Войти
Войти
 

Регистрация

Уже есть аккаунт?
Полная версия Пикабу
Пикабушник 1 год 9 месяцев 1 неделю 3 дня
  • 583643
    рейтинг
  • 3253
    комментариев
  • 977
    новостей
  • 906
    в "горячем"
  • Поставил 8452 плюса и 6298 минусов

Дабендикс.

Я водкой подавился, как услыхал. Спрашиваю – верно ли понял что предлагаешь ?

– Верно, – настаивает Ярослав, – Как друга, – выеби мою Жанку.


– Зачем?


– Для поржать, мудило. Надо мне.


– Катитесь нахуй, не буксуйте. – отвечаю. – Кто прётся, когда бабу его петрушат, –хуже ахтунга. Тьфу!


А тот кряхтит:


– Устал я, Геня, – не люблю её. А признаться не могу – и жалко, и не по-людски это. Рука не поднимается, сухарь ты человек.


Даже пиздил, – лежит как баклажан с глазами – синяя вся, а не уходит. А если сцапаю вас с голыми жопами – не отвертится.



Я про себя подивился, – а ведь чертовски прав. Вместо тяжелых слов, слёз, проклятий, – хуяк по пизде мешалкой без разговоров. И гуляй себе, олень холостой.


А он подначивает.


– Помнишь, – говорит, – ты просил диски «снежинки» задарма отдать? Я тогда командировал тебя в залупу, а теперь, – забирай. Еще ксенон подгоню – фирменный.


– Фирменный? Как прежний, что мерцал как кинохроника штурма Зимнего?


– И прошивку на гашетку...


Знал гад, куда бить. Стоковая бричка без чёткого дросселя и литья, – унитаз. Та же динамика.



Однако, я призадумался, – смущала этическая сторона гешефта.


А Ярик как чует, – заглядывает в глаза: – Тебя что-то смущает, бро?


– Почти нихуя, – говорю, – Только Жанка заводная что ленивец, и желанна как дикобраз, а ты вроде друг. А друзья так не подставляют. Хуй тебе!


– И как быть? Ты у меня один кореш.


– Не знаю, не знаю…Думай…


Деревянные накладки на торпедо приоры – это все - таки стильно…



– И учти, чтоб моя Галька ни сном, ни духом, слышишь? – предупреждаю интригана.


На том хлопнули по рукам.



– Главное, Геня, – наставляет он, – Жанна не должна раскусить подставу.


– Разумеется. Кстати, а как мне её, того…кантовать?


– В смысле?


– Спрашиваю, как: раком, боком, в рот, в глаз? Или просто спустить на сиськи? Грудь издревле девичьей чистоты и невинности символ. А я по ней картинно малафьёй нахуярю, как из шланга. У любого гавно забулькает.


– Какие там сиськи. – отмахнулся Ярик. – Фальш заглушки. В жопу её! – тоже символично.



– Как скажете, барин. Кобыла ваша. Гони задаток – ксенон. Полный расчет после. И не вздумай обмануть.


– А то?


– Ёбну по башке, и сдам вместе с легендой бабе твоей – и разъёбывайтесь, как хотите.


А легенда была проста, но эффектна. Прихожу по делу, Ярика нет. Соблазняю Жанну, кидаю тревожный эс эм эс, – он тут как тут.


Слезы, мольбы, меня театрально таскают за грудки, плюют в морду. Всех и делов - то, ха-ха! Зато: в литьё обутый, на шпоне и ксеноне. И шито- крыто.



Тем субботним утром был я в приподнятом настроении. Предвкушал ништяки в виде запчастей, а задание представлялось легкой прогулкой.


Для пущей развязности, въебал сотку самогону.


Двойной батин выгон, выдержка на стрючках жгучего перца. Пердишь как старая паяльная лампа. Хоть свиней сракой смоли.


Решимость скурвилась, едва Жанна распахнула дверь. Она думала, Ярик что забыл – вернулся, и открыла в домашнем.



Слыхал, есть типы женских фигур, и называются красиво, но бля скучно: яблоко, гитара, песочные часы.


А чё не ходики с кукушкой, канистра? Веселей, и к жизни ближе, думал я.


А как увидал на пороге Жанку, прям пронзило – груша. Царь-груша! Трещавшие на могучем передке и бёдрах трусы, и подростковый лифчик, лишь подчеркивали фруктовые нотки.


– Ой! – воскликнула хозяйка, выронив из ебальника кусок утреннего бутерброда с салом.


Кинулась в глубины однокомнатной хаты прикрыть наготу. Под косолапыми розовыми подошвами загудело перекрытие.



Жанну в плавках, видел впервой, – неприкрытая мощь, раскинувшейся ниже пупка, пугала. И наркомовские сто не решали. Надо было брать стакан. Натощак.



– Жанночка, – говорю, – извини, бога ради за утреннее вторжение и беспокойство. Пиздец как херня одна нужна. Ярик разрешил покопаться в его кабинете.


– Да хоть в сраке. – говорит приветливо. – Валяй.


Прошел в закуток, выгороженный библиотечным стеллажом до потолка. А вместо томов и фолиантов, со вкусом подобранное гавно – на хорошую свалку достанет.



Копаюсь в железках, с мыслями собираюсь – как подступиться? А она на кушетке, штопает носок, – ноль внимания.


Уже до четвертой полки добрался, пятую перебрал – взопрел. Табурет подставил – выше полез – один хуй, в голове пусто.



– Долго ты еще? – спрашивает. – Мне танцами пора заниматься.


– Акробатическими? – подъёбываю изящно. Бабы-то, они любят юморных.


– Восточными, утырок... – отрезала она. – Давай живей, опарыш.


– Не злись, Жанна, мне без этой детальки пизда и шляпа. Телега-то моя умерла, разъеботина предательская. А какой мужик без колес? Так – пылесос «Ракета», – одно название.


– Не в колесах дело…– бурчит под нос. – Что ищешь-то?


– Да бендикс.


– Дабендикс? Ц! Какой только хуерги не придумают, чтобы в гараже шары залить. Я ебу! – тоненько вздохнула она над искусным рукодельем.


Ладно, я игривого тона не оставляю, улыбаюсь:


– Можно, хозяюшка, второй табурет возьму – подставить?


– Бери, да не ёбнись. Я танцевать буду.


Я подумал, предостерегает меня от культурного шока, а оказалось, – табурет барахлит.


Ярик мудак, изолентой капремонт ему навел. Краснодеревщик ебучий! Гамбс бля.



Едва взобрался на хлипкую верхотуру, как по комнате поплыли заунывные ситары и дудки укротителей укуренных змей.


А сам уже злюсь – дело-то буксует. Всё, думаю, сейчас прыгну на неё сверху как паук, и будь, что будет. Чай не сожрет.


Но тут, к ситарам подключается баба, и прёцца от набора карандашей для губ: «Фиолетовый, лиловый, – напевает она, – розовый, и покрасней. Все они в памяти моей, – радуется эта пизда».


Я морду высунул меж полок – чё тут? А та как заорёт: «Мои хуи-и», Жанна в шальварах, – хуяк в шпагат, шальвары – дрись, подо мной – хрусть. Хуйня, а не восточные танцы...



– Скорую?! Скорую вызвать?! – охаживала она меня по щекам.


Сел я в обломках стульев, – жопа, как трансформатор – гудит.


Отмахнулся: – Не надо скорую. Водки.


Принесла. Махнул, занюхал ножкой табурета, и к делу, пока стресс и адреналин гуляет:


– Жанна, ты жутко мне нравишься. – и, чмок её в губы.


А та, с бульканьем заливается вдруг пурпуром и шепчет: – И ты мне, Геня…


Как кобра кидается с поцелуем, и лезет нахуй из тюлевых шальвар и бисерного лифчика.



А дальше…. Дальше, пашу я Жанкину тугую делянку. Разок прошелся, она во вкус вошла.


Вся вывернулась, как жирный чернозём под плугом – раскидалась, парит, – пашите мол, пашите не по-деццки, мужичок, – на всю глубину резака. И то и дело, пытает меня:


– Пиздел, нравлюсь тебе?


– Нравишься.


– Давно?


– Давно.


– Поцелуй.


Целую.



Перед вторым проходом скидываю эс эм эс. Разворачиваю эту колхозную одалиску могучим крупом, и в тенёчке жду развязки, – думаю о тюнинге – чтоб не спускать значит подольше. А она подмахивает и не унимается, курва:


– Скажи, что любишь.


– Чего?!


Ну нихуя себе, думаю, шьют дело.


– Скажи, любишь.


Ну, погоди, блядюга. Вместо «люблю» – хуяк по жопе! – по комнате звон.


– Заябись! – кряхтит. – Любишь?


Да что мне, глупого слова жалко?


– Люблю.


У неё по заду аж дрожь прокатилась, и шерсть поднялась. И началось:


– Шлёпни! Злей! Любишь? Давно? Стисни грудь (ща бля, нащупаю). Шлепни…Стисни…Любишь…


Да где этот ёбаный муж?!


Руки отваливаются, давление в хую падает, а Германа всё нет. Все срока вышли –переработка пошла. Вдруг, – звонок. И еще, еще.



Она прыг с хуя, меня, шмотки в охапку, и на балкон. Присыпала в углу картонками, ковром старым, лыжами, тряпками вонючими – с собаками не отыщешь.


Стою, за хуй держусь, и понимаю – что-то пошло не так…



– Ну-у, как, оно…? – спрашивает неопределенно, а глядит сухо.


В ответ, я еще неопределённей пожал плечами.


– Ну, а все же…?


– Ярик, иди нахер, – я ебался, как работал. Не знал я про ключ в замке. А с тебя за переработку, в двойном – суббота. За спасибо, хуем что киркой махать, – нетути!


