику. Если это предположение верно, то будет достаточно отразить икону в зеркале, слегка исказить изображение, пропустить через светофильтры. Конечно, это всё равно риск. Икона могла бы «просто обладать некой магией», ведь дело это склоняется к мистике. Тогда никакие светофильтры не помогут и я всё равно получу жестокую психотравму. Поэтому вечером я отправился в магазин животных и прикупил двух самых дешевых попугаев и двух крыс. Насчет крыс я сомневался, что они были способны различить цвета, но если, например, икона окажет эффект только на попугаев, то я буду точно знать, что дело в цвете, а не контурах. Но даже попугаи воспринимали цвета не так, как человек, а чего уж говорить об устройстве их мозга… Пришлось просадить немало денег. Лучше всего было бы купить обезьяну, а еще лучше – иметь подопытного человека… с несколькими жизнями.


Когда я пришел домой, то сразу же достал свёрток, очень аккуратно распаковал его, достал икону и приступил к эксперименту. Первым делом я добился, чтобы на изображение посмотрели крысы. Смотрели они на дощечку с полным безразличием. Себе я сказал, что дело тогда, наверное, в цвете. Но и попугаи не проявили особой реакции. Эксперимент провалился. Зато теперь я выяснил, что на животных икона никак не действует. И это ОЧЕНЬ усложнило мою задачу – изучить икону. Ведь что я теперь смогу выяснить без подопытных?.. Получается, для восприятия изображения необходим человеческий мозг. Если это так, то неужели выходит, что икона изначально заточена против человечества?


Больные, кстати, из всех душ видели именно старуху, а это значило, что они получили способность видеть только её, а не весь потусторонний мир сразу. Учитывая, что на Земле в общей сложности за все времена жило около ста миллиардов человек, то потусторонний мир должен быть населен довольно плотно и пациенты наверняка заметили бы кого-то ещё. Значит старуха и икона связаны. Зачем же старухе пытать тех, кто её увидел? Чтобы каким-то образом накопить энергию и упокоиться? Ведь Дарья отказалась принимать способности своей бабушки, и было бы логично, если старуха решила позаботиться о поиске иного пути покинуть этот мир. Но тогда зачем она завещала прятать икону? Почему бы наоборот всячески не поспособствовать попаданию иконы к бОльшему числу людей? С другой стороны – она ведьма. Почему бы ей не уметь предсказывать будущее?... Я внезапно осознал, что рассуждаю о мистических вещах с точки зрения самых распространённых клише о ведьмах. Имеют ли эти клише право на существование? Я опять напоролся на слепые зоны.


Я слишком переоценил свои возможности, потому что был почти уверен в том, что смогу проводить эксперименты на животных. А больше в голову не шло никаких хитрых экспериментов, с помощью которых можно было бы что-то выяснить об иконе. Наверняка можно было что-то сделать, но я не мог ничего придумать, кроме как провести эксперименты на живых людях.


От совершенной безыдейности я сначала приложил к иконе свой старый крестик, который уже давно перестал носить. Сходил за святой водой в церковь и капнул на икону. В обоих случаях ничего не произошло. Абсолютное безмолвие иконы начинало меня беспокоить. И той ночью мне было как-то тревожно спать – чудилось, будто в комнате кто-то есть, хоть никаких шумов я не слышал. Икона всё-таки создавала в квартире какую-то гнетущую атмосферу ужаса, ведь попробуй спать спокойно, когда в нескольких метрах от тебя лежит нечто настолько страшное, что оно даже способно этим сводить с ума.

На следующий день произошёл любопытный случай. Когда я делал обход – ко мне вдруг обратился Влад.

– А вы тоже видели икону, доктор?

– Нет, с чего вы взяли?

– А почему тогда старуха теперь всюду ходит за вами?


Меня передёрнуло от испуга и я автоматически оглянулся, но никого не увидел. Когда от транквилизаторов отошли и другие пациенты – они подтвердили слова Влада. Старуха теперь ходила по моим пятам. Что еще удивительно – она отстала от пациентов. Те могли даже отдохнуть от препаратов.


За время обеда быстро съездил к дому, взял икону и привез её в больницу. Я уловил момент, когда в палате останутся только пациенты и попросил их пронаблюдать за реакцией старухи, а сам достал икону из пакета, держа ее так, чтобы пациенты не могли увидеть лик. Направил икону я прямо на старуху, в некоторой надежде, что это может её изгнать. Со слов больных – старуха лишь криво улыбнулась.


Остаток дня прошёл в паранойе – старуха теперь не приставала к больным и, судя по всему, вовсе уходила из палаты вслед за мной. Ночью тревога сильно возросла – комната будто наполнилась различными звуками. Я понимал, что это все может быть просто лишь следствием взвинченных нервов – в спокойном состоянии я бы даже и внимания не обратил на эти звуки. Однако мысль, что прямо сейчас рядом стоит то, чего я не могу увидеть… Не убьёт ли оно меня? Спал я с включенным светом и сквозь тревожный сон мне часто мерещилось, что в комнате кто-то есть.


Прошло несколько дней. Симптомы у больных вдруг смягчились, теперь они чувствовали себя лучше, хоть всё еще испытывали страх и видели ведьму. Я уже начал думать, что пациенты не безнадёжны, что ведьме нужно было лишь, чтобы икону кто-то нашёл и отнёс в безопасное место... Вместе с санитаром мы решили освободить их от фиксирующих бинтов. Но едва развязали троих – те на нас отчаянно набросились. Мне неплохо прилетело, но всё же на нашей стороне была сила, против их измотанности и неспособности полноценно воспринимать реальность. Однако было удивительно, что они оказались в состоянии выполнять такие сложные движения. Мы их поколотили, скрутили и привязали обратно. Больные принялись захлёбываться и верещать что-то вроде «умрите, доктор, иначе умрём все мы». Как я позже понял – старуха настроила пациентов против меня. Они совершили сделку – ведьма прекратит пытки, а когда больных отвяжут – они должны были напасть на меня и убить.


Тем же вечером состояние пациентов обострилось и даже стало ещё хуже, чем было ранее. Старуха возобновила пытки с удвоенной яростью. Пришлось снова использовать препараты.


Шоковая терапия не помогала. Инсулиновая терапия тоже оказалась бесполезной. Галлюцинации не прекращались. Быть может потому, что это были вовсе и не галлюцинации. Коллеги разводили руками, а я понимал, что медицина тут бессильна.


«…Иначе умрём мы…». Препараты лишь оттягивали неизбежное. Психика больных под действием постоянного ужаса постепенно истощалась. И сложно было оценить масштабы этого ужаса, ведь им удалось повидать то, что человеческая психика была неспособна воспринять, нечто за гранью. Первым скончался отец семейства. Затем ослепленный близнец. Они были истерзаны жестокой старухой.


Похоже, что икона предназначена лишь для уничтожения людей и более никакой ценности не представляет. Чтобы узнать, что же там такое на ней изображено, все совокупности линий – придется либо самому туда посмотреть, совершив, фактически, самоубийство, либо же проводить опыты над другими людьми. Иначе никак.


Неотвратимость смертей, моё упадничество, безвыходность в изучении иконы – всё это сложилось между собой, и я решился на бесчеловечный шаг – провести эксперименты с иконой над уже обреченными и беззащитными людьми.


Заранее я подготовил фотографии иконы – отзеркаленные, искаженные и пропущенные через светофильтр. Даже по глупости чуть ли сам не глянул на фото – вовремя отвел взгляд. Я дождался, когда от препаратов отойдет ещё живой близнец. А потом показал ему эту фотографию. Близнец испугался, но всё же прореагировал не слишком остро. Я предположил, что у него мог выработаться некий иммунитет к лику и поэтому пошёл дальше – показал ему саму икону. Тот долго сопротивлялся, не хотел смотреть в её сторону, но я силой заставил его раскрыть глаза…


На истинный лик Поломанной Богоматери он отреагировал совсем иначе – кричал и ревел он так сильно и громко, что негде было спрятаться от его пронзающего душу вопля. Этот вопль до сих пор терзает меня в кошмарных сновидениях. Смерть близнеца была поистине ужасна. В содеянном я раскаялся сразу же – внутри стало погано и мерзко. И ради чего? Ради любопытства? Ради науки? Куда эти научные данные сгодятся? Зачем мне всё это?


Для того чтобы потешить своё тщеславие – иное объяснение не годится.


Ночью я так и не смог уснуть. На следующий день взял отгул и, после долгих размышлений, позвонил Дарье и предложил встретиться – по телефону говорить не хотелось – разыгрывалась паранойя. Я рассказал ей о том, что отыскал икону, после того, как один из больных, ныне усопший, вдруг вспомнил, что запустил её в заросли малины, рассказал и о виденьях больных, будто теперь старуха ходила за мной. Рассказал и то, что пытался проводить эксперименты. Но об убийстве близнеца говорить не стал.

– А почему ты просто не сожгла икону? Зачем было рисковать с игрой в прятки?

– Бабушка завещала мне ее ни в коем случае не сжигать и не уничтожать – иначе «будет хуже». Но сама я не знаю, что именно будет и будет ли вообще. Лучше просто спрятать икону и не рисковать.


Я согласился с этим – рисковать не стоило. В тот же день мы отправились на машине Дарьи в какие-то глухие края. Свои глаза я завязал тем же шарфом, чтобы не видеть дороги. Единственное требование, какое я выдвинул – это ехать туда, где точно никогда не будут строить дома, деревни и города. Скорее всего, Дарья направилась в края, далёкие от важных транспортных артерий, в края, где постоянно вымирают деревни, где нет перспективы развития. Я помню только сильную тряску, что говорило об очень плохих дорогах.


По пути девушка мне поведала о своих предположениях по поводу иконы:

– Моя бабушка по жизни была злобной и завистливой. О том не одна история в деревне гуляет. «Злая шептунья» – так её звали. Потому что проклятия на других людей она наводила очень тихим шёпотом… Она и садисткой была, много людей сгубила… поэтому её действия против пациентов понятны. А икона, скорее всего, что-то вроде домика для её души, где она могла бы пребывать в чем-то похожем на спячку. Чтобы облегчить своё существование после смерти. Ведь без этого она была бы вечно неупокоенной.


Когда я снял шарф – машина стояла на какой-то лесной дороге. Слева и справа – берёзы. Пасмурно, дело клонилось к ночи. Дальше – мой черёд. Дарья надела на свои глаза шарф и включила в наушниках музыку – чтобы даже не слышать, в какую сторону я направлюсь. Некоторое расстояние я прошёл по дороге. Как машина скрылась из виду – шагнул в лес. Шёл ровно двадцать минут. Потом остановился и принялся копать яму. Было тяжело, ведь я не привык к физическому труду: разнылась спина и плечо, по лбу ручьями стекал пот… но яма получилась глубокой – остановила меня только неумолимо надвигающаяся на лес темнота.


На дно ямы полетел чёртов свёрток. Следом – мой плевок. Засыпал землёй я всё быстро. Заложил сверху травой, чтобы замаскировать раскоп. Обратно шёл с чувством выполненного долга и завершившегося кошмара, но всё же терзаемый одной мыслью. Мыслью, которая была во многом страшней событий в лечебнице, а может даже и страшней самой закопанной иконы… И неужели всё же существует некое Всесовершенное Существо, Господь, который и стоит за всем этим? Я сильно надеялся, что нет. Однако после всего увиденного стать убежденным атеистом мне уже никогда не получится. Я до сих пор пытаюсь прогнать эту страшную мысль о Боге. Она не даёт мне покоя. Ведь если у этого безнадёжного мира, где существа живут только тем, что пожирают друг друга, где возможны такие ужасные вещи, есть Творец – я не вижу иных причин, подтолкнувших его создать эту Вселенную, кроме как заставить каждое созданное им существо постоянно пребывать в метаниях и страданиях. Не мог Добрый Господь допустить саму возможность страдания. Не мог Добрый Господь допустить всё то, что произошло с теми людьми. А значит он садист – по определению. И что же помешает ему и после смертей швырять всех нас в кошмарную бездну ада?

Показать полностью

Поломанная Богородица. Третья часть.

GrafoMMManus в CreepyStory

Я видел ужасные страдания безнадёжных пациентов, фактически экспериментально доказал, что их массовая галлюцинация вовсе и не галлюцинация, я услышал истории об этой самой иконе от разных и, казалось бы, не связанных между собой источников… Я даже провел допрос пациентов и выяснил, что на месте поля действительно совсем недавно находился вишнёвый сад. Дозвонился до участкового и узнал от него, что в том доме и вправду проживала нелюдимая старуха, о которой по деревне ходило много различных слухов разной степени правдоподобности.


Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_chast_perv...

Вторая часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_chast_vtor...


Но этого всего было недостаточно. В голову, конечно, прокрались сомнения, но они еще не были достаточно сильны, чтобы пробить толстую стену материализма. Я старался ко всякой подобной информации относиться, как истинный философ, без излишнего догматизма – не отрицал до самого конца возможности существования чего-то сверхъестественного, хоть и воспринимал любую мистическую историю очень скептично. Мистика обросла различного рода шарлатанством и поэтому ее репутация безнадежно испорчена – тут ничего не поделаешь. Однако электричество и магнетизм совсем недавно могло восприниматься, как нечто сверхъестественное. Нужно было лишь провести исследование и найти всему этому научное объяснение…


Эти события – начало чего-то грандиозного, и я, возможно, стоял у истоков новой науки. Во мне разгорелся азарт, ведь многие в детстве мечтали стать учёными, а тут появилась такая возможность. Я сразу же принялся ломать голову, какой бы ещё эксперимент провести, чтобы доказать или опровергнуть всю эзотерику, услышанную от Дарьи. Однако в голову ничего не шло. Самый банальный эксперимент я уже провёл – он подтвердил наличие чего-то, что видели только пациенты. Однако это могло объясняться чем-то, на что я просто не обратил внимание, до чего не хватило ума додуматься.


Допустим, что призрак существует, и ведьма действительно не упокоена, бродит здесь и с некой целью пытает больных. Почему тогда больные видят то, чего не вижу я? Из-за иконы. Значит, придётся признать, что икона действительно неким образом повредила мозг тем, кто её увидел, развились агнозия и, допустим, способность видеть души мёртвых. Бред, но я заставил себя продолжить мысль в том же ключе… Эти повреждения мозга совершенно не усматриваются на МРТ. Значит изменения очень тонкие. Но за счет чего вообще можно было бы увидеть старуху? Если души не излучают в видимом спектре (а если бы излучали, то их видели бы все), то не значит ли это, что изменился сам глаз больных? Например, видеть в инфракрасном или ультрафиолетовом диапазонах? Ведь изменения лишь структуры мозга недостаточно для того, чтобы воспринять то, чего не улавливает сам глаз…


Гипотеза глупая, но ведь и сама возможность мистики – бредятина. Поэтому необходимо было проверить всё. На следующий день я приобрёл инфракрасные и ультрафиолетовые светодиоды, убедился, что свет от них невидим и протестировал на больных. Пациенты тоже не увидели света. Значит, никакого изменения структуры глаза не произошло. Да и за счёт чего душа была бы способна излучать? Ведь на месте «старухи» я ничего не ощутил, а значит это нечто нематериально, а значит и вовсе требует иного подхода…


Если верить словам Дарьи – то придётся принять эзотерические толкования на уровне астральных тел и прочих психических энергий. Это меня не удовлетворяло, потому что на этом поприще я оказался бы бессильным – никаких психических энергий уловить не смог бы, ведь никаких приборов для этого не существовало, а чтобы разработать их – нужно было знать хотя бы в теории, что собой эти астральные тела и психические энергии представляют.