Час назад, Жанка выпустила меня из квартиры, – я сразу в гараж, к Ярику.


Все мы предусмотрели, кроме такой малости, как ключ. Переиграла она нас.


Ну позвонил он, впустила она, ну жалом поводил, а придраться не к чему. Хули землю рыть? – хорошую задумку испортить? Поссал, пассатижы, еще хуйню какую прихватил, и в гараж, – рога обмывать. Ха-ха!



– Ну, что будем делать, дружище? – спрашиваю.


– Через три дня, повторим. А ты проследишь, чтобы никаких ключей. Понял?


– Понял. Я хотел тебя спросить, Яр…


– Не сейчас! – обрывает он. – Я занят. Увидимся послезавтра.


– А по пиву? Суббота - ж…


– Говорят тебе, – занят...


Странно…



На другой раз, все шло по нотам. Почти…


Снова раком, снова: «Нравлюсь? Шлепни! Давно? Стисни! Любишь?» Ярик возник, как привидение. Отодвинул меня от станка, очень натурально харкнул в лицо, и давай душить. Плевать и душить, душить и плевать. Увлекся, – переигрывает, дьявол. Уже багровею, хриплю, а Жанка – хуяк! – охолонула дебютанта гладильной доской.


Тот очухался, – к ней: «Как ты могла? Убила без ножа! Развод!». Плачет бля, трясется, челюсть прыгает, – и тут переигрывает.


А она: «Да пожалуйста!»


А он: «Как? А-а-а…А я? Жанночка….Как же это….»


Каак я засмеюсь!


А она на меня кивает: «Я его люблю. А он меня. Давно! Верно, Геня? Скажи ему, как нам было хорошо, как ты меня любишь жарко, – пусть катится нахуй!»


Ебанулась! Язык отнялся. Разеваю ебало, как карась, – ни гугу. Ярику в жопу паяльник сунули, – вскочил, и на кухню. «Топор! – орет Жанка, – Сбей его Геня! Сбей!»


Ага. Я за штаны, на балкон, и со второго этажа не раздумывая.


А Ярик с Жанкой помирились да, а Галка моя в травму ко мне не приходит. И уже ни придет. Ярик ей все рассказал... Вот такой друг…  Автор = Bolдырев.

Показать полностью
  •  
  • 68
  •  

В нашем доме поселился...

в

Живем в коммуналке на четыре семьи. Только парочки без малых детей. Все нормальные люди, никто не бедствует. Но есть одна соседка дикий скупердяй: уж очень она любит экономить на всём, попользоваться чужим ей только за радость. Ругаться надоело, не помогает совершенно. Решил отучить. Когда две другие парочки уехали на всё лето к родне, а мы собирались в отпуск на неделю, была проделана колосальная подстава.

Ножи были намазаны тонким слоем вытяжки из острейших перцев, вместо ополаскивателя для рта было налито средство для мытья стёкол, вместо фейри средство для унитаза, вместо пены для бритья пенная полироль для пластика (долго мучался с этикеткой), в стиралку в барабан был насыпан порошок для окраски в зелёный цвет, коньяк в холодильнике поменян на спирт с чаем (думаю, градусов 80-85 вышло), туалетная бумага аккуратно размотана на метр-полтора посыпана красным перцем слегка и скручена обратно, мыло для рук поменяно на антифриз розовый, порошок для цветного поменян на отбеливающий, губки с кремом для обуви намазаны отработкой. Все это было с маленькими пометками, чтоб понять, пользовались этим или нет.


Когда вернулись, нам тут же вызвали ментов, соседка долго орала, что мы тут её убить хотим, скандал был фееричный. Когда менты услышали, что все, чем она пользовалась, наше, развернулись и уехали, аргументировав это тем, что это наши вещи, и мы вправе делать с ними, что хотим, не предупреждая других. Особенно один товарищ полицай не мог сдержать улыбку, когда соседка рассказывала, что зад горел от их туалетной бумаги. Когда проверил метки, всё, что менял, было пользовано! Бинго! С нами теперь не разговаривают, а у соседа есть сине-зелёные блёклые джинсы

  •  
  • 100
  •  

Однако.... Весенние обострение?

Жительница Самары перерезала шнур промышленным альпинистам, сообщает «Тольятти Онлайн».



Инцидент произошёл, когда промышленные альпинисты утепляли фасад дома №137 на 6-й просеке на девятом этаже. Когда рабочий Денис Куницын находился высоко над землёй, он услышал крик женщины, проживающей на седьмом этаже. Оказалось, что во время работ на её балкон падал строительный мусор, и из любви к чистоте она решила перерезать страховочный трос кухонным ножом.



На вопрос о том, понимала ли женщина последствия, которые может повлечь её поступок, ответа не последовало. Телеканал «ГИС» сообщает, что трагедии удалось избежать, так как высотник ещё не приступил к выполнению работ и вовремя обратил внимание на действия женщины.



Фирма, занимавшаяся утеплением фасадов, намерена обратиться в суд.  Пруф не даёт кинуть, он в комментах.

  •  
  • 2796
  •  

Немного из " Злого медика ". Очередная подборка.

Зачем нынешние врачи учатся столько лет?

Лично я, всего лишь год смотрел "Жить здорово" с Еленой Малышевой.


Гиппократ ©


--------------------------------



Два извечных вопроса у медиков:


1) Когда закончится бардак в медицине?


2) Куда я положил колпачок от шприца?



--------------------------------



- Аллергия на лекарства была?


- На какое?


- Аллергия на ЛЕКАРСТВА была?


- А какое вы мне хотите сделать?


- Вообще раньше аллергия на лекарства была когда-нибудь?


- Ну смотря на какое?


- На какое была?


- Я вообще капотен приняла.


- Да я не спрашиваю что приняла, аллергия спрашиваю была раньше на лекарства?


- Да.


- На какое лекарство?


- Вы мне все перечислите, я скажу на какое.


- Я не могу вам их все перечислить их очень много. Как у вас аллергия на ТО лекарство которое вы не переносите проявлялась?


- Никак я же его не переношу, мне его и не назначали!



Sука, я сейчас тебя убью!


--------------------------------



Типчное быдло в интернете:


- Не нравится работать врачом, не устраивает зарплата? Вали из медицины! Что ж ноешь?



Типичное быдло в регистратуре в поликлинике:


- Как это нет врачей? Как это запись только через месяц? Я налоги на вас плачу! Узнает Путин, вам всем непоздоровится!


--------------------------------



Общая хирургия, время ближе к обеду, полостная операция, электрокоагулятор прижигает сосудики ПЖК (подкожно-жировая клетчатка) довольно-таки тучной пациентки, и на всю операционную запах жаренного сальца.


Живот бурлит, слюна выделяется... и думаешь "Да какого черта со мной происходит!?"


--------------------------------



В 19 лет, только отучившись на медсестру, велели мне поставить катетер Фолея мужчине.


А я, в 19 лет, не видавши мужских половых органов, кроме как на практике и издалека, вспотела под маской и покраснела.


Доктор , который стоял надо мной, все сопровождал словами, типа :"Ну бери его и вводи катетер!".



По итогу, он психанул и поставил сам. А я пошла работать в реанимацию и там натаскалась ставить катетеры с закрытыми глазами.



--------------------------------



Давно было.



- Быстрей! Приезжайте! Человек! Повесился!


- Где???


- У меня в хате...


- А вы знаете его????


- Нет


Летим с мигалкой... Через все красные светофоры. Приезжаем, сидит пля бабка, как кукла на кровати...


Никого нет.


- Ну, я вас давление вызвала померить.


_____________________________________________________________________________



Другой вызов в 1-30 ночи, кровотечение (локализацию не уточняли), мужчина 86 лет. В квартиру дверь нараспашку, дедуля на кровати - кожные покровы бледно-жёлто-голубые.


- Что случилось?


- Да, вот с 22-х часов кровью, извините, какаю.


- Почему же сразу-то не вызвали?


- Да, стыдно мне. Я ведь привык сам со все справляться!


"Скорую" вызвал сосед, живущий под дедом, когда услышал грохот, упавшего в туалете друга. Прибежал, доволок до кровати, под ноги кучу подушек и одеял - повыше,позвонил "103" и сыну.



--------------------------------



Работаю в реанимации. Бабёнка лет 45-ти поругалась с муженьком и являясь истеричкой решила привлечь к себе внимание. Нахлебалась феназепама и приехала к нам, всё как положено - с мигалками и носилками. Положили, полечили. Пришла в себя начала беситься.


Вырывала капельницы пинала санитарку, кричала визжала все как положено. На утро перевели в терапию.


Спустя часа два приходит старшая сестра и говорит жалобу на нас написали за избиение. Недоумение. Удивление.


Оказывается эта истеричка решила выместить зло за то что муж к ней не пришел утром - написала что ее били, издевались и все остальное в классике жанра, но в порыве эмоций дама не заметила что палатах у нас камеры.


Начали разбираться, смотреть камеры, соответственно не обнаружив на записях камеры пыток и расчленения решили пригласить на просмотр виновницу торжества. И тут....


Искра, буря проклятия, пожелания смерти нам и всем нашим родственникам вплоть до седьмого колена...


После таких, не побоюсь этого слова, тварей не хочется идти на работу и все желание помогать пропадает напрочь...


--------------------------------

Показать полностью
  •  
  • 955
  •  

Шаурма. Фельдшер скорой — о том, как любовь к фастфуду разрушает мечты.

Иногда ей хотелось чего-нибудь такого, за что раньше её ругали мама с папой, а сейчас ругают преподаватели вокала. И тогда она шла в это, с позволения сказать, кафе и покупала себе шаурму. Туда же частенько забегала троица, состоящая из русской девушки Лизы и двух таджикских парней — Алижона и Зайнура.



Все трое в разное время приехали из Душанбе и теперь учились на разных курсах то ли театрального, то ли эстрадного училища. Троица тоже покупала шаурму и тут же съедала, запивая её кофе. Постепенно Татьяна подружилась с весёлой компашкой. Зайнур стал ненавязчиво, но упорно выказывать Татьяне своё расположение. Татьяна держала Зайнура на расстоянии, но не злилась на него. Да и как можно было злиться на этого полного обаяния и юмора мальчишку.



Шаурма в этот раз была ну очень перчёная. Татьяна аж закашлялась. Зайнур сразу бы вскочил и бросился за водой, но его сегодня не было. Со слов Лизы, их третий друг сегодня куда-то ускакал, пообещав вернуться.



— Может, и к лучшему, — Татьяна сама взяла у продавца бутылку с водой и вернулась за столик. — У меня концерт завтра. Первый. Дебют. Мне два билета дали для своих. Вот, вручаю.



— Зайнур не обидится, что его не пригласили? — Лиза покосилась на Алиджона.



— Не обидится. Таня его на свой следующий концерт пригласит. Мы ж не знали, что "его непоседливость" изволит отбыть в неизвестном направлении. Ч-чёрт. Не пожалели перца в этот раз. Лиз, плесни мне водички. И давай, доедай своё. У нас ещё две пары впереди.



***



Вечером живот заурчал, как застрявший в болоте трактор. Ночь и почти весь следующий день прошли в коротких перебежках между комнатой и туалетом. Ближе к вечеру, зря понадеявшись на всеми любимое "самопройдёт", Татьяна грустно потянулась к телефону.



***



— Мда-а, — фельдшер взял из рук девушки градусник. — Попала. 38,6. Да плюс все сопутствующие пищевому отравлению неприятности. В больницу, конечно, не повезу, дома лечись, но на завтра вызову участкового врача. Он назначит лекарства. Купишь. Дней за 10 вылечишься.



— Какая больница? Какие 10 дней? Мне сейчас надо! У меня концерт через три часа! Меня люди ждут!



— Ничего. Люди без тебя на концерт сходят, а ты телевизор посмотришь.



— Да это мой концерт! Я выступаю! У меня шоу сегодня! Я певица! Ну, сделайте что-нибудь!



— Да что ж я тебе сделаю? — искренне удивился фельдшер. — Разве что памперс дам. В машине где-то в детском наборе есть. А пока давай уголь активированный глотай.



Фельдшер протянул юной певице горсть чёрных таблеток.



— Не надо мне уголь! И памперс не надо, — девушка готова была расплакаться. — Мне в семь вечера уже на сцене надо быть.



— И что ты на сцене делать будешь? Петь и… — тут фельдшер запнулся, подыскивая подходящее слово. Приличного слова не нашлось. — … и всё остальное? Причём всё одновременно? Отличное будет шоу. Народ попадает от восторга и запаха. В общем так. Бери телефон, звони, кто там у вас главный? Вот ему и звони, отменяй свой концерт. Можешь, конечно, всех домой пригласить. На квартирник. Но, по-моему, петь из-за закрытой двери туалета, сидя на унитазе, под гитару и шум сливающейся воды, тоже не вариант. Да не реви ты. Не сегодня, так потом споёшь. Мир не рухнул. У тебя всё ещё впереди.



***



Утром был врач и понавыписывал кучу таблеток. Улучив паузу между бурей и затишьем в течении болезни, Татьяна помчалась в аптеку. На обратном пути ноги зачем-то занесли её в любимую забегаловку.



— Привет! — Зайнур сверкал в улыбке белоснежными зубами. – Алиджон звонил, просил извиниться, что они с Лизой не пришли на твой концерт. До тебя не дозвонились. Говорит, дела. — Зайнур веселился и трещал, как заводной. — А какие у них дела? У них только любовь на уме. Наверное, любовь помешала.



— Да. Наверное любовь, — машинально повторила Татьяна, прислушиваясь к возвращающейся в живот буре.



— И я говорю. Если бы мне билет дали, я бы точно пошёл. Никуда бы не поехал. А тут ни себе, ни людям. Ну, ничего. Я на следующий твой концерт приду. У тебя ведь ещё концерты будут? Будут! Значит, у меня ещё всё впереди.



— Да, – всё так же машинально повторила Татьяна и, посмотрев, как Зайнур ловко уплетает только что приготовленную шаурму, добавила: — У тебя всё ещё впереди.



Автор:


Дмитрий Беляков


Фельдшер скорой помощи

Показать полностью
  •  
  • 74
  •  

Яйца (Акулы из стали ).

Я специально придержал этот рассказ с публикацией, чтоб та категория людей, которая любит истерить на оскорбление своих религиозных чувств, успела доесть крашенные яйца, куличи и что там они ещё доедали в ту неделю. Так что не надо тут про то, что человек я чёрствый и о людях не думаю: видите же – думаю.



Для того, кто вдруг зашёл случайно со двора, сделаю небольшое вступление, местным можно читать сразу со следующего абзаца. Подводники вот чем вы думаете занимаются? С суровыми лицами стоят на ходовых мостиках, едят икру с шоколадом, пьют вино и выбрасывают раз в неделю нижнее бельё за борт? Это да: этим тоже, конечно, но вот в повседневной жизни и помимо совершения подвигов они непрерывно учатся. Нет такого времени года или части суток, за исключением трёх месяцев отпуска, когда подводник не учится: он занимается теоретически, практически и фактически отрабатывается на матчасти пос-то-ян-но.



Если ты матрос или мичман, то учить тебя будет офицер, а, если ты офицер, то основной вид твоей подготовки – самостоятельная и поэтому что? Поэтому тебя должны проверять с определённой периодичностью на предмет прочности усвоения тобой знаний и глубины освоения тобой навыков. Для этого ты будешь регулярно сдавать зачёты (письменные и устные) вышестоящим офицерам и, в составе экипажа, показывать насколько вы слились в единое целое и можно ли вам сдать покой страны под охрану. Для этого вот, в основном, и существуют штабы.



Структура любого штаба в военно-морском флоте почти одинакова: командир, его заместители, начальник штаба, отдел боевой подготовки и флагманские специалисты по специальностям: самый умный ракетчик, самый умный штурман, самый живучий электрик и самый малопьющий минёр. Они-то и выходят с экипажем в море, чтоб проверить в реальной обстановке ху из ху, а ху из на самом деле самый что ни на есть ху и, посредством этого, принять решения можно вам доверить самостоятельные выходы в море или нет- надо ещё подучить. Просто на выход в море тоже ходят, но, в основном, чтобы отдохнуть от береговой беспросветности службы и почувствовать себя тоже в сплочённом боевом строю, с солёными мозолями на ладонях, а не с пятнами чернил на пальцах.



А ещё, кроме логичных специалистов, в каждом штабе есть политотдел с начальником и парой заместителей, которые контролируют насколько правильно вы любите Родину, как долго сможете терпеть невзаимность в этом чувстве от неё и преданы ли делу Партии животом своим и пока смерть не разлучит вас. Они тоже любят ходить в море, хотя нужны там как курс сопромата на пятом курсе гуманитарного ВУЗа. Но. Если ты числишься моряком, то должен же ты, хоть как-то, хоть чем-то соответствовать этому знанию? Конечно, больше они похожи на пассажиров, но, раз за билеты не платят, то вполне логично (по их мнению) считают себя … вот честно, даже не могу предположить кем, но кем-то очень важным, хотя я лично бесполезнее начальника политотдела дивизии или флотилии на борту атомного крейсера могу назвать только систему полива растений в зоне отдыха. Сейчас политотделов нет, их заменили отделами по воспитательной работе, но это нюанс – суть их от этого не поменялась, да и люди там остались те же.



Особенно любят они когда во время выхода в море случается какой-нибудь праздник: вот тут-то вся их балалаечная натура и рвёт меха реальности на клочья фантазии.


Сами по себе подводники ведь как праздники отмечают: без задора, огонька и за две минуты. День рождения у тебя? Приди в центропост, получи связку сушек, командиру руку пожми и ступай обратно в свой конденсатный колодец фильтры чистить. Первомай? Ну зам стих по трансляции вам зачитал – чего ещё-то? А тут на один выход в море пришёлся праздник воскресения сами понимаете кого. Сейчас-то его уж, небось, официально отмечают, со звоном колоколами КРС сигнала «Боже царя храни!» и молебнами перед заступлением на смену, а в девяностых, когда это только входило в моду и в голову никому не приходило выделять его как-то среди остальных трудовыебудней.


Хорошо, что на тот выход в море с нами начпо дивизии вышел! (И да, это был сарказм)



Задача сдавалась тяжело: практически один экипаж тогда и остался уже в дивизии на который офицеры штаба могли разбрызгивать весь свой педагогический талант и примерять всю свою принципиальную строгость и поэтому чего уж тут – отрывались по полной. Старший на борту – командир дивизии, человек с шилом в жопе (в хорошем смысле этого слова), который страдал бессонницей, неуёмной тягой к приключением и острым недостатком адреналина в крови.



Именно он был автором таких запоминающихся инициатив как:


«А давайте налепим пельменей на обед, а? Не, ну и что, что вы два месяца не спите: зато пельменей поедим!»;


«Блин, а давайте настоящего человека за борт сбросим, ну чего мы человека за бортом на ящиках деревянных отрабатываем? Ну скукотища же! Ну и что, что ящики никогда не вылавливаем: человека выловим, я уверен!»


«Боцман, дай сюда рули! Рули 25 градусов на погружение! Отрабатываем заклинку! Становятся на стопора на 25 градусах? И чо орать – перфектно же: фактически и отработаем!»



И всё в таком духе: замечательный был человек, если по честному.