В Интернете я нарыл несколько эзотерических книжек и прочитал их в спешке по диагонали – здравого объяснения природы этих сверхъестественных вещей я там не нашёл. Оно и логично – было бы здравое объяснение – были бы и эксперименты, а значит и прорывы в науке. Но обнаружил я там одну лишь словесную эквилибристику, хитрые, но пустые формулировки, правдивость которых никак нельзя проверить. Строить собственные теории с нуля? Для этого у меня имелось чрезвычайно мало данных, мало возможностей. Но если бы я отыскал ту самую икону и смог бы её изучить…


Я спрашивал у пациентов, куда они могли деть икону, но безрезультатно. Они просто оставили её около того же места, где и откопали. Вблизи трактора ведь ничего не нашли? Или всё же нашли, но умолчали? И теперь икона на самом деле в руках у других учёных? Или преступников… Вообразить только, каким оружием они обладают. И ведь однажды какой-нибудь обиженный на людей человек может выложить фотографии этой иконы в Сеть или же протранслирует искаженный лик по телевидению – страшно себе представить масштабы последующего за этим ужаса. Миллионы жертв…


Состояние пациентов усугублялось – агнозии прогрессировали, способность людей воспринимать окружающий мир ухудшалась с каждым днём. Пространство искажалось всё сильней, количество неких «новых граней» преумножалось. Отец семейства бОльшую часть времени находился под препаратами – иначе его терзали жестокие галлюцинации. Больные всё так же испытывали изматывающий страх. Мать и два брата-близнеца всё чаще видели проскакивающий перед ними образ «поломанной Богородицы».


Дежурный санитар потерял бдительность и не предотвратил серьёзное происшествие – один из братьев умудрился выколоть себе глаза. Пациенту быстро оказали медпомощь, однако же тот ослеп. После этого случая даже тех, кто еще не испытывал жестких симптомов – привязали бинтами к кроватям. Все в отделении теперь считали, что этот случай не так уж и прост. Ослепление не избавило парня от видений иконы. Он так же видел худую старуху – мог указать на её точное местоположение в надзорной палате.


В конце концов, старуха взялась за близнецов и мать. Пытка каплей оказывалась слишком тяжёлой – никто не мог её выдержать, никто не мог сохранить хотя бы подобие спокойствия. По итогу всё заканчивалось криками и мольбой о помощи. Едва мы переводили одного пациента на препараты – старуха переходила к другому. Для лечения галлюцинаций была необходима шоковая терапия.


В поле я проникать не осмеливался. Не было желания рисковать. Изо дня в день, наблюдая за происходящим в надзорной палате, я всё сильнее уверялся в сверхъестественной природе происходящего. Все теперь были переведены на препараты. На меня влияли и крики больных, их бред. Разговоры санитаров между собой. К нам часто приходили гости из других отделений – всем было любопытно, ведь по больнице поползли завораживающие слухи. Тут было не до скептицизма.


Я уже совсем потерял надежду выяснить природу феномена, но в один из дней – примерно через полторы недели после начала событий – ко мне вдруг обратился отец семейства. Он в очередной раз отходил от транквилизаторов и уже начинал что-то воспринимать, видеть и старуху. Тогда он и сказал мне, что на самом деле в порыве ужаса запустил икону куда-то в заросли малинника. По моей спине пробежались мурашки лишь от осознания того, что теперь я могу прикоснуться к этой жуткой вещи, изучить её или же уничтожить… А так же ощутил что-то вроде облегчения – ведь был шанс, что икона не попала в руки к «верхам». Страшно, но найти икону – мой долг. Нельзя было допустить, чтобы случайно пострадал кто-то ещё.


Сразу после работы я сел в машину и выехал к той деревне. Закупился едой, припарковался в неприметном месте и стал дожидаться темноты – проникать в светлое время на чужой участок было опасно. Только когда темнота залила округу – я направился к месту по дороге. В доме свет не горел, однако шестнадцатилетний паренек мог просто спать. Вызов полицейских по мою душу – событие крайне нежелательное, однако за время сидения в автомобиле я успел осмотреть спутниковые карты и прикинуть возможные пути бегства через огороды. И носил я черное пальто – в темноте меня будет заметить трудней. Проник на участок тоже через огороды – перемахнул через низкий соседский забор, дал крюк и вышел прямо к тому самому полю. Шёл я без фонарика. Редкие и далёкие фонарные столбы с дороги немного разбавляли мрак. Темнота и холод. И тишина. Совсем редко эту тишину нарушал лай собак, а ещё реже – далёкий шум двигателя проезжающего автомобиля. Посреди поля угадывался силуэт трактора, чуть позже я увидел и высокие заросли малины.


В животе похолодело от волнения. Приготовил длинную палку – её я раздобыл по пути из города, когда подумал, что мои шаги по трещащим зарослям поднимут слишком большой шум. Затем обмотал вокруг головы шарф, чтобы закрыть глаза и принялся постепенно прощупывать заросли палкой издалека, стараясь всё проделывать как можно тише. Однако звуки казались громкими, что действовало на и без того взвинченные нервы.


Возился я так примерно минут пять, пока не услышал позади стремительно приближающийся злобный рык. Среагировал я удивительно быстро – бросил палку, развернулся, быстро стянул шарф. Когда я вытащил газовый баллончик из кармана и брызнул – псина была уже совсем рядом. Стрелял я наугад, но по морде, похоже, попал, после чего пёс мгновенно потерял ко мне интерес, просто развернулся и даже без скулежа припустил куда-то обратно в темноту. Только когда я развернулся обратно к зарослям и продолжил работу – адреналин стал доходить до меня. Я стал прощупывать малинник шустрее и держал баллончик наготове. Не знаю, сколько времени прошло, но в состоянии испуга минуты капали быстро. В один момент палка уткнулась во что-то твердое. Судя по стуку – доска. Не стягивая шарфа, я вытащил эту штуковину из зарослей. Небольшая четырёхугольная тонкая дощечка. Дотрагивался я до нее с опаской. Кончики пальцев нащупали что-то вроде рамы с узорами и потрескавшуюся краску... Да – это определённо была икона.

Показать полностью

Поломанная Богородица. Часть Вторая.

GrafoMMManus в CreepyStory

В лечебнице ситуация лишь усугублялась, становилась всё более пугающей. Неизвестно по какой причине, но симптомы зрительно-пространственных агнозий стали проявляться и у остальных членов семейства. К полудню они выразились у обоих братьев-близнецов двадцати лет, затем у отца, дедушки, а во время ужина и у Влада – тракториста, который увидел ту икону первым. Влад просто не смог донести ложку с едой до своего рта – его мозг был дезориентирован и перестал давать отчёт о положении конечностей, отчего Влад просто не смог определить, как следовало двигать руками, чтобы поднести ложку ко рту. Чуть позже Влад разучился распознавать и совокупность предметов, при этом сохранив способность узнавать предметы по одному – долго в них всматриваясь. И подобные симптомы наблюдались у всех.


Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/polomannaya_bogoroditsa_chast_perv...



Пациенты ощущали, что пространство совершенно изменилось, стало каким-то другим, будто бы в нём «появились некие новые пугающие грани». Они не чувствовали своего тела – оно будто поломалось, разлетелось на осколки, соединилось с пространством, будто бы от всего тела остался лишь один больной разум, которому некуда бежать, некуда деться от этого кошмара.


Состояние со временем ухудшалось. Прогрессирующая агнозия? Такое я видел впервые. Дело в том, что агнозии – это следствие повреждений в различных отделах мозга, а если агнозия усугубляется со временем, да еще и так стремительно – это значит лишь то, что в головах больных происходят некие опасные процессы, захватывающие всё новые и новые участки мозга. Травм головы у больных обнаружено не было, инсульты – тоже исключены. Чтобы выяснить причины развития агнозий, пациентов в срочном порядке направили на МРТ. Но что оказалось ещё более странным – МРТ не выявила никаких дегенеративных процессов, никаких опухолей и повреждений. Однако было очевидно, что нечто всё же происходит. Агнозии не могли развиться в здоровом мозге! Некие глубинные и тонкие изменения в коре, непонятно чем вызванные, которые нельзя зафиксировать?.. Из-за невозможности определить природу изменений – невозможно было определить и метод лечения. Я оказался загнан в тупик и совершенно не понимал, что предпринимать. А ведь помимо агнозий у больных были зафиксированы и галлюцинации. Они проявлялись у них именно ночью – когда обычно и обостряются все психические заболевания. Однако была в этих галлюцинациях одна действительно пугающая вещь – больные видели одно и то же. Я бы мог снова списать это на массовые галлюцинации, но любопытство и та самая тихая тревога в глубине души вынудили меня остаться в надзорной палате на ночь. Я не мог просто уйти и затем спокойно спать у себя дома. Следовало убедить себя, что это действительно массовая галлюцинация, феномен, который можно хитро объяснить.


Я исходил из того, что хоть мысли у больных могли культивироваться одинаковым образом, но галлюцинация не могла быть абсолютно одинаковой для всех. А значит, мне нужно было разделить их, чтобы те не могли даже одним лишь своим взглядом намекнуть своему товарищу по несчастью, где находится эта галлюцинация.

– Где стоит эта старуха? – спрашивал я поочередно у пациентов. Те прищуривались, пытаясь сориентироваться в пространстве сквозь пелену агнозии, находили взглядом изголовье кровати и испуганно отвечали.

– Вон же она… У кровати стоит…

– Как она повёрнута? Куда смотрит и что делает?

– Она смотрит… на вас, доктор…Она просто стоит…

Затем я уводил больного из палаты, заводил другого и получал аналогичный ответ. Все они смотрели в одну и ту же сторону, хоть и не могли ориентироваться в пространстве. Черноволосая старуха с худым лицом – это единственное, что они видели хорошо и отчетливо.


И это пугало. По-настоящему пугало, потому что я совершенно не мог объяснить это. Серия совпадений? Я бродил вокруг кровати, проходил сквозь то место, где якобы стояла старуха, но ничего особенного там не ощущал. Примечательным то место не было совершенно. Что же могло пациентов бессознательно притягивать именно к тому месту и вызывать этим галлюцинацию? Старуха не реагировала ни на мои обращения к ней, ни на слова пациентов, которые опасались к ней обращаться. Я говорил себе, что мы еще многого не знаем, многого не понимаем, что человеческий мозг невероятно сложен и недостаточно изучен. Но всё равно этот ночной эксперимент только лишил меня покоя, разволновал ещё больше.


Перед больными навязчиво проскакивал пугающий образ той самой иконы. У некоторых образ проскакивал реже, у некоторых же почти постоянно, как то было у отца. Он не мог никуда деться от этого образа, закрывание глаз не помогало, вертеть головой из стороны в сторону – тоже. Поэтому он стал пытаться выцарапать себе глаза. Повезло, что дежурный санитар вовремя сообразил, к чему клонится дело и связал пациента фиксирующими бинтами. Тот не успел нанести себе никакого вреда – ведь его глаза попросту затерялись среди обломков тела, в тумане жуткой агнозии. Руки не смогли найти их.


После этого привязанный принялся вопить, будто эта старуха подошла к нему и принялась капать ему на лоб из некоего блюдца водой. По одной капле. Остальные лишь подтвердили его слова. Поначалу отец еще пытался сохранить спокойствие, но потом зашёлся в громком крике, чем здорово напугал своих близких. Капли, якобы, колотили в голову с силой молотка. Нам пришлось успокоить его препаратами, уж слишком тяжелый стресс он испытывал.


К утру я оказался совершенно измотан, как, впрочем, и пациенты. От кошмаров им практически не удавалось спать, жуткая галлюцинация не давала им покоя. Мне удалось проспать в общей сумме часа полтора, поэтому на утро в глазах был песок и я чувствовал некую заторможенность и даже безразличие. Пришлось принять немного кофеина, чтобы взбодриться. Я подумал, что в таком состоянии эти пациенты и мне смогут внушить что угодно и в итоге я сам увижу чёртову старуху с ужасающей иконой.


Симптомы тем временем всё прогрессировали. Когда отец отошел от препаратов – старуха снова пристала к нему и принялась за пытку каплей.


Примерно в два часа дня к нам в лечебницу заявилась рыжая девушка, довольно необычно одетая – в моих глазах даже зарябило от ядовито-разноцветных калейдоскопических узоров на её кофте. Девушка сказала, что хочет поговорить со мной насчёт недавно поступивших больных. Вышел я к ней с большой неохотой – хотел немного выспаться в ординаторской, пока вырвалась свободная минутка.

– Они увидели Икону? – бахнула она безо всяких приветствий, едва лишь я подошёл.

– Вроде того. Вы тоже увидели, раз уж пришли сюда?

– Где икона? Вы её забрали? – девушка была насторожена и серьезна.

– Вы представьтесь для начала.

Девушка задумалась, будто взвешивая в голове что-то, но потом заговорила:

– Мне нужно срочно знать, куда делась икона.

Она была напряжена и явно не спешила представиться, а я оказался слишком уставшим и поэтому не стал давить:

— Нет никакой иконы. Это была галлюцинация.

— Как это галлюцинация? — удивилась рыжая девушка. — Эта икона... Она принадлежала моей бабушке… Вы уже наверняка знаете, что икона опасна. Её нужно спрятать от других людей. Где она?

— Бабушке, значит? И что это тогда за икона? – спросил я.

— Я не знаю, я не видела изображения… После своей смерти бабушка оставила эту икону мне, завернула в полотенца. А мне завещала зарыть свёрток в неприметном месте, в вишневом саду. При этом ни в коем случае никому икону не показывать и самой не заглядывать внутрь…

– Вишнёвый сад? Вы промахнулись – икону нашли в картофельном поле.

– Вовсе не промахнулась, – нахмурилась рыжая. – Кто же знал, что новозаселившиеся туда люди выворотят весь сад и решат садить там картофель? Спросите у них сами, что там было до этого... Я совсем не придумала места получше, чтобы припрятать чертово наследие... Но кто же знал?..

– Откуда же такая икона взялась у вашей бабушки?

– Я не знаю этого. Но моя бабушка творила нечистые вещи…Короче говоря, как по деревне слух пошёл, что в доме мертвой ведьмы нашли какой-то предмет и потом все увидевшие его в психушку загремели – я сразу все поняла.