И вот, значит, суббота (в море понятие довольно условное и если бы не большая приборка, то вовсе незаметное), раннее утро, командир чихвостит всех командиров боевых частей и начальников служб в центральном за то, что плохо сдают задачу и ну и что, что хорошо сдают, раз офицеры штаба говорят, что плохо – значит плохо, как в центральный заходят свежие и благоухающие сытным завтраком командир дивизии и начпо.



- Ну что, командир! – радостно потирает руки комдив, - пора красить яйца!


- Э…тащ контр-адмирал. Я, конечно, категорически приветствую Вашу инициативу так изощрённо унижать людей, но вынужден воспротивиться такому решению: волнуюсь за боевой дух экипажа.


- Куриные яйца, Саша! Куриные! Ну ты вообще! Какой завтра праздник?


- Какой?


- Завтра, ну?


- Я понял, что завтра, но сдаюсь.


- Ну Пасха же, ну! Зам, скажи ему!


Наш зам подёргивается лёгким красноватым оттенком:


- Я, простите, член КПСС с одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Я, извините, приучен бороться с этим пережитком дремучего прошлого и нести свет научного реализма сквозь сумрак мракобесия…


- Но времена меняются, товарищи! – вступается довольный начпо.


- А принципы и идеалы не у всех, - ещё больше краснеет зам.


- А у нас и яиц-то нету, - вовремя прерывает явно назревающий конфликт чуткий начальник службы снабжения, - вы не подскажите, как там в первоисточнике: яичный порошок тоже можно красить? Могу цветной омлет к завтраку подать!


- А вот и есть! – ещё шире улыбается начпо, - помните, я вам коробку велел аккуратно в провизионной камере сберечь?


- Ну..да, помню.


- Сберегли?


- А то как же! Но я думал там коньяк какой…надеялся на это.


- Нет! Это двести яиц! Я специально для нашего похода их выбил в службе снабжения! Каждому - по яйцу!


- И у каждого станет по три, - тихонько пробурчал механик.


- Что говорите, товарищ?


- Я говорю, а кто не православный или вовсе, прости оспаде, атеист?


- А кто не православный, тот идёт в амбулаторию на обрезание! – начинает злиться командир дивизии, - а кто атеист, тот притворяется, что очень любит крашенные варёные яйца!


- А кто и так того…обрезан?


- Того я лично! И под корень! Что опять за демагогия, а, командир?


- Ну обычная такая демагогия, что такого –то? У меня офицеры не приступают к выполнению задачи, пока не поймут, что от них требуется. Обычно понимают с пол тыка, а тут вот…видите.


- Вижу. Интендант – яйца покрасить в разные цвета! Написать на них лозунги и красивое что-нибудь! Торжественное! К полночи мне доложить! Товарищ начальник политотдела, пойдёмте отсюда, пока я не завёлся!


Уходят с видом оскорблённой добродетели.



- Не, ну вы видели: «В наш поход» он яиц добыл. В наш!


- В поход.


- В наш, ага. Походяга.


- Все попрели? – прервал прения командир, - вернёмся к нашим баранам. Зам, чего ты такой злой стал?


- ….


- Ну говори уже.


- Да этот пидорас два года назад тыкал в меня партийной характеристикой и орал, что я Партию недостаточно люблю и вовсе не в тех позах ей отдаюсь, без должной страсти и огонька, а теперь яиц нам достал. На Пасху красить. Гондон. Тьфу! Не буду в этом участвовать, хоть убейте! Не буду.


- Да и не участвуй, кто тебя заставит-то? Если что, скажешь, что я тебе освобождение выписал в связи с чем – нибудь!



К вечеру индендант с двумя коками притаранили в центральный обрез яиц и водрузил его на командирский стол.


- О, прикольно, - обрадовался старпом, - зелёненькие! А чем это вы?


- Зелёнку доктор выдал.


- А жёлтенькие?


- Йод доктор выдал.


- А чёрные, военно-морские прямо?


- Механики какую-то чёрную хрень выдали.


- А есть это можно?


- А я почём знаю? У механиков и спросите.


- Механики?


- Так пусть скорлупу не едят.


- Слушай, а чего они не разрисованы? Начпо же просил разрисовали чтоб.


- Товарищ капитан второго ранга!


- Я за него…


- Начпо заказал себе на ужин котлеты по-киевски, салат оливье и жульен. А ещё, знаете, мне двести человек кормить завтраком, обедом, ужином и вечерним чаем. В три смены.


- Ну намёк понял – сами разрисуем, чо тут! Подайте мне пипку!



- Внимание по кораблю! Командиром боевых частей и начальникам служб прибыть в центральный пост за яйцами!


- Вот сейчас словарь командных слов оцепенел, да, Сей Саныч?


- Да, Антоныч! Зато представь, как обрадовался весь личный состав тому, что у них теперь будут командиры с яйцами!


- Скорее насторожился.


- Что не менее полезно, прошу заметить!



Раздав всем яйца по количеству личного состава, старпом строго-настрого наказал красиво их раскрасить и его мало гребёт чем, но он чувствует вот прямо всем седалищным нервом, что сдача задачи напрямую зависит от красоты разрисовки этих ебучих яиц, так что, чтоб всё было в ажуре и к двадцати трём тридцати лежало вот тут в этом самом обрезе! Кому что неясно? Ну и чо вы стоите? Бегите уже, голуби, бегите!



Мне досталось зелёное. Немного пахло уксусом и не мазалось: молодец интендант, расстарался. Отпросившись у Антоныча, бегу в штурманскую рубку, рисовать красивое на покатом. Штурман, прикусив губу, рисует загогулины вокруг букв «ХВ», хватаю корректор, уверенно наношу «ГК» и с другой стороны пятиконечную звезду с серпом и молотом внутри. Ну как с серпом и молотом: с прямой загогулиной и кривой загогулиной: художник-то из меня тот ещё.



- А что значит ГК? – спрашивает любознательный штурман.


- Гитлер капут! Торжественно же?


- До невыносимости! А что, так можно было?


- А я и не собираюсь говорить, что это я написал!


- Гениально! – радуется штурман, дописывает букву «Ж» после «ХВ» и спрашивает меня, – в центральном есть кто?


- Не, тока Антоныч и боцманюги, старпом по отсекам пошёл, тунеядцев пинать.


- Антоныч! – шепчет штурман в Лиственницу, - передай от меня на пульт, что яйцо с надписью «ХВЖ» - это им от меня!


- На какой пульт? На правый или на левый?


- На любой, Антоныч, а лучше – на оба!


- Штурман! – вызывает Антоныч через минуту, - с пультов передали, что яйцо «ЗПГ» тебе от них!



Ну, а если началось что на пультах ГЭУ, то считай всё: пропала любая затея под гнётом неудержимого веселья от середины крейсера и до самых винтов. Любая, я подчёркиваю это слово, потому как подобно тому, как ноги почти всегда растут из жопы, любое безудержное веселье на атомном крейсере почти всегда растёт из пультов управления главными энергетическими установками.



После двадцати трёх, яйца начали стекаться в обрез на командирском столе и чего там только не было: пожеланий скорее вернуться домой; за тех, кто в море; глубокого вакуума - конденсатору; нужной плотности - элеткролиту; мучительной смерти - мировому империализму; повышения окладов; понижения береговых нарядов; хруста - французским булкам; вечной диареи противолодочным силам (здесь: береговой базе); Цой жив; нам солнца не надо - нам трудности светят, нам хлеба не надо – работу давай. Из изобразительного искусства присутствовали: якоря, мирный атом, ас/dc, дельфины, русалки (ну не полностью, а от пояса и до шеи), цветы ромашки и тюльпаны, яйца (не куриные) и даже двое Лениных были.



Старпом ржал, как сумасшедший конь ахалтекинской породы и прощал всем вслух все прошлые прегрешения, приказывал штурману самому рулить - ему некогда сейчас управлять крейсером, и сам лично поверху выложил яйца с более-менее приличным внешним видом, а то вдруг начпо проснётся.



- Вот, - ближе к нолям в центральный пришёл индендант, - кулич велели испечь.


- Кто велел?


- Главный коммунист дивизии.


- Так это же батон.


- Раз сверху намазано белым, значит кулич!


- А как вы целый батон пропарили?


- Через шприцы воду внутрь закачали.


- Молодцы!


- А то. Только ешьте аккуратно – там внутри одна игла осталась, вроде бы.


- Да кто его есть-то будет? Пусть лежит, для красоты! ВИМ! Первую смену после развода в центральный пост за яйцами!


- Есть! Шестой-центральному!


- Есть шестой!


- Первая смена разводится?


- Разводится!


- Вахтенного офицера к пипке пригласи!


- Есть вахтенный офицер.


- После развода смене в центральный за яйцами!


- Мы не вторая – у нас свои есть!


- Отставить шутить по корабельной трансляции! За куриными яйцами, которые вы пол часа назад сюда заносили!


- То есть нам прийти к вам за яйцами, которые мы только что вам занесли?


- Так точно!


- Ааааа, ну да. Мы же военные, забыл на секундочку! Есть, принял!


- Блядь, какие же вы демагоги, а! – прокомментировал старпом.


- С любовью в голосе говорите, будто хвалите!



С первой сменой в центральный пришёл зам:



- Серёга, а ты помнишь, у тебя плакат был с Лениным на броневике?


- Помню.


- Есть ещё?


- Есть. Лежит.


- Выдашь мне на сутки?


- Ну. А тебе зачем?


- Партайгеноссе соизволили со мной в каюте…эээ…праздник отметить, но их больно оскорбляет мой плакат «С пидорами не пью!», попросили убрать.


- Ну дык да: как ты с ним пить будешь под таким плакатом?


- А я и так с ним пить не буду, но плакат не уберу – вот, Лениным завешу. Это же достаточно православно?


- Ну конечно! Там же матросы с лентами крест накрест и красные флаги и радостные люди. Очень, я считаю, аутентично!



- Центральный – пульт!


- Есть центральный!


- Не выдавайте больше яиц, пожалуйста!


- Прошу конкретизировать просьбу!


- Военморы решили, что просто тюкаться яйцами скучно и устроили глобальную битву отсек на отсек. Бросаются ими, ржут, и гнут переборки головами! Всю корму засрали ошмётками! Заебали!


- Отлично! – заулыбался старпом, - ночная большая приборка! Товарищи, ну что может быть прекраснее большой приборки в праздник, а?


Это как же хорошо, что начпо дивизии по ночам всегда спал (ну а как: режим же!) и в корму не ходил ни разу за весь свой срок службы в дивизии, а то, чувствую, до сих пор бы мы ту задачу сдавали.



И вот что делает праздник праздником? Ну не дата же в календаре, согласитесь? Праздник – это когда в душе праздник, а не когда в календаре циферки красные и отмечать его следует так, как того требует душа, а не каноны и традиции: что может быть угоднее кому бы то ни было, чем искренняя радость в душе простого человека?



© i_legal_alien

Показать полностью
  •  
  • 234
  •  

Мне было десять лет...

Мне было десять лет. Однажды осенним вечером я вернулся из школы домой и почувствовал, что заболел. Температура росла день ото дня, становилось все хуже, и, наконец, всего меня охватил жар. Я лежал, закрыв глаза, и просил только пить. Мама моя бегала на рынок за виноградом, гранатами, а потом все стояла на кухне, выдавливая для меня прохладный сок… Я ждал его, «оживал» на минуту, выпивал сок одним огромным, жадным глотком, но вскоре уже вновь закрывал глаза и вытягивался на постели.



Это была инфекционная болезнь крови, к счастью, не самая опасная. Мне стали делать уколы, и как только состояние позволило — отвезли в детскую больницу на Русаковку.



Я помню вечернюю дорогу в «Скорой помощи», помню, как простился с мамой и вслед за какой-то женщиной долго поднимался по больничной лестнице с этажа на этаж. Помню желтые лампы инфекционного отделения: оно было переполнено.



— Проходи сюда, — сказала сестра. — Другого места все равно нет.



Меня ввели в палату, где я увидел одну свободную койку.



Я прошел прямо к ней, лег под одеяло, посмотрел на белый потолок, на кафельные стены палаты, мысленно, про себя позвал «мама, мама» — и беззвучно заплакал…



***



Палата оказалась «девчачья»: моими соседками были две пятиклассницы и очень тихая русоголовая девятилетняя Оля.



Старшие девочки отнеслись ко мне как-то враждебно, и вскоре я понял, что быть один на один со «взрослыми» (как мне тогда казалось) пятиклашками — непростое дело.



В школе у них была, наверное, какая-то война девчонок с мальчишками, и мне от них доставалось. Они все время следили за мной, подражая взрослым, делали замечания, дразнились. Больше всего их раздражало, что я в ответ молчал. Они ждали какого-нибудь скандала, — а его все не было.



***



Ночью я плохо, долго засыпал. В это время я все тосковал о доме — и смотрел, смотрел на желтую полоску света, протянувшуюся из коридора.



Наконец, глаза начали слипаться, тоска стала забираться куда-то глубоко-глубоко, желтый свет потихоньку задрожал, расплылся…



Вдруг я почувствовал, что по голове течет какая-то холодная жижа — и проснулся. Попробовал рукой — и тут же услышал испуганно-радостный шепот на соседних койках. Я отнял руку. В волосах и на подушке была зубная паста, почти целый тюбик.



Девчонки затихли и следили, что будет дальше. Я встал, подошел к умывальнику. Молча вымыл голову, потом застирал, как умел, подушку, лег в кровать и стал ждать продолжения… Но в палате была тишина.



Случилось так, что на следующий день пятиклассниц куда-то перевели. Однако не прошло и часа, как открылась дверь. Вошла санитарка, со странной интонацией сказала: «Ну, готовьтесь».



И не успели мы с моей соседкой как следует обдумать ее слова, как увидели и услышали НЕЧТО.



***



Двух-с-половиной-летняя Зоя сразу вернула себе свое «постоянное» имя — Детдомовская. Ее приволокли к нам и повалили на свободную кровать.



— Она — Детдомовская, так что смотрите…, — как-то неопределенно сказала нам сестра.



— А она хоть разговаривать-то умеет? — спросила Оля.



— Я же сказала — она ДЕТДОМОВСКАЯ!



Мы с ужасом смотрели, как извивается, борясь с санитарками, детдомовская — бритое наголо, истерично воющее существо, как изо всех сил пытается сползти на пол…



— Ты что! На кровать спать?!



Детдомовскую мгновенно выпускают, она мочится на линолеумном полу и воет сорванным, как будто даже прокуренным голосом — но все равно очень громко и жутко. Полы ее казенного халата темнеют, намокая. Она сидит прямо в луже мочи и колотит ногами и руками.



— Чего же делать-то с ней? — спрашиваю я санитарку.



— Да ничего. Скоро или надоест ей или устанет.



Детдомовскую поднимают и кладут на кровать, пол вытирают. Та затихает на пять минут. Но как только взрослые уходят, Зоя снова сползает вниз, опять мочится и опять воет. Борьба возобновляется раз за разом и тянется до отбоя. Когда к ней подходят — сестры, санитарки — унылый вой сменяется истошным, диким визгом.



— Ее там, наверное, били, — говорит Оля.



— Где? В детдоме?



Детдомовская, сидя в луже, начинает раскачиваться и ныть, как бы причитая. Она будет сидеть так каждый вечер, до и после отбоя. Спать она почему-то привыкла днем.



***



Глухая ночь. Медперсонал давно устал возиться с Зоей, и она теперь «поет» по-волчьи «спокойно», без помех, сидя на линолеуме в своей луже.



Я не могу заснуть, точнее, я просто не в состоянии спать в то время, когда не спит она. Я равнодушно смотрю на желтый свет, проникающий в палату, и уже ни о чем не думаю: ни о доме, ни о больнице. Я только хочу, чтобы она перестала плакать, чтобы ЭТО когда-нибудь кончилось!



Ольга из своего угла что-то говорит мне. Я не могу понять — что. Я устал. Я не могу заснуть. Ольга в темноте встает и зачем-то подходит к луже. Я верчусь на кровати и отчаянно пытаюсь закрыть глаза и заснуть. Но глаза не смыкаются, и я смотрю на желтые фигуры посреди палаты.



Оля сидит на корточках и тихонько-тихонько шепчет. Потом слышится какая-то мелодия — поет что ли?



Оля пытается говорить с детдомовской — та отвечает тоскливым, печальным воем. Звуки сплетаются: то унылые рыдания Зои, то тихий Олин голос, спокойный, переходящий в шепот, снова поскуливание, и опять — очень ласковый голос Оли.



Один только тихий Олин голос…



Я никогда до того времени не знал, что у девчонки может быть такой хороший голос!…



Я чувствую, что я сам тоже очень хочу слушать, КАК она говорит все это: «Маленькая моя… Малышка моя… Самая лучшая девочка… Хорошая моя, Зоенька, радость моя… Хорошая наша девочка, самая любимая — хочешь ко мне? Хочешь на ручки? На ручки пойдешь? Пойдешь к нам с Андреем?»



Зоя неподвижно смотрит Оле прямо в лицо, как зачарованная. Оля осторожно протягивает руки и осторожно берет девочку на руки. И поднимается. И поворачивается ко мне.



В комнате становится удивительно тихо.



Потом Оля говорит:



— Можно мы сядем к тебе? Без тебя нельзя.



И садится ко мне на кровать. И ребенок лежит в ее руках… «Ей нужны мы двое, оба, — у нее ведь нет ни мамы, ни папы». Оля опускает взгляд и смотрит в девочкины глаза.



— Кто ты у нас? — спрашивает она Зою.



— Зоя, — старательно выговаривает Зоя.



— У тебя есть мама? — спрашивает Оля.



— Нет, — отвечает Зоя, глядя на Олю.



— А папа? — Это кто? — Ты не знаешь?



— Нет, отвечает Зоя и вопросительно смотрит на Олю.



Та прижимает Зою к себе, крепко-крепко, и девочка обнимает Олину шею. А Оля поворачивается ко мне и долго, долго и пристально смотрит на меня. А я? А я — видит Бог, я не помню!… Желтый свет дергается и дрожит в ресницах. Желтый коридорный свет…



***



Мы сидим за столом в нашей палате, все трое. Я во главе стола — и справа, рядышком — Оля с девочкой, рядком. Мы обедаем. Зоя крепко держит ложку и ест. Сама, — внимательно и серьезно глядя, как едим мы.



— На компот, — Оля помогает Зое держать кружку, чтобы не лилось мимо.



— Зоя, что нужно сказать? — говорю я внушительным тоном. — Сьпасиба, — пыхтя, отвечает Зоя. И мы все улыбаемся друг другу.



— Интересно, а как это будет, когда мы станем взрослыми? — спрашивает Оля. Я пожимаю плечами.



***



Как Зою выписали, я не помню. Меня перевели в палату для мальчиков — и Зоя исчезла вдруг, незаметно. А потом, однажды, наша дверь отворилась, заглянула Оля и поманила меня к себе. Я вышел в коридор. Был ровный, серый день.



— Меня выписывают, до свидания, — сказала Оля.



— До свидания, — легко ответил я, поглядев в ее глаза…



Часто я думаю: что стало с нашей Зоей? Жива ли она? Как вернулась она в свою прежнюю, «обычную» жизнь? И не могла ли эта внезапная любовь обмануть, еще более изранить ее?



В жизни случается много-много плохого, но мы об этом почти ничего не помним. Может быть, и у Зои все плохое сотрется из памяти, может, она давно уже не помнит своего детства?