– Ведьма, значит…

– В поле самой зайти мне смелости не хватило. Но я думаю, что икону могли утащить заинтересованные люди для своих целей... Вы представляете, насколько опасна икона? Вы уж точно видели последствия, поэтому я и думаю, что вы поймёте меня. Икону нужно спрятать.

– Но ведь никакой иконы не нашли.

– Вы искали?

– Полиция искала.

– Вот-вот. И не факт, что полицейские и в самом деле не нашли.

– Во всяком случае, если тут, как в фильмах, замешаны всякие секретные агенты – мы уже ничего точно не узнаем, – ухмыльнулся я.

– Так вы не относитесь к этому серьёзно?

– Не знаю. Я слишком сонный, чтобы толково проанализировать эту ночку. Тут происходили удивительные вещи… Чего только стоит одинаковая на всех галлюцинация – видят черноволосую старуху с худым лицом… Уж не ваша ли это бабушка? – спросил я скорее лишь ради шутки, но рыжая девушка испуганно ахнула.

– О, Господи…

***

Оказалось, что по описанию та галлюцинация очень сильно походила на умершую ведьму. Рыжая девушка представилась Дарьей. Она восприняла рассказ об этой галлюцинации очень остро – ведь бабушка заменила ей погибшую во время родов мать. Всё свое детство и юность она провела в доме у ведьмы. По словам Дарьи – ей часто доводилось наблюдать странные вещи, хоть бабушка и старалась оградить свою наследницу от темных дел. Я же слушал её рассказ с изрядной долей скепсиса – иначе и не мог. Любая мистика вызывает у моего мышления почти полное отторжение.

– Что же в таком случае побуждает её «душу» здесь оставаться? – спросил я.

– Её астральное тело, как у любой ведьмы, слишком сильно развилось, поэтому не смогло отпустить душу в иной мир. Потому что астральное тело думает, что погибнет без души.


Я не удержался и всё-таки хохотнул – всякого рода эзотерика у меня, материалиста, вызывала лишь насмешку.

– Что то не так? Вы ведь сами видите, что творятся необычные вещи.

– Вижу. Но отношусь к этому скорее как к некому необычному феномену, который следует хорошенько изучить.

– Не все вещи в этом мире поддаются объяснению. За Гранью находится совсем иная логика. Но, если не хотите – не верьте, я вас не заставляю.

– Подождите… И как же сделать так, чтобы астральное тело отпустило душу?

– Ведьма перед смертью должна была передать свой дар кому-то.

– И почему же не передала?

– Этого я не знаю. Когда она мне предлагала его, то я отказалась.

– А чего так? Это же настоящие суперспособности.

– Вы ничего не понимаете. Её сильное астральное тело заменило бы моё, во мне бы жил другой. Подселёнка. Такое и даром не нужно.

– И каким же образом происходит процесс замены астральных тел? – поинтересовался я.

– Начну с того, что её душа – это низкочастотная энергия, потому что при жизни она свою магию производила через нижний астрал, через общение с мёртвыми.

Я лишь кивал головой, с трудом выдерживая спокойное выражение лица типичного психиатра, беседующего с пациентом.

– Она развилась неравномерно. И эта самая сильная низкочастотная энергия не давала ей уйти в иной мир. Оттого и существует такое явление, как призраки, потому что у некоторых людей заряд энергии очень велик. И эту энергию она должна была передать мне или кому-то ещё.

– То есть необязательно быть родственником? – спросил я. Несмотря на сонливость и рассеянность – очень уж хотелось подколоть её. В голову ничего только не шло.

– Вовсе нет.

– А как же происходит сам процесс передачи?

– Этого я не знаю, я же не ведьма. Просто касается рукой. Но подробного механизма я не знаю.

– Хорошо, вы говорили о некой низкочастотной энергии. Если речь шла о частоте, то можно заключить, что это «что-то» имеет колебания. Так? Значит, из курса физики, следует, что это радиоволны? Радиоволны тоже имеют энергию. Значит, мы можем просто поставить заглушки, какие ставят школьникам на экзаменах и это изгонит призрака и спасет пациентов. Так?

– Нет, вы не сможете услышать эти волны по радио. Это психические волны, они мало общего имеют с радиоволнами.

– Ясно, – сказал я вслух, а сам подумал: «Удивительно, что здоровые люди могут нести подобную чушь».

– Почему же вашу бабушку видят только те, кто посмотрел на икону?

– Этого я не знаю. Возможно, это как с телевизором – вокруг нас много радиоволн, которые мы своими глазами не видим, но это ещё не значит, что их нет. А та икона каким-то образом позволила настроить восприятие этих людей так, чтобы они смогли видеть сущности.

– Звучит логично, надо признать, – почесал я затылок. – Особенно если учесть, что у пациентов развились всяческие агнозии – искажения реальности.

– Что в вашем понятии «реальность»? Мы воспринимаем предметы с помощью несовершенных органов чувств – искажать нечего. Вы психиатр и должны понимать, что нервные импульсы в нашем мозгу не дают прямого доступа к реальности. Вообще наше ощущение пространства и времени ограничено сознанием.

– Понятно…– сказал я, подготавливаясь принять массив сектантской словесной эквилибристики. – А икона, значит, позволила им расширить это самое сознание, так?

– Возможно, я не знаю природы этой иконы. Моя бабушка сожгла все свои основные записи перед смертью, чтобы они никому не попали в руки.

– А по-моему зря. Ведь если что-то такое действительно существует, то её поступок лишил науку великолепных исследовательских материалов.

– Науку? Наука находится не в самых лучших руках – по ядерным бомбам знаем. Понимаете, есть вещи, о которых человечеству лучше не знать. Тем более я сомневаюсь, что чёрная магия принесёт кому-то пользу. Разве что горстке олигархов или военных.

– Да, пожалуй, тут вы правы. Но рано или поздно человечество всё равно столкнётся с этим.

– Тогда это будут последние счастливые дни на Земле.

Поломанная Богородица. Часть Вторая. Мистика, Психиатрия, Крипота, Ужасы, Психиатрическая больница, Длиннопост
Показать полностью 1

Поломанная Богородица. Часть Первая.

GrafoMMManus в CreepyStory

Первое, что вы ощутите при входе в лечебницу – это запах дерьма, мочи и сигарет. Уборку здесь проводят часто, но такие уж здесь бывают пациенты – некоторые не подтираются, некоторые по ночам мочатся в кровать. Хоть таких и меньшинство, но этого вполне достаточно для создания непередаваемых ароматов. Сюда прибавить сигареты – своеобразную внутрибольничную валюту – и получим уникальный парфюм, типичный для большинства лечебниц. Эта стойкая вонь уже, кажется, впиталась в стены и никакими химикатами её оттуда не выжечь – разве что раскатать больницу бульдозером и закопать руины поглубже в землю. Но всё же к запаху привыкаешь. Через некоторое время вонь даже не будет способна отбить вам аппетит.

В коридорах и палатах довольно унылая атмосфера – иного ожидать и не следовало. Полно тараканов, хоть их и регулярно травят. Наверное, мало удовольствия в том, чтобы просыпаться посреди ночи и чувствовать, что по тебе что-то ползет. Однако следует сказать, что наша лечебница ещё не самая плохая – существуют места гораздо хуже и персоналом, и самими условиями содержания. Просто очень сложно из такого безрадостного места, как психиатрическая больница, сделать уютный люкс отель.


Пациентов у нас распределяют по различным отделениям. В сущности, отделение представляет собой коридор, запираемый железной дверью. Тут есть и комната с диванами и телевизором, есть и кухня. В буйных отделениях, конечно, нет кошмаров, какие можно увидеть в кино, как например в «Поворот Не Туда», однако мне в этих отделениях не раз доставалось от пациентов: и кусали до крови, прилетало кулаками в морду, и ногами по рёбрам. Не расслабишься – это уж точно. И если днём пациенты ведут себя терпимо, то по ночам в их голове словно щёлкает рубильник – лечебница превращается в адскую карусель. Например, по молодости меня здорово впечатлил случай, когда я в одиночку шагал по мрачному коридору и вдруг обнаружил, что за мной по пятам увязалась девушка, передвигавшаяся неестественным образом на четвереньках, прямо как паук. Сейчас через призму профдеформации этот случай мне бы показался смешным, но тогда я был готов рвануть к выходу из отделения.


Особо взбесившихся больных крутят санитары и привязывают фиксирующими бинтами к кровати, чтобы дел не натворили. По кумполу санитары получают не редко – сложная у парней работа, проявлению вежливости не способствует, поэтому иногда могут и переборщить с жестким обращением. Оно и понятно – когда тебя заплёвывают, кусают и пинают, то проявлять сердечную доброту непросто. Я частенько слышу истории из других больниц, как там санитары издеваются над пациентами, вымещают на них свою злобу, но в нашем заведении такого не замечал.


Если относиться ко всему происходящему в этих стенах с чрезмерной долей серьезности, что свойственно людям моральным и эмоционально чувствительным, то хорошим это не кончится. Вы либо не выдержите всего концентрата ужаса, творящегося здесь, и уволитесь, либо же сами станете пациентом, словив депрессию. Ваша душа попросту не выработает того огромного количества сострадания и сочувствия, которого заслуживают пациенты, какой бы широкой душа не была. Жутких жизненных историй здесь полно. Например, семнадцатилетняя девушка, еще даже не успевшая окончить школу. Поздним вечером она нарвалась на компанию пьяных отморозков и её изнасиловали, после чего ей и сорвало крышу. Другой пациент ¬– мужчина средних лет видел, как его дочь заживо сгорала в обломках автомобиля. После столкновения ему удалось быстро выбраться, но дочь зажало искуроченным металлом. Отец ни чем не смог ей помочь. И это лишь малая часть местного ужаса – всё не перечислить. Некоторые люди просто живут самой обычной жизнью без каких-либо эмоциональных потрясений, но по каким-то причинам их поведение меняется до неузнаваемости. Они теряют способность адекватно общаться с другими, карьеры и семьи ломаются, а через некоторое время эти люди угождают сюда.


Я убежден, что единственное место, по-настоящему достойное фильмов и литературы ужасов – это психиатрическая больница. Здесь кошмары всех мастей воплощаются в реальность. И лучше бы ко всему этому привыкнуть и спрятать своё собственное психическое здоровье за стеной профессионального цинизма и юмора.


За долгое время работы здесь я действительно повидал многое и уже утвердился во мнении, будто не существует вещи, что смогла бы меня пронять – от излишних эмоций я отгородился той самой ментальной стеной. Однако эта холодность относилась к делам обыденным, ко всему тому, что можно было объяснить, что я видел в этих стенах каждодневно. В конце мая прошлого года на моих глазах и развернулись события, перед которыми я оказался бессилен и которым никакого толкового объяснения дать не смог. Эти события до сих пор вызывают во мне ужас, порождённый непониманием природы того, с чем мне пришлось иметь дело.


Ночью полиция направила к нам в лечебницу сразу шестерых – целую деревенскую семью и одного стороннего человека, который был с ними «заодно». Поступившие пребывали в очень возбужденном состоянии и почти утеряли самообладание. «Бились в истерике» – вот наиболее понятная, хоть и не медицинская, характеристика их поведения. С первого взгляда стало ясно, что они чем-то сильно напуганы, шокированы, однако выражали они свои мысли спутанно. Я бы и не обратил на всё это внимания сверх меры, не будь их так много – всё сразу списал бы на вещества или белую горячку. Во время белой горячки люди могут увидеть и не такое. Начинается настоящий цирк: то больные слышат голоса из, например, кастрюли, больные могут видеть проезжающих мимо лыжников, умерших родственников и прочий сюрреализм. А чего уж говорить о психоделических веществах – бэдтрипы никто не отменял. Некую «Поломанную Богородицу», о которой можно было услышать от поступивших, тут можно было посчитать вполне себе подходящим случаем, если бы только не одно обстоятельство – массовость самого явления. Абсолютно все они твердили одно и то же.


Во второй половине того самого майского дня в отделение полиции по телефону обратился обеспокоенный паренёк и передал, что его родственники нашли нечто необъяснимое и теперь бесятся, ведут себя очень неадекватно и пугающе. Конечно, в отделе этим заниматься было некому и незачем, потому что никакого состава преступления или правонарушения даже по описанию не было, но всё же это дело передали участковому, который навестил семью только к ночи. Полицейского у ворот деревенского дома встретил шестнадцатилетний паренёк – ждать участкового ему пришлось несколько часов, поэтому, когда он увидел мужчину в форме, то обрадовался, будто ожидал, что сейчас кошмарный сон закончится.


Дома действительно были найдены люди в неадекватном состоянии, которое участковый вполне справедливо списал на последствия употребления наркотиков. Паренёк же всё не умолкал и говорил, что причина на самом деле крылась в некой «ужасающей иконе», обнаруженной его семьёй во время распашки поля. Сам он вовремя смекнул – в поле лучше не соваться и поэтому представление об опасности имел лишь на уровне обрывочных фраз, что довелось ему услышать от своих родственников. Участковый, конечно, не отнесся к словам юноши серьёзно, однако тот оказался слишком уж настойчивым и поэтому полицейский, вооружившись фонариком, направился осматривать место. То ли из-за темноты, то ли из-за небрежного осмотра (кому захочется марать ботинки о свежевспаханную землю?), а может и из-за того, что «ужасная икона» являлась лишь выдумкой – участковый ничего подозрительного там не нашёл.


Оставлять без присмотра шесть человек, испытывающих крайне негативные психические состояния, участковый не хотел — дело могло плохо кончиться, к тому же он был уверен в наркотической природе происшествия. Участковый вызвал бригаду медиков, чтобы те в дальнейшем провели экспертизы и решили, что с этими людьми делать дальше. С перевозкой пациентов пришлось повозиться.


Следов наркотиков, однако, в их крови не обнаружили, что уже прибавило делу странности, а с алкоголем проблемы были только у тракториста, который в тот день вспахивал поле семейства. Однако даже в его случае это был не делирий. Люди явно оказались чем то травмированы.

Всех поступивших мы расположили в надзорной палате – следовало наблюдать за их состоянием, более точно определить диагноз, перед тем, как перемещать в общее отделение.


Было очень интересно, особенно когда после трудных опросов у нас сложилась общая картина произошедшего. Все твердили одно и то же, будто сговорившись, хотя на сговор это похоже не было — чтобы отыграть так натурально, нужно быть даже больше, чем профессиональными актерами. Это бросало мне вызов, как человеку, привыкшему всё объяснять с позиции науки.


Во время распашки поля тракторист заметил, как из-под бороны вытащился свёрток из грязных полотенец. Подгоняемый любопытством он спустился и развернул свёрток – дальше события разворачивались известным нам образом. Только лишь тот шестнадцатилетний паренёк додумался не заходить в поле – остальные сбегались на крики и из любопытства глядели на то, что было завёрнуто в полотенца. Со слов пациентов – это была некая икона Богоматери. Но не обычная. На ней было отображено нечто до ужаса поломанное и искаженное. Непередаваемый вывих облика, ввергающий увидевшего икону в жгучий кошмар, в бездну страха.


У пациентов очень острая реакция на некое травмирующее событие, говорили они об одном и том же, все описываемые детали совпадали, и расхождений в изложениях почти не было никаких. Однако следовало брать во внимание и факт, что никакой иконы около трактора (а именно только около него и следовало искать) так и не нашли. Пациенты уж точно никуда не брали её с собой – это подтвердил и паренек. В чём же тогда дело?


У этих людей могли иметься схожие мысли, которые постоянно культивировались, тем более люди были религиозными, а так же не исключено, что в деревне могла ходить старая мистическая байка о некой «иконе». К этому прибавить давление группы увидевших "нечто" первыми и этим самым внушивших остальным, будто там действительно что-то было. Все эти факторы сложились и проявились вот таким образом. Короче говоря – массовая галлюцинация и чрезмерная впечатлительность необразованных людей. Такие вещи были вполне объяснимы с позиции учений о бессознательном. Ведь у каждого из нас существует множество неосознаваемых связей, незаметно побуждающих к определенным мыслям и действиям после того, как мозг воспринял некий «триггер»: звук, мелодию, запахи… Пострадавшие могли иметь общий триггер, который и оказался первой искрой внутри пороховой бочки. И это объяснение – лишь первое пришедшее мне в голову, одно из десятков возможных, но сокрытых от взора из-за неполноты картины…


Однако время шло, а тревожность пациентов совсем не спадала, хотя после травмирующих событий такая возбужденность должна идти на спад уже через несколько часов. С самого начала тихо себя вёл лишь отец семейства – он ушёл в себя и отгородился от внешнего мира, вяло и заторможено реагировал на вопросы. К вечеру первого дня он громко разрыдался, а потом уснул и спал очень беспокойно. Остальные же не находили себе места и всё говорили о Поломанной Богородице, будто они никак не могут выкинуть её из головы. Некий пугающий образ буквально маячил перед их глазами, и никуда от него нельзя было деться.


На следующее утро от дежурного санитара я услышал плохую новость – ночью у пациентов произошло ухудшение состояния. Особенно у матери семейства. Обострение случилось у всех – больные видели одну и ту же галлюцинацию, но у матери, судя по симптомам, развилась ещё и зрительно-пространственная агнозия. Женщина оказалась полностью дезориентированной и даже не смогла подняться с кровати. Она не ослепла, но её мозг утратил способность правильно воспринимать окружающее её пространство – всё вокруг чудовищным образом «поломалось».


Именно тогда ко мне в голову впервые закрались сомнения и порожденная ими иррациональная тревога – ещё обитающая на обочине сознания, отрицаемая разумом, но постепенно набирающая силы.

Поломанная Богородица. Часть Первая. Мистика, Психиатрическая больница, Психиатрия, Икона, Крипота, Ужасы, Длиннопост
Показать полностью 1

"Вопль" аудиокнига (крипи, мистика)

GrafoMMManus

Тут мою когда-то взлетевшую крипоту решили озвучить, получилось довольно качественно и атмосферно, автор однозначно заслуживает лайка)
Так как на меня подписаны в основном любители крипоты, то не лишним будет упомянуть, что у автора на канале её навалом

Ну а напоследок своим подписчикам скажу, что я не умер, просто творческий кризис -_-. В голове обитает несколько шЫкарных идей, до которых просто не доходят руки. Думаю, что в этом месяце выпущу еще один длинный рассказ в несколько постов... Нет, не просто думаю, а даже обещаю, что выпущу его в апреле! Все, теперь мысль о данном вам слове не даст мне покоя и вытащит мою ленивую писательскую тушу за пределы бесконечной прокрастинации. Нужен лишь пинок))

Показать полностью 2

Место из сновидений

GrafoMMManus в CreepyStory

Я часто видел повторяющиеся сны, в которых бродил по далёким лесам и полям, что-то искал и искал. Они сопровождались состоянием глубокой умиротворённости, и мне постоянно хотелось увидеть их снова. В конце концов, эти сны и подтолкнули меня отправиться в далёкое путешествие. Тем летом на студенческих каникулах я в одиночку колесил по самым глухим местам, до которых только мог добраться на велосипеде. Запасся провизией на несколько дней, туристическими принадлежностями – и в путь, к полузаброшенным и покинутым деревням, к берегам рек и озёр. Однако случилось так, что я никого не оповестил, в какие края направляюсь, никто не знал моего маршрута. И за эту ошибку мне пришлось дорого заплатить.


Солнечный денёк, впереди ухабистая дорога, утыкающаяся в горизонт, и ты едешь по ней на велосипеде, а по бокам бескрайние августовские поля. Пшеница уже начинает наливаться золотом, а тысячи колосьев своим волнением от ветерка напоминают океан. И в небе плывут могучие облака, белые, как мороженое. Пшеничные поля чередуются светлыми берёзовыми лесами, в тени которых можно спастись от полуденного зноя, перевести дух и прислушаться к тихому шелесту листьев. На душе мирно, спокойно, ни о чем не нужно думать, хочется только созерцать и чувствовать. Наедине с природой ощущаешь душевный подъём и величие всего вокруг.


В глухомань лучше всего одному не ходить, однако путешествовать с кем-то – это совсем не то же самое, что и путешествовать в одиночку. Обзавестись компанией – означает убить всю атмосферу, всю суть похода бесконечными разговорами, и выйдет так, что вы пребываете не здесь и сейчас, а где-то в головах друг друга. Чувство единения с природой – глубоко личное чувство, поэтому его сложно испытать, когда рядом есть товарищ. Путешествие было частью духовной практики – я очень много медитировал в тени деревьев, вслушиваясь в окружающие меня звуки и, Господи, это того стоило! Почти неделю провёл наедине с самим собой.


Я уже забрался достаточно далеко от начала маршрута – райцентра, что представлял собой небольшое «цивилизованное» село. Сам райцентр находился на приличном удалении от важных транспортных артерий и Ж/Д путей, поэтому уже его можно было назвать глухоманью, а я забрался ещё дальше – туда, где дороги заросли травой, где изредка проезжают лесовозы. Пшеничные поля уже давно оставлены позади, начались сплошные берёзовые леса, совсем редко сменяющиеся открытыми пространствами.


Я сверялся с картами, в основном спутниковыми – они довольно чёткие и можно было разглядеть даже совсем запущенные лесные дороги. Путь пролегал к заброшенной деревне, где раньше занимались лесозаготовкой, но как только лес в тех местах вырубили и работы не осталось – люди разъехались и поселение вымерло. Судя по спутниковым снимкам – там ещё остались целыми крупные постройки (где, вероятно, обрабатывали древесину) и несколько домов. Заночевать я собирался там же – хоть и жутко, но меня такие вещи всегда притягивали.


Лес расступился, и я оказался на просторном лугу. По всей округе разлились чудесные ароматы диких трав. Дорога вилась через поле, по касательной задевала небольшую речку и снова уносилась в березняк на горизонте. Берег реки оказался высоким, судя по тому, что противоположную сторону реки отсюда нельзя было увидеть. Я решил подойти к краю обрыва, с него открылись красивые виды на ивняк с того берега.


Я уж было достал фотоаппарат, направил объектив вниз и приготовился щёлкнуть кнопкой, как вдруг земля под ногами куда-то пропала. В попытке устоять я дёрнулся назад, отчего со всего маху приложился спиной о почти вертикальный скат обрыва, заодно ушибившись и затылком. В глазах потемнело, желудок подступил к горлу, а сам я кубарем катился вниз, пытаясь в ужасе уцепиться за землю, даже без криков – весь воздух из лёгких выбился при ударе спиной. Ещё один удар, резкая боль в животе. Судорожная попытка вдохнуть. Правая рука, вдруг отказавшаяся слушаться.


Опомнился я уже после того как вскочил на ноги и с дыркой в пузе прошёл под адреналином каким-то чудом около тридцати метров. Куда это я шёл и зачем? Лишь новая волна пульсирующей боли свалила меня с ног. Мысли вдруг заметались, я только что с ужасом осознал произошедшее. Я подошёл слишком близко к краю обрыва, на хиленький козырёк. А потом полетел вниз по очень крутому склону. Резкая боль в животе не давала пошевелиться. По футболке быстро растекалось пятно крови. Это ввергло меня в панику.


Я оглянулся назад. Выброшенное на берег течением во время половодья старое иссохшее дерево. Торчащий кверху короткий, но острый сучок, весь окровавленный. Я вспомнил, как налетел на него со всего маху, как он со странным звуком вышел из моего брюха, когда я в отчаянии вскочил, почти не чувствуя боли. К рези в животе скоро примешалась острая боль в области правого плеча – даже рукой не пошевелить. Сломанная ключица слегка оттопыривалась – приземлялся я на вытянутую правую руку.


«НУЖНО СРОЧНО ВЫБИРАТЬСЯ ОТСЮДА!» – пронеслось у меня в голове. Ситуация казалась абсолютно безнадёжной. Здесь внизу меня никто не увидит. Нужно срочно вскарабкаться наверх, к дороге, пока ещё есть силы. Одновременно я пытался вспомнить, что нужно делать при ранении в живот и тут же пожалел, что не уделял должного внимания изучению медицины. Сколько я протяну? Я понял, что случайно проезжающий мимо рыбак мог бы меня отсюда вызволить. Но для этого нужно выбраться к дороге до того, как меня покинут силы.


Я собрался встать, но не получилось. Настолько резкой оказалась боль. Тогда я пополз, используя только одну руку, при этом стараясь не волочить раненое место по земле. Туда ведь наверняка уже занесена инфекция! Каждое движение выстрелом отдавалось в животе и ключице. Боль нарастала слишком стремительно. Когда я дополз до подошвы склона, весь вспотевший, дрожащий от страха и отчаяния, то уже начал чувствовать, как действие адреналина заканчивается. Я почувствовал, как горит содранная на спине кожа, как ноют десятки ссадин и ушибов по всему телу. А боли от раны и перелома и вовсе стали нестерпимы. Я рухнул на землю, заранее перевернувшись на спину, потому что опасался, что мои кишки вывалятся наружу, хоть ещё и не видел раны. В состоянии неподвижности было легче. Однако боль нарастала, усиливалась и некуда было от неё деться!


Я с ужасом смотрел на высокий берег. Он мне казался Эверестом, гималайскими вершинами, которые невозможно покорить. Я ведь и прополз всего ничего, а тут карабкаться… В голове проскочила мысль «это и есть моя смерть?», но с ней никак нельзя было мириться.


Конечности уже стали ледяными, но я убеждал себя в том, что это от страха, а не от потери крови. Используя целую руку, я аккуратно задрал футболку кверху. Рана казалась небольшой, кровь не останавливалась, однако и фонтаном не била. Скорее всего, никаких крупных сосудов не повреждено, оставалось надеяться, что сами кишки не пробиты, а удар прошёлся вскользь. В животе горело. Карманным ножом я разрезал футболку и приложил самым чистым местом к ране, чтобы хоть как-то остановить кровь.


Теперь следовало думать. До ближайшего полузаброшенного посёлка примерно тринадцать километров по лесным дорогам. На велосипеде не уеду – не смогу встать на ноги. Да что там велосипед! Даже выбраться к дороге – это уже будет подвигом. От этой мысли я совсем отчаялся. Это действительно было похоже на конец.


Но я не мог это принять и совершил несколько безуспешных попыток вскарабкаться по склону. Каждая попытка заканчивалась тем, что я, крича от боли, сползал вниз. Тогда я отдышался и осмотрелся по сторонам. Берег был таким крутым только на этом изгибе реки. Вдалеке виднелось, как склон становится пологим – по такому будет легко забраться наверх, хоть это выведет меня далеко от дороги. Далеко, но другого выхода я придумать не смог и поэтому собрал все свои силы и пополз вдоль берега, совершая частые остановки, чтобы отдохнуть и собраться духом снова.


Каждый последующий бросок становился короче предыдущего. Силы всё-таки покидали меня, хоть кровотечение и не казалось особенно сильным. Я прополз около четверти, прежде чем свалился без сил. Превозмогать себя было уже нереально, воля моя оказалась сломлена жгучей болью, большим расстоянием и упадничеством. Голову кружило и подташнивало. Дыхание стало глубоким, выступил липкий и противный пот. Следом за мной тянулась багровая дорожка.


Нет – это определённо был конец. Ещё столько же я не проползу. Некоторое время я пролежал таким образом, совершил ещё одну попытку подняться, но мои руки подкосились и я рухнул. Похоже, моя жизнь закончится здесь. С этой мыслью я провалился в полубессознательное состояние, из которого то и дело вырывался очередным приступом боли, после чего мой разум вновь окутывала мутная пелена. Сквозь эту пелену тогда я и увидел в первый раз некую девушку, у самой воды. Распущенные рыжие волосы до пояса, веснушчатое личико и зелёные глаза, выражающие любопытство. Я позвал на помощь и снова погрузился куда-то, а стоило мне ненадолго выйти из мутного состояния – обнаружил, что она сидит рядом со мной, поджав ноги. Её мокрые рыжие волосы падали на мою шею и щекотали – наверное, поэтому я и очнулся. Она рассматривала меня, словно бы я какой-то диковинный зверёк.

– Помоги мне… – простонал я из последних сил. В ответ молчание. Я продержался достаточно долго, чтобы ещё успеть сказать «Позови на помощь…»

– Не могу, – ответила она, и я снова провалился в наплывающую темноту.


Я этому был скорее рад, если бы мог радоваться, потому что в таком состоянии, по крайней мере, время пролетало в одно мгновение, и это оказывалось спасением от долгих минут или даже часов адской боли. Вновь открыв глаза, я увидел яркие звёзды. Боли тогда не испытывал, она куда-то вдруг исчезла, на душе было спокойно и мирно. Я позабыл, где нахожусь, совершенно не думал ни о смерти, ни о том, как бы выбраться отсюда. Я лежал головой на коленях той рыжей девушки, она ласково поглаживала меня по голове и что-то рассказывала. По всему телу растекалось нежное тепло. Это состояние никогда не хотелось бы покидать, но я даже и не думал об этом, потому что тогда для меня существовали только берег, яркие звёзды в небе и странная девушка.


Мы непринуждённо разговаривали, будто давно знакомы, и у меня даже складывалось впечатление, словно мы угадываем мысли друг друга. Она рассказывала о себе, о том, как ей здесь одиноко. Из всего я понял только, что она дочь крестьянина и жила в деревне совсем неподалёку. И мы бы так, наверное, сидели целую вечность, если не вдруг разразившийся приступ невыносимой боли, что вырвал меня из этого сладкого бреда в реальность. Вернулась пульсирующая боль, жжение и слабость, приковывающая тяжким грузом к земле. Рядом никого. Гнетущая пустота. Галлюцинации, подумал я. Плохой знак. К прочим мукам подключилась и сильнейшая жажда. Я совершил вялую попытку ползти к реке, чтобы перед смертью хотя бы напиться водой – мне уже было наплевать на то, что нельзя пить с ранениями в брюшную полость. Но сдвинуться не удалось, тут же лёг обратно. Слишком сильно ослаб.