***



А меня иногда навещает та осень…



Из больницы, с дежурства, возвращается моя жена.



— Помнишь того парнишку, у которого саркома? Его сегодня выписали… умирать. Домой. Мать просила выписать — все же дома лучше. Ему девятнадцать.



Моя жена садится поближе.



— А он в Бога не верит… Мы подарили иконку. А дома все-таки лучше?



— Лучше. Будем ужинать?



— Что? Да, будем. А он заплакал! Его мужики всей палатой пошли провожать, говорят «ну ты не болей, поправляйся». А он на них посмотрел так — и вдруг взял и заплакал…



— Но ты… Оля. Все же не плачь, ладно?

Показать полностью
  •  
  • 1171
  •  

Авария с османским колоритом.

Негромкий хлопок - и мой мотоцикл потащило на серпантине в сторону пропасти.

Я выкрутил руль и положил машину почти на бок.


Сорваться с высоты под сотню метров или врезаться в скалу… В последнем случае есть шанс отделаться легкими травмами. Или не легкими - тут уж как повезет. В первом - шансов нет.



Повезло. Меня провело по наждаку пузыристого серого камня всего лишь метров пять. Штанина на правой ноге превратилась в лохмотья и окрасилась кровью. Сильно зажгло мизинец.


«Ну вот ты и прокатился из Кемера в Анталию и обратно. Поздравляю. Молодец» - сказал мой внутренний голос.



Я в чужой стране на арендованном, разбитом из-за лопнувшей задней шины мотоцикле. Турецкого не знаю. Из средств связи - почти полностью севший мобильник в роуминге.



Позвонить никуда не получилось - телефон сдох сразу после попытки набора номера. До Анталии - 10 километров, до Кемера - 50. Горы и серпантин. Серпантин и горы. И ни одного населенного пункта в пределах пешей досягаемости.


Из ноги хлещет кровь, мизинец сбоку висит лохмотьями. Километров пять по жаре пройду, но идти-то некуда.



Из-за адреналинового шока башка слегка в тумане. Плохо соображаю. Мимо изредка проезжают автомобили, но не останавливаются. Объезжают мой ободранный о скалу мотоцикл и спокойно едут дальше. Видимо, в такой ситуации каждый должен заботиться о себе сам.



Ничего умнее, чем пытаться тормозить автомобили и просить помощи мне в голову не пришло.


Сначала остановились немцы.



Компашка молодежи дружно высыпала из машины и хором начала мне сочувствовать. После того, как выяснилось, что мой мобильник в отключке, ребята несколько приуныли и, сообщив на ломаном английском, что звонки тут стоят дорого, быстро залезли в машину, клятвенно пообещав вызвать полицию. Как только доедут до ближайшего полицейского участка.



Вторым был какой-то чувак с женой из Нидерландов. Мужик посмотрел на мою ногу, и с умным видом сказал, что требуется вызвать скорую помощь.


Офигенно верное и правильное замечание.


Затем на него заорала жена и только я их и видел.


Как говорится, спасибо за помощь и поддержку.



После останавливались всего два автомобиля. Местные. Эти просто глазели на меня и на мотоцикл, что-то болтали по-своему, спрашивали незнакомые названия отелей, и уезжали.


Не их турист - не их проблемы.


Остальные сигналили и проезжали мимо.



Прошло полтора часа.



«Лэнд Крузер» остановился сам. Водитель что-то спросил на немецком, но с этим языком у меня проблемы. Кроме «дер юнген» и «дель мадхен», я мало что понимаю.


- Нихт ферштейн, - говорю.


Мужик вылез, поцокал языком и вытащил с заднего сидения небольшой чемоданчик, из которого извлек бинт и пару пузырьков. Усадив меня на сидение внедорожника, быстро и профессионально перебинтовал ногу, остановил кровь.


Затем кивнул на мотоцикл и спросил:


- Бираль?


- Что-то?


- Руссиш?


- Йа…


- Бираль мото? - и ткнул пальцем в багажник.


- Ах, да, забрать бы не помешало.


На том же заднем сидении оказалось несколько больших пляжных полотенец. В течении пары минут он соорудил из них что-то вроде такелажных ремней, которые привязал к мотоциклу.



Вдвоем мы затащили его в открытый багажник, сели в автомобиль, ухватились за импровизированные ремни и неспеша поехали в сторону Антальи.


Когда машина заходила на поворот, приходилось изо всех сил тянуть полотенце на себя, чтобы мой горе-транспорт не вывалился из автомобиля. Мне приходилось несладко. А уж каково приходилось водителю, остается только догадываться.



При всем при этом мы умудрялись еще и разговаривать. В такой ситуации незнание языка побуждает мозг лихорадочно искать более-менее знакомые слова из разных иностранных языков, которые ты когда-то слышал и формировать из них словесный винегрет, который твой собеседник потенциально способен понять.



Это был странный разговор и воспроизвести его на бумаге я не рискну, да и вряд ли получится. Поэтому просто приведу диалог, как если бы он звучал на русском.



- Тебя как зовут? Я - Ахмет.


- А я - Николай


- Учишься?


- Нет, работаю.


- Я тоже. Я врач. Психолог. А ты?


- Инженер по телекоммуникациям…


- Мобильники? Это сейчас круто.


- Нет, интернет. Проводной.


- Инженер… Значит, ты заканчивал институт?


- Университет. Он раньше был институтом.


- Университет… Ого. Должно быть, у тебя богатая семья.



Его тон разговора несколько изменился, став более уважительным.


- Нет, я учился бесплатно, еще в Советском Союзе.


Он посмотрел на меня как на инопланетянина.


- Не удивляйся, это правда. Честно.


- У нас в Турции такого не бывает. Учиться - дорого. Копить много денег. Иногда всю жизнь, чтобы ребенок пошел в университет. Зато после окончания ты - паша. Вот я - паша. И ты - тоже паша. Нам многое можно. А как оно было в Союзе?


- Неплохо. У всех равные права на всё. Мне нравилось.


- А КГБ?


- Шпионов ловило. Это такие же ребята, как ЦРУ и ФБР в Америке. Их конкуренты.


- У нас много страшного говорили про СССР. Женат?


- Да.


- И я тоже. Как раз ехал домой с пляжа.



Тем временем мы заехали вглубь города. Яркие туристические фасады Анталии остались позади и предо мной предстало истинное лицо города.


Рабочие кварталы. Здесь не бывает туристов, да и вечером я бы тут не рискнул появляться.



Хмурые серые, зачастую недостроенные здания-коробки с бочками на крышах и гирляндами белья на веревках. Кучи немытых детей, снующих между машинами на узких улочках. Мрачные и усталые, куда-то спешащие работяги в спецовках.



- Приехали.


Мы остановились у широкого недостроенного здания-ангара.


- Помни. Ты - паша.


Зачем он мне это сказал, я понял чуть позже. Из здания вынырнул мужичок в робе и подбежал к автомобилю. Ахмет вышел из машины, что-то сказал и властно ткнул рукой куда-то вперед. Мужичок тут же испарился. Однако, через минуту из здания вырулил другой, одетый в строгие черные брюки и белую рубашку с галстуком.



Ахмет нетерпеливо мотнул головой и скороговоркой выпалил несколько фраз весьма приказным тоном. Человек в пиджаке коротко поклонился и поманил нас за собой.


- Пойдем в офис. Там прохладно. Они починят мотоцикл и замажут царапины от него на кузове авто. Заодно почистят сиденье от крови.



В офисе действительно было прохладно. Работал кондиционер. Нам принесли поднос с чаем. Ахмет взял узкую стеклянную чашку, похожую на гибрид пробирки и стакана и отхлебнул.


- Хороший чай. Можно пить.


- А если бы был плохой?


Ахмет усмехнулся.


- Тогда бы я имел право выплеснуть его в хозяина. Того, в галстуке. Пашу обязаны уважать. Помнишь, что я тебе говорил?


- Странные у вас порядки.


- Когда ты рассказал мне про институт, я тоже сначала не поверил. Но потом подумал - раз у вас так принято, почему бы нет? Просто считай, что у нас такие обычаи. Ты здесь со мной, поэтому ты уже не турист. Ты для них - такой же, как я.


- Намек понятен.


- Хочешь позвонить жене? Помнишь номер?


Он протянул мобильник.



Через полчаса появился хозяин и протянул Ахмету чек. Тот порылся в карманах, вытащил пачку купюр и отдал одну из них хозяину. Автоматически я отметил про себя, что в отелях Кемера на чай просят в несколько раз больше.


- У тебя есть 200 долларов? - спросил Ахмет.


- Нет. И за что двести долларов? Шина в Турции стоит двести баксов???


Ахмет внимательно посмотрел сначала на листок со счетом, потом на хозяина. Тот потупил глаза. Ахмет постучал пальцем по столу и что-то строго спросил.



Немедленно возник тот самый работяга, который нас встречал и, постоянно кланяясь, протянул новый листок.


- Они ошиблись, - усмехнувшись сказал Ахмет. Теперь нужно всего 20 долларов.


Я протянул две бумажки. Хозяин зыркнул на меня злобным взглядом, поклонился и забрал деньги.


- Нехорошо обманывать. А то будут неприятности, - сказал Ахмет, - полиция этого не любит, а мое слово в полиции почти как закон. Ты как - доедешь обратно или проводить?


- Лучше проводить. А то потеряюсь.


- Может заедем в клинику? Врач посмотрит. Бесплатно.


- Нет, спасибо. Очень жена волнуется. Я лучше поеду.



Мы попрощались на выезде из Анталии.


- Видишь высокое здание? - сказал Ахмет, - я там работаю. Он протянул мне визитку.


Сверкающие буквы на крыше высотки составляли слово «ANADOL».


- Спасибо. Если бы не ты…


- Не благодари. Нужно помогать друг другу. Я помог тебе, ты тоже кому-нибудь поможешь.