То ли утро, то ли вечер – определить было сложно и казалось, будто минуло несколько дней с тех пор, как я свалился сюда. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем я услышал звуки мотора сверху. Рёв приближался, знакомый рёв. Наверняка он принадлежал «Ниве» – такие машины обычно и предпочитают рыбаки. Автомобиль! Я тут же принялся кричать в ликующем порыве надежды, звать на помощь. Не знаю, выходило ли у меня вообще говорить громко. Но даже если получалось орать во всё горло – меня всё равно не заметили. Рёв достиг своего пика громкости и стал постепенно затихать. Скоро звуки автомобиля растворились в воздухе, а я даже не смог заплакать от бессилия. Не думалось ни о чем. К счастью, я не пробыл в сознании много времени и видимый мир опять сжался до небольшого круга.


Снова боль ушла, снова стало спокойно и мирно. Мы сидели рядом, плечом к плечу, и смотрели на поднимающийся над горизонтом золотистый круг солнца. О чем-то говорили. Непонятно почему, но я испытывал к этой странной девушке самые тёплые чувства. У меня снова появилось ощущение, будто мы давно знакомы. Вдруг меня осенило – я всё это уже когда-то видел! В тех самых уже позабытых повторяющихся снах, память о которых хранилась в самых глубоких уголках сознания. Во снах, которые можно вспомнить лишь внутри другого сна и никогда нельзя вспомнить во время бодрствования – настолько зыбка эта паутина глубинных сновидений. Я помнил лишь то, что видел её, лишь образы, но не события. Когда я пытался восстановить цельную картинку – мысли мои будто разбегались, отказывались подчиняться мне. Следом за этим я вспомнил, что на самом деле прямо сейчас лежу на берегу полумёртвый. Как я вообще мог это забыть? Меня вдруг охватило отчаяние.

– Помоги мне, прошу! – обратился я к девушке. Я рассказал ей о родных и близких, о своих целях, мечтах и стремлениях, о том, что не хочу умирать в этом Богом позабытом месте. После этих моих слов рыжая девушка как бы опечалилась – я почувствовал это. Она вздохнула, как вздыхают, когда пытаются сдержать слёзы, но пересилила себя и повернулась ко мне.

– Тогда… позволь мне поцеловать тебя на прощание, – спросила она и, не дожидаясь ответа, прильнула своими губами к моим. Я рефлекторно подался назад, но она крепко держала меня за затылок, не давая отойти. В голову словно ударило током и в то же время у меня на душе стало так хорошо… Отчаяние растворилось в магической нежности и я даже подумал не совершаю ли ошибки следуя за своей жаждой жизни?


Я вновь очутился там, где и лежал уже не первый день, с ноющей дырой в животе, сломанной ключицей и десятками ссадин и ушибов. Ко всему этому присоединилась простуда. Я слишком много времени пролежал на холодной земле.

Мысли заметались в гудящей голове. Кто она? Крестьянская дочка, жившая раньше в деревне с ярким названием Блиниха. По её словам деревня находилась совсем неподалёку. Но я слишком хорошо помнил карту этого края, и никаких деревень с подобным названием на ней отображено не было. Внезапно передо мной всплыл сюрреалистично звучащий рассказ девушки. Она говорила, что в один жаркий июльский день ушла купаться к реке, а в прохладной воде ей стало плохо. Она так и не смогла добраться до берега. Утопленница! Но ведь это бред! Наверняка моё воспалившееся сознание просто выдало интересную галлюцинацию. Но всё было так реально… Я сошёл с ума от боли.


Ползти уже не мог. Это наверняка и есть моя смерть. И я с ней уже смирился, я уже жаждал её – лишь бы боль поскорей закончилась. Последовало ещё немало провалов в забытье. Мне виделось, будто я ползу по склону, подгребая руками и отталкиваясь ногами, превозмогая боль, всё ближе и ближе к дороге, но каждый раз оказывался иллюзией – я с усилием воли открывал глаза и обнаруживал себя всё на том же самом месте.


Но однажды сквозь туман, окутавший моё сознание, я увидел прямо около своего лица невысокие борта лодки, услышал всплеск вёсел и чей-то грубый голос:

– Держись, парень. Помирай, но только не в моей лодке. Только не в моей лодке.

***

Мою жизнь спас случайно оказавшийся рядом турист, совершавший одиночный сплав по реке. Он увидел моё истерзанное и исхудавшее тело издалека, причалил к берегу, проверил пульс, испугался, сразу перетащил меня в лодку и быстро, насколько это вообще было возможно, добрался до ближайшего поселения на реке. Оттуда меня везли уже на скорой.


Несколько недель за мою жизнь боролись врачи, накачивали меня антибиотиками, но то время я помню очень смутно. Мой организм боролся с инфекцией, занесённой в брюшную полость. Мне повезло – острый сучок не пробил кишечник, иначе всё было бы гораздо хуже. Что меня очень удивило, так это результат подсчёта дней, которые я пролежал на том проклятом берегу. Шесть дней. Как же я вообще тогда умудрился выжить? Врачи сказали, что это было невозможно и, скорее всего, я просто путаю день, когда сорвался с обрыва. Но дело в том, что я во время путешествия вёл записи в карманном блокноте и последней датой оказался именно тот день, вечером которого я планировал прибыть в деревню лесорубов.


Как же я смог протянуть шесть дней? Я вспомнил, как просил о помощи рыжую девушку… Это было первым объяснением, которое пришло в голову – девушка и спасла меня. Объяснение не удовлетворило меня, но из головы всё никак не выходила реалистичность этой галлюцинации, и тогда я выбрал очевидный способ проверить свою гипотезу. Узнать у «души» то, чего не мог знать я. Деревня Блиниха. На картах её не оказалось. Значит, я никак не мог слышать о ней ранее, и тем более не мог знать её местоположение. В Интернете ничего об этом не нашлось, но я порылся в архивах, и каково же было моё удивление, когда я нашёл информацию о некой деревне Блинихе, заброшенной ещё в 1800-ых годах. Даже в архивах содержались довольно скудные сведения о деревне, что доказывало – я точно никогда ранее не мог и краем уха слышать о том поселении. Я не знал, что и думать по этому поводу, но гипотеза прошла проверку, какой бы нереалистичной гипотеза при этом не казалась. А что, если бы я остался ТАМ?


Совсем незаметно минула осень, следом за ней морозным вихрем пронеслась зима, потом вспыхнула зелёными красками весна и, наконец, наступило жаркое лето. Снова впереди дорога, утыкающаяся в горизонт, по бокам пшеничные поля, а в небе плывут могучие белоснежные облака – словно бы и не изменилось ничего в этих местах. Вновь я верхом на велосипеде еду в неизведанные края. Ночёвки под открытым небом, тихий треск костра и странная мания доехать до конца дороги. А вот знакомый луг, наполненный ароматами диких растений и цветов. К обрыву я подходить не стал и близко. Отыскал свой старый велосипед. Рядом же нашёлся и рюкзак. Часть вещей прекрасно сохранилась, например консервы, но карта местности уже была негодной для использования, а от одежды пахло сыростью и плесенью.


Я сделал большой крюк до места, где берег становился пологим и спустился к воде, к тому самому месту, где я когда-то пролежал шесть дней без сознания. Некоторое время я просто стоял, обращённый лицом к реке и вслушивался в окружавшие меня звуки, выискивал взглядом знакомое веснушчатое лицо. Но никого рядом не было. Тем не менее, я отчётливо ощущал некое незримое присутствие – сердце моё согревалось, а по всему телу растекалось нежное тепло. Я улыбался. Надолго задерживаться на этом месте, наверное, было бы неправильно. Я аккуратно уложил на берег букет цветов.

– Спасибо тебе.

Место из сновидений Мистика, Путешествия, Романтика, Сон, Длиннопост
Место из сновидений Мистика, Путешествия, Романтика, Сон, Длиннопост
Место из сновидений Мистика, Путешествия, Романтика, Сон, Длиннопост
Показать полностью 3

Вопль. Часть пятая.

GrafoMMManus в CreepyStory

Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_pervaya_6249002

Вторая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_vtoraya_6249352

Третья часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_tretya_6249809

Четвёртая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_chetvyortaya_6249889

Обратно к лагерю шли уже с фонариками. Шансы на спасение от твари, если оно действительно боится света, находились прямо в наших руках. Только сработает ли искусственный свет, заменит ли огонь костра? Я вслушивался в тишину, в любой момент ожидал нападения, постоянно оглядывался. К общему напряжению присоединилось чувство, словно на нас кто-то смотрит из глубины леса. Темнота сужала видимость, а луч слабого фонаря терялся среди деревьев, поэтому увидеть там кого-либо было нельзя. Только если существо подойдёт достаточно близко. Полагаться оставалось на слух и скорость реакции.


Мы вышли к лагерю, Евгений сразу направился к палатке Константина. Однако ружья там не оказалось. Наверное, он его забрал с собой. Но куда все могли уйти? Судя по разбросанным вещам, лагерь покидали в спешке. Я быстро сбегал до своей палатки и вытащил видеокамеру – абсолютно всё необходимо фиксировать, нужны доказательства. Как только я включил её, то сразу услышал испуганный голос дяди Жени:


– Господи…

Я обернулся. Около тента с идолом стоял к нам спиной охотник. Он был освещён лучом фонаря Евгения, поэтому я сразу же запечатлел умершего на видео.

– Раскопали-то раскопали, – заговорил охотник. – Зачем выносить было? Вещи должны оставаться на своих местах.

Охотник повернулся к нам лицом и искренне улыбнулся:

– Здравствуйте, люди добрые. Вот мы и встретились снова.

– Что ты сделал с остальными? – спросил Евгений. Я заметил, что он держит в дрожащей руке нож и подумал, что надо бы убегать. У охотника ружье, хоть и мелкашка. Вот только настоящее ли оно? Материальное ли?

– С остальными? Я ничего с ними не делал.

– Тогда где же они? Куда делись?

– Пока не знаю, честно, – сказал умерший. – Но если они куда-то уже пропали, то, скорее всего, вы их больше не увидите. По-крайней мере не всех – уж точно.

– Что ты такое несёшь? – схватило дыхание у Евгения. – У вас тут банда преступников?

– Преступников? – охотник по-доброму рассмеялся. – Мы не преступники уж точно. Это вы преступники, если рассудить. А преступников необходимо наказывать.

– А ты только попро…

– НО! – перебил Евгения охотник. – Все заслуживают искупления, иначе было бы несправедливо. Присоединяйтесь к нашему Празднику.

– Какому ещё празднику?

– Идите за мной, – охотник развернулся и направился к лесу. – Возможно, Он вам даст шанс.

– Мы никуда не пойдём! – сказал Евгений. Охотник дошагал до края леса и повернулся к нам снова.

– А ты? – спросил он у меня. – Позволишь выбирать за себя?

– Никуда не пойду без объяснений, – ответил я.

– А этого не объяснить словами. Через это нужно просто пройти, прочувствовать. Возможно, это будет самым важным днём твоей жизни, после него ты прежним не станешь. Но всё зависит не от меня и даже не от Него. А только от тебя, – охотник выдержал паузу, но я покачал головой, после чего он словно бы пришёл в ярость – это читалось по лицу, однако он умело подавил вспышку гнева.

– Хорошо. Значит, с этого момента мы по разные стороны баррикад, – сказал умерший и скрылся в таёжной тьме. Меня снова охватил приступ сильного страха, захотелось бежать, нестись сломя голову. А может всё-таки стоило пойти за ним? Может, меня бы отпустили живым?

– За мной! – дёрнул меня за собой дядя Женя. Мы прибежали к палатке с радиостанцией, Евгений буквально вломился внутрь, а мне сказал сторожить снаружи, смотреть, чтобы никто не подобрался.

– Не разнесли! Целая! – донеслось изнутри. Я озирался, оглядывался, крутил лучом фонаря во все стороны. Света не хватало, фонарь светил тускло, прямо как в кошмарном сне. Скоро из палатки послышался голос Евгения. Он связался с «большой землёй» и звал на помощь, требовал срочно прислать вертолёт и вооруженных полицейских, рассказал, что лагерь опустел, вероятно, неизвестные взяли группу в заложники или же и вовсе расправились со всеми.


В этот момент до меня донеслись звуки. Мелодия. Из глубины леса, потому что она была приглушена чёрными стволами лиственниц. Это был целый хор флейт или каких-то других духовых инструментов. Затем раздались ритмичные удары, и послышалось тонкое женское пенье на довольно своеобразном языке. Мелодия была ошеломляюще красивой и пробирающей до костей настолько, что я даже позабыл о страхе, о том, где нахожусь. Возникло странное ощущение, словно я уже слышал эту песнь раньше, такое чувство появляется, когда внутри сна вспоминаешь древний сон, который уже давно позабыл, но какие-то глубинные уголки подсознания ещё хранят воспоминания и нужно только лишь извлечь их наружу. Я был уверен – я слышал эту мелодию в своих снах!


Евгений вышел из палатки и тоже прислушался, замерев. Мелодия продолжалась, а по моим щекам непроизвольно лились слёзы – я не мог объяснить, откуда взялось такое сильное чувство, мне захотелось уйти в лес, присоединиться к тем, кто исполняет эту песнь, я уже двинулся вперёд, но меня вовремя остановил Евгений.

– Ты куда? Что с тобой?


Мелодия оборвалась теми же ритмичными ударами. С нею исчезло и необъяснимое ощущение, какое может испытывать человек, вернувшийся домой после долгого странствия, прекратилось слезотечение. Я как бы опомнился. В следующее мгновение из глубины леса донёсся чудовищный вопль, ужасающе тоскливый и безнадёжный, от чего, как и описывал в дневнике монах, на душу спустилась безрадостная мгла. Такой голос мог иметь только Бог Отчаяния.


– Это и есть ОНО? – похолодел Евгений. Не было никаких сомнений. Этот вопль не мог принадлежать ни зверю, ни человеку. Оно приближалось. Мы, как бы сговорившись, одновременно бросились к костру и принялись его разжигать. Угольки уже истлели, поэтому мы накидали хвороста, сухих толстых веток, выплеснули сверху всю жидкость для розжига. Опасались не успеть, вопль стремительно приближался, трещали кусты. Евгений чиркнул спичкой и запустил её в кострище. Вспыхнуло, загудело пламя, огонь взметнулся кривыми языками ввысь. Вокруг нас теперь появился яркий круг света, круг безопасности. Мы вглядывались в черноту тайги, в сторону, откуда доносились приближающиеся вопли. Оно уже совсем близко! По звукам можно было определить, что до нашей поляны твари оставались считанные метры. А потом вопли оборвались, у самого края леса, однако всё равно разглядеть там что-либо было нельзя.