И он уехал. Я посмотрел на визитку. Там было написано: «Psikolog Ahmet ANADOL».



Рычал мотор. Сзади оставался город контрастов: пашей и нищих.


Блестящая картинка для туристов, город огромных возможностей для владельцев клиник и крупного капитала, и жестокой борьбы за выживание для простых жителей.



Впереди был Кемер. Загон для таких как я.


Место, где любого приезжего «пашу» с удовольствием обует вчерашний крестьянин в роли бармена, а наших баб, приезжающих туда за сексом, будут драть никакие не паши, а обычные погонщики баранов.



Смеркалось ©.


---


syshell (цы)

Показать полностью
  •  
  • 485
  •  

Пограничный кот " Михалыч ".

Рыжая тварь, появляющаяся из ниоткуда и пропадающая в никуда. Его было трудно назвать «заставским» - где он жил, никто не знал. Был он вечно угрюм, нагл до безобразия, и даже казалось, что срать ему на службу. Но служил исправно. Михалыч – так назвали его, когда меня, молодого капрала, представляли этому коту.

- Пойдёшь в дежурку, он тебе поможет, - ухмылялись деды.


Дедовщина в ПВ локальна. Если ты не идиот, тебя никто не тронет. В моём случае было ещё лучше: узнав, какую учебку я закончил, деды крестились, шептали «не дай Бог» и расслабили мне ремень – отмучился.



Действительно, Михалыч дело своё знал. Он помнил все смены нарядов, и уснувший дежурный будился им «на раз». Сначала он забирался на колени и мурлыкал. Потом подымал вой. И, как крайняя вера – царапал.


Интерес его был меркантилен- то ещё подонок. Наряды делились с ним своим дополнительным пайком. На тот момент это было существенно – кружка чая или кофе, пятьдесят грамм хлеба, тридцать грамм масла, двадцать грамм сахара и сто грамм мяса либо копчёностей. Я любил тушёнку (когда сам ходил в ночные наряды), но в основном давали копчености – сырокопчёную колбасу марки «сервелат». Кажется, ещё пару месяцев назад я бы продал Родину за батончик сервелата, который я на гражданке видел только в продуктовых наборах. Да чего бы я не продал за любую жрачку в учебке! Наголодался.



Кот был щепетильный. Он тоже не любил сервелат. Но ел, ибо больше ничего ему не давали. Ел с видимым отвращением, как бы говоря «ну и мудаки». Я давал ему кусок колбасы со словами «Жри, сиротка», и он послушно ел. С тушняком я его обламывал. Михалыч злился, глаза его из жёлтых превращались в зелёные.


- На погранца похож стал, - комментировал я.



По осени он пропал. Нам как раз достроили новое здание заставы. «Хоть и не сезон, но блядует, сволочь» - дружно решили мы. Пытались заменить его тривиальным будильником – ничего не вышло. Дежурный тупо давил кнопку и давил на массу. Будили его наряды, возмущённые отсутствием смены.



***


Нового кота я увидел, вернувшись из командировки. Это даже не кот был, так, хлипкий серый котёнок.


- Откуда?


- Да хуй знает. Сам нарисовался. Зовут Вася. Мурлычет. Мы его расписываем, у кого он спит.


Когда у тебя в ногах мурлычет кот – домом пахнет.



***


Старшина заставы ворвался в столовую и заорал:


- Там Савин пошёл Ваську сжигать в кочегарке! Вы не поняли? Долбоёбы, это он Михалыча убил!



Прихватили мы никчёмного прапора прям у кочегарки. У него был дипломат, в котором задыхался Васька. Котёнка выпустили, и он побежал на заставу. Прапора начали бить. Били нудно: по роже его тупой не отвесишь, сушили ноги и руки. Пару раз сочно уебали по яйцам – чтобы не размножался (хотя и так уже два припизднутых ублюдка бегали)



К этому уроду у нас давно накопились вопросы. Но я, например, готов был их простить.


Похую, что, будучи ответственным* он высылал наряды на задержание без оружия (не хотел рапорты писать, если кого привалим). Я попадал на это дважды. Первый раз чуть не закончилось моим пиздецом (вовремя нырнул в придорожную канаву. Всё-таки светящийся жезл – не аргумент против автомата.) А второй раз чуть не закончилось тюрьмой. Никогда не смотрите «Пограничный пёс Алый». Это вредный и неправильный фильм. Если бы Карацупа орал «стой, стреляю», то он бы был трупом, а не Героем. Мы тогда сняли ремни и пиздили ими задержанного до потери пульса. Потом сдали ментам, те ещё его отхуячили и сказали «так приняли». По итогу – не отпуск*, а тюрьма. Особист отмазал.


Похую, что когда эта тварь по пьяни стреляла уток на пруду, то попадала не в уток, а в кусты малины. В которых мы пытались набрать малины. Вы когда-нибудь рыли себе окопчик руками? Довольно забавно.


Похую, что эта мразь настолько тупая, что не прониклась моей сказкой про остаточное напряжение в балластном реостате* и возможности получить ожог в П3*, где я ныкал ништяки. По итогам, личный состав заставы лишился двух литров спирта, одной бутылки водки, банки мёда, банки солёных помидоров и невъебенного копчёного карпа, присланного аж с Алтая.



Но убить кота?



- Сергей Петрович, - спросил я старшину заставы, - а почему вы тогда ничего не сказали?


- Боялся, убьёте.



Михалыч, я верю что у тебя на том свете четыре кошки и полная миска мяса.


-------------------------------------------------------------------------------------------------------------


• Ответственный – офицер или прапорщик, ответственный за службу заставы на текущие сутки


• Пограничник , бегущий за нарушителем, бежит за своим отпуском. 10 суток.


• Балластный реостат – типа трансформатора для прожекторных станций. АПМ 90 – прожектор на базе ЗИЛ130, напряжение 110 воль, сила тока 150 ампер. Дальность подачи луча – 8 км. Дальность обнаружения в ТЗК – 6 км. Б-200 – береговой прожектор. Напряжение 110 вольт, сила тока 300 ампер. Дальность подачи луча – 35 км. Дальность обнаружения в ТЗК – 22км. Короче, ёбнет, сапог не останется.


• П3 – преобразователь высоких частот к радиолокационной станции «Наяда». Максимальное разрешение – 64 мили (правда нихуя не видно на таком расстоянии)



© геша

Показать полностью
  •  
  • 231
  •  

Барин.

В ДШБ морской пехоты карьерный рост бешеный можно лет за 10 ротным командиром стать целым капитаном, а там дальше карьера попрет, о-го-го как, лет за 5 дослужится до зам комбата или начальника штаба можно. Так было правда давно, в те золотые времена, когда лейтенант на свою получку мог купить, телевизор, заплатить за проживание и бухать в кабачках сколько душе угодно. Тогда говорят можно было пьяному матросу за пререкания в башню заехать, и довольный матрос не побежит звонить в приемные "комитета солдатских матерей" в прокуратуру и по инстанциям. Тогда существовало племя замполитов которые впоследствии измельчали и выродились в психологов и офицеров ОГП .

Леха Перегудов крест на своей карьере поставил когда получил самое красивое звание на флоте капитан. Леха был матерый ДШБшник ростом под 200 см, с огромными кулачищами, сиплым басом и с полнейшим отсутствием каких- либо принципов. Перегудов был отнюдь не туп и за пять лет командования ротой познал все тонкости и нюансы должности. Всех проверяющих он встречал сидя в канцелярии не проявляя ни малейших признаков смятения или ужаса, при появлении в его роте какого- либо должностного лиц облеченного бременем власти. Проверяющие возмущались наглым ротным, но обламывались , при проверке всяко разной документации, порядка, и внешнего вида военнослужащих. У Перегудова всегда все было в порядке . Матросы первой десантно-штурмовой роты поражали должностных лиц своими габаритами, в роте не было ни одного военнослужащего ниже 180 см, безумным и преданным взглядом, и готовностью выполнять самые дикие приказы. Один из проверяющих как- то, ляпнул обезумевшему десантнику:


- Я вот, вам приказываю, товарищ матрос прыгните из окна !!, и вы , что прыгните ??


Матрос ни слова не говоря десантировался из окна на втором этаже. Проверяющий схватился за сердце. Матрос- десантник приземлился как положено по наставлению по ВДП, и побежал в припрыжку ,обратно ожидая дальнейших приказаний. Самые невоспитанные, злобные и здоровые матросы со всего флота ссылались в первую ДШР, из пьяниц наркоманов алкоголиков в довольно короткие сроки выращивались отменные штурмовики, ну и , что, что с дебильным выражением лица, зато ух какие понятливые и готовые по первому свистку порвать всех в клочья и выполнить любой приказ.


Первую роту в батальоне боялись и уважали. "Боевики" из штаба дивизии пускали счастливую слезу умиления, наблюдая ка десантники- штурмовики, добросовестно и методично валят все мишени на стрелковом поле, а потом подхватив на носилки "раненного" ротного совершали марш- броски и переходы. Леха возлегал на носилках и заруливал ротой. Рядом с личными носилками ротного шествовал ротный писарь с неподъемным рюкзачищем, и по первому требованию наливал из термоса кофе, подавал бутерброды и носился вызывая взводных. Как- то на полковых учениях командир полка заинспектировал десантно-штурмовой батальон. Весь личный состав роты во главе с офицерами стоял в положении для отжимания в позе "полтора", а доблестный ротный сидел рядышком в раскладном креслице мирно покуривал, и читал подчиненным статьи из Боевого устава. Комполка восхитился подобной методой обучения, и послал всю роту за тридцать километров штурмовать сопку, на которой располагался ЗКП условного противника. Леха ничего не сказал а принялся исполнять приказ . Через два часа комполка и комбат ДШБ были вызваны к руководителю учений одному очень красивому и толстому адмиралу, который в восторге брызгая слюнями рассказал "страшную" историю о том как он находясь на ЗКП противника, подвергся нападению неизвестных матросов, которые шли в атаку в тельняшках и касках кричали "полундра", и зверским образом отмудохали всю комендантскую службу, ворвались в бункер, повязали всех офицеров, сперли все карты и испарились в неизвестном направлении. Причем адмирал действительно восхищался, матросы его не тронули а их предводитель здоровенный офицер, довольно четко представился, объяснил свои действия и доложил, что выполняет задачу поставленную командиром полка. Командир полка открыл рот и пустил слюни.