– Значит, оно всё-таки боится света! – обрадовался Евгений. Раздались сильные удары, что-то хрустнуло, затрещало. Прямо на наш костёр стала заваливаться высокая лиственница. Мы отпрыгнули в сторону, за область светового круга, однако дерево не дотянулось до костра, и его верхушка рухнула в четырёх метрах. Исторглись безумные вопли, из леса прямо в нашу сторону вырвалась большая чудовищная тень, при виде которой оставалось только одно желание – закрыть глаза и ничего не видеть. Мы вломились в световой круг в самый последний момент. Существо взвыло, а когда я вновь повернул видеокамеру в его сторону – оно уже скрылось в тайге.

– Надо было валить еще когда нашли труп! – сказал Евгений, его трясло. Меня тоже пробила крупная дрожь. – Напроситься на вертолёт к полицейским. Чёрт возьми, и как я раньше не поверил?

Вопли прекратились, слышались только шорохи, звуки движения. Оно рыскало вокруг нашего лагеря, как бы выбирая с какой стороны лучше всего к нам подобраться.

– Полтора километра… – сказал Евгений. – Ты хорошо бегаешь?

– На спринтерские хорошо, а вот на длинные дыхания не хватает, – признался я.

– Это плохо. Я тоже неважно бегаю.

– А зачем бежать? Может, останемся здесь до утра? Оно не подбирается ближе.

– Я бы ни за что не решился бежать полтора километра и остался бы здесь. Вот только у нас не хватит дров, – Евгений указал на небольшую кучку хвороста и толстых ветвей. – Этого до утра не хватит.

Меня объял ужас только лишь от одной мысли нестись к посадочной поляне через ночную тайгу, с разъярённым древним существом на хвосте. Получится ли нам удрать? Тварь бегает быстрее нас – это очевидно!

– У нас не получится, – сказал я. – Вы сами видели, как оно вылетело из леса.

– Получится, – ответил Евгений, похоже, не убежденный в своих же словах. – У нас есть фонари, главное не подпускать его близко.

– Может как-то посигналить вертолётчикам? Пусть сюда приземляются.

– Поляна не подойдет, палатки придётся сдвигать, а мы не сможем выйти за пределы костра.

– Так пусть скинут верёвку!

– И как ты им это скажешь?

– Не через лес же бежать, там и заблудиться не сложно.

– Я знаю. Мы можем остаться у костра, с вертолётом прибудет полиция. Они долго ждать нас не будут. Возможно, прилетят снова к поляне.

– Или двинут на встречу к нам полицейских. Оно же их всех перебьёт!

– Они вооружены и у них стопроцентно будут фонарики.

– Додумаются ли они, что существо боится света? И смогут ли вовремя среагировать?

– Нет гарантий, – дядя Женя задумался.

– А что, если сжечь идол?

– И разозлить тварь ещё больше? Тебе не жалко будет культурное наследие?

– Как бы самому из леса выбраться.

– Тут тоже гарантий нет, только находка пропадёт. А в ней может содержаться ответ.

– Хорошо, может тогда поджечь весь лес?

– А вот это хорошая идея, – Евгений словно бы посветлел. – Конечно, нас могут посадить за это. Но… Зато останемся в живых. Ты снимаешь это на камеру?

– Да, – ответил я.

– Думаю, что полицейские нас поймут, – Евгений выхватил сухую ветку из кучи хвороста и поднёс к костру. Скоро ветка загорелась, как факел, Евгений высмотрел, куда бы кинуть её и запустил в заросли. Подожглась трава. Пламя медленно распространялось по лесному ковру.


– Жаль, что все сухие деревья рядом повырубали, – сказал дядя Женя. – Верхового пожара вряд ли получится добиться.

– Огонь точно привлечёт полицейских к поляне, заподозрят неладное, – я схватил ещё одну ветвь, поджёг и бросил в лес. Таким образом мы закинули несколько горящих веток, что сильно сократило наши запасы хвороста, зато вокруг стало светлее. Трава выгорала, оставляя за собой умирающие огоньки. В некоторых местах загоралась кора деревьев, однако лениво и неохотно.


– Смотри! – показал Евгений в сторону тента с идолом. Около него стояло двое: пожилой мужчина с посохом и в волчьей шубе и необычно высокая рыжая девушка. Прямо как с той фотографии. Они разглядывали идол и о чем-то говорили. Девушка посмотрела в сторону костра, и мне удалось разглядеть её утончённые черты лица, совсем юная и красивая, однако чёрный взгляд её излучал ощущение опасности. Эти люди надолго у тента не задержались, что-то сказали нам (показалось, будто бы лишь мне) на своем неизвестном языке и исчезли в тайге.


Тварь утихла, а может быть и вовсе ушла. Скоро мы услышали шум лопастей. Лагерь залило ярким светом вертолётных фар. Мы принялись носиться, обращать на себя внимание, размахивать руками. Вертолёт завис над поляной, наверное, лётчики заметили небольшой пожар, что мы здесь устроили. Затем вертолёт двинулся в сторону посадочной поляны, в ответ на что мы скрещивали руки, падали на колени, всячески пытались дать знать, что мы не пойдём следом, что нам необходима помощь. Вертолёт завис над краем леса. Из громкоговорителя донеслось:

– Двигайтесь за вертолётом, чтобы не заблудиться! Мы будем лететь медленно!


Вот она, надежда на спасение! Мы очень обрадовались такому повороту событий и сразу кинулись следом, к пятну света от яркой фары. Вертолётчик хоть и сказал, что будет лететь медленно, однако, чтобы держаться внутри светового круга нам приходилось бежать сломя голову. Очень скоро мы начали задыхаться: нестись по неровной поверхности, постоянно спотыкаясь, было очень тяжело. Только ужас не давал нам остановиться, посмотреть назад. Но силы заканчивались, пятно света ушло вперёд, а мы оказались в темноте. Лётчик заметил, что мы рьяно пытаемся держаться именно в лучах фар, подумал, что у нас нет фонариков и сильно сбавил ход. Получилось идти быстрым шагом, мы перевели дух. Кажется, что тварь не преследовала нас.


Под конец пути лётчик всё-таки ускорился и ушёл вперёд, а мы снова бросились бежать. Вертолёт осветил поляну и начал совершать посадку, как вдруг сзади разразился дикий вопль, послышался треск кустов. Оно стремительно приближалось. Я включил фонарик, однако обернуться смелости не хватало. В ужасе мы вырвались к поляне, быстро подбежали к вертолёту, оказались в свете фар. Только тогда я на секунду посмотрел назад. Оно не осмеливалось выйти из тайги, но все так же продолжало выть.


Поляну захватил сильный вихрь, вертолёт сел. Только дверь открылась – мы ворвались на борт.

– Улетайте! – кричали мы. – Улетайте, скорее, здесь опасно!

На борту оказалось несколько вооружённых автоматами человек, в военной форме и шлемах. На их спинах красовалась надпись «ФСБ». Естественно, что сюда прислали спецназ, ведь мы сказали, что неизвестные взяли нашу группу в заложники или устроили резню. Но как теперь объяснить, что никаких преступников не существует, зато есть непостижимая древняя тварь? Спецназовцы спросили, сколько их. Мы же рассказали, всё как есть, о некоем существе, что всё снимали на видеокамеру и у нас есть доказательства. Нам ответили, что никого они не видели, пока летели на вертолёте, никаких зверей. Однако, из леса вырывались вопли. Решили взлететь. Затем направили фары в тайгу и дали большой круг над лесом. Никого. На тепловизорах тоже оказалось пусто.

– Вы зачем поляну подожгли?

– Оно боится света, – сказали мы. Наш ответ не восприняли всерьёз, однако продолжили кружить над тайгой. Пролетая над лагерем, мы увидели, что пожар всё-таки не разгорелся и затух. После этого ещё примерно час делали облёт окрестностей, с помощью тепловизоров пытались выцепить преступников или выживших, но никого не нашли и потому лётчики повернули к райцентру.

– С утра сюда забросят поисковые группы, – сказал один из ФСБшников. – А мы сделали всё, что в наших силах.

***

Последующие дни развивались стремительно. Нас вернули в райцентр, где мы сразу же все рассказали, предъявили отснятые видео, с запечатлённым на них неизвестным существом, умершим охотником и мужчиной с рыжей девушкой. За дело взялось ФСБ. Видео проверили на монтаж, а меня и Евгения отправили на психиатрическую экспертизу, которую мы успешно прошли. Нас признали вполне здоровыми.


Утром в тайгу забросили два вооружённых поисковых отряда с розыскными собаками, совершили авиаразведку. Псы быстро вышли на след и уже в полдень одна из поисковых групп наткнулись на разодранный первый труп – Аня. На большом расстоянии от первого трупа другая поисковая группа нашла ещё два тела, принадлежащих Диме и Вите. Когда вечером мёртвых доставили к судмедэкспертам, то опознавали их мы. Это был очень жуткий удар для меня – увидеть своих друзей мёртвыми. С Витей я и вовсе был знаком со школьной парты. Полицейские держали нас в участке, отобрали телефоны, чтобы мы никому ничего не сообщили. Шум им был не нужен, особенно, когда ещё толком не разобрались в этой чертовщине.


С наступлением темноты связь с одной из поисковых групп оборвалась. Сразу же выслали вертолёт. Как выяснилось – все участники группы были жестоко разодраны. Кучи гильз вокруг свидетельствовали о попытках отстреливаться, но ничего у них не вышло. Солдаты рассыпались, вместо того, чтобы занимать круговую оборону, разбежались. И я вполне понимал их, так как мне самому доводилось видеть Тварь.

Вторую поисковую группу немедленно вывели из леса, им удалось заметить в лесу людей, что успешно от них скрылись. На следующий день в район стянули большие силы: несколько вертолётов, солдат и даже бронетехнику. Как бы мы не надеялись на спасение остальных – надеждам пришлось рухнуть. Нашли тела Константина, Леси и Людмилы. Они убежали дальше всех. Выходило так, что трупы оказались разбросаны по территории диаметром до тридцати километров. Сложно представить, чтобы им удалось забраться так далеко всего за одну лишь ночь.


Местные заметили подозрительную активность военных, поползли слухи. Власти объясняли это тем, что в лесу засела группа террористов. Впоследствии эту версию и сделали официальной, состряпали убедительную историю и выдали её по телевизору. Террористов якобы уничтожили, но небольшой контингент солдат ещё удерживали, те места оцепили и поставили систему датчиков, чтобы не подпустить туда грибников или охотников.

В детали дальнейшей военной операции мы посвящены не были. Всё это нам рассказал прибывший специалист, через пять дней после начала событий. Он посоветовал нам забыть о произошедшем, для нашего же блага.

– Ваши друзья уже мертвы и с этим ничего не поделать. Военные предприняли всё, что только в их силах и им удалось выследить Тварь, – сказал он.


Руководствовались простой логикой. Если известно, что оно боялось света, значит, оно должно было где-то укрываться днём. Используя геологические карты, вычислили всевозможные места образования карстов, а затем наткнулись и на пещеру. После суточного наблюдения за ней выяснилось, что это действительно логовище существа. Штурмовать пещеру – значило потерять слишком много людей. Поэтому её завалили взрывом, а по периметру расставили генераторы и прожектора. После этого существо больше в тайге не появлялось.

Я не знаю, правду ли нам тогда рассказал специалист или же солгал. Быть может, то древнее существо оказалось не по зубам человеку, а чтобы охладить наше любопытство и успокоить – придумали эту сказку. С нас взяли подписку о неразглашении в течение двадцати пяти лет, предупредили, что за нами будут тщательно следить и отпустили.


Всем, кто задавал мне вопросы (в том числе и матерям погибших друзей), я рассказывал выдуманную тем же специалистом легенду, будто на нас напали террористы. Нам и Евгению удалось ускользнуть, нам повезло, потому что мы тем днём давали показания в полиции, потому мы избежали расправы от бандитов. В эту ложь верили. А смогли бы поверить в правду?


Дальнейшая судьба идола мне так и неизвестна. Быть может, его тайно изучают исследователи, а может его и вовсе не осмелились вывезти из проклятой тайги. Я искал информацию о племенах и народах, что жили в тех местностях тысячелетия назад, их культуры, но сведения оказались очень скудными – об этих племенах даже я знал больше, чем сам Интернет.


Особое место в моей памяти почему-то заняла высокая рыжая девушка с чёрным взглядом. В первый месяц она каждую ночь снилась мне, что-то хотела сказать, судя по всему, это были скорее просьбы. Я то ли не мог разобрать её речь, то ли после пробуждения попросту забывал сказанное. Со временем сны с ней прекратились.


И вот прошло два года. Я влился в ритм жизни, нашёл себе работу, далёкую от археологии и истории, ибо попросту не смог бы работать на раскопе. Мысль постоянно бы возвращалась на то самое место у небольшой речушки, к проклятому древнему идолу и погибшим друзьям. С помощью психотерапии мне удалось вытеснить эти воспоминания из повседневной жизни. Однако по ночам я ещё долго буду погружаться в мир больных снов и видеть в кошмарах окутанную необъяснимым страхом тайгу, из глубин которой доносится холодящий душу вопль.

Показать полностью

Вопль. Часть четвёртая.

GrafoMMManus в CreepyStory

Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_pervaya_6249002

Вторая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_vtoraya_6249352

Третья часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_tretya_6249809

В палатке не спалось. Я пытался уснуть, но был слишком сильно взволнован. Да и какой сон, если в этих местах творятся дикие вещи? Каждый звук, доносящийся из тайги, теперь обретал совсем иное значение. Раньше шорохи можно было списать на животных или ветер. А сейчас, когда я увидел двух умерших, расхаживающих по лесу, когда я услышал от одного из них историю о некоем необъяснимом существе… а как помрачнел охотник, узнав, что мы откопали древний идол! Я уверен, что он нас предостерёг тем рассказом. Чтобы мы спасались, убирались из этого леса. И как знать, что означают эти шорохи? Обычное гуляние ветра или же передвижение чего-то, что дожидается затухания нашего костра, чего-то, что гораздо страшней и опасней умерших?


Я дотерпел до смены караула и вышел из палатки. Константин без разговоров сразу бы отправил меня спать, однако дядя Женя оказался более мягок, кроме того, кажется, в одиночестве он опасался отрубиться – предутренние часы самые тяжёлые, да и не молодой уже. Евгений обладал куда большим запасом скептицизма – учёный, в конце концов. Поэтому в его компании мне немного полегчало. Скоро к нашему караулу присоединился и Витя, так же мучимый бессонницей. Лучше всех в лагере спала, что удивительно, Леся. Она как очутилась в палатке – сразу отключилась. Наверное, оттого, что эмоционально измоталась, сработал защитный механизм.