Потом кое- как собрался и четко отрапортовал, что действительно это был его замысел, этакий хитрый тактический ход. Комполка и комбат получили лично от командующего флота по ценному подарку в виде китайского фонарика(без батареек), и наручных часов неизвестного производства с дарственной надписью. В первой дшр награда тоже нашла героя ротный получил выговор, чему абсолютно не опечалился, вместо того ,что бы впасть в уныние, капитан Перегудов провел химтренаж с ротой, а после собрал своих офицеров и устроил небольшую попоечку (так ящика на два водки где-то). Все командование полка потом пыталось допросить десантников как за два часа можно было совершить такой во истину "суворовский марш", никто однако сей тайны не раскрыл, а матросы делали лошадиное выражение лица включили тумблер "Д".


Была еще в первой роте одна специфическая фишка "лось" называлась. Данные крупнорогатые животные подразделялись на несколько подвидов, и по документам проходили как "попутная отработка приемов рукопашного боя". Внешне "лось" выглядел так, матрос которому предстояло попутно потренироваться, получал задачу, какого лося он должен изобразить. Например "лось" десантно-штурмовой, матрос становился в низкую стойку громко выдыхал воздух и скрещивал ручонки в области лба ладонями наружу. В скрещенные ладони прилетал "прямой" с левой или правой по выбору "стреляющего", "попутно потренировавшийся" вдыхал громко воздух кланялся "сэнсэю", и получал какую -нибудь задачу согласно своим должностным обязанностям. Были еще "лоси" автоматические- это когда прикладом автомата в ладони, карликовые ну это когда легкий щелчок в ладони, самые веселые были это "музыкальные" лоси. Перед получением плюхи матрос запевал "Вдруг как в сказке скрипнула дверь", после получения заканчивал "Все мне ясно стало теперь". Несмотря на такие неуставные безобразия матросы были веселы и жизнерадостные как фокстерьеры. Как то Леша выйдя на крылечко своей казармы, сладко потянулся, и громко рявкнул


-Мааааатрос,-


Дневальный материзовывался довольно долго целых сорок секунд. Поэтому огорчившийся ротный, снял со своего мощного пояса не менее мощную портупею, и с "болью в сердце" стал пороть дневального. Матрос стоически похрюкивал и перебирал ножками как молодой жеребец. После проведения индивидуально-воспитательной работы матрос заполучил "музыкального" и ни капельки не огорченный помчался в "чипок " за сигаретами. На свою беду мимо проходил батальонный замполит, решивший сделать , что-то полезное для родины. Под мышкой он держал два рулона ватмана, которые неизвестно зачем умыкнул. Сперва замполит восхитился методами работы Леши но потом, решил , что тонкая матросская душа получила незабываемую травму. Замполит открыл рот но мысли внезапно покинули голову и "горящее сердце" ДШБ только и произнесло,-


- Товарищ капитан да вы !!!!!! вы !!!


- За пидора в грызло получишь, -быстро отреагировал Леха


- Да вы барин !!!!,- брякнул замполит и быстренько ретировался, боясь как бы Леша не спустился с крылечка и не пробил какого-нибудь "лося" а так как замполит был старенький то, по вероятности даже карликового "лося" бы не потянул.


Перегудов, постоял на крылечке закурил принесенные сигареты и призадумался.


" ММ барин, барин, ишь ты, барин, а что красиво звучит !!!"


На следующий день все матросы были научены, являясь на громкий крик ротного представятся следующим образом:


-Матрос такой то по вашему приказанию прибыл, Звали БАРИН !!!???, после фразы матрос сразу же изготавливался к приему "лося" и после этого получали задачу. Ротный замполит посчитал эту затею слишком вычурной, но однако матросы затею быстро подхватили и отрепетировали. Все в роте скоро к "звали барин" привыкли, как никак это придавало элемент этакой "русской посконности".


Как-то, как обычно внезапно грянула проверка. При чем флотских проверяли сухопутчики. В дшб на заклание отдали первую роту. Боевая подготовка прошла на ура.


Сухопутчики долго не ломаясь поставили Лехиной роте "хорошо", всем известно, что оценку "отлично", наши проверяющие не поставят даже роте "звездных коммандос" пусть этой ротой командует хоть сам президент галактики, фиг вам товарищ "президент галактики" у вас в журналах боевой подготовки последние стрельбы из бластеров пробиты не так как положено по "курсу звездных стрельб", воронение на скафандрах не соответствует уставу итд итп. А вот оценку "хорошо" за отличную стрельбу, за новенькие камуфляжи, подаренные рачительным старшиной и за просто фантастический стол после проверки отчего же не поставить ??? да пожалуйста.....


На следующий день роту проверяли по морально психологическому состоянию, батальонный замполит от греха подальше слег с геморроем в гарнизонный госпиталь и свалил свое тяжкое бремя на замполита первой роты. Ротный замполит осчастливленный помчался в штаб дивизии забирать проверяющего. В канцелярии разложили всяко разную документацию, журнальчики бесед, планы по поддержанию, удержанию и предотвращению. К крыльцу подкатил "УАЗИК", пыхнул и заглох в последствии оказалось, что заглох он навсегда. Открылась дверца и на божий свет вынырнул сухопарый полковник.


- Пьет !!!!, -сразу определил старшина роты и смылся в каптерку заготавливать необходимое матриально-продовольственное обеспечение.


Полковник был, высок худ и в очках, в руках неизменный атрибут занятого человека, черная кожаная папка. Перегудов чеканя шаг и взбрыкивая словно молодой олень, громко представился. Проверяющий интеллигентно вскинул руку к виску и морщась от рыка Леши выслушал банальную формулу приветствия -представления. Тонкий нюх матерого дшбшника Леши уловил легкое "амбре". В душе у ротного сразу просветлело и захотелось холодного пива. Войдя в расположении роты проверяющий уставился на дневального и замер с открытым ртом весьма на долго. Дневальный бодро кинул лапку к берету чинно представился и застыл как изваяние. Леша сперва и не понял, что привело проверяющего сухопутчика к обезьязычиванию. Дневальный ничуть не смущаясь столь пристальным вниманием сделал плакатное лицо "Враг не Пройдет" и довольно смело вылупился на проверяющего. Ну подумаешь стоит матрос на тумбочке в сапогах сорок седьмого размера, а сапожки прикручены шурупами к тумбочке, кстати весьма действенно, дневальный стоит как вкопанный и никуда по своим делам не исчезает. Ну подумаешь вместо матерчатой повязки на руке, небольшой отрезочек стальной трубы выкрашенный в красный цвет, да и ручка для записей представляет собой огромный стальной пруток со стержнем, прикрученный якорной цепью к тумбочке дневального, а рядышком "русалка" стоит сооруженная при посредстве лома и размочаленных манильских канатов. Ну вроде бы все как всегда, чего уставился то ??. Проверяющий затряс кадыком показал пальцем на матроса.


-Эээ, шшто это ??


- Матрос это, дневальный по роте,- ответил недоуменный Леша


- А чего он..... аа, ,-полковник так и не смог сформулировать свой вопрос.


- Устраним,- бодро сказал Леша и повел вспотевшего полковника в канцелярию.


Полковник проверяющий чинно прошествовал в канцелярию и прочно обосновался за столом ротного. Проверка морали и психологии понеслась полным ходом. Все журнальчики были перелистаны, просмотрены и обнюханы. Наглядная агитация тщательно изучена. Ротный замполит тщательно допрошен, опрошен и взвешен на предмет лояльности к подчиненным. Полковник усыхал на глазах, вытирал пот со лба, жевал губами и страшно хотел пить , но боялся, что либо спросить у звероподобного ротного. Добрались до журналов проведения индивидуальных бесед.


Замполит бодро втолковывал, проверяющий сидел открыв рот не замечая гроздьев "лапши" свисавших с ушей . И тут в сухопутную душу закралась мысль проверить какого-нибудь военнослужащего на предмет проведенных индивидуальных бесед.


-Товарищ капитан, позовите мне, какого-нибудь солдатика ,-попросил он Перегудова.


- Кого ?, не понял Леша


- Солдата !!, уже громче проблеял полковник.


Леша начал обдумывать, где ему достать солдата ближайшая сухопутная часть была в поселке Славянка где то километрах в 100, так, что быстро достать солдатика для каких то нужд (может даже и извращенных ), полковника проверяющего не получается. Но полковник очнулся.


- Матроса. Матроса позовите, любого


- ААА просиял Леша и не сходя с места громко заорал,


- МААААААТРОООООС


Полковник страдальчески поморщился. Через две наносекунды раздался бешеный стук в дверь, влетел свободный дневальный и бодро заорал


-Товарищ капитан, дневальный свободной смены матрос Кононенко по вашему приказанию прибыл,...... ЗВАЛИ БАРИН ????????, -после чего резко сел, в низкую стойку и скрестил над башкой руки в ожидании лося.......



P. S. Полковник все таки пил, да еще как. До двух часов ночи из каптерки раздавались его


робкие крики - Мааатрос., и следом пояснения ротного про разновидности лосей....  Автор - Загорцев Андрей Владимирович.

Показать полностью
  •  
  • 253
  •