Подкрадывалось утро. Небо уже потеряло свою черноту, однако ещё мерцали звёзды. Со стороны речушки можно было разглядеть туман. Всё казалось несуразно спокойным. Затем проснулись первые птицы, загорелся оранжевым горизонт. Очень скоро мы услышали шум лопастей, сначала приглушённый расстоянием, впоследствии превратившийся в чудовищный рёв. Над лагерем проплыл толстобрюхий вертолёт с синей надписью сбоку «МЧС России».


Все были разбужены и потому повылезали из палаток. Вертолёт дал круг и ушёл куда-то далеко.


– Поляну ищет, на нашей ему не сесть, – пояснил дядя Женя.


Ближайшая пригодная для посадки поляна оказалась в полутора километрах от нашего лагеря. Полицейским, коих было трое, пришлось преодолевать это расстояние пешком, наверное, поэтому они и оказались раздражёнными. Встать на рассвете, а потом ещё через тайгу переться – такое себе удовольствие. Устроили допрос. Мы рассказали всё, опустив мистические подробности, в которые с утра уже не верилось и нам самим, будто всё это случилось во сне. Показали фотографии.


– Кто фотографировал? – спросил рыжий полицейский. Я признался. После этого они будто бы заинтересовались моей персоной, отчего я разволновался – невиновен же. По их логике, если я один из первых нашёл труп, сфотографировал и вообще больше всех проявлял активность во вчерашних событиях, то уже могу быть к чему-то причастен.

– В таком максимально не популярном месте вдруг находится группа, находящая этот труп, – сказал полицейский с усами. – Естественно, что одной из версий будет наличие причастности к убийству человека, которого якобы нашли. Ну, или вы действительно нашли и не убивали его, однако в любом случае это будет рассматриваться как одна из версий события. Всё решит экспертиза, так что не волнуйтесь, если вы действительно не причастны.


Затем полицейские сняли у всей группы отпечатки пальцев, сделали какие-то записи. Чтобы не мотаться по лесам лишний раз, мне сразу же сказали отправляться с ними на вертолёте к хижине монаха, а потом и в отделение, дать показания, оформить всякие бумаги и так далее. Всех сразу везти не хотели, поэтому со мной отправился только дядя Женя.


Доставлять найденный идол на временное хранение к музею райцентра полицейские отказались:

– У нас не перевозочная компания, мы здесь совсем другими вещами заняты.


Мы прошли через лес к громадине-вертолёту и уже через минут десять приземлились в поле около хижины монаха. Как оказалось, полиции ничего не было известно о пропаже монаха. Об его исчезновении не заявляли, даже родственники. Вероятно, он уже давно порвал с ними всякую связь, никто во внешнем мире особо о нём и не пёкся. Более одинокого человека вообразить было сложно. Пропал человек – и никого это не задело.


Полицейские осмотрели участок, подметили сгоревшую постройку, спустились в погреб – вдруг там тоже труп? Однако ничего не нашли. Затем направились к бане. Открыли дверь, дождались, пока помещение проветрится. Зафиксировали тело.

– К мёртвому прикасались? – спросил усатый.

– Нет, только дверь открыли, даже внутрь не заходили, – ответил я.

– Хорошо.


Полицейские провозились с дверью – наверное, снимали отпечатки.

– Не похоже, что его кто-то запирал здесь… – пробубнил себе под нос рыжий. После этого они осмотрели труп и банный полок, на котором он лежал.

– Отойдите в сторону, нечего смотреть – мешаете, – сказал рыжий. Мы послушно удалились. Через минут десять полицейские вышли наружу, продышались свежим воздухом, выкурили по сигарете и двинулись к избе. Когда полицейские наткнулись на разобранный Аней чемодан, оставленный прямо перед кроватью монаха, то я тут же вспомнил о фотоаппарате в рюкзаке, поколебался, однако подумал, что если сокрою – будет хуже, поэтому отдал его.

– Вот. Это мы фотик отсюда достали, – сказал я. – Ещё до того, как на тело наткнулись.


Стражи порядка осмотрели фотоаппарат, сняли отпечатки. Сказали, что проявят плёнку, когда приедут в отделение.

Затем приступили к обходу остального участка. Тщательно обрыскали местность. Прошлись по кромке леса, наверное, надеялись найти и труп монаха. Вышли к речушке, немного прочесали берег. Монах вполне мог однажды пойти за водой, где-нибудь поздней осенью, а затем поскользнуться на чем-нибудь ледяном и утонуть. В таком случае тело всё равно бы выкинуло к берегу. В высокой и густой траве увидеть мертвеца издалека было нельзя, поэтому полицейские вернулись.


Внимательно осмотрели пожарище, составили протокол осмотра. Очаг возгорания нашли внизу, значит, это вряд ли была молния. Скорее всего, умышленный поджог. Место прогорело уже давно.


В сарае для овец нашли следы крови и кости. Большую часть останков монах, видимо, вынес – костей осталось там совсем немного.

Выкачав из окрестностей всевозможные улики, полицейские что-то обсудили, после чего перенесли труп охотника и прочие вещи на борт. Все мы вернулись на вертолёт и «отчалили» к райцентру, где и располагалось ближайшее отделение.

***

Пришлось отвечать на вопросы, пересказывать вчерашний день в подробностях. Пару раз я едва ли не проговорился, что этот охотник приходил к нашему костру, а ещё мы видели в лесу монаха… Оказалось, что охотник действительно давно пропал, под новогодние праздники. Просто не вернулся с промысла, его так и не нашли. Подумали, что замерз, а тело замело снегом – в ту пору была сильная метель. Такое в промысловом деле не редкость. Прибывшие родственники опознали его по шубе, а так же по метке на ружье.


С монахом дело обстояло сложней. Его тетрадь забрали на изучение. Я всё порывался спросить, что же в ней написано, однако сдерживался, дабы не навлечь подозрений. По легенде я попросту не могу знать о ней ничего необычного. В участке нашу группу уже не считали как-то причастной к делу – труп очень старый, да и археологическая экспедиция прибыла в эти места совсем недавно. К тому же у меня нашлось алиби – перед новогодними праздниками я усиленно закрывал зачётную неделю. Под конец семестра скопилась большая куча долгов из-за постоянных прогулов, поэтому пришлось разгребать. На всякий пожарный, я предъявил не особо личные декабрьские переписки с одногруппниками.


В отделении мы проторчали до самого вечера. Всё это время я отсыпался на скамейке. Под конец дня пришли результаты судмедэкспертизы – охотника никто не убивал, следов насильственных действий не выявлено. Он и вправду задохнулся угарными газами во время сна.


Охотник мог оказаться причастным к убийству монаха, однако, каковы были его мотивы? Зачем он разрушил избу, а потом отправился ночевать в баню? Пьяная драка? Следов алкоголя в тканях не обнаружили, да и вообще никаких бутылок в окрестностях не нашли. К хижине монаха прибыли неизвестные и совершили расправу? В таком случае расправа произошла до того, как промысловик решил заночевать в бане. Гильз так же не нашли и вообще никаких следов посторонних, кроме тех, что были оставлены студентами.


Перебитая отара овец – вот что не давало покоя полиции. Поначалу считали, что преступники перебили животных ради мяса, однако, судя по найденным костям, на них напали звери. Кости были переломаны, перегрызены. Только вот дверь в сарай изначально была закрыта, а по другому пути туда не проникнуть. Значит, сначала было убито стадо, хозяин животных после этого успел запереть дверь в сарай (или она была заперта уже после – охотником), а затем, вполне возможно, хищные звери, вроде волков или пробудившегося от спячки медведя, напали и на монаха.

Я отмалчивался насчёт истории, поведанной умершим охотником у костра.


Затем вызвали в кабинет и выложили на стол передо мной фотографии. Ещё не вглядываясь, я понял, что это последние фотографии монаха.

– Ознакомься, – сказал мне усатый полицейский. Я склонился над столом и, плохо скрывая любопытство, принялся их рассматривать. На всех снимках зима, сугробы и сумерки. Одна фотография была сделана ночью, из окна избы. Вспышка отразилась в стекле и безнадёжно засветила то, что хотел запечатлеть монах. Вторая фотография тоже сделана в кромешном мраке. Я узнал место – сразу за избой, где начинался лес. Виднелись чёрные стволы лиственниц, которые монах пытался подсветить фонариком. Больше ничего нельзя разобрать – слишком темно. Такими же были ещё две фотографии. Пятый кадр оказался отчётливым. Небо лазурное, солнце уже зашло, но непроглядная тьма ещё не охватила местность. У границы леса кучкой стояло семеро. Все они смотрели в сторону фотографа. Меня тут же посетило знакомое чувство страха, какое я ощутил вчера во время встречи с умершим монахом. Полицейский заметил перемену в лице, спросил, уж не знаком я с кем-то из них? Я ответил, что просто фотография страшная, необычная. Полицейский согласился со мной.


Люди были одеты по-разному и очень странно. Один в серой куртке, остальные вырядились необычно. Двое из них явно не по сезону. В центре стоял пожилой мужчина с длинными чёрными волосами и в добротной шубе. На голове у него капюшон с волчьей мордой, в руках длинный посох с навершием из черепа какого-то рогатого зверя. Рядом с ним была очень высокая рыжая девушка, тоже в волчьей шубе, увешанная верёвочками, связанными в узелки.

– Последняя фотография, – сказал полицейский. – Похоже на реконструкторов. Они обычно с археологами в одной кастрюле варятся, да?


Одежды не современные. Эти люди действительно походили на реконструкторов, но ни один мне не был знаком.

– Монах в дневнике писал, что эти незнакомцы пришли к его избе, чем сильно напугали, – сказал полицейский. – Они не заговорили с ним и ушли. Наверное, они и виновны в смерти, тем более что эта запись – одна из последних.

***

Теперь стоял вопрос о возвращении нас в лагерь на раскопки. На своих двоих преодолевать десятки километров не хотелось, да и вызов «шишиги» мог выйти в копеечку. Удалось договориться, чтобы обратно забросили вертолётчики. Те согласились не сразу, всё предлагали на следующий день. Райцентр мы покинули ещё на закате, пока было светло.


По пути дядя Женя сказал, что надо завершать раскопки. По-крайней мере, пока не найдут тех семерых. Завтра за идолом должен прилететь вертолёт. Этим же вертолётом Евгений хотел вывезти и всех участников экспедиции. Нужно было успеть за один день законсервировать раскоп, чем планировали заняться с самого раннего утра. Получается, что практика прошла лишь наполовину, но наша экспедиция раздобыла много ценнейшего материала и перевыполнила задачу, поэтому ничего страшного. Я даже немного взгрустнул – эти раскопки запомнятся мне надолго, была в них непередаваемая атмосфера таёжного лагеря. С другой стороны, я был рад убраться из этих мест. Всё испортили последние деньки.


Вертолёт сел на поляне, в полутора километрах от нашего лагеря и, как только мы отошли подальше, сразу же взлетел в чернеющее небо. Лётчики сегодня были не в духе и, похоже, куда-то спешили. Мы направились через тайгу к лагерю. Я нашёл палку и по пути принялся сбивать паутины. После вчерашнего бегства моя арахнофобия вдруг усилилась. Евгений всё радовался, что подоспеем как раз к ужину – мы целый день так ничего толком и не ели.


Сначала он достал рацию – сказать Константину, чтобы тот набивал тарелки жратвой доверху. Никто не ответил. Изначально мы не придали этому значения, однако, скоро в просветах впереди показался лагерь, откуда не донеслось ни запаха еды и костра, ни шумных разговоров или игры на гитаре. Это очень напрягло. Мы вышли на поляну с палатками. Никого. Костёр тлел – от него остались лишь красные угольки. Котёл бросили рядом, в него успели только лишь набрать воду и даже не прокипятили.


– На раскопе что ли? – спросил дядя Женя. – Чего же Константин костёр не затушил, перед тем, как идти туда? Управляющий лагерем, мать его…


В палатках было пусто, поэтому мы двинулись к раскопу. Возможно, группе снова удалось откопать что-то стоящее. Однако и там никого не оказалось. Судя по всему, дневные работы давно завершились, бортики успели подравнять, раскоп прибрали, после чего группа должна была пойти на ужин. Куда все могли исчезнуть? Евгений помрачнел.

– Бойни в самом лагере не произошло, – сказал он. – Может, успели всё-таки убежать?


Я не нашёлся, что ответить. Утешать предположениями, что «это розыгрыш» и «всё будет хорошо» – не хотелось, потому что я и сам в это слабо верил. Кажется, началось. Мы не успели вовремя покинуть тайгу.

Показать полностью

Вопль. Часть третья.

GrafoMMManus в CreepyStory

Первая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_pervaya_6249002

Вторая часть: https://m.pikabu.ru/story/vopl_chast_vtoraya_6249352

Мы сразу же связались с лагерем по рации, сообщили о найденном в бане около хижины монаха трупе. Ответил нам Константин, и он очень скептично отнёсся к тому, что это труп именно охотника, только вчера разговаривавшего с нами у костра. Особенно он усомнился в этом, когда мы упомянули, что тело уже совсем разложилось и иссохло.

– Если это шутка, то я вас заставлю по лесу перед сном бегать, чтоб энергия лишняя вышла. Поняли меня?

– Да какие тут шутки? – возмутилась Аня. – О таком не шутят! Мы вам фотографии покажем!

– Ну, хорошо. Допустим. Если это правда, то ничего там не трогайте. И ту самую тетрадь, о которой сказали.

– Почему это? – спросил я.

– Потому что снимут отпечатки пальцев и у тебя будут лишние проблемы с полицией, – сказал Константин. – Я понимаю, что вам любопытно, но не делайте глупостей. И поскорей возвращайтесь! Будьте на связи. Если я не услышу ответа – то выйду к вам с ружьем на встречу. Мало ли что здесь творится… Поторапливайтесь.


Мы не стали долго задерживаться у избы монаха, тем более что атмосфера тут всё сильней нагнеталась с каждой секундой. Перед отходом я сфотографировал мертвеца и закрыл дверь в баню, чтобы животные не растащили кости по округе.


Солнце давно зашло за деревья и в лесу сделалось мрачно. Местные ночи были особенно темны – тайга густая и в нескольких метрах от себя без фонарика ничего не разглядишь. Поэтому надо возвращаться быстрей. Хоть это дело и тянуло на приключение, и рассказать потом можно будет много чего, но в тот момент мне стало стрёмно. Вида я, конечно, не подавал. В голове начинали складываться объяснения происходящего, и ни одно из них не могло претендовать на «научность», «рациональность» и тому подобные вещи. Это очень угнетало.

– С кем же мы тогда у костра разговаривали? – спросил как-то Витя. Никто не знал, с чем же мы имели дело у костра.

– Жаль, что тетрадь не взяли, – сказал я.

– Ты серьёзно хотел бы её взять в руки? – поморщился Витя. – Она же пропиталась трупной вонью. Ты ее даже близко к лицу поднести не смог бы.

– А от чего умер охотник? Его застрелили? – спросила Аня.

– Голова, вроде, целая, – ответил я.

– Он лежит там, будто спал, – сказал Витя. – Давно гниёт. А если сезон охоты на соболей открывается зимой, то можно подумать, что он там уже полгода.

– Да, труп уже почернел… – подтвердил я.

– Идиотизм, конечно же, – нервно усмехнулся Витёк. – Но вчерашний охотник сказал нам, что он ночевал в бане. С тетрадью.

– Угарными газами задохнулся, наверное, – сказала Аня.

– Тогда с кем же мы разговаривали у костра?... – повторил вопрос Витя.

– Боже мой, смотрите! – закричала Леся так, что я даже вздрогнул. Группа разом остановилась.

Человек в чёрной рясе. Он стоял неподалёку от нас, в густом сумраке теней среди лиственниц. Внутри меня всё сжалось в холодный комок. Пару мгновений монах смотрел в нашу сторону, затем развернулся и зашагал прочь.


Я опомнился и бросился следом за ним, на ходу доставая фотоаппарат и натыкаясь на паутины.

– Стой! – кричала мне сзади Леся. – НЕ ХОДИ ЗА НИМ! НЕ ХОДИ ЗА НИМ!

Но упускать монаха было нельзя. Я крикнул ему, чтобы он остановился, хотел поговорить с ним, но он даже не обернулся и не прибавил хода. Просто продолжил шагать вперёд, а потом завернул за тучную ель. Когда я добежал до ели и заглянул за неё, то никого не обнаружил: ни за ней, ни под её разлапистыми ветвями. Пустота. Монах исчез. Тут мне стало по-настоящему страшно. Всё тело сковала волна животного первобытного ужаса. Захотелось убежать из этого проклятого леса, забиться в угол, укрыться одеялом с головой и забыть всё, что здесь происходило. Я окинул взглядом окрестности. Никого, кроме моих одногруппников. Леся что-то кричала, билась в истерике, плакала. Аня успокаивала её, хоть и сама была сильно напугана. Я безуспешно пытался унять дрожь в коленях. Когда вернулся к группе, то мы продолжили путь быстрым шагом, почти что бегом.


Я старался не выпускать речку из вида, что становилось делать всё труднее – темнело. Группа виляла, все в панике. Приходилось постоянно возвращать маршрут группы ближе к берегу, чтобы не заблудиться. Все позабыли о пауках, никто их не сшибал ветвями – просто врывались в нити на ходу. На такой скорости даже заметить паутины было нельзя. Пауки – не самые страшные обитатели этой тайги.


Витя впал в какой-то мыслительный ступор и не молвил ни слова. У Леси случился нервный срыв – она ревела, говорила что-то про идол, что места эти дурные и что все мы умрём, как умерли монах, охотник и те чёртовы древние люди, множество костей которых мы отыскали на раскопе. Аня держалась более достойно, наверное, потому что пыталась успокоить Лесю.


С нами по рации связался Константин, проверил всё ли в порядке. Мы отчитались, что уже близко, а так же на ходу рассказали, как видели в лесу монаха. Или нечто, что выдавало себя за него. Рассказали, как он буквально испарился на наших глазах – и это было не галлюцинацией. Это видели все. Константин ни за что не поверил бы нам, если б не рыдание Леси. Уж кто-кто, а Леся в таких шутках участвовать не станет.


До лагеря мы всё-таки добрались. К тому времени уже стало совсем темно и пришлось врубить фонарики. Путь, похожий на страшный сон, остался позади.

Нас встретили и сразу отвели к костру, к безопасности, отпаивать чаем и успокаивать. Особенно в психологической помощи нуждались девушки.


Дима всё рвался спросить, что же там такое произошло. Судя по заинтересованности – он пожалел, что не пошёл с нами. Знал бы он, что мы увидели! Вся группа собралась у костра. Мы рассказали о произошедшем. Рассказ звучал, как бред, но наши испуганные лица и непрекращающийся плач Леси сошли за самые убедительные аргументы. Я показал фотографии знака на избе, трупа в бане и вообще всего, что удалось зафиксировать. Людмила узнала шубу и тетрадь, она подтвердила, что именно эти вещи имел при себе охотник. Константин пригляделся к ружью и определил, что это мелкашка. Значит, точно соболятник.


– Так много совпадений, что нельзя не подумать о чем-то мистическом, – сказал дядя Женя. – Я даже и не знаю что сказать.

– Мы точно видели монаха. Хотел его сфотографировать, но не успел, – сказал я.

– Мы вам верим, – был вынужден согласиться Константин. – Слишком много необычностей… А что насчёт знака? Точно такой же на идоле.

– Связать идол со смертями? – спросил дядя Женя. – И кто этот монах, которого вы увидели? Неужели душа?

– А охотник вчерашний? Тоже душа? Его рассказ полностью совпал с тем, что там произошло.

– А что, если вчерашний гость – это убийца? – предположил дядя Женя. – Он рассказал нам историю, чтобы запутать следы.

– Но чёрная тетрадь – точно такая же, – сказал Людмила.

– Чёрных тетрадей много. У него могла быть похожая.

– И шуба-то? Посреди лета?

– Тогда он мог за ночь уйти к избе, переодеть труп и подложить тетрадь.

– Неправдоподобно. И как объяснить знак с идола и встречу монаха?

– Насчёт встречи я не совсем уверен, а вот знак… – дядя Женя задумался.

– Надо сообщить в полицию, – поднялся с места Константин. – Я к радиостанции.

– Не спеши, – остановил его дядя Женя. – Что ты им скажешь? Что к нам пришёл призрак охотника и рассказал, как он ночевал в бане у хижины монаха? И мы потом нашли его труп? А что, если и о гибели монаха никому до сих пор не известно? Мы запутаемся в своих же показаниях, и полиция может нас в чём-то заподозрить.

– Мы ведь не делали ничего, за что к нам прикапываться?

– Надо определиться с тем, что мы расскажем. Никто не поверит в души и прочее. Нас сочтут за сумасшедших.

– Это ясно. И что говорить?

Дядя Женя на секунду задумался:

– Скажи просто, что наши студенты из любопытства ходили к хижине монаха. Увидели, что изба брошена и никто там не живёт. А в бане нашли труп. Старый труп. То есть, мы точно не могли убить его.

– Ещё бы! – плеснула руками Людмила. – И версия с убийцей тоже отметается. Потому что труп ведь старый.

– Действительно…

– Да и зачем убийце прятать труп в бане? Туда рано или поздно заявятся. Не лучше ли сбросить его в реку? Или закопать?

– Это если бы убийца был таким же умным, как и ты. Впрочем, сомнительная версия про убийство…

– Он мог и задохнуться в бане во время сна, угарными газами, – выдвинула свою гипотезу Аня.

– Да, кстати, очень логично, – согласился дядя Женя. – То есть, мы всё-таки признаём, что без мистики тут никак?

– Мы видели монаха! – вдруг крикнула Леся и расплакалась с новой силой. Аня тут же обняла её и стала гладить по голове. Повисло гнетущее молчание.

– А если охотник придёт ещё раз? – спросила шёпотом Аня и тут же одёрнула себя – Лесю сейчас лучше не пугать.

– Тогда мы устроим ему допрос, – сказал Константин и направился к радиостанции. – Я пошёл дозваниваться, нечего время тянуть.

– Хорошо, только аккуратней подбирай слова, – напомнил дядя Женя.


Какое-то время мы сидели молча. Затем Аня увела Лесю к палатке – девушке необходим был отдых, за ними же последовала Людмила.

– Так что же с тем знаком?... – задумался дядя Женя.

– А может идолу не две тысячи лет? – спросил Дима. – Он не сгнил и даже не окаменел. Здесь не торфяник – обычные почвы. Может, его здесь закопали недавно? Это и объяснило бы, почему такой древний знак утерянной культуры кому-то здесь известен.

– И кому же он может быть известен?

– Сектантам, – сказал Витя. – Храм около избы монаха сгорел. Что, если его подожгли сектанты? Они же расправились и с монахом.

– А души охотника и монаха? – спросил дядя Женя. – Ими переоделись сектанты? И что за сектанты? Эти места глухие.

– Сектанты точно не переодевались никем. Монах исчез прямо передо мной. Прямо на моих глазах, – сказал я и по моей спине пробежались мурашки.

– Нет, идол точно древний, – сказал дядя Женя. – Культурные слои не были нарушены – вы сами всё видели и участвовали на раскопе. А это значит, что никто здесь ничего не перекапывал, и эта штука пролежала в земле две тысячи лет.

– Почему же идол не превратился в труху?

– Почему он не сгнил – я не знаю. Вероятно, племенам были известны способы обработки и пропитки дерева, но это мы выясним только после анализа в лаборатории, – дядя Женя почесал затылок. – В Венеции четыре сотни лет стоит церковь на нескольких тысячах деревянных свай в фундаменте. И это в богатых водой грунтах. Секрет в том, что дерево окаменело и теперь выходит, что церковь стоит на каменных сваях. Однако этот идол не окаменел…

– Странности начались именно после того, как мы откопали идол.

– Нет, странности начались ещё зимой, когда исчез монах, – сказал дядя Женя.

– Или ещё тысячелетия назад, когда на этом месте по какой-то причине вымирали целые поселения, – добавил Витя.

– Кстати, насчёт вымирания поселений. Охотник вчера прочитал нам отрывок из дневника монаха, – вдруг вспомнил я. – Он упоминал о каком-то страшном существе, которое разодрало всех овец и пса.

– «Существо»?... – дядя Женя поморщился. – Мы зашли слишком далеко в гипотезах. На полном серьёзе обсуждать такое…

– «Оно похоже на тень…». Может, тогда и системы кострищ вокруг древних поселений – это был способ защиты от существа? – осенило Диму. – А рано или поздно защита нарушалась, и Оно уничтожало всё племя?

– Выходит, что оно боится света? – пробормотал Витя. – Но вчерашний охотник довольно смело подошёл к костру.

– Вы просто представьте, сколько дров должно было уходить хотя бы на одну ночь такой «защиты»,– сказал дядя Женя. – А если ночью будет ливень? Хана защите?

– Костры могли и под навесами быть.

– Я бы не спешил с выводами, – покачал головой дядя Женя. – Всему может найтись объяснение. Например, в Сибири есть курган при раскопе которого нашли амулет с изображением бога Гора. Древнеегипетского бога. Тут сразу появилось множество мистических теорий о древних цивилизациях, доходили чуть ли не до вмешательства инопланетян. Но всё объяснялось просто – курган принадлежал «царскому» роду, который контролировал поставки товаров по Шёлковому пути.

– А я-то думал мы уже убедились в том, что охотник с монахом – это души умерших, – сказал я.

– Врут ли души умерших? – задумался Дима.

– Мне сложно поверить во что-то сверхъестественное, – признался дядя Женя. – Я материалист до мозга костей – тут уж ничего не поделаешь. Мне кажется, что всё рано или поздно объяснится.


Скоро к костру вернулся Константин. Он сообщил, что полиция прибудет сюда на вертолёте МЧС ближе к рассвету, как только станет светло. Так же он снова договорился с Евгением дежурить по очереди с ружьём, сторожить лагерь. Сказал, что спать без дозора рискованно – по окрестным лесам могут ходить неизвестные. Какая-нибудь группа скрывающихся преступников. Да и идол оставлять без призора нельзя.

Я подумал, что впереди ещё целая ночь, от которой неизвестно чего ожидать…

Показать полностью

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3

specials спoнсорский пост

Е3 — это крупнейшая выставка электронных развлечений и ежегодный праздник для всех любителей видеоигр. Пикабу не смог пройти мимо и запустил закрытую распродажу для геймеров. Классные скидки на товары и услуги и всего две недели, чтобы ими воспользоваться.

Игровая периферия от SteelSeries

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Гарнитуры, мыши и коврики для них, клавиатуры, контроллеры – за этим можно идти к бренду SteelSeries, который поддерживает киберспортивные турниры. Вводите промокод SS10 и покупайте разные игровые устройства со скидкой 10% – без ограничений.


Ввести промокод (только перед этим зарегистрируйтесь)

Доставка еды от «Кухни на районе»

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

«Кухня на районе» идеально подходит, чтобы не отвлекаться от игры или стрима. Вы просто заказываете в приложении и за 25 минут получаете свою еду. Без минимальной суммы заказа и комиссии за доставку. Всем новым клиентам – скидка 500 рублей по пикабушному промокоду PIKABUE3.


Заказать еду

Автобусы на Daedu.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

До Лос-Анджелеса, где проходит E3, на автобусе, конечно, не доехать, зато вот по стране и ближнему зарубежью прокатиться можно. Сайт Daedu.ru — это простой и удобный поиск самых дешевых билетов на автобусы. Вы просто задаете направление, а сервис ищет в интернете лучшее предложение.


Найти билет

Игровое кресло ThunderX3 EC3

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Удобное кресло – важно всегда: и для работы, и для стриминга. Кресло ThunderX3 EC3 может похвастаться двумя подушками в комплекте (под поясницу и шею), механизмом «топ ган» и технологией AIR Tech – дышащей поверхностью, с которой летом не будет жарко. Главный плюс – раскладывающая спинка аж на 180 градусов. Когда надоест сидеть, можно прилечь.


Не забудьте перед заказом ввести промокод PIKABU20, который дает 20% скидку.


Купить кресло

Игры месяца в июне от PlayStation

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Эксклюзивное предложение для подписчиков PS Plus в этом месяце включает две бесплатные игры для PlayStation 4:


Sonic Mania

Выход этой части был приурочен к 25-летнему юбилею серии игр о Сонике. Разработчики сохранили лучшие черты игрового процесса первых игр (с SEGA!), добавив новые возможности.


Borderlands: The Handsome Collection

Это сборник из игр Borderlands 2 и Borderlands: Pre-Sequel. Если вы никогда не играли в этот комедийный экшен, сейчас, в преддверие выхода третьей части, самое время наверстать. А тем, кто уже знаком с серией, стоит обратить внимание на новое бесплатное сюжетное дополнение «Командир Лилит и битва за Убежище», которое послужит мостиком к грядущей Borderlands 3.


Посмотреть игры месяца в PS Plus

Первая поездка на Uber Russia

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Если еще не пользовались Uber Russia, тогда качайте приложение в App Store или Google Play. В разделе «Промокод» введите PIKABU, при заказе машины выберите оплату картой и наслаждаетесь скидкой 40% (максимальный размер скидки – 150 рублей). Акция действует до 14 июля 2019-го.

Товары для геймеров на goods.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Используйте промокод PikabuE3, чтобы получить выгоду 1000 рублей при покупке от 4000 рублей на первый заказ. Он работает с 14 июня по 30 июня 2019-го.


Промокод действует на все товары, но мы рекомендуем заглянуть в специальный раздел goods game и обратить внимание на акционные товары, спецпредложения, кэшбэк на все товары и многое другое.


Перейти в геймерский раздел

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